Прогулка до Эребора

Когда мы прибежали к пещере, то увидели, как гномы отбиваются от огромного существа. На первый взгляд его действительно можно было принять за волка, но при ближайшем рассмотрении сразу становилось понятно, что это далеко не так. У него было более угловатое и мощное тело, громадные острые когти и очень длинные клыки, полностью не помещающиеся в рот. Двалин, замахнувшись своим топором, рассек варгу шейные позвонки, и зверь тяжело упал на землю. Остальные гномы кинулись добивать его, но в этом уже не было никакой обходимости. — Нужно срочно убираться отсюда, — сказал Торин. — Не получится, все наши пони сбежали! — прокричал Ори, выскочив откуда-то из-за деревьев. Гномы начали браниться на кхуздуле, а Бильбо побледнел так, что казалось, сейчас свалится в обморок. — Я отвлеку их от вас. Только сейчас я заметила, что среди гномов стоит неизвестный старик. Радагаст — догадалась я. Невысокий, облаченный в поношенные коричневые одеяния. Он выглядел далеко не так безумно, как в фильме. Где-то я слышала, что многое о человеке могут сказать его глаза. Так вот, у него они были глубокими и мудрыми, но в то же время было в них что-то такое, что бывает только у молодых. А еще они были полны решимости. — Ты не сможешь скрыться от погони, варги догонят тебя, — возразил Гэндальф. Радагаст хмыкнул и гордо произнес: — Друг мой, не стоит недооценивать моих Росгобельских кроликов. Он вскочил в сани, (или во что-то, очень напоминающее их) запряженные дюжиной крупных кроликов. — Я не доверяю ему, — обратился Торин к Гэндальфу, подозрительно косясь на Бурого мага. — Значит, придется, если не хочешь попасться в лапы к оркам, — ответил Гэндальф, недовольный тем, что они попусту тратят время на бессмысленные разговоры. В этот момент снова раздался вой, теперь совсем рядом. Торин, переглянувшись с Балином и Двалином, еще раз бросил взгляд на Радагаста, а затем, вновь обратившись взглядом к Гэндальфу, кивнул. — Уходим. Радагаст скрылся за деревьями, а мы кинулись в противоположную сторону. Вскоре лес закончился, и мы выбежали на огромную равнину. Спрятаться тут было совершенно негде — в какую сторону не побежишь, будешь у всех на виду, и даже огромные валуны, разбросанные по местности, не спасут тебя. Однако больше бежать было некуда. Гэндальф скомандовал двигаться за ним, и мы побежали. Из-за того, что Бурый маг вместе с преследователями не раз пересекал равнину, приходилось постоянно резко менять направление. Дважды нас чуть не заметили — в самый последний момент мы успевали заскочить за ближайший скальный выступ. Дыхание сбивалось, силы были на исходе, но мы продолжали бежать. Внезапно я заметила приближающихся к нам орка и варга. Волшебник тоже увидел их и велел нам затаиться за одним из валунов. Мы замерли, прижавшись спинами к холодному камню, и не смели даже вздохнуть. Когти варга заскрежетали о камень, когда существо начало взбираться на валун, за которым мы прятались. Я услышала тяжелые шаги и громкое дыхание. Раздался лязг обнаженного меча. Я подняла голову. До чего же уродливо выглядел орк вблизи. Весь перекошенный, покрытый струпьями и черной щетиной, с огромными лапами и страшной нечеловеческой мордой. Он вертел головой и прислушивался, в то время как варг под ним внимательно нюхал землю и медленно приближался к краю. Я стояла рядом с Торином, и поэтому увидела как тот, посмотрев на Кили, беззвучно подал ему какой-то знак. Молодой гном, поняв приказ, потянулся к колчану со стрелами. Но ведь он не сможет одновременно выстрелить и в орка, и в варга! Кили отбежал от валуна на пару шагов и, натянув тетиву, выстрелил, попав варгу в грудь. Животное рухнуло вместе со своим хозяином, но орк тут же вскочил с земли и бросился к нам, занеся меч над головой. Мои руки оказались быстрее мозга, когда я выхватила один из своих ножей и метнула его. Лезвие вошло орку почти ровно между глаз, раскроив череп. Из раны хлынула густая черная кровь. Существо сделало еще один шаг и рухнуло на подкосившихся ногах. Я отшатнулась, только сейчас осознав, что натворила. К горлу подступила тошнота. Вновь стали слышны звуки погони: варги приближались. — Вперед! — скомандовал Гэндальф и все побежали за ним. — Забери нож! — крикнул мне Фили. Я подбежала к мертвому орку и схватилась за рукоятку своего ножа. Он вышел из головы с хлюпающим звуком. Руки окрасились кровью. Стараясь не смотреть на это, я поспешно засунула оружие в ножны и бросилась вслед за остальными. Но не успели мы пробежать и ста метров, как впереди откуда-то выскочил очередной орк верхом на варге. Мы было бросились в другую сторону, но враги окружили нас со всех сторон. — Не отступать! — крикнул Торин и выхватил меч. Вслед за ним оружие обнажили все остальные, а Кили начал отстреливаться из лука. Я тоже вытащила меч, но мысленно уже начала прощаться с жизнью. Противников было слишком много, шансов на спасение — никаких. — Сюда, безумцы! — крикнул Гэндальф где-то позади нас. Все обернулись на зов. Волшебник выглядывал из-за каких-то скальных выступов и размахивал посохом. А я думала, он все это время был рядом с нами! — Бегом! — скомандовал Торин, и мы побежали к магу. За каменным массивом оказалась… дыра. Увидев ее, я не успела затормозить и скатилась вниз, больно приземлившись на пятую точку. Меня