Спасите мою трижды никчемную жизнь

Лисья башня встретила их тишиной. Было за полночь, когда Эндрю припарковал мазерати на привычном месте. Фонари у входа горели ровным желтым светом, выхватывая из темноты бетонные ступени и металлическую дверь с домофоном. Ничего необычного. Ничего угрожающего. Просто обычный вечер в кампусе университета Пальметто. Ники смотрел на это здание из окна машины и не мог заставить себя открыть дверь. Слишком много света. Слишком много пространства. Слишком много людей, которые могли быть где-то там, внутри, за этими стенами. В лагере его научили бояться людей. Каждый незнакомец был потенциальной угрозой, каждый взгляд – осуждением, каждое прикосновение – наказанием. – Ники. – Эндрю уже вышел и стоял у открытой задней двери. – Выходи. Ники моргнул. Посмотрел на протянутую руку кузена и не взял ее. Не мог. Сама мысль о прикосновении вызывала спазм в горле. Эндрю не настаивал. Просто ждал. Аарон обошел машину и встал рядом с братом. Они не говорили ничего, не подгоняли, не уговаривали. Просто стояли и ждали. Это помогло. Ники выбрался наружу сам. Медленно, цепляясь за дверь, будто боялся, что асфальт уйдет из-под ног. Ноги действительно дрожали – после стольких часов в машине мышцы отказывались слушаться. Но он стоял. Стоял и смотрел на дверь, за которой начиналась новая жизнь. – Там есть люди, – сказал Эндрю. Это не было вопросом. Ники кивнул. – Моя команда. Лисы. Они знают, что ты приедешь. Никто не тронет тебя. Ники хотел поверить. Очень хотел. Но внутри что-то сжималось от страха, голос доктора Миллера шептал: «Они все узнают, Николас. Они увидят, какой мерзостью ты стал. И отвернутся. Как всегда». – Пойдем, – Аарон взял сумку и направился к двери. – Чем быстрее зайдем, тем быстрее все закончится. Ники пошел за ним. Ноги двигались сами, на автомате – тело уже привыкло подчиняться, даже когда разум кричал «стой». Лифт был маленьким. Слишком маленьким. Ники вжался в угол, стараясь занять как можно меньше пространства. Металлические стены отражали его лицо – бледное, осунувшееся, с темными кругами под глазами. Он отвернулся. Не хотел видеть себя таким. Не хотел подтверждать, что все это происходит на самом деле. Эндрю стоял у панели с кнопками, глядя прямо перед собой. Аарон – рядом, сжимая лямку сумки так, что костяшки побелели. Никто не говорил. Лифт остановился. Двери открылись. И Ники услышал голоса. – ...я тебе говорю, Кевин, если ты еще раз тронешь мою клюшку, я засуну ее тебе в... – Дэн, успокойся. Он просто хотел посмотреть. – Мне плевать, что он хотел! Это моя клюшка, моя! У него своя есть, пусть свою и смотрит! Голоса звучали громко, живо, заполняя коридор энергией, от которой у Ники закружилась голова. Слишком много. Слишком ярко. Слишком... – Заткнитесь. Тишина. Ники не видел, кто сказал это – кажется, Эндрю. Но эффект был мгновенным. Голоса стихли, и в наступившей тишине Ники услышал только собственное дыхание – слишком частое, слишком поверхностное. Они вышли из лифта. Повернули за угол. И Ники увидел их. Четверо. Трое в коридоре, одна выглядывала из-за двери. Все смотрели на него. Мир сузился до точки. Ники знал, что это такое – паническая атака. В лагере они случались часто, особенно по ночам, когда тишина становилась слишком плотной. Но тогда рядом были только стены, только холодный пол, только собственные руки, впивающиеся в кожу. Сейчас рядом были люди. Незнакомые. Смотрящие. Он не мог дышать. – Ники. – Голос Эндрю пробился сквозь шум в ушах. – Смотри на меня. Он попытался. Правда попытался. Но взгляд приклеился к одному из них – высокому, темноволосому, с клюшкой в руках и странными татуировками на шее. Тот смотрел в ответ спокойно, без осуждения, но Ники все равно видел в этом взгляде приговор. Они знают. Они все знают. Кто он. Что он. Какая мерзость живет в его голове. – Твою мать, – выдохнул кто-то – кажется, та, которую назвали Дэн. – Эндрю, что... – Потом, – оборвал Эндрю. – Отойдите. Они отошли. Все, кроме одной – светловолосой девушки с открытым лицом и странной, почти пугающей мягкостью во взгляде. Она не двигалась с места, просто стояла и смотрела на Ники. Не так, как смотрели в лагере. Не с осуждением, не с жалостью, не с тем холодным интересом, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Она смотрела так, будто видела его. Не его болезнь, не его грехи, не его сломленность. А его. – Рене, – тихо сказал Эндрю. Предупреждение. – Я знаю, – ответила она так же тихо. И сделала шаг вперед. Ники дернулся назад, вжался в стену. В груди закололо, перед глазами поплыли пятна. Он не мог. Не мог. Не мог... Рене остановилась. Не приближалась больше, просто стояла на расстоянии вытянутой руки. – Привет, – сказала она просто. Голос был тихим, ровным, без навязчивой бодрости, которой Ники научился бояться. – Меня зовут Рене. Я живу здесь. Ники смотрел на нее и не мог ответить. Губы не слушались, горло сжалось, язык превратился в кусок дерева. – Ты, наверное, устал с дороги, – продолжала Рене, не дожидаясь ответа. – Здесь есть комната. Ты сможешь побыть один, сколько захочешь. Никто не войдет без спроса. Она говорила это так, будто объясняла прописные истины. Без давления, без ожидания реакции. Просто давала информацию. Ники кивнул. Сам не заметил, как. Просто голова дернулась вверх-вниз, подтверждая, что он слышит, что понимает. Рене улыбнулась. Улыбка была легкой, невесомой, не требующей ответа. – Хорошо. Пойдем, я покажу. Она развернулась и пошла по коридору, не оглядываясь, не проверяя, идет ли он за ней. Просто шла, показывая дорогу. И Ники пошел. Потому что идти за ней было почему-то не страшно. Эндрю смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом. – Ну и кто это? – Дэн сложила руки на груди, хмуро глядя на вратаря. – Ты притащил в кампус какого-то ребенка, не предупредив никого? – Кузен, – коротко ответил Эндрю. – Я вижу, что не чужой. – Дэн не унималась. – Но почему он здесь? Что случилось? – Дэн, – вмешался Ваймак, появляясь из вновь открывшихся дверей лифта. Видимо, ждал их возвращения, чтобы подняться. – Оставь. Я все объясню позже. – Тренер, мы имеем право знать, кто живет с нами под одной крышей! – Дэн повысила голос. – Он выглядит так, будто сбежал из психушки! – Замолчи. Это сказал Нил. Он стоял у стены, прислонившись плечом, и смотрел на Дэн с выражением, которое обычно приберегал для особо надоедливых соперников на поле. – Ты видела его лицо? – спросил он тихо. – Он в таком состоянии, что любое слово может стать последней каплей. А ты орешь на весь коридор. Дэн открыла рот, закрыла. Оглянулась на Кевина, ища поддержки, но тот лишь покачал головой. – Нил прав, – нехотя признала она. – Прости. Я просто... не ожидала. – Никто не ожидал, – Ваймак подошел ближе, понизив голос. – Эндрю, мне нужно знать, что происходит. Коротко. Эндрю посмотрел на него своим обычным пустым взглядом. Но ответил. – Конверсионный лагерь. Почти два месяца. Через несколько дней должны были сделать лоботомию. В коридоре стало тихо. Кевин побелел. Дэн прижала руку ко рту. Даже Нил, который обычно умел скрывать эмоции, на мгновение замер. – Господи Иисусе, – выдохнул Ваймак. – Ему же... – Шестнадцать, – закончил Аарон, все еще сжимая лямку сумки. – Ему шестнадцать, тренер. Тишина длилась несколько секунд. Потом Дэн развернулась и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Кевин пробормотал что-то неразборчивое и скрылся за поворотом. Остались только Эндрю, Аарон, Нил и Ваймак. – Что ему нужно? – спросил тренер. – Что я могу сделать? – Ничего, – Эндрю покачал головой. – Просто не мешайте. Он не будет выходить какое-то время. Ему нужно привыкнуть. – А если понадобится врач? Психолог? – Тогда я скажу. Пока – нет. Слишком рано. Ваймак кивнул. Провел рукой по лицу, будто смывая усталость. – Хорошо. Делай как знаешь. Но если что-то пойдет не так – сразу ко мне. Понял? Эндрю кивнул. – Идите. Отдыхайте. Завтра поговорим. Он ушел в свою квартиру, оставив троих в коридоре. Нил шагнул ближе к Эндрю. – Он в порядке? – спросил тихо. – Нет. – Что нужно? – Время. Тихое место. Еда, которую не надо готовить самому. – Эндрю помолчал. – Ты можешь помочь? – Все что скажешь. – Узнай, что он любит. Из еды. Из того, что можно есть, когда не хочется есть. Нил кивнул. – Сделаю. Аарон смотрел на этот короткий обмен репликами и чувствовал странную смесь благодарности и ревности. Нил умел говорить с Эндрю на его языке – коротко, по делу, без лишних эмоций. Аарон так и не научился. – Пойду к нему, – буркнул он и направился туда, куда ушли Рене и Ники. Комната оказалась в конце коридора. Рене открыла дверь и отошла в сторону, пропуская Ники внутрь. Он вошел – медленно, будто ожидал подвоха. Комната была маленькой, но чистой. Односпальная кровать у стены, застеленная свежим бельем. Письменный стол у окна. Шкаф. Больше ничего. Ники замер посередине, не зная, что делать. – Здесь есть ванная, – Рене указала на другую дверь. – Полотенца в шкафчике. Если что-то понадобится – я живу через две двери. Можешь постучать. Ники кивнул. – Я принесу тебе поесть позже, – продолжала Рене. – Никто не войдет без стука. Обещаю. Она говорила это так просто, так естественно, будто обещания были для нее обычным делом. Ники смотрел на нее и пытался понять, почему ему не страшно. В лагере он научился бояться доброты. За ней всегда следовало что-то плохое – наказание за расслабленность, за доверие, за слабость. Но Рене не выглядела опасной. Она выглядела... настоящей. – Спасибо, – прошептал Ники. Голос сорвался, прозвучал хрипло и неуверенно. Но это было слово, сказанное вслух. Рене улыбнулась той же легкой улыбкой. – Пожалуйста, – ответила она. – Отдыхай. И вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь. Ники стоял посреди комнаты и слушал, как затихают ее шаги. Потом шаги другого человека – тяжелее, быстрее. Аарон. Он прошел мимо двери, не останавливаясь. Ники выдохнул. Подошел к двери. Медленно, осторожно, будто боясь, что она взорвется. Коснулся ручки. Проверил. Замок работал. Он повернул язычок. Услышал щелчок. И только тогда позволил себе опуститься на пол. Спина прижалась к двери. Колени подтянулись к груди. Руки обхватили ноги, сжались в замок. Здесь было тихо. Здесь было безопасно. Здесь никто не войдет без спроса. Ники закрыл глаза и попытался дышать. Через час в дверь постучали. Тихий, осторожный стук – три раза, с промежутками. Ники вздрогнул, но не открыл глаза. – Ники, это Рене. Я принесла еду. Можно оставить у двери? Он не ответил. Не мог. Шорох. Звук тарелки, поставленной на пол. Шаги, удаляющиеся. Ники открыл глаза и посмотрел на дверь. Он не хотел есть. Вообще не чувствовал голода – только пустоту внутри, которая не заполнялась ничем. Но тело требовало. Глупое, слабое тело, которое продолжало жить, даже когда разум хотел только одного – исчезнуть. Ники поднялся. Открыл дверь ровно настолько, чтобы просунуть руку и забрать тарелку. На ней были сэндвичи – аккуратно нарезанные, с сыром и ветчиной. И стакан воды. Он закрыл дверь, заперся снова и вернулся на пол. Есть не хотелось. Но он заставил себя откусить кусочек. Потом еще один. Потом запил водой. Вкуса он не чувствовал. Только текстуру, только холод воды, только то, как пища проходит по пищеводу, напоминая, что он все еще жив. Ники отложил тарелку. Снова обхватил колени руками. За окном была ночь. Темная, тихая, не похожая на те ночи, которые он проводил в келье. Там тьма давила, душила, наполняла страхом. Здесь тьма была просто тьмой – пустой и равнодушной. Ники смотрел в окно и пытался поверить, что все это реально. Что он действительно уехал. Что Эндрю действительно приехал за ним. Что Аарон действительно здесь. Что незнакомая девушка с мягким голосом действительно пообещала, что никто не войдет. Он не верил. Но очень хотел. – Я буду там, – прошептал он в темноту, повторяя слова, которые держали его все эти дни. – Я буду там. Я буду там. Слова превратились в мантру. В якорь. В единственное, что удерживало его здесь. Ники не знал, сколько просидел так – на полу, у двери, глядя в окно на звезды, которых не видел почти два месяца. Время потеряло значение. Было только здесь и сейчас. Только эта комната. Только эта тишина. И где-то далеко – обещание, что все будет хорошо. Он не верил в это обещание. Но он хотел верить. И, может быть, этого было достаточно. Утром Аарон подошел к двери Ники и замер. Изнутри не доносилось ни звука. Ни дыхания, ни шагов, ни всхлипов. Тишина была абсолютной. Он поднял руку, чтобы постучать, но опустил, не коснувшись. Вспомнил, как Эндрю сказал: «Просто будь рядом». Аарон сел на пол, прислонившись спиной к стене напротив двери. И стал ждать.