yooncat

— Эй, вы чего сегодня такие? Между вами будто кошка пробежала.       Донести до окружения, почему Юнги вдруг резко отстранился от Хосока и стал будто избегать его было сложно хотя бы потому, что Юнги не мог донести этого даже до себя. Причин, как таковых, не было, его юношеский мозг просто в один момент решил, что раз уж ему суждено покинуть город и трагично никогда не видеться больше с Хосоком, то следует начать от него отвыкать, забывать. Совсем не беря в расчёт тот факт, что попытка забыть кого-то равносильна попытке вспомнить того, кого никогда не знал. Потому и слова Саши, и Тэхёна, даже Чонгука Юнги игнорирует, неумело и совершенно неуклюже уходя от разговора. Молча. В прямом смысле уходя. — Во дурной, — Тэхён чешет затылок, хлопая глазами в след мальчишки. — Хо, чего он? Поссорились? — Настроения нет, может, — Хосок жмёт плечами, принимаясь так же задумчиво чесать затылок, только свой. — Надо у Чонгука спросить. Придёт сегодня? — Припрётся, куда денется. До конца каникул всего ничего осталось, насидится тут на ближайший месяц.       У Гука в планах и правда была идея напитаться кошачьим кафе настолько, чтобы после нос воротить, проходя мимо. Но пока что он этим носом упирался в стекло витрин и скатывался вниз, оставляя после себя запотевший след. — Мелкий, чтоб тебя кот подрал! Я только помыл! — как дворняжку Тэхён отгоняет юношу от стекла тряпкой и ею же снова принимается натирать поверхность, яро пыхтя. — Хо, забери его на тет-а-тет, пока я ему мозги с пемоксолью не промыл.       Под ехидный смех Чонгука, Хосок за локоть оттаскивает его в сторону, усаживая за дальний столик в углу. Неожиданно для младшего присаживается рядом, загораживая собой весь обзор на привлекательно сгорбившегося над стеклом Тэхёна. — Гук, разговор есть. — Да-а? — юноша отклоняется в сторону, склоняя и голову к плечу, чтобы получше разглядеть, какого пошива штаны у Тэхёна со спины. Хосок склоняется в ту же сторону, ловя его взгляд. — Внимательно, хён. — Тебе Юнги ничего не рассказывал? Он молчаливый в последние дни. — Как бы рассказывал, если молчаливый? — ответ не удовлетворяет Хосока, а Чонгук только хмыкает, хватая салфетку из салфетницы на столе. — Мы мало разговариваем в последнее время. Крайний раз был ночью, когда он вернулся с работы. — Так… И что было? — Ну-у, он немного поплакался, рассказал опять о бренности своей жизни и уснул на моей кровати. Сначала я хотел его перетащить, а потом просто перелёг на его. И, прикинь, у него кровать мягче, чем у меня! А я то всё думаю, почему никак уснуть не могу, ворочаюсь и тело ломит, а этот спит, как младенец, а оказывается… — Гук, ближе к делу. О чём рассказывал Юнги?       Хосок потирает виски пальцами, пока Чонгук поднимает глаза к потолку, вспоминая разговор трёхдневной давности. У старшего и без того голова похожа на небольшую, но тяжёлую кастрюльку, в которой варится куча всего без остановки на охлаждение, и никак не опустошается, лишь наоборот, подкидывается всё новое и новое. Тётя Ан разрабатывает какие-то новые десерты и договаривается на обеспечение ещё одного кота в их кафе, параллельно пристраивая давнего котика в добрые руки одной постоянной посетительнице и, конечно же, помогать во всём этом нужно Хосоку. Нет, не только или именно Хосоку, все сотрудники задействованы, но почему-то именно в этот промежуток времени юноша решил набрать больше смен в графике и попадать каждый день, когда нужно принимать звонки, связывать с хозяйкой заведения, передавать информацию и заниматься подготовкой кота к отправке в новый дом. Хосок даже забыл про свой дом, точнее, про квартиру и плату за неё. Впервые на его памяти случилось такое, что с деньгами не рассчитал и пришлось слёзно умолять отсрочить платёж, благо, хозяин квартиры вошёл в положение и дал ещё недельку спокойного дыхания. Но тут на горло наступило молчание со стороны Юнги, что мог хоть как-то развеять напряжение одним своим присутствием. И Хосок перестал дышать вообще. — Его усыновляют же. Он тебе не рассказывал? — Было что-то, — копаясь в задворках памяти, Хосок и правда находит нужный момент. — Он не хочет уезжать. Из-за тебя, насколько я понимаю. Хотя, если честно, не понимаю. Вы же даже не встречаетесь. Но что это изменит, да?       Поднимаясь из-за стола, Чонгук выглядывает за макушку Хосока, не обнаруживая Тэхёна у витрины. Пользуясь задумчивостью хёна, выскальзывает из плена на поиски второго старшего с целью новых проказ, пока Хосок, заметив вместо мальчишки вскочившего на стол кота, вздыхает.       Глупое «Даже не встречаетесь». Это и правда ничего бы не изменило. Совсем недавно Хосок услышал любопытное выражение «Недопарень и передруг» от Тэхёна, и увидел в нём ребёнка из детского сада в кепке с пропеллером на макушке, который повторял дразнилку про тесто, жениха и невесту, высовывая язык и высоко смеясь. Для Хосока всё это было глупостями. Глупые ярлыки, глупое общество, да и сам он, вероятно, глуп. Но мозгов хватило, чтобы принять однозначное решение выловить Юнги на разговор.       Правда выловила его раньше тётя Ан со своими котами. А потом Саша с внезапной новостью о новом стажёре. На место Юнги, как оказалось, из-за скорого переезда. Интересно, а сам Юнги был в курсе? — Ты меня слушаешь или как? — Слушаю. Студент, первый курс, толковый малый, ага, — слушал, вполуха, смотря на Юнги, тоскливо вырисовывающего молочной пенкой рисунок на кофе. — Завтра он придёт и ты начнёшь его стажировать. Покажешь основы, сильно не нагружай, за маслом для кофемашины в соседний квартал не посылай. В общем, как с Юнги было. Понял? — Как с Юнги…       Саша поднимает брови, оборачиваясь на барную стойку, и не понимает, почему Хосок так неоднозначно повторил эхом её фразу. Не понимает, что «Как с Юнги» это сравнивать с котом, рефлекторно прикрывать все острые углы ладонью, трепать и без того растрёпанные волосы и зажимать в объятия у раздевалки после закрытия смены. Вряд ли поймёт, что «Как с Юнги» это познакомиться с его мамой, детьми, которые считаются сёстрами и братьями, стаскивать малиновый чизкейк с витрины или кухни прямо из-под носа кондитера, лишь бы увидеть скромную улыбку и прячущиеся под чёлкой глаза, что потом обязательно благодарно посмотрят в ответ. «Как с Юнги» это быть рядом не только на работе, но и за её пределами, брать из заначки деньги на билеты в Лунопарк и не отказывать в ягодах в стеклянной карамели, чтобы потом ощутить её сладость своими губами на других. «Как с Юнги» получится только с Юнги. Но Саша этого не поймёт. — Хосо-о-ок, приём? — Понял я. Стажировка. А котёнка куда? — кивая подбородком в сторону стойки, Хосок понижает голос до тихого. — Как куда? Он же уедет, — Саша всё больше смотрит на коллегу, как на дурачка. — Не тупи, Хо. Всё, иди работай, клиенты ждут.       Из уст рефлекторно порой выскакивает уменьшительно-ласкательное, когда речь заходит о Юнги, и сейчас, учитывая свои собственные слова, Хосок от Саши услышал совсем другое. «Уедет» прозвучало так, словно Юнги отдадут, как одного из котов кафе, якобы в добрые руки. Но на деле, они знать не знают, насколько эти руки чисты, здоровы и как крепко будут его держать. Принимая заказы, отдавая кофе и желая приятного времяпровождения Хосок параноидально думает о том, что, если Юнги там, в новой семье, будет плохо? Что, если новые родители будут его ограничивать в чём-то, обижать или вовсе не считать за сына, а так, взяли для какой-нибудь галочки в документах или счетах? Разбирался Хосок в этом мало, потому, на свой страх и риск полез в интернет, после чего стирал холодный пот со лба, зачитывая Тэхёну все статьи о плохих случаях после усыновления ребёнка. — Да успокойся ты. Я сомневаюсь, что в приютах детей отдают кому попало. Тем более, раз они переезжают в другой город, значит обеспеченные. Нормально там твоему коту будет, — Тэхён своевольно забирает у парня телефон, блокирует и кладёт на стол. — А если так переживаешь, то сам его усынови. А что? Станете ещё ближе. — Фу, — Хосок моментально кривится. — Эх, друг. Таких воспитывать ещё надо.       Демонстративно Тэхён кивает в сторону Чонгука, что завязывал фартук Юнги со спины на три узла с целью маленькой пакости для юноши, а потом крепко затягивает, сдавливая рёбра. Юнги тут же пищит, чуть было не роняя чистую чашку для кофе, ударяет ею Гука по макушке и выгоняет из-за бара, перекручивая на себе фартук, чтобы развязать. Хосок судорожно выдыхает. — Да уж… Ты бы лучше за своим следил. Пока он убытки кафе не нанёс. — С каких это шерстяных этот мой? — возмущённо Тэхён встаёт в позу сахарницы, уперевшись руками в бока. — Я его в свои не записывал. — Зато он тебя записал. Только и приходит сюда, чтобы за тобой побегать. А сначала ведь на Сашу глаз положил, — ответно Хосок скрещивает руки на поясе, вспомнив рассказы Юнги. — Эстафету передали?       Тэхён глупо хлопает глазами, оглядывается на просеменившего мимо невзначай Чонгука, только после замечая под его курткой торчащий хвост. — Эй! Мелкий, кота на базу!       Оставляя Хосока без ответа, Тэхён тормозит у входа, резко меняясь в лице с хмурых бровей на любезную улыбку, встречая вошедших гостей. Параллельно держит Чонгука за шкирку, всё сильнее сжимая пальцы и аккуратно дёргая, чтобы выпустил животное из-под ветровки, пока тот тянет невинную улыбку. Хосок минует новоприбывших гостей, оставляя их обслуживание на коллегу, и аккуратно подходит к барной стойке, наблюдая уже издалека, как Юнги пыхтит и корёжится над завязками фартука. — Иди сюда. Взял тебя в плен, да? — ласковая улыбка и шутка проходят мимо, пока старший подцепляет завязки пальцами, притягивая юношу к себе. Тот вздыхает, откидывая голову в сторону, будто бы назло не смотря на Хосока. — Хей, ты сегодня загруженный. Не хочешь поговорить об этом? — Нет, — сказал, как отрезал, пока чужие пальцы расправляются с первой завязкой. — Что-то случилось? — Можно и так сказать. — Котёнок, ты можешь мне доверять. Если ты о чём-то переживаешь или чего-то боишься, поделись со мной, может, мы вместе решим, как с этим справиться. — Мне надо решить, как справиться со своими чувствами, — выпаливает на одном выдохе Юнги с заметным в голосе раздражением, когда Хосок развязывает последний узел. — Если это возможно. — Юнги… Что ты… — Одну матчу-чай и банановый чизкейк за третий столик, пожалуйста!       Юнги отлучается делать напиток. Хосок вздыхает, отпуская его за бар, сам уходит в кухню за чизкейком, оставаясь сидеть там после отдачи заказа, на маленьком стульчике между большим гудящим холодильником и производственным столом, поджав коленки к груди и смакуя отданные кондитером остатки крема от десертов. — Устал? — Юки мельтешит перед глазами, периодически кидая взгляды и односложные вопросы вниз на Хосока. Тот кивает, кондитер кивает в ответ, просто убеждаясь в тяжёлой смене. — Понимаю. Скорее бы уже каникулы закончились, меньше народу будет.       В следующий раз, когда Юквон оборачивается, на месте Хосока остаётся пустая тара из-под крема.

* * *

      Новенький юноша, стажирующийся на место Юнги, оказался весьма смышлёным и быстро обучаемым парнишкой. Уже на вторую неделю он летал по своей рабочей зоне за барной стойкой и шустро отдавал заказы, которые только и успевал забивать Тэхён, работая на поток людей в обеденное время. Получал неоднократные комплименты от Саши и тётушки Ан, та даже потрепала его за щеку и пообещала хороший карьерный рост с таким рвением к работе, на что все получали добросовестную широкую улыбку до глаз-щёлочек. Юнги это бесило. Очень бесило.       Он просился встать за бар на следующую смену, но выбрасывали его только в зал. Не опуская руки раньше времени, он забирал самые большие столики, предлагая клиентам самые сложные напитки, в том числе и авторские, написанные только в тетрадке тётушки Ан, которую хранил взаперти своего шкафчика, но новенький оперативный Бомгю с круглыми очками на носу в линзах будто читал все рецепты, сразу же воплощая их в реальность. Чем снова поражал коллег. Юнги почувствовал себя старшим ребёнком, резко обделённым вниманием, когда появился младший. И Хосоку, вдруг, стало уже не до него.       Попытка Хоби прекратить игру в молчанку пару недель назад так и осталась попыткой. Больше он не интересовался делами, разве что между делом, передавая клиентов из рук в руки, так же привычно здоровался и улыбался в начале смены, прощался и бегло обнимал в конце, потому что «Дел невпроворот, надо Бомгю что-то там рассказать». С ним, по его скромному мнению, так не нянчились. Или было такое, просто замылилась память? — Он и правда хорош, — делает вывод Чонгук, сидя за полюбившимся дальним столиком в углу вместе с Юнги во время его обеденного перерыва. — Носится, как ужаленный. Может, он под чем-то? — Под похвалой, — ворчит Юнги, скидывая малину с чизкейка. В этот раз его принёс Юквон, а не Хосок. — Как только он появился и выпер меня с бара, все начали вокруг него бегать, как вокруг только что родившегося котёнка. — Новорождённых котят любят. Они милые, — пожимает плечами Гук. — А ещё слепые и тупые.       Чонгук прыскает в ладонь, кидая взгляд на очки Бомгю. Резко выпрямляется и растягивает губы в улыбке, хватая Юнги за предплечье. — Хочешь малину ему подпортить? — говорит шёпотом, хотя от количества людей в кафе их и без того не слышно. Юнги бросает взгляд на свой десерт. — Отвлеки его. А я заберу его окуляры. Без них-то он вряд ли что-то толковое сделает, и ты встанешь за бар, а он пойдёт лотки котам чистить.       Юноша невесело усмехается, вспоминая, как ему уже надоело убирать за котами, некоторое время раздумывает, разминая шею и вздыхает, намекая тем самым загоревшемуся Чонгуку на согласие. — Ладно. Но если что, я не при делах. — Ехала.       Хлопнув парня по плечу, Гук вскакивает из-за стола и отходит к витрине с десертами у барной стойки. Юнги аккуратно ретируется к бару, избегая взглядов коллег, что сегодня работали официантами, и заходит на рабочую зону, пригибаясь к холодильнику под баром. — Ты что-то хотел? — конечно же, Бомгю не мог его не заметить. — Ам, да, тётя Ан сказала, что тут какие-то сливки испорчены, надо проверить. Не могу найти, который из пакетов, — вытаскивая на пол несколько пачек сливок, Юнги начинает вчитываться в даты изготовления. — Ты что, на пол не ставь!       Бомгю бросает мытьё чашек и торопится к Юнги, приседая рядом и поднимая все коробки на барную стойку. Следом юноша достаёт остатки, вываливая на поверхность вразноброс. — Не вижу в близи, ты можешь прочитать? — бормочет совсем близко, тыкая пачкой в лицо новенькому, пока сам бросает взгляд на Чонгука. Бомгю снимает очки, оставляет их на стойке и вчитывается в даты всех пачек, озвучивая их по очереди.       Все сливки оказались ещё пригодными. Юнги разводит руками, мол, наверное, уже выбросили, предлагает проверить в глубине холодильника и, пока Бомгю ныряет в недры хранилища под баром, Чонгук аккуратно стаскивает со стойки очки, пряча в свой карман. А дальше только коты его и видели. — Ладно, забей. Уберёшься тут, да, я пойду, котов проверю.       Ощутимо хлопнув по спине, Юнги уходит под щурый взгляд Бомгю, что качает головой, бормоча под нос то, что юноша уже не слышит. Складывает все сливки обратно в холодильник, расставляя их аккуратно друг за другом, протирает стойку чистой тряпочкой и, довольный собой, осматривает фронт оставшейся работы, запоздало замечая потерю очков. — Ам… Юнги? — перегибаясь через стойку, негромко зовёт коллегу, но тот скрывается в комнате для котиков, услышав своё имя. — Блин… Хё-о-он!       Хосок быстро прибегает на клич от стажёра. И из-за разных углов Юнги с Чонгуком наблюдают за краткими переговорами, оглядками по сторонам, поисками очков и тем, как Хосок осматривается вокруг, замечая макушку Юнги, что тут же прячется. Оставляя Бомгю за стойкой, широкими шагами старший доходит до помещения с котами. — Юнги. — Я, — наглаживая шёрстку Пумы за ушами, без энтузиазма отвечает юноша. — Бомгю где-то очки потерял. Не видел? — Не-а. — Юнги. — Всё ещё я. — Ты последний у бара был.       Поднимаясь с корточек с невыносимо тяжёлым вздохом, юноша раскидывает руки в стороны, устало смотря на старшего. Тот слабо хмурит брови в непонимании, его руки дёргаются вперёд, порываясь рефлекторно обнять, но сдерживаются. Юнги это замечает, сразу же вгоняясь в тоску. — Видишь их у меня? Вот и я не вижу. — Юнги, ты дерзишь. — А ты меня достаёшь. Не брал я его очки, сказал же уже.       Фыркнув, Хосок возвращается к бару. С улыбкой предлагает Бомгю поменяться местами и отправляет его принимать заказы, а сам встаёт делать кофе. Чонгук аккуратно прокрадывается к соседу по комнате, почёсывая затылок. — Мда-а, авантюра не удалась. Прям котарсис какой-то.       Юнги, снова присевший на пол к Пуме, непонимающе хмурит брови, подняв на него голову. — Правильно говорить — катарсис. И при чём тут это вообще? — Да просто, к слову, думал, с котами что-то связанное.       Юноша качает головой, вздыхая. Чонгук выуживает очки из кармана, натягивает их на себя и присаживается рядом на пол, выглядывая из щёлочки в дверном проёме в зал. — Как он вообще в них ходит, не видно ж ничего… — На то это и очки, гений, — подняв голову, Юнги поджимает губы, чтобы не засмеяться с вида больших расплывчатых глаз из-за стёкол толстых очков на Гуке. Не сдерживается и прыскает в ладонь, вызывая улыбку и у парня. — Выглядишь, как безумный учёный. — Планирую им когда-нибудь стать.       Сняв очки, Гук потирает глаза и вздыхает, передавая их в руки Юнги. Оба замолкают, задумываясь о своём, но об одном и том же, чей голос периодически звучит с барной стойки, оповещая о готовности напитка. — Думаешь, это конец?       Юнги снова поднимает голову, вытягивая ноги, чтобы Пума удобнее лёг на колени. — О чём ты? — уточняет тихо, чтобы мысль о его догадке прошла мимо незамеченной. — О вас с Хосоком. Он перестал к тебе относиться так, как раньше. Теперь Бомгю на твоём месте. — Нет никакого места, Гук. И Хоби относится ко мне так же, как и раньше, просто… Всё немного сложно.       Пума понимающе поднимает глаза, принимаясь мурчать в знак поддержки, когда пальцы погружаются в шерсть на загривке. Чонгук неоднозначно ведёт плечами, поджимая губы. — Я здесь с самого появления Бомгю и за эти дни Хосок ни разу не пообедал с тобой вместе, не сделал тебе кофе, даже котом ни разу не назвал. А раньше… — Раньше я был его стажёром, Гук, — сдержанно перебивает Юнги, откидывая голову на стену позади себя. — А теперь Бомгю. Это нормально, что к нему сейчас больше внимания, он новенький. Ко мне тоже было много внимания в первые дни. — Да. И тебе это не нравится.       Поднимаясь с места, Гук выглядывает в зал, сталкивается взглядами с Тэхёном, что сразу же жестом показывает сигарету около рта, и кратко кивает. — Хотя, может, и к лучшему. Чем быстрее Бомгю всему обучится, тем быстрее ты уйдёшь и спокойно уедешь с новыми родаками в город. Да и Хосока так быстрее забудешь, да? Во всём есть свои плюсы.       Хмыкнув, слабо касается носком ботинка ноги Юнги, на что тот заторможенно поднимает взгляд. Гук тоскливо улыбается, засовывая руки поглубже в карманы ветровки, вздыхает и комкано предупреждает о своём уходе на некоторое время. Юнги остаётся только запоздало кивнуть, упереться взглядом в стену напротив себя и остаться наедине с котами, делясь выводами с Пумой. — Если Бомгю стал на моё место, значит… Хосок быстро обо мне забудет и прощание будет не таким тяжёлым, верно? — кот неоднозначно мявкнул в ответ. Юноша шумно выдыхает, зажмурив глаза посильнее. — Если оно вообще будет…       Поразмышляв ещё некоторое время, Юнги был близок к решению всё принять и оставить как есть. Но, стоя на пороге, видя это решение воочию прямо перед собой, разворачивается на сто восемьдесят и идёт к другой двери.       Волшебным образом очки Бомгю находятся под стойкой в холодильнике. Юноша неловко смеётся, говоря о своей забывчивости Хосоку, что треплет его по волосам, пока Юнги со стороны закипает в тихой нарастающей ненависти. Его план мести был готов, и оставалось только дождаться нужного момента. А тот настаёт всего через пару смен.

* * *

— Что за грохот? — Бомгю уронил посуду. — Твою ж кошку… Здесь зарплата всех нас вместе взятых!       Троица из Тэхёна, Саши и Хосока стоят в кухне, прикрывая глаза, рот и уши. Где-то со стороны завывает Юквон о любимом наборе, который он самолично уговаривал купить тётю Ан, а теперь вынужден подметать осколки. Бомгю, виновник происшествия, низко склоняет голову, часто кланяясь и бормоча извинения. — Мда уж… Ладно, давайте быстренько здесь всё приберём и по домам. Бомгю, Хосок, вы закрываетесь. — Что?       Вместо названных сотрудников реагирует Юнги, прежде стоящий с краю у стола, а теперь шагнувший вперёд, вытянувшись по струнке ровно. — Почему опять они?       Саша приподнимает бровь, складывая руки на поясе, Хосок с подозрением щурится, а Бомгю жуёт нижнюю губу, шмыгая носом. — Ты хочешь закрываться, Юнги? Завтра твоя последняя смена и на твоём месте я бы уже бежала домой так, чтобы пятки сверкали. — Нет же… Просто… Почему не я? Мы с Хоби всегда закрывались вместе… — юноша тушуется, оседая в плечах и громкости голоса. — С Хоби? — выразительно переспрашивает Саша, кидая краткий взгляд на коллегу. — Да, закрывались. Но сейчас у нас новый стажёр и ему нужно как следует выучить все необходимости. Потому что ты, напомню, уезжаешь и на твоё место нужен новый, качественный сотрудник.       На этих словах брякают осколки посуды. Юки извиняется, продолжая тихо ворчать на остатки чашек и блюдец, пока стажёр жмётся к стенке, чтобы не мешаться под ногами. — Но не всё же время. Он и так всё выучил! — Юнги, пререкаться со мной не надо, всё равно не вывезешь. Всё, машем мне лапкой «пока-пока» и съёбываем отсюда.       В глазах Хосока Юнги искал спасение и поддержку, которую ранее старший сам же и предлагал. Но нашёл только отстранённость и непричастность к делу, чувствуя, с каким шипением погасла спичка внутри него. С тем же звуком Юнги хмуро покидает кухню, на ходу снимая фартук и с психом расстёгивая пуговицы на рубашке. — Так как ты посуду-то уронил? — устало интересуется Саша. — Я запнулся… О что-то… Не заметил, — смазано отвечает Бомгю. — Ага… Запнулся. Окей. Метлу в руки, помогаешь Юки. Тэхён, переодеваться, Хосок в зал.       Принимая команды от девушки, все расходятся по своим местам, кроме Хосока. Тот оттягивает в сторону за локоть, просит посмотреть камеры и молча идёт в кабинет тёти Ан, восседая в её кресле с каменным лицом, пока на мониторе демонстрируется запись пятиминутной давности того, как Юнги, сначала слоняясь по кухне без дела, подставляет Бомгю подножку, от чего вся посуда в его руках и валится на пол. Саша глубоко вздыхает, потирая переносицу. — Ну и какого чёрта он творит? — Я разберусь. Иди домой, — мягко коснувшись плеча, Хосок старается изобразить улыбку на лице. Напрягать голову ещё больше за день не хотелось, потому Саша выкидывает краткие надежды на коллегу и скоро покидает заведение.       Юнги удаётся поймать в раздевалке. Он крепко перешнуровывает кеды, сидя на полу к шкафчика, Тэхён шустро успел убежать, не желая больше задерживаться на работе. Наблюдая за юношей с дверей, Хосок опирается плечом о проём и мешает пройти. — Юнги, зачем ты это сделал? — Не понимаю, о чём ты. — Понимаешь. Я не буду на тебя ругаться. И Саше не скажу. Просто мне ответь, Юнги, зачем?       Так часто младший своё имя не слышал ещё ни в одни дни, как в последние. С таким укором, недовольством и нажимом его имя повторяли только негодующие учителя после очередной стычки на заднем дворе школы, редко мама, сразу же смягчаясь и переходя с нравоучений на успокаивания, совсем никогда Хосок. И оттого хотелось собрать всё в кучу, крепко сжать и выкинуть подальше в окно. — Где котёнок? — на выдохе спрашивает юноша, склонив голову на бок. — Чего? — Где «Доброе утро, котёнок» или «Котёнок, пойдём на обед»? Где планы на выходные и отпрашивания у мамы на ночёвку? Как только появился Бомгю, ты как будто забыл обо мне. — Юнги, ты что, ревнуешь? — Да не называй ты меня по имени!       Сорвавшись на голос, юноша отходит назад и слабо ударяется лбом о шкафчик с одеждой, выдыхая в него же с зажмуренными глазами. Хосок, уже поняв, в чём дело, шагает ближе, пока младший снова не поднимает голову. — Я думал, так будет лучше. Появился Бомгю, всё внимание ты отдаёшь ему, про меня забудешь и я спокойно уеду. Но меня бесит, когда ты его хвалишь, когда он тебе улыбается, когда ты пьёшь его кофе, а я сижу в стороне и… Просто смотрю на это.       Поморщив нос, Юнги непроизвольно вспоминает широкую улыбку новенького и сглатывает скопившуюся слюну, чтобы не сплюнуть её прямо себе под ноги. Хосок прочёсывает волосы ото лба к затылку, роняя руки с пояса по швам, облокачивается плечом о тот же шкафчик, замечая, как Юнги дёргается корпусом к нему, коснуться лбом груди, но сдерживает порыв. — Я не хотел этого всего. Ни переезда, ни усыновления, ни работы здесь. Я просто хотел, чтобы меня любили. И ты это… — Прости. Я подавал тебе надежды.       Закусывая щеку изнутри, Юнги поднимает намокающие от резкого понимания глаза, сталкиваясь с мягким, сочувствующим взглядом старшего. — Подавал надежды? — голос прозвучал крайне надломлено. — Нет, Юн… Котёнок, ты мне правда нравишься, но… Я бы хотел быть твоим парнем, а не родителем, — тихо перебирает Хоби, выдыхая через нос. — Понимаешь, о чём я?       Юнги сдавленно усмехается. Отходит на шаг, два назад. Неосознанно шмыгает носом, ощутив, как тот щиплет, и бегло вытирает уголки глаз рукавами кофты. — Вот оно что. Породистых берут котятами, да? — поджимая губы, Юнги понимающе кивает, пока Хосок отводит взгляд в пол, узнавая свои же слова. — Ясно. Я понял. — Юнги, погоди ты… — Да нет, можешь не пояснять. Я слишком мал для тебя, да и попал сюда по детской шалости. Тебе со мной сложно будет, а у тебя и так проблем много, наверное, не знаю, ты ведь мне о них не рассказываешь, — поправляя сумку на плече, Юнги двигается к выходу. Хосок перехватывает его за запястье, тот сразу отстраняется, отдёргивая руку. — Не надо, хён. Я всё понимаю, не глупый, хоть и маленький. — Я не говорил, что ты глупый, — не зная, куда деть руки, старший обнимает ими себя за предплечья, наблюдая, как влага в глазах напротив снова накапливается. Уголки губ Юнги в дрожи кратко приподнимаются. — Забей. Сделаем вид, как будто ничего этого не было.       Толкая дверь, Юнги покидает раздевалку и быстрыми шагами кафе. Хосок топчется на месте, но всё равно выскакивает следом, хочет догнать, перебегает зал заведения и останавливается на улице под звон колокольчика над дверью, пока младший, кутаясь в растянутую кофту, заметно вытирает рукавами лицо, всё быстрее уходя по дороге в приют. — Хён, мы идём закрываться? — А? — оборачиваясь на неуверенный голос Бомгю, Хосок кивает пару раз, поворачивается снова к дороге, но та уже пуста. — Да… Да, идём.       На следующий день у Хосока был выходной. За работой Бомгю следила Саша. Всю свою смену Юнги просидел в комнате с котами, а в конце, попрощавшись с коллегами так, словно уходит на обычные выходные, навсегда покинул кошачье кафе, оставив на барной стойке тетрадку с рецептами тётушки Ан.