тут же подхватили под руки и отставили подальше, причем как раз вовремя, так как в следующую секунду, туда, где я только что сидела, приземлился Бифур. В тот момент, когда Торин последним спустился в эту яму, которая на деле оказалась довольно просторной пещерой, где-то наверху прозвучал рог, а затем послышались звуки борьбы. Мы не могли видеть, что там происходит, и поэтому лишь напряженно вслушивались. Внезапно к нам в яму прыгнул орк. Я взвизгнула от неожиданности и тут же зажала себе рот ладонью. Гномы вскинули мечи, но существо оказалось мертво — из его шеи торчал обломок стрелы. Дубощит выдернул его из плоти и, посмотрев на наконечник, яростно произнес: — Эльфы! Между тем остальные гномы прошли вглубь пещеры и обнаружили, что она ведет к длинной расщелине. После короткого совещания было принято решение идти вперед в надежде на то, что в конце пути окажется выход. Шли мы довольно долго. Ход то становился шире, то давил на нас своими стенами так, что приходилось буквально протискиваться между ними. Гномам с их широкими плечами на таких участках пути приходилось особенно тяжело. Дорога сильно петляла и совсем не хотела заканчиваться. За время этого пути я развлекала себя тем, что разглядывала засечки на рукоятях топоров шедшего впереди Двалина, а иногда поглядывала вверх, туда, где виднелась узкая полоска голубого неба. Еще я думала о наших пони, которые бродили теперь неизвестно где. Хоть бы они не попались в лапы к варгам… За эти полтора месяца я сильно привязалась к этим животным, а в особенности к Корице, и мне было очень жаль, что я их больше никогда не увижу. Оставалось надеяться, что они выйдут к какому-нибудь людскому поселению, и что о них кто-нибудь позаботится. Вскоре послышался шум воды, который усиливался по мере нашего продвижения. В воздухе появился запах свежести и цветов. В какой-то момент я как будто прошла сквозь невидимую тонкую преграду. Ощущение такое, будто прорываешься через тонкую мыльную пленку. И тут же мне как будто стало легче дышать, звуки сделались громче, а запахи отчетливее. Я обернулась на гномов, шедших позади меня, и убедилась в том, что это мне не показалось. Каждый, кто преодолевал эту невидимую черту, искренне удивлялся. Магия. Наконец ущелье закончилось, и мы вышли на каменную площадку, с которой открывался вид на… город. Хотя, такое «земное» слово совсем не подходило к тому, что мы увидели. Ни один даже самый гениальный художник, и тем более ни один режиссер не смог бы передать красоту этого места. Впереди высились прекрасные дома с высокими пиками, выложенные из белого камня, с огромными стрельчатыми окнами. Солнечный свет отражался в витражах таким образом, что создавалось впечатление, будто здания блестят подобно алмазам. Дома соединялись каменными мостами и витиеватыми лестницами. Город со всех сторон был окружен высокими скалами, с которых стекали многочисленные водопады, впадающие в широкую реку с кристально чистой водой. Никогда в своей жизни я не видела таких красивых мест, и вряд ли когда-нибудь увижу, и поэтому мне хотелось навсегда запечатлеть это мгновение в своей памяти, запомнив все в мельчайших подробностях. Сзади послышался восторженный вздох — это был Бильбо, который шел в самом конце отряда и только сейчас вышел на площадку и увидел это божественное место. — Это долина Имладрис, — гордо и громко произнес Гэндальф, чтобы все его услышали за шумом воды, — последний домашний приют к востоку от моря. На всеобщем наречии он известен как… — Ривенделл, — выдохнул Бильбо. А вот остальные участники остались равнодушны к красотам эльфийского города, а после слов волшебника лишь сильнее нахмурились. Бифур даже сплюнул и демонстративно отвернулся. Что же касается Торина, то он просто пришел в ярость. Опять. — Это и был твой план — искать спасения у наших врагов! — обвинительно произнес он, глядя на Гэндальфа. — У тебя нет здесь врагов, Торин Дубощит, — ответил волшебник, несколько огорченный реакцией гномьего короля. — Злые помыслы здесь лишь у тебя одного. Торин проигнорировал последние слова мага и, продолжая буравить его взглядом, сказал: — Ты думаешь, эльфы благословят нас в нашем деле? Они попытаются остановить нас. Гномы согласно закивали. — Не исключено, — согласился Серый маг, — однако ты забываешь про карту, которая, заметь, до сих пор не расшифрована. — Я не стану показывать ее остроухим, — упрямо сказал Торин. — А что ты будешь делать, когда доберешься до Одинокой горы и не сможешь отыскать потайную дверь? Неужели ты хочешь, чтобы твой поход закончился ничем только потому, что ты не захотел побороть свое упрямство? Торин побелел от гнева и силой сжал кулаки, однако не смог ничего возразить Гэндальфу. Маг был прав: если они не прочтут карту, весь проделанный путь окажется бессмысленным. Поэтому, как бы гному не были ненавистны эльфы, он не мог не признать, что не сможет обойтись без помощи. — С чего ты решил, что твой остроухий друг согласится помочь нам? — Тут уж положись на меня. Мне удастся договориться с Эльрондом. Не думаю, что он откажет старому доброму другу в небольшой услуге. Гномы воззрились на Торина, ожидая его решения. Дубощит постоял в молчании несколько секунд, а затем, смирившись с неизбежным, дернул плечами и недовольно процедил: — Спускаемся в Ривенделл.

***

Пока мы шли по городу, нас с любопытством рассматривали его жители. Они выглядывали из окон и проулков, провожая нас взглядами. Некоторые указывали на гномов и тихо хихикали между собой. Наверно, эльфов смешили их угрюмые лица. Гномы шли, гордо вскинув головы. Они бросали на местных жителей презрительные взгляды и были очень напряжены. Некоторые держали руки на рукоятях мечей и секир, готовые в случае чего выхватить оружие. Я же в свою очередь разглядывала самих эльфов. Все они были очень высокими, около двух метров ростом, с белоснежной кожей и идеальными лицами, будто высеченными из камня. Особенность этого народа — природная красота. Вот только эта красота была холодная, неживая. Эльфы выглядели, словно ожившие статуи. Когда мы проходили по главному мосту, ведущему во дворец владыки Имладриса, восхищение временно уступило страху свалиться в воду — настолько мост был узким. К тому же, здесь не было перил. Нет, я, конечно, понимаю, эльфы бессмертны, и все такое, но неужели их совсем не волнует безопасность? Что-то не верится, что с этого моста никто ни разу не падал. Надеюсь, нам хотя бы не придется подниматься по этим крутым лестницам. Пересекши реку, мы оказались на небольшой площади перед дворцом. Из ворот вышел эльф в длинных синих одеяниях, такой же прекрасный и холодный, как и все представители этого народа, и двинулся к нам навстречу. — Митрандир, — поприветствовал он Гэндальфа. У него был красивый мелодичный голос, однако в нем напрочь отсутствовали какие-либо эмоции. Гномы окинули взглядом остроухого и стали настороженно перешептываться на своем языке. — Линдир, — радостно ответил Гэндальф, — приветствую тебя, друг. В ответ эльф слегка поклонился. Он с интересом посмотрел на гномов и что-то заговорил на синдарине.* Эта речь была очень красивой и абсолютно ни на что не похожей, и в любой другой ситуации я бы с наслаждением послушала этот необычный язык, однако сейчас я бы все же предпочла понимать, что говорит этот эльф. Не очень-то приветливо было с его стороны вдруг начать разговаривать на эльфийском. — Мне необходимо увидеть лорда Эльронда, — сказал Гэндальф: наверное, эльф поинтересовался у мага, что мы тут делаем. — К сожалению, владыки сейчас нет в Долине, — ответил Линдир. Однако в следующую секунду как бы в опровержение его словам раздался звук рога, точно такой же, как на равнине. Все обернулись в сторону моста. К нам стремительно приближалась дюжина вооруженных всадников верхом на белоснежных лошадях. Гномы отреагировали мгновенно и обнажили свое оружие. — Сомкнуть ряды! — приказал Торин. Гномы тут же сбились в кучу и, прислонившись друг к другу спинами, образовали круг. Мы же с Бильбо оказались стоящими в середине, защищенные со всех сторон. Всадники въехали на площадь и стали кружить вокруг нас. Сидя на лошадях, они выглядели просто огромными. Я, привыкшая путешествовать с гномами, с которыми мы были примерно одного роста, ощущала себя настоящим карликом. Эльфы спешились и отошли вместе с лошадьми на несколько шагов, пропуская вперед того эльфа, что держался до этого позади отряда. В отличие от остальных, он был без шлема, и его голову украшал тонкий золотой венец. Эльф соскочил со своего скакуна и, подойдя к Серому магу, обнял его. — Гэндальф, — приветливо сказал он, — рад тебя видеть. — Как и я тебя, лорд Эльронд, — ответил волшебник, слегка склонив голову. Правитель Ривенделла сильно отличался от своих соплеменников. У него была такая же прекрасная внешность, но вот лицо не было мраморным и выражало настоящие живые эмоции. Я бы даже сказала, что Эльронд был больше похож на человека, если бы не его остроконечные уши и серые глаза, слишком глубокие и мудрые для любого смертного существа. Но определенно, этот эльф нравился мне гораздо больше остальных. Дальше разговор пошел снова на эльфийском. Гномы начали закипать. Торин же тихо переговаривался с Балином. Кажется, старый гном понимал язык эльфов и переводил своему королю диалог между магом и хозяином Ривенделла. — Странно, что орки подошли так близко к нашим границам, — сказал эльф, переходя на вестрон. — Видимо, кто-то привел их сюда. — А, должно быть, они искали нас, — ответил Гэндальф так, будто это было обычным делом. Только сейчас Эльронд посмотрел на гномов, затем окинул взглядом Бильбо, и наконец остановился на мне. До этого он выглядел лишь слегка удивленным тем, что Гэндальф путешествует в столь странной компании, но встретившись со мной глазами, совершенно изменился в лице. Было сложно сказать, что именно выражали его глаза. Я бы идентифицировала это как смесь неверия, удивления и любопытства. Видимо, он сразу понял, что со мной что-то не так. Может, Эльронд был способен видеть ауру, и у меня она была какая-то не такая? То, с каким интересом владыка Ривенделла смотрел на меня, не укрылось от гномов. Торин, нахмурившись, что-то бросил Двалину, и гном задвинул меня за спины остальных участников похода. Не знаю, подозревали ли они что-то или просто хотели защитить. В любом случае это действие показалось мне странным и несколько излишним. Эльронд, увидев это, вновь перевел взгляд на гномов и больше не смотрел на меня. Сам же Дубощит вышел вперед и вскинул голову, глядя на эльфа. — Приветствую тебя, Торин, сын Траина. — Полагаю, мы не знакомы, — неприветливо отозвался гном. Он явно не собирался любезничать с эльфом, даже если тот был хозяином этих земель и мог в любой момент вежливо или не очень попросить незваных гостей покинуть Ривенделл. — У тебя манеры твоего деда, — сказал Элронд. К счастью, он находил манеру общения Торина не оскорбительной, а всего лишь забавной. — Я знал Трора, когда он царствовал под горой. — Надо же, — иронично отозвался гном, — он никогда не упоминал тебя. На секунду воцарилось напряженное молчание. Если бы я точно не знала, что никто нас прогонять не станет, то подумала бы, что на этом наше общение с эльфами и закончится. Удобно, когда ты осведомлена, как именно все будет дальше происходить. А произошло следующее: Эльронд пригласил нас на ужин, а затем добавил, что в его замке всегда найдется несколько гостевых комнат, и что гномы могут оставаться в Ривенделле столько, сколько пожелают. Нас провели во дворец. Эльфийские покои делились на мужские и женские и располагались в разных частях замка, так что мне пришлось почти сразу покинуть отряд и пройти вслед за эльфийкой-прислужницей. Гномы хотели было воспротивиться этому, но Гэндальф бросил на них такой выразительный взгляд, что те передумали возмущаться. Мы шли молча. Эльфийка то и дело кидала на меня любопытные взгляды, но не о чем не спрашивала. Я же чувствовала себя слишком уставшей и раздавленной, чтобы вести какие-либо беседы, и просто молча следовала за своей провожатой. Мы остановились возле резной арочной двери. Эльфийка открыла ее и сделала приглашающий жест. — Располагайтесь. Скоро я вернусь к вам и принесу чистые вещи. Желаете принять ванну? — Конечно! — обрадовалась я. После стольких недель в дороге я готова была многое отдать за возможность хорошо вымыться в горячей воде. Эльфийка коротко кивнула и направилась куда-то вглубь коридора. Я же зашла в свою новую комнату. Она была совсем небольшой, зато очень светлой и уютной. Здесь была кровать с резной спинкой и голубым пологом, сундук и стол со стулом. Но мое внимание привлек балкон. Я вышла на него и взялась за перила. Отсюда открывался прекрасный вид на долину. Время близилось к закату, и вся местность была окрашена в теплые тона. Легкий вечерний ветерок приятно холодил кожу и заставлял кружиться в воздухе мелкие лепестки желтых цветов. Вид был настолько прекрасен, что просто не верилось в его реальность. А хотя, чему тут удивляться, если я действительно находилась буквально внутри сказки. Внизу, в городе сновали эльфы. Сейчас на улицах их было гораздо больше, чем в тот момент, когда мы там проходили. Повсюду звучал звонкий смех и журчащая речь. Кто-то увидел меня и приветливо махнул рукой. Первым порывом было юркнуть назад в комнату, однако я тут же отказалась от этой мысли. Такое поведение было бы слишком глупым. К тому же, вдруг эльфы — народ обидчивый. Не стоит вести себя неприветливо в гостях. Я же не гном какой-нибудь, а человек. Не стоит позорить свою расу перед другими. Я замахала в ответ. Другие эльфы это заметили и стали кричать мне. — Здравствуй, человеческая дева. — Поведай нам о своих странствиях. — Спускайся, с нами гораздо интереснее, чем с гномами. Я хотела было крикнуть что-нибудь в ответ, когда дверь в мою комнату отворилась — вернулась та эльфийка, что провожала меня раньше. В руках она держала стопку с одеждой. — Если вы готовы сейчас принять ванну, следуйте за мной. Я кивнула и направилась к выходу из комнаты, последний раз взглянув на город. Мы спустились в подвальные этажи. Меня завели в одну из купален, выдали полотенце и несколько скляночек, наверное, с мылом. Моя сопровождающая поинтересовалась, нужна ли мне помощь. Я любезно отказалась, и эльфийка, положив стопку одежды на одну из лавок, оставила меня одну, сказав, что будет ждать в коридоре. Я сбросила с себя одежду и свалила ее в углу грязной кучей, а затем с наслаждением погрузилась в горячую воду. По мере того, как я терла свое тело, вода все больше окрашивалась в бурые и серые тона. Наибольшее внимание я уделила рукам, которые были покрыты засохшей орочей кровью. А вместе с кровью я старалась смыть воспоминание о своем кинжале, торчащим из головы чудовища. Я убила живое существо, убила собственными руками. Да, если бы я этого не сделала, он вполне мог убить меня или кого-то еще, но… Вот тебе и детская сказочка… Оказались бы сейчас на моем месте все те люди, что когда-либо мечтали попасть в этот мир. Что бы они сказали теперь? Где та спокойная современная жизнь, которая еще недавно считалась простой обыденностью, не стоящей внимания? Когда весь этот кошмар уже кончится? А ко всему прочему я еще умудрилась потерять браслет — свою единственную ценность и связь с прошлой жизнью, память о семье… Я задержала дыхание и нырнула с головой. Это помогло немного прийти в себя и успокоиться. Удивительно, как легко вода способна смыть, хотя бы на время, тяжелые мысли. Когда с водными процедурами было покончено, я выбралась из воды и растерла себя полотенцем. Купание явно пошло мне на пользу. Теперь я наконец-то чувствовала себя девушкой, а не грязным вонючим троллем. Одежда, которую мне дала эльфийка, оказалась коричневым платьем с длинными рукавами. Также тут были узкие легинсы и длинный кожаный пояс. Поверх одежды же лежали легкие балетки. Платье оказалось слишком длинным, почти в пол, а вырез на нем был чересчур откровенным. К тому же одежда слишком сильно облегала фигуру. Насколько я могла судить, эльфийки не отличаются пышными формами, и поэтому там, где на них платье казалось бы достаточно свободным, меня оно обтягивало почти до неприличия. Мда-а, сама бы я точно никогда не надела бы ничего подобного. Однако это было все же лучше, чем вновь натягивать на свою одежду, пропитанную потом, всю в крови и дорожной пыли. Вздохнув, я оправила на себе платье и, подобрав с пола свои вещи, направилась к выходу. Эльфийка, как и обещала, ждала меня в коридоре. Она забрала у меня грязную одежду и сказала: — Мы ее выстираем и починим. К вечеру будет как новая. — Спасибо. Мы двинулись по коридору. Уже начало смеркаться, и поэтому повсюду сновали эльфы и зажигали свечи, стоящие в специальных углублениях в стенах замка. Меня отвели в просторную залу, где уже находились все остальные участники похода. Они сидели за длинным столом и, видимо, ждали, когда им подадут ужин. Они теперь тоже выглядели гораздо чище, с причесанными и аккуратно подстриженными бородами. Вот только одежда на них была та же, очищенная настолько, насколько это было возможно. Я направилась к столу. Гномы, увидев меня, обрадовались и замахали руками. Я плюхнулась на лавку рядом с королевскими племянниками. — Мы уж думали, нам придется идти искать тебя, — сказал Фили, — кое-кто предположил, что остроухие решили оставить тебя себе и завлекли с собой своими песнями и плясками куда-то вглубь Ривенделла. — Да, такие попытки действительно были. Как видите, они даже нарядили меня в свою одежду, — ответила я в том же тоне, что и гном. — Но, как видите, у них ничего не вышло. Не помогли им ни сладкие речи, ни дорогие шелка. В этой одежде я похожа на эльфийку не больше, чем гоблин, если бы тот вдруг тоже решил нацепить на себя подобный наряд. — На тебе это платье смотрится гораздо лучше, чем на любой остроухой, — просто сказал Кили. — Ты находишь? А по мне, оно слишком узковато. — Зато хорошо подчеркивает твою женственность, — прямо заявил гном, отчего я почувствовала себя немного неловко. Гномы — они такие, всегда говорят то, что думают, безо всяких ужимок. Причем, их слова обычно не несли в себе никакой двусмысленности. Это был даже не совсем комплимент, скорее просто констатация факта. — Да, а то мы за время похода уже стали забывать, что ты девушка, — насмешливо добавил Фили и дружески толкнул меня в плечо. — Спасибо за откровенность, — засмеялась я. Тут в зал вошли Эльронд, Гэндальф и Торин. Они направились к другому столу, стоящему несколько поодаль от нашего. Он был не таким большим, но зато более богато засервирован. Немного погодя в залу зашли еще два эльфа, высоких и темноволосых, похожих друг на друга как две капли воды. Они тоже направились к столу, за которым восседал эльфийский владыка, и, поклонившись всем присутствующим, заняли места по правую руку от Эльронда. — А кто это? — шепотом спросила я. — Должно быть, это Элладан и Эльрохир, сыновья лорда Эльронда, — ответил мне Балин. Хм, а я не знала, что у него были сыновья. Ну, или просто забыла. Интересно, а я увижу Арвен? Очень хотелось бы посмотреть на будущую жену Арагорна. Эльфы начали носить подносы с едой. Скоро наш стол заполнился всевозможными блюдами. Тут были различные лепешки и булочки, сыры, зелень, овощи и фрукты. Интересно, а где эльфы берут молочную продукцию: покупают у людей или сами держат скот? Я представила, как эти красивые эльфы сидят в хлевах и доят коров, и, не удержавшись, громко прыснула. — Что тебя так рассмешило? — поинтересовался Бофур, и я поделилась своей фантазией. Теперь за столом смеялись уже все. Гномы стали отпускать шутки на эту тему. Эльфы же, прекрасно все слыша, оскорбленно поджимали губы. Вскоре веселье сошло на нет, и все занялись едой. Гномы были, мягко говоря, недовольны тем, что нам принесли. Булочки и сыр были сметены почти сразу, а вот к овощам и салату подгорный народ остался равнодушен. Некоторые все же попробовали зелень на вкус, но быстро отодвинули от себя тарелки. Так что, растительной пищей ужинали только мы с Бильбо. Я этому была даже рада, и после того, как мне пришлось полтора месяца питаться в основном одним мясом, вовсю использовала представившуюся возможность наесться овощей. К тому же на столе было блюдо с персиками, отчего я пришла просто в восторг — всегда была неравнодушна к этому фрукту. Больше никто интереса к ним не проявил, так что я захватила в свои загребущие лапки всю тарелку. Гномы выглядели крайне несчастными — они явно не наелись. — Если ты и раньше питалась так же, то неудивительно, что ты выглядишь такой хрупкой. Какие же тут будут силы, если есть одну траву, — сказал мне Нори. — Разве я выгляжу хрупкой? — удивилась я. Хотя у меня и было стройное тело, тощей меня точно нельзя было назвать. А уж если сравнить меня эльфийками, так я вообще была коровкой. — По нашим меркам да, — кивнул Кили. — Видишь ли, просто наши женщины отличаются достаточно пышными формами. У нас такая внешность в почете. — А у нас все наоборот. — Вот поэтому вы так часто болеете и мало живете, — буркнул Глоин. За вторым столом в это время речь шла об эльфийских клинках. Бильбо с интересом слушал, что говорит Эльронд, и с надеждой в глазах крутил в руках свой пока безымянный клинок. Однако Балин сказал ему, что вряд ли его оружие принимало участие в битвах и имело известное имя. Хоббит разочарованно вздохнул и, повернувшись ко мне, грустно улыбнулся. — Может, твой клинок окажется прославленным. — Это вряд ли, — пожала я плечами, думая в этот момент о том, зачем они вообще все взяли оружие с собой на ужин. Я, конечно, плохо разбираюсь в средиземном этикете, но что-то мне подсказывает, что таскание оружия по дому, в котором ты гость, является дурным тоном. Что ж, все хотя бы обошлось без кабацких песен и разбрасывания еды, как это было у Питера Джексона. Кстати, эльфы очень красиво играли на арфах. Я еще никогда вживую не видела кого-то играющем на этом инструменте, так что мне было очень интересно понаблюдать, как эльфийки ловко перебирают своими тонкими изящными пальцами по струнам. Торин быстро покинул стол Эльронда и присоединился к нам. Он всем своим видом показывал, что не находит общество эльфов приятным. Гэндальф же поминутно хмурился, но, не имея возможности как-то повлиять на поведение гномьего короля, пытался сгладить впечатление о своих спутниках, расписывая их достоинства. Правда, именно в тот момент, когда маг говорил об особой культурности гномов, за нашим столом раздался громкий взрыв смеха. После ужина нам было предложено провести небольшую экскурсию по садам Ривенделла, от которой гномы тут же отказались. — А я бы сходила, — осторожно сказала я, когда гномы прошли далеко вперед. Мне не хотелось, чтобы они считали меня в своих глазах предательницей, но… когда еще мне представится возможность увидеть эльфийские сады. — Но разве не лучше это будет сделать утром? Уже ведь совсем темно. — Только ночью можно увидеть всю красоту наших цветов и деревьев. Как и мы, они предпочитают свет луны и звезд, — ответила мне все та же эльфийка, что провожала меня до этого. — Ну хорошо, тогда пойдемте. К нам присоединился Бильбо — он тоже остался, когда гномы направились прочь из обеденной залы. Когда мы уже вышли из ворот замка, нас нагнали Фили и Кили. — Вот ты где! — воскликнул старший из братьев, обращаясь ко мне. — Мы думали, ты идешь за нами, а потом увидели, что тебя нет. Пришлось побегать и поискать тебя, — добавил Кили. — О, Бильбо, так ты тоже здесь, — братья только сейчас заметили хоббита. Я нахмурилась. — Неужели я все еще под подозрением и за мной нужно следить, как и в самом начале похода? — Не следить, а охранять, — поправил Фили, — ты все-таки девушка. Еще бы добавил «слабая и беззащитная». — К тому же сейчас мы находимся не в самом безопасном месте, — закончил Кили, понизив голос так, чтобы нас не услышала эльфийка. В ответ я недовольно фыркнула. Ну да, конечно, в плену у троллей или во время побега от орков было гораздо безопасней, чем среди эльфов, самым страшным деянием которых была попытка приобщить гномов к полезной растительной пище. Это ж надо было настолько не любить эльфов. И почему они не думают о безопасности Бильбо? — В таком случае вы пойдете с нами смотреть на сады Ривенделла. — Может, лучше вернемся к остальным? — попробовал уговорить меня Фили. — Обязательно, — кивнула я, — сразу после того, как посмотрим на сады. Братья вздохнули и поплелись за нами. Место, в которое нас привела эльфийка, было удивительно красивым. В лунном свете все цветы приобретали необычные оттенки, и казалось, что эти растения были с другой планеты. По всему саду стояли красивые резные беседки, фонтаны и статуи прекрасных дев и бравых воинов. Я находилась в состоянии тихого восторга, а Бильбо постоянно издавал восторженные вздохи. Даже гномы были очарованы этой красотой, хотя поначалу и пытались не показывать виду. На нашем пути то и дело попадались другие эльфы. Они водили хороводы, смеялись и пели песни на своем необычном языке. — Такие прекрасные и ясные ночи, как эта, мы предпочитаем проводить под открытым небом, восхваляя в песнях владычицу Эльберет, ** — мечтательно произнесла эльфийка, остановившись у источника. Она взяла кувшин, стоящий на каменном парапете, и, наполнив его водой, протянула нам. — Испейте, добрые путники, и да исцелятся ваши раны, и исчезнет усталость, — торжественно произнесла она. Мы сделали по глотку. Вода оказалась удивительно мягкой и сладкой и, кажется, действительно придавала сил. — Сказочное место, — прошептала я. — Да, — вторили все остальные. Назад мы возвращались молча, не желая разрушать впечатление, которое на нас произвела эта прогулка. Когда вдали стали слышны голоса наших друзей, эльфийка, остановившись, спросила, желаю ли я пройти в свою комнату, на что я ответила, что хочу остаться со своими спутниками. — Если нужно будет, мы сами проводим ее, — сказал Кили, подмигнув эльфийке. Та кивнула и молча удалилась. — Я до сих пор не спросила ее имя, а ведь она со мной уже полдня возится, — озвучила я свою запоздалую мысль. — А ты уверена, что эта все одна и та же эльфийка? — спросил Фили. — Они же здесь все на одно лицо. — Даже не всегда понятно, женщина перед тобой или мужчина, — добавил Кили. А по-моему, не так уж они и похожи. Видимо, эльфы в Средиземье — это как в моем мире для большинства европейцев азиаты. Гномы расположились в просторной беседке стоящей сбоку от входа в замок Эльронда и жгли прямо посреди нее костер из стульев, что стояли раньше в обеденном зале. И куда только смотрят эльфы? Гномы громко смеялись и рассказывали друг другу какие-то истории. Нас они приветствовали шумными криками. Подойдя поближе, я с удивлением обнаружила, что они держат в руках самодельные шампура с нанизанными на них кусками мяса и сосисками. — Где вы все это достали? — спросила я, садясь возле Бофура. — Еще никто не сумел спрятать еду от старины Бомбура, — ответил мне гном. — В следующий раз пусть остроухие сделают в своих кладовых замки понадежнее. Мне тоже досталась миска с едой. И хотя я особо не испытывала чувства голода, мясо пахло так аппетитно, что не съесть пару кусочков было бы просто преступлением. — О, а это мы захватили специально для тебя, — сказал Бофур, протягивая мне целую корзину персиков. Если это было не счастье, тогда что? — Как это мило, — улыбнулась я, поставив корзинку рядом с собой, — спасибо тебе. — Не мне, — качнул головой Бофур, — скажи спасибо… Он не успел договорить, так как в этот момент в беседку зашли Торин с Балином. Вид у них был крайне озадаченный. — Ну, что сказал этот эльфийский лорд? — спросил Двалин. — Нам придется пробыть здесь еще две недели, прежде чем он сможет прочесть нашу карту, — ответил Торин. Гномы начали было возмущаться, но Дубощит одним взглядом заставил всех замолкнуть. — Другого выхода у нас нет. Так что наберитесь терпения и наслаждайтесь временным отдыхом. Сказав это, он прошел к крайнему углу беседки, на секунду остановившись на мне взглядом, и удовлетворенно кивнул племянникам. Молодцы, с заданием вернуть меня к остальным справились. А то, что по пути мы немного прогулялись в компании эльфийки, Дубощиту знать было совсем необязательно. Вскоре гномы начали укладываться спать прямо в беседке. — Разве вам не выделили комнаты? — спросила я. — У этих остроухих не получится так просто разделить нас, — громко заявил Глоин. — Наш отряд должен держаться вместе, — спокойно сказал Двалин. — А я? — Осторожно спросила я у гнома. — Ты можешь остаться или вернуться в свою комнату. Тогда тебя постережет кто-нибудь из парней, — вдруг отозвался Торин. Если честно, мне бы очень хотелось поспать в нормальной постели, а не на земле, но… я не хотела, чтобы кому-то из гномов пришлось проводить ночь у меня под дверью. — Тогда мне нужно забрать оттуда свою сумку. Торин кивнул. Кажется, он был доволен моим решением. Спросив дорогу у стражников, я добралась до своей комнаты. Там меня уже ждала стопка с моей одеждой, чисто выстиранной и зашитой. Я скинула с себя ненавистное платье и облачилась в ставшие для меня уже привычными кожаные штаны и рубашку с жилетом. Кто бы знал, что эта одежда станет для меня более привычной, чем даже любимые джинсы со свитером. Притворив за собой дверь, я вышла из комнаты и направилась обратно к гномам.

***

Я вскочила посреди ночи. Перед глазами все еще стояло приснившееся мне поле битвы с красной от крови травой. Сейчас, сидя среди спящих гномов, я не могла вспомнить ни подробностей ночного видения, ни того, что именно меня заставило проснуться. Только сердце продолжало бешено биться, и все нутро сковывал липкий страх. Желая согнать с себя последствия неприятного сновидения, я встала со своего места и стала осторожно пробираться между телами гномов. Проходя мимо Фили, я вытащила скрипку из его мешка и захватила ее с собой — музыка лучше всего поможет мне отвлечься и прийти в себя. Гном был обычно не против, когда я одалживала его инструмент, желая немного попрактиковаться, так что я посчитала, что могу взять его и сейчас, не тревожа сон своего друга. Выйдя из беседки, я направилась бродить по освещенным звездами аллеям и в итоге выбрала себе красивое место под ивой. Присев на лавочку, я расчехлила инструмент и провела смычком по струнам. Полилась красивая грустная мелодия. Как же она была не похожа на всю ту музыку, что мне довелось здесь услышать. Она относила меня мыслями к дому, отчего на душе становилось так спокойно. Я полностью отдалась музыке, пропуская ее через все свое естество. Уже очень давно я не играла с таким чувством, как в эту ночь. Когда же скрипка в моих руках замолкла, погружая все вокруг назад в тишину ночи, я все так же продолжала сидеть, не размыкая век и не смея пошевелиться. Отголоски мелодии все еще звучали где-то внутри меня, заставляя сердце биться в такт с ними.*** — Очень красиво. От неожиданности я подскочила на месте, чуть не упав с лавочки. Рядом со мной стоял Торин. И как он смог так тихо подкрасться? Гномы же обычно такие шумные… — Не делайте так больше, — выдохнула я, стараясь перевести дыхание, — у меня чуть сердце в пятки не ушло. — Прости, я не хотел напугать тебя. Он вышел из тени ив и сел рядом, достав свою трубку. Я сидела, не поднимая глаз. Почему-то в последнее время я испытывала сильную робость, когда Дубощит находился рядом. Запахло табачным дымом. — Почему не спишь? — спросил гном. — Кошмары. Да и на душе не очень спокойно. Торин молчал, поэтому я пояснила: — Мне никогда раньше не доводилось убивать. — Ах, вот оно что. Что ж, тогда неудивительно, что ты не можешь спать. Многим приходится тяжко, когда в первый раз приходится проливать кровь. Но скоро это пройдет. После этих слов я стала чувствовать себя спокойней. Торин не считал меня слабой, и меня это не могло не радовать. — Ты повела себя тогда очень храбро, — неожиданно сказал гном после нескольких минут молчания. — Я не ожидал от тебя подобного. Ты всех очень впечатлила. Я удивленно воззрилась на него, совершенно забыв о смущении. Неужели Дубощит похвалил меня? Да еще дважды? — Я бы назвала это скорее безрассудством, а не храбростью, — пробормотала я. Торин усмехнулся. — У тебя неплохо получается метать ножи. Удивительно, что ты за такое короткое время освоила это мастерство. — В этом заслуга Фили. Ему пришлось долго со мной повозиться. — Да, я видел. Между нами вновь воцарилась тишина. Я не знала, о чем говорить, да и вообще стоило ли, и поэтому украдкой наблюдала за гномом. Он не смотрел на меня и, казалось, был полностью погружен в свои мысли. Глубокая складка пролегала через его высокий лоб, придавая лицу особую мрачность. Сейчас, сидя так близко от Дубощита, я отмечала в его внешности те особенности, которых не видела раньше. Гном выглядел ужасно уставшим. Под его глазами пролегали темные круги, а кожа имела бледный, почти болезненный оттенок. Торин всегда старался выглядеть перед своими подданными сильным и непоколебимым, но на деле ему приходилось гораздо тяжелее, чем всем остальным, ведь на нем лежала ответственность за каждого. Он не мог позволить себе расслабиться ни на секунду и не смел проявлять слабость. Именно благодаря своей решительности он внушал остальным веру в то, что они идут не зря, что успех близок. Быть лидером — тяжелое бремя, которое под силу далеко не каждому, и Торин со стойкостью нес его, хотя оно и оставляло на нем свои отпечатки. — Надеюсь, нам больше не придется встречать на своем пути подобные опасности, — наконец сказал он. — Раньше эта дорога всегда была безопасной. Орков и троллей здесь не видели уже больше сотни лет. Я прикусила себе язык, чтобы ненароком не ляпнуть ничего лишнего. Уж мне-то прекрасно было известно, что дальше будет только хуже. — И все же тебя стоит научить пользоваться мечом, — продолжил Дубощит, — и хотя я надеюсь, что этот навык тебе не пригодится, стоит быть готовыми к любым непредвиденным ситуациям. — Да, я понимаю, и готова учиться, — отозвалась я. Торин кивнул. Лицо его вновь приняло задумчивое выражение. — Самые тяжелые времена наступают тогда, когда женщинам приходится биться наравне с мужчинами. — Тогда будем надеяться, мой случай — всего лишь исключение из правила, — весело отозвалась я, стараясь разрядить обстановку. Торин окинул меня внимательным взглядом. Я поразилась тому, насколько же голубыми у него были глаза. Странно, что у всех остальных гномов в отряде глаза были карими. -Ты отличаешься от всех девушек, что я знаю. В тебе есть что-то, чего я раньше не видел в других, но я пока не пойму, что именно. — Может, дело просто в том, что другие девушки не напрашивались с вами в поход, — немного нервно ответила я. — Да… это тоже. Но дело вовсе не в этом. Ты не так проста, как пытаешься казаться. У тебя есть какая-то тайна, которой ты ни с кем не делишься, но которая заставила тебя пойти с нами. Я не спрашиваю тебя о твоих секретах, пока они не мешают моему походу, однако будь осторожна. Если я почувствую, что ты можешь быть опасна, нам придется с тобой распрощаться. В этих словах не было угрозы, однако в них звучала такая сталь, что сомневаться в их серьёзности не приходилось. Не хотелось бы мне когда-нибудь оказаться в числе его врагов… — Я поняла вас, — серьезно сказала я. Взгляд Дубощита потеплел, а губы слегка дрогнули, почти сложившись легкую полуулыбку. Гном поднялся с лавки, и я встала следом. — Тебе все же стоит вернуться к остальным и лечь спать, — сказал он почти мягко. — Да… хорошо. Гном сделал шаг навстречу и вытянул руку. — Думаю, это твое. Я подставила ладонь, и в нее опустилось что-то небольшое и почти невесомое. На секунду наши руки соприкоснулись, и я почувствовала, как кожу будто обдало огнем. Сердце пропустило сильный удар. Испугавшись реакции своего тела на это прикосновение, я поспешно убрала руку, даже не взглянув, что в ней. — С-спасибо. Торин кивнул мне и направился прочь, а я так и осталась стоять, недоумевая, что только что произошло. Еще никогда мне не доводилось испытывать ничего подобного. Наконец я вышла из оцепенения и взглянула на предмет, который я крепко сжимала в своей ладони. Им оказался мой браслет.