Этот Гвардеец явно какой-то альтруист!
28 декабря 2024 г., 20:15
Уехать в АиД у нас так и не вышло, ведь на выходе из дворца нас уже ожидал тот самый Рында, что приехал вчера и вёз меня к Императору. Подходя к нему, я уже чувствовал, что Царевичу не светит никакая вечеринка, но состроил серьёзное лицо и протянул ему руку.
— Ваше Высочество, — поклонился Рында, а затем, повернувшись ко мне, пожал мою руку, — Сергей Владимирович, неплохо выступили. Довольно доходчивые аргументы, учитывая то, что большая часть из этих… — он скривился в презрительной гримасе, — журналистов никогда сами не сделают и десятой части ваших достижений.
— Благодарю, — кивнул я, внутренне гордясь собой.
— Антон, у тебя какое то дело во дворце? — поинтересовался Алексей.
— Да, Ваше Высочество, — почтенно кивнул Рында. — Его Императорское Величество велел передать вам, чтобы вы зашли к нему.
— Я тебя понял, Антон, — тяжело вздохнул Царевич, поправляя галстук, который он только только расслабил, намереваясь его снять. — Ну что же, пошли, Сергей, раз отец зовёт, то лучше не заставлять его ждать.
— Прошу простить, Ваше Высочество, но Его Величество чётко дал знать, что ждёт только вас, — прервал его Антон.
Алексей удивлённо вздернул брови и посмотрел на меня. Я пожал плечами и кивнул ему в сторону кабинета Царя. Ну а что я мог ему сказать? Нет, не иди, тебе оно не нужно? Кто я такой, чтобы так наглеть?
Младший Романов тяжело вздохнул, недовольно поджал губы и пошёл в кабинет с лицом, будто он не к отцу идёт, а как минимум на эшафот. Я же остался один на один с Антоном и не знал что мне делать. Мне ждать цесаревича? Или же мне сейчас тоже скажут куда-то идти? А может…
— Сергей Владимирович, прошу следовать за мной. Для вас будет отдельное задание, — сказал Рында и, резко развернувшись, пошёл в противоположную сторону.
— Прошу простить, Ваше Превосходительство, — нахмурившись и сложив руки на груди, бросил я ему в спину.
— Да? — сказал он остановившись в пол оборота.
— Я нанят в качестве личной охраны Его Высочества, самим Императором. То есть моя непосредственная обязанность — сопровождать Цесаревича или же выполнять приказы непосредственно Его Величества, — четко отчеканил я.
— Подпоручик Беляков, Вы что же собираетесь оспаривать приказы старшего по званию? — спросил Антон таким тоном, будто говорит с несмышленым ребенком.
— Насколько я помню, Ваше Превосходительство, приказы разрешается не выполнять, если они противоречат приказам предыдущим, — я вновь перешел на свой сухой армейский тон и собрался спорить до последнего.
— Сергей Владимирович, Вы забываетесь! — сквозь зубы прошипел Рында.
— Нет, это Вы забываетесь! Мой непосредственный начальник выше вас по положению, да и по званию тоже, так что советую вам почитать устав на досуге, а то, видимо, белый китель и золотые погоны вскружили вам голову, Ваше превосходительство, — обращение я процедил почти что шипя, а лицо моё приобрело вид фарфоровой маски.
— Я это так не оставлю, ты ещё научишься, как говорить со старшими, щенок! — прорычал Антон и развернулся так резко, что полы белого мундира почти прочертили идеальный полукруг.
Когда он ушёл, я присел на кушетку и выдохнул. Теперь осталось дождаться Царевича, объяснить ему ситуацию и надеяться, что конфликт будет решён сам собой. Ну по крайней мере меня не вызвали на дуэль, и то хорошо. А то кортик — немного не моё.
Ожидаемо, что после разговора с Алексеем, Царь решил, что было бы не плохо оставить его под усиленной охраной. Иными словами, Цесаревича посадили под домашний арест. Я-то думал, что мне придется так же безвылазно сидеть во дворце, но меня проинформировали, что в моих услугах временно нет нужды. Так что я решил заглянуть к Алексею, дабы попрощаться с ним на срок моего вынужденного отсутствия.
— Если ты пришёл, опять читать мне морали, то только зря потратишь время, — пробурчал Цесаревич, когда я зашёл в комнату.
Сам он сидел на кровати, и видимо демонстративно не отрывался от телефона. Комната, в которой он поселился, выглядела удивительно стерильно по сравнению с той, что я видел в поместье Петергофа. Если там даже в лёгком творческом беспорядке на столе чувствовалось присутствие «души», то здесь наоборот, всё было чрезмерно идеально, и это ещё больше давало понять, что эта комната давно не являлась жилой.
— Нет, Ваше Высочество, я точно не пришёл читать вам морали, — усмехнулся я, опираясь на стол.
Алексей практически моментально подскочил и, отбросив телефон, посмотрел на меня с лёгкой надеждой.
— Отец передумал, и все-таки отпускает меня?
Я покачал головой:
— Нет Лёш. Его Величество не намерен упускать тебя из виду ещё как минимум неделю.
— Неделю? О-о-ох, — Алексей отчаянно провыл и пару раз легко ударился затылком об стену. — Ну за что мне это?
Я пожал плечами и коротко объяснил Царевичу, что вынужден временно покинуть его, так как мне мягко указали на дверь.
— Тогда, если ты свободен, то может поможешь мне? — с долей надежды спросил Алексей, глядя на меня исподлобья.
— Конечно, какие вопросы? — удивился я, уже пытаясь представить в голове, что же может быть нужно молодому Романову.
— Не мог бы ты съездить в Петергоф, и привезти мою гитару? Из-за этого «домашнего ареста», — он сгримасничал и продолжил, — ну, в общем, я пропущу нашу с Юлей репетицию, а она меня прибьёт, если я до следующей нашей встречи не разучу ту мелодию…
— Привезти гитару, понял. Ещё что-нибудь? — я сделал вид, будто записываю список в блокнот.
— Проведай Сашу. Это он при тебе такой дерзкий. А так…
— Стоп, а он то тут причем?
— Ну просто, после скоропостижной смерти Григория Константиновича, он остался совсем один, и я переживаю, как бы он… — Алексей замялся, явно не решаясь закончить фразу. — Ну, у него с самоконтролем и психикой в последнее время не все в порядке. Поэтому, ему не желательно надолго оставаться одному.
Я выгнул бровь и задумчиво кивнул, давая понять, что принял просьбу к сведению. Ну что же, проверить психованного друга, значит? Хорошо, почему бы и нет?
***
Уже буквально к шести вечера я завёз гитару и, не считая странной просьбы проведать младшего Юсупова, был практически полностью в своём распоряжении. — «Проведай Сашу», — передразнил я в голове. — А где мне его искать, мне Бог наверное подскажет? Ехидничал я в основном потому, что на квартире, где мы втроём ночевали, Александра не оказалось. Эта задачка начала вгонять меня в тупик ещё до того, как я всерьёз за нее взялся. Нет, ну я конечно мог бы просто забить и не делать ничего, но будь трижды проклята моя совесть за то, что я не могу просто так бросать то, что пообещал кому либо. Как найти человека, с которым ты познакомился в ночном клубе? Правильно, нужно снова сходить туда же и поспрашивать, где его можно найти. Учитывая, что мне известно о том, что Юсупов работает там администратором, это должно быть не сложно. По крайней мере, на тот момент именно так я и думал.***
В этот раз, за стойкой ресепшена стоял совершенно другой человек, что несколько разрушило мои планы на быстрое нахождение Александра. Хотя какой он Александр? Максимум Саша. Главное к нему так не обратиться в окружении других «высокородных». Парень на ресепшен не смог дать мне дельной информации по поводу того, где можно найти Сашу. Я поджал губы и хмуро кивнув, дал ему нужную сумму за вход, надеясь, что хотя бы внутри найду кого-то, кто сможет мне помочь. Уже спускаясь вниз, я припоминал, что если верить разговорам Алексея и младшего Юсупова, то второй уже работал здесь официантом и повышение получил недавно. Значит, осталось просто поспрашивать бармена. В принципе путь мой и так шел к барной стойке, теперь нужно будет просто понять, как описать Сашу. Вряд ли он кичился своим происхождением в данном заведении, иначе это давно бы уже было достоянием общественности. С этими мыслями я открыл дверь, входя в зал. В темноте было трