Спасите мою трижды никчемную жизнь

Лагерь назывался «Новая заря». Название было выбито на аккуратной деревянной табличке, укрепленной на кованых воротах, – белые буквы на синем фоне, чуть тронутые золотом. Выглядело почти уютно. Почти по-домашнему. Именно так, наверное, и должны выглядеть места, где детей учат ненавидеть себя. Эндрю заглушил двигатель в сотне метров от входа. Дальше они пошли пешком – Аарон сжимал в руке пухлую спортивную сумку с вещами Ники, которую собрал всего несколько часов назад в доме, куда поклялся больше не возвращаться. Солнце стояло высоко, но здесь, среди сосен, было прохладно и тихо. Слишком тихо. Ни птиц, ни ветра – будто сама природа обходила это место стороной. – Ты уверен, что нам сюда? – Аарон слышал собственный голос будто со стороны – чужой, напряженный. Эндрю не ответил. Он вообще не смотрел на брата – взгляд был устремлен вперед, на здание, которое показалось из-за деревьев. Двухэтажное, светлое, с аккуратными ставнями на окнах. Место, где должно быть спокойно. Место, где Ники провел последние месяцы своей жизни. Внутри пахло деревом и чем-то сладковатым – возможно, освежителем воздуха, которым здесь старательно маскировали запахи, о которых не хотелось думать. Приемная была обставлена с пугающей опрятностью: мягкие кресла, журнальный столик с религиозной литературой, на стенах – репродукции с изображениями ангелов. Секретарша за стойкой подняла голову и улыбнулась. Улыбка была профессиональной – такую надевают люди, работающие с «трудными случаями». – Чем я могу вам помочь? – Николас Хэммик, – Эндрю даже не замедлил шага, направляясь прямо к двери, ведущей вглубь здания. – Молодой человек, вы не можете просто так... Договорить она не успела. Эндрю обернулся – ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом. Она замерла. Аарон видел это выражение на лице брата достаточно раз, чтобы знать: сейчас лучше не спорить. – Я здесь, чтобы забрать своего кузена. Вы можете либо показать дорогу, либо вызвать полицию. Я не против любого варианта. Секретарша открыла рот, закрыла, снова открыла. В этот момент дверь справа от нее распахнулась, и в приемную вышел мужчина в белом халате – высокий, с аккуратной сединой на висках и глазами такого насыщенного зеленого цвета, что они казались неестественными. – Что здесь происходит? – голос звучал мягко, но Аарон мгновенно уловил в нем стальные нотки. – Доктор Миллер? – Эндрю склонил голову, разглядывая мужчину с тем же выражением, с каким обычно рассматривал людей, которых собирался убить. – Вовремя. Доктор Миллер моргнул – всего раз, но Аарон заметил, как дрогнули его пальцы, сжимающие край халата. – Вы, должно быть, кузены Николаса? Лютер предупреждал, что вы можете появиться. – Он говорил спокойно, даже дружелюбно. – Но, боюсь, вы зря потратили время. Николас находится на лечении, и прерывать курс категорически не рекомендуется. Тем более что его отец подписал все необходимые документы. – Где он? Три слова. Никаких лишних интонаций. Но Аарон вдруг осознал, что в комнате стало холоднее. Или это просто адреналин заставлял кровь быстрее бежать по венам. – Молодой человек, я понимаю ваше беспокойство, но здесь существуют правила. – Доктор Миллер шагнул вперед, загораживая проход. – Николас проходит интенсивную терапию. Его состояние требует... – Его состояние, – перебил Эндрю, делая шаг навстречу, – требует, чтобы его забрали отсюда. Немедленно. – У вас нет на это права. – В голосе доктора наконец проступило раздражение. – Опекуном Николаса является его отец. Именно мистер Хэммик дал согласие на лечение. Я не могу просто так... Эндрю вытащил телефон из кармана. Движение было настолько быстрым, что Аарон не сразу понял, что происходит. А когда понял – в груди что-то сжалось. На экране загорелся номер. Громкая связь. Один гудок. Второй. Третий. – Эндрю? – голос Ваймака звучал напряженно. – Что случилось? – Тренер. Я в конверсионном лагере в Балтиморе. Здесь удерживают моего несовершеннолетнего кузена против его воли. Местный доктор утверждает, что имеет право, потому что отец мальчика подписал бумаги. Пауза. Аарон затаил дыхание. – Ты сказал, конверсионный лагерь? – Ваймак говорил медленно, будто взвешивая каждое слово. – Те самые, которые несколько штатов уже признали незаконными? – Именно. – Дай мне десять минут. Эндрю убрал телефон в карман, даже не взглянув на побледневшего доктора Миллера. – У вас есть десять минут, – сообщил он будничным тоном. – Потом здесь будет мой тренер, адвокат и, вероятно, полиция. Я бы на вашем месте поторопился с решением. – Это... это неслыханно! – Доктор Миллер покраснел, но в голосе появились нотки паники. – Вы не можете просто врываться сюда и угрожать... – Я не угрожаю, – Эндрю сделал еще шаг вперед. Теперь они стояли почти вплотную. – Я предупреждаю. Есть разница. Где. Ники? Аарон смотрел на это со стороны и вдруг поймал себя на мысли, что никогда раньше не видел брата таким. Эндрю всегда был холодным, отстраненным, иногда жестоким. Но сейчас в его глазах горело что-то другое. Что-то, что Аарон боялся назвать вслух. Доктор Миллер сдался. Это было видно по тому, как опустились его плечи, как дернулся кадык, когда он сглотнул. Он велел санитарам немедленно привести Николаса в приемную спальню. Спустя десять минут молчания доктор развернулся и, не говоря ни слова, пошел по коридору. Близнецы последовали за ним. Коридор тянулся бесконечно. По сторонам – закрытые двери с маленькими окошками. Аарон старался не смотреть в них. Он боялся увидеть то, что потом не сможет забыть. Они остановились у двери в самом конце. Ничем не примечательной, такой же, как все остальные. Доктор Миллер достал ключи, но Эндрю отодвинул его плечом и просто толкнул дверь. Она не была заперта. Внутри было темно. Точнее – сумрачно: единственное окно выходило в лес, и солнечный свет едва пробивался сквозь немытое стекло. Комната оказалась крошечной: узкая кровать у стены, деревянный табурет, тумбочка. На тумбочке – стакан воды и тетрадь с золотым крестиком на обложке. Ники сидел на кровати. Аарон не сразу понял, что это он. Потому что человек, сидящий на жестком матрасе, сложив руки на коленях и уставившись в пол пустыми глазами, был похож на Ники только отдаленно. Тот Ники, которого помнил Аарон, был живым – слишком громким, слишком активным, слишком присутствующим. Этот же... этого здесь не было. Тело было. Худое, почти прозрачное, в серой футболке с длинными рукавами, которая висела на острых плечах как на вешалке. Темные волосы, всегда чуть кудрявые и взлохмаченные, сейчас тускло свисали вдоль лица. Глаза – пустые, смотрели сквозь. Ники даже не поднял головы, когда дверь открылась. – Николас, – голос доктора Миллера звучал теперь приторно-ласково, – к тебе пришли. Никакой реакции. Ники продолжал смотреть в пол. Пальцы на коленях чуть сжались, но это было единственное движение. Эндрю вошел в комнату первым. Аарон замер на пороге, не в силах переступить невидимую черту. Воздух здесь казался спертым, тяжелым – будто сама комната давила на грудь. – Ники. Голос Эндрю прозвучал негромко. Но что-то в нем – может быть, интонация, которой Аарон никогда раньше не слышал от брата – заставило воздух дрогнуть. Ники моргнул. Очень медленно, будто через силу, он поднял голову. Взгляд скользнул по фигуре доктора Миллера, стоящего в дверях, по Аарону, замершему на пороге, и остановился на Эндрю. На мгновение Аарону показалось, что в пустых глазах кузена мелькнуло что-то живое. Искра. Тень надежды. А потом это исчезло. Ники снова опустил голову. – Забирайте его, – доктор Миллер отступил в коридор, нервно поправляя халат. – Но я предупреждаю: он в тяжелом состоянии. Мы не несем ответственности за последствия... – Ты уже не несешь, – Эндрю даже не взглянул на него. – Проваливай. Доктор Миллер открыл рот, закрыл и исчез в коридоре. Аарон слышал, как затихают его шаги. – Аарон. – Эндрю кивнул на сумку в руках брата. – Помоги. Аарон шагнул вперед, хотя каждая клетка тела кричала: беги отсюда, не смотри, не приближайся. Он опустился на корточки перед кроватью, поставил сумку на пол. – Ники, – позвал он тихо. – Мы приехали за тобой. Слышишь? Ники смотрел в пол. Его губы чуть шевелились – беззвучно, будто он читал молитву. Или просто повторял что-то, что заставили выучить наизусть. Аарон протянул руку, чтобы коснуться его плеча, но Эндрю перехватил его запястье. – Не трогай. – Но... – Не трогай, – повторил Эндрю. Он опустился на пол рядом с Ники – медленно, чтобы не спугнуть. Оказался с ним на одном уровне. – Ники. Смотри на меня. Ники не подчинился. Но губы перестали шевелиться. – Я обещал, что буду здесь. Я здесь. – Эндрю говорил ровно, без нажима. Просто констатировал факт. – Теперь мы уедем. Ты поедешь с нами. Ники молчал. Но его пальцы, сжимавшие край футболки, побелели от напряжения. – Я знаю, что ты не можешь говорить, – продолжал Эндрю. – Это неважно. Ты не должен ничего говорить. Просто встань и иди за мной. Прошло пять секунд. Десять. Аарон уже думал, что ничего не выйдет, что Ники слишком далеко, что они опоздали. А потом Ники поднялся. Медленно, держась за стену, будто каждое движение стоило ему неимоверных усилий. Он встал, но глаз не поднял. Просто замер, глядя в пол. Эндрю кивнул сам себе и поднялся следом. – Пойдем. Они вышли в коридор – Эндрю впереди, Ники за ним, Аарон замыкал процессию, сжимая в руках сумку. Ники шел как заводная кукла: ровные шаги, прямая спина, взгляд в пол. Он не смотрел по сторонам, не реагировал на открывающиеся двери, на удивленные взгляды персонала. В приемной их ждал сюрприз. Тренер Грейден, давний друг Ваймака, стоял у стойки, разговаривая с кем-то по телефону. Увидев их, он коротко кивнул и бросил в трубку: «Они уже выходят. Жду». И отключился. – Тренер, – Эндрю даже не замедлил шага. – Ваймак позвонил мне, в машине все объясню, – Грейден окинул Ники быстрым взглядом, и Аарон увидел, как дрогнуло его лицо. – Езжайте. Мы уже не раз сталкивались с подобными делами. Закроем все вопросы без вас. Мальчика не отнимут. Ники прошел мимо Грейдена, не поднимая глаз. Вышел на крыльцо, спустился по ступенькам. Солнце ударило в лицо, но он даже не прищурился – просто продолжал идти, пока не уперся в машину. Эндрю открыл заднюю дверь. Ники замер. – Садись. Ники сел. Опустился на сидение, сложил руки на коленях и уставился в одну точку перед собой. Эндрю захлопнул дверь и обошел машину, чтобы сесть за руль. Аарон плюхнулся на пассажирское сидение, бросив сумку себе под ноги. Грейден сел сзади, рядом с Ники. Тот даже не пошевелился. – Езжайте в Пальметто, – сказал тренер. – Ваймак уже обо всем договорился. В кампусе вас никто не тронет. А с мальчиком... – он запнулся, подбирая слово, Он не слышит сейчас. Или слышит, но не может ответить. Диссоциация. Я видел такое у ребят, которые прошли через... похожее. Грейден вышел из машины, не пытаясь ободриь близнецов или дать положительных прогнозов. Эндрю завел двигатель. Машина тронулась с места, оставляя за спиной аккуратные ворота с табличкой «Новая заря». Ники молчал.