С тобой я воспаряюсь выше земли

— Микаса! Микаса, очнись! Сквозь пелену уплывшего от нее сознания к Аккерман прорывался его голос, руша стены, которые та вокруг себя возвела, чтобы прятаться в выдуманном ею замке от внешнего мира. Но от его зова она открыла глаза. Медленно повернула к нему лицо, невольно улыбнулась - был ли он ее миражом или нет. По щеке ее покатилась горячая слезинка. Эрен, добившись наконец того, что девушка пришла в себя, порывисто обнял ее, осторожно прижимая к себе ее щуплое тело. — Господи, от тебя реально одни кости остались! Ты сдурела? — недовольно зашипел тот ей на ухо. — Зато я стала красивее... — вымолвила она. — Что?... — растерялся Эрен. — Ты вернулся ко мне, потому что я похудела и стала красивее? Сначала Йегер подумал, что она бредит, но потом, уложив Аккерман на кровать, обхватил ее лицо своими ладонями, внимательно вглядываясь в ее серые глаза. Она серьезно. Его Микаса страдает пищевым расстройством, это точно. До этого ему не удавалось этого заметить. Он долго глядел на нее, затем ласково сказал: — Малышка, ты чего, глупенькая, не говори ерунды. Я не уходил от тебя. Это все мой придурок отец, — цокнул он, но быстро переключился на состояние девушки: еще не хватало, чтобы он гадил все им даже сейчас, когда они вместе. — Тебе срочно нужно поесть. Саша сказала мне, что ты ничего не ешь. Что это такое, а? — Но я ведь только... хотела немного сбросить, — тихо проговорила Мика. — Ладно, мы поговорим об этом чуть позже, когда ты немного восстановишься. После этих слов Йегер встал и подошел к небольшой кастрюльке, стоящей на столе. Пока Микаса была в отключке, он решил не терять времени и сбегал в магазин, купил продуктов, после чего сварил ей бульон по рецепту, который нашел, конечно же, в интернете. Налив немного своего варева в тарелку, он присел около девушки. — Надо поесть, слышишь, Мика? Я пробовал, получилось ничего. Сам готовил. Если это можно назвать... готовкой, — с легким смущением отозвался тот. — Но я не... — хотела было отмахнуться Микаса. — Я сказал: надо поесть, — настоял Эрен, перебив ее. — Не могу, я же сразу... Ты не можешь заставлять меня это делать! — заревела она, мелко задрожав. Глаза Эрена расширились. Он и не думал, что все настолько запущенно. Он пока оставил тарелку, притягивая плачущую Микасу к себе, успокаивая ее. Она прильнула к нему, на грани обморока втягивая носом его запах сигарет и резкого одеколона, цепляясь за его спину, плечи, убеждаясь в том, что ей не чудится, что она не обезумела. Настоящий, живой Эрен. Господи, как же это!... Обломанные крылышки птицы снова затрепыхались у нее в груди, вызывая приятную щекотку. Она готова была утопать в его запахе, которого ей так не хватало, в нем самом. — Только не уходи, прошу тебя... — взмолилась она. — Пожалуйста, не уходи от меня больше никогда... — Мика схватилась за ткань его футболки, заглядывая в изумрудные, такие любимые глаза. Как же ей их не хватало! Как же ей не хватало его рук, так крепко сжимающих сейчас ее талию! Только бы не отпускал! Ничего больше не надо! — Тише, малыш, я же сказал, что никуда не уйду, — успокаивая ее, Йегер поглаживал ее по спине, смотря на нее своим самым нежным взглядом, на который только был способен. — Я тоже очень скучал, но тебе нужно набраться сил. Попробуй мой бульон, — кивнул он на стоящую на тумбочке тарелку, распространяющую по комнате приятный запах. — Нет... — испуганно сказала Аккерман, сильнее вцепившись в футболку Эрена. — Сколько ты уже не ела? — спросил он с беспокойством. — Кажется... три дня, — попыталась вспомнить та. — Микаса! Ты что, не понимаешь, что вредишь своему здоровью? Нельзя так! — Нет... Я потолстею, и ты снова уйдешь... — Малыш, пожалуйста, ради меня, пару ложечек, — начал уговаривать ее Эрен, глядя в ее глаза, полные ужаса и страха. — Сколько раз мне повторить, что я никуда не денусь? Ты слишком слаба, тебе нужно поесть. — Нет... — словно безумная, повторяла Мика. Безрезультатно. Эрену ничего не оставалось, кроме как выбрать другую тактику. Она была не очень-то хорошей, но по крайней мере сейчас должна помочь ему заставить Микасу поесть. И почему девушки вечно так изводят себя ради красоты? Это жутко. Ему было жаль свою возлюбленную, но, собравшись с духом, он железным тоном отчеканил: — Если не поешь - уйду. Аккерман вздрогнула, схватившись за его запястье, залепетала с потерянным, блуждающим взглядом: — Нет, только не это! Нет, нет, я поем! “Прости”, — мысленно извинился Эрен, снова взявшись за тарелку с бульоном и, зачерпнув первую ложку, поднес ее к бледным губам Микасы, которые она неохотно разлепила, проглотив жидкость, как отраву. От второй ложки она уже заворотила нос, но Эрен был настойчив. В итоге чуть-чуть ей все-таки пришлось поесть. Честно сказать, ему было до глубины души печально смотреть на свою любимую: такую осунувшуюся, несчастную. Под ее глазами залегли глубокие тени, ночная сорочка висела на ней, как на скелете. Волосы грязные: видно, она давненько их не мыла. Ей и вправду стало все равно на себя, когда ему пришлось исчезнуть. На нее было больно смотреть. Но вовсе не из-за отвращения, нет. Ему было неважно, как она выглядит. Больно было на нее смотреть из-за того, что по вине его отца она с собой сделала это. А значит и по его вине тоже. — Малыш, я еще йогурт тебе купил, — сказал он, стащив со стола пластмассовую тару. — Клубничный. Тебе бульон хоть понравился? Я не совсем бездарность в готовке? — усмехнулся он. — Нет, что ты, очень вкусно, — улыбнулась Аккерман. Хоть она и не хотела есть, но Эрен старался для нее, готовил. От этого не только по телу, но и в душе разливалось тепло, наконец слегка отогревающее ее. — Если это обязательно, то давай свой йогурт, — устало протянула она. Йегер набрал в чайную ложечку розового десерта и отправил его в рот девушке. Та смиренно глотала, хотя ее желудок уже и не особо-то хотел принимать еду, привыкнув к ее отсутствию. — Умничка, — похвалил ее парень, пробуя клубничный йогурт. — Какой вкусный и сладкий. Но твои губы слаще, — улыбается он, прикасаясь к устам Микасы своими. Внутри нее все вдруг отмерло, расцвело. Оживились сады внутри, из клеток вдруг вырвались птицы, разгоняя своими крыльями тьму в душе, наполняя ее звонкой трелью. Его губы - все, что ей нужно было вообще на этом свете. Его сладкие губы с ягодным привкусом клубники. Он оживлял ее все больше с каждым движением уст. Когда она открыла глаза, все снова казалось таким ярким, прекрасным. Она больше не умирала внутри. В ее организме уже активнее начала циркулировать кровь, прогоняя бледность, как вдруг она вспомнила кое-что, забурчав себе под нос: — Боже, Эрен, я же сейчас просто кошмарно выгляжу... — Нет, ты прекрасна. Я чувствую льющийся свет из твоей души, — поймав ее ладонь, мягко сказал он, ловя ее свечение, исходящие от нее вибрации. — Мне неважно, как ты выглядишь. Это относится и к твоим загонам с весом. Я бы не стал любить тебя меньше, будь у тебя ляжечки или животик, я серьезно. Малыш, — Эрен обнимает ее за плечи, заглядывая в ее глаза, — услышь это, пожалуйста. Мика была настолько смущена, что не знала, куда себя деть. Ей все-таки было неудобно, что Эрену пришлось увидеть ее такой. Но ничего, вот сейчас она встанет и непременно приведет себя в порядок, ведь теперь ей снова хотелось жить. До одури хотелось. — Что ты такое говоришь? — возмутилась Микаса. — Какие ляжечки, какой животик? Это совершенно некрасиво и непозволительно! — Такие ляжечки, чтобы было мягко на них лежать и хотелось все время их трогать, — улыбнулся парень. — Животик тоже чтобы трогать и щипать тебя, вот так, — он слегка ущипнул Мику за ее впалый живот, с недовольством протянув: — Ну вот что это, щипнуть не за что! Тебя кормить и кормить! — И ничего не надо! — хихикнула та, умилившись его действию. — У меня все равно будут стройные ножки, даже не пытайся! — Упрямица, куда уж стройнее, — цокнул Йегер. — Слушай, может, ты не осознаешь всю серьезность ситуации, но... — аккуратненько начал он, — малышка, не хочешь сходить к психологу? — К психологу? — искренне изумилась Микаса. — Он мне не нужен, — отмахнулась она. — Я знаю, может казаться, что все хорошо, что нет никакой проблемы, но то, что я сегодня увидел, Микаса... Я лишь хочу помочь. Я переживаю. Как надумаешь - только скажи, я тебе дам денег на прием. — Но... я в порядке, — слабо улыбнулась Микаса. — Теперь ты со мной, поэтому все будет хорошо, — уверенная в своих словах, она обняла Эрена. Он немного смыслил в психологии и даже просто на интуитивном уровне чувствовал, что это все ложь. Ее нездоровая зависимость к нему, обострение рпп - над этими вещами нужно было работать. Йегер был искренен с ней и не желал, чтобы Микасе было настолько плохо без него. Не хотел, чтобы она мучила себя, изнуряла голодом, считала некрасивой, в то время как она выглядит как богиня. — Микаса, ты же и сама учишься на психолога. Покопайся в себе немного. Я хочу помочь, — гладя ее по волосам, проговорил он. — Схожу я к психологу, хорошо, — неохотно согласилась та. — Мика, ты не мне делаешь одолжение, а себе. Хочу, чтобы ты сама осознала наличие проблемы. Но если не сможешь сама - я все равно попробую отправить тебя к мозгоправу, хоть и понимаю, что от этого может быть мало толку. Попробуй разобраться в себе, малыш, — он чмокнул ее в щеку. Микаса кивнула и отправилась в душ, почувствовав острую нужду привести себя в порядок. Она и вправду не понимала, что ей нужна помощь. Стоя под струями теплой воды, она пыталась отыскать что-то внутри себя, но каждый раз приходила к единственной мысли, не ища причинно-следственных связей: ей просто нужен Эрен рядом, вот и все. Намыливая волосы шампунем, она размышляла об его словах, даже вспомнила слова его отца. Но упорно не понимала, что такого в том, что ей хочется быть стройной, хочется нравиться своему любимому. С мыльной пеной с нее, казалось, смывалась вся накопившаяся в ней за эти дни боль. Аккерман глядела на свое тело и все еще думала: “Как оно может кому-то нравиться?”. Эрен ей врет? Пытается утешить? Неужели ничего не видит? В ее голове был полный хаос. Вытерев волосы полотенцем, она вернулась в свою комнату, где ее ждал возлюбленный. Она улыбнулась ему, вытащив из тумбочки фен и принявшись сушить вымытые волосы. Воцарилась умиротворенная атмосфера. Йегеру нравилось наблюдать за тем, как Микаса ухаживает за собой. Как взбивает пышные черные волосы, запуская в локоны солнечный свет, льющийся из окна. Игривые лучики подсвечивали хрупкие изгибы ее тела в полупрозрачной ночнушке, делая ее образ таким воздушным, изящным. Сорочка чуть вздымалась вверх вместе с волосами, подхватываемая теплым воздухом, слегка оголяя тонкие ножки. Сначала парень неотрывно следил за ней, а потом незаметно подошел к Микасе, обняв ее со спины и выключив фен. Она замерла. В груди волнительно закололо. Эрен тем временем, зарывшись в ее волосы, вдохнул запах кокоса, блаженно выдохнув ей прямо на ухо, отчего у Мики по всему телу разбежались мурашки. Он опустился к ее шее, вдохнув сладкий дурманящий запах кожи. — Пахнешь ванильным мороженым, — заметил он, облизывая ее шею, словно взбитые сливки, вбирая в себя восхитительный вкус ее тела. — Да, это гель для душа... — выдохнула она. — Пошли погуляем в парк, — шепчет Эрен ей на ушко, оставляя на ее шее последний поцелуй. — В парк? — удивляется Микаса. — Да. Развеешься. Надо погулять, пока не наступила зима, и не облетели все разноцветные листья с деревьев, — говорит он, выпуская девушку из своих объятий. — Ты прав, — улыбнулась она. — Тогда я сейчас соберусь. — Ты уже прекрасно выглядишь. Не надо всей этой вашей краски. — Эрен, — еще шире улыбнулась Микаса. — Хорошо, тогда только переоденусь. Она подошла к шкафу и вытащила оттуда джинсы с теплым свитером, чтобы не замерзнуть, затем надела свое бежевое пальто, решив дополнить образ красным беретом, который идеально подходил под шарф.

***

Они дошли до ближайшего парка пешком, наслаждаясь последним теплым дыханием осени. Под ногами были мелкие лужицы после недавнего дождя, усеявшие всю дорогу. Небо заволокло серым, но красок придавали яркие деревья, сбрасывая пожелтевшие листочки на землю, которые словно какой-то художник размалевал гуашью. Природа скоро впадет в спячку. Она уже одной ногой на пороге зимы, обдает щеки холодным ветром. Но как бы ни было холодно на улице, внутри что у Микасы, что у Эрена было тепло. Они среди всех толп хмурых людей были будто два огонька. Два огонька надежды и счастья. Эрен вдруг остановил Микасу. В его голову взбрела идея, которую он поспешил озвучить: — Давай потанцуем? Прямо здесь и прямо сейчас, — заранее ответил он на вопросы девушки, готовые слететь с ее языка. — Давай... — растерянно ответила та. Йегер, преисполнившись энтузиазма, вытащил из кармана наушники и протянул Мике свой телефон, предложив ей выбрать какую-нибудь мелодию, которая задаст им нужный темп. Она, найдя свою любимую исполнительницу, включила недавно вышедшую песню Suburban House. Один наушник Эрен отдал ей, а второй оставил себе, подхватив возлюбленную за талию и сделав первые шаги под красивую мелодию, которую вскоре дополнил женский приятный голос. Они не отрывали друг от друга глаз и забыли совершенно обо всем, кружась в водовороте своих чувств друг к другу, облекая их в плавные движения и трепетные прикосновения пальцев рук. Медленно двигаясь в такт спокойной музыке, они взбивали под ногами листопадный ковер, околдованные чарующим голосом певицы. На них смотрели все прохожие, но скорее не с удивлением, а с восхищением, потому что в воздухе благодаря им двоим завитало что-то такое легкое и невесомое, как перышко, такое неуловимое и бесконечно красивое... Эрен с Микасой выглядели сейчас так, будто были из другого мира. Волшебного, магического. Их стопы порхали над землей, их взгляды, обращенные друг к другу, были полны преданности и любви. Микасу переполняло счастье с каждым новым вздохом, с каждым новым шагом. Она полностью ожила благодаря этому танцу. Непонятно, от холода или наоборот от переполняющего ее жара ее щеки были алыми, как листок, пролетевший перед их глазами. Мика растворилась в зелени глаз возлюбленного, а тот затерялся в ее сером, похожем на сегодняшнее небо, взгляде. Они танцевали, отпустив все и наплевав на все, пока мелодия не оборвалась. Микаса прижалась к груди Эрена, вслушиваясь в ускоренный стук его сердца. Истинная музыка для ее ушей. Как же с ним было тепло, как хорошо. Только он мог так держать ее за талию, так закружить в танце, что хотелось вспорхнуть над землей, взлетев куда-то к небу. Микаса больше не представляла себе жизни без Эрена. Еще одной подобной разлуки с ним она, наверное, не выдержит. Заморосил дождь, из-за которого все выпали рз оцепенения, созданного волшебной парочкой. Кто-то, предприимчиво прихватив из дома зонт, раскрыл свою защиту от начинающегося ливня, а Микаса с Эреном, словно дети, взявшись за руки и ликующе смеясь, побежали к ближайшей кафешке. Впорхнув внутрь, слегка промокшие, они заняли один из столиков, со сбитым дыханием и счастливым блеском в глазах глядя друг на друга. Йегер ушел покупать им кофе, вернувшись с двумя стаканами горячих дымящихся напитков и прихватив два пирожных, одно из которых он протянул Мике. — Я не... — Не хочешь, я предположил это, — усмехнулся Эрен. — Съешь, сколько сможешь. Малыш, пожалуйста, — попросил он, коснувшись ее ладоней, сложенных в замок. — Ты все еще слаба и наверняка устала после прогулки и танца. Восстанови силы. Микаса оставалась неравнодушной к просьбам Эрена, что помогало ему хоть немного контролировать ее состояние. Сладкое пирожное с кремом она, распробовав, умудрилась съесть полностью. — Умница, — порадовавшись ее внезапно проснувшемуся аппетиту, похвалил ее Йегер. Пусть у нее прием пищи ассоциируется с одобрением, а не с чем-то плохим. Но опять же есть риск, что без него она впадет в то же состояние, из которого он ее старательно сегодня вытаскивает. — Я точно не растолстею от этого пирожного, ты мне обещаешь? — с настороженностью спросила она. — Ручаюсь. У тебя капелька крема вот тут, — заметил он, склонившись к ее лицу и с внимательным взглядом убрав сладость пальцем, после чего облизав его. Микаса от его этого действия и от того, как он близко придвинулся к ней как-то по-детски смутилась, на что Эрен только усмехнулся. “Всегда бы он сидел вот так рядом и смотрел на меня своими любопытными глазами, вгоняя меня в краску”, — подумалось Микасе. “Всегда бы смущать ее без конца и смотреть на ее залитые румянцем щеки”, — подумалось Эрену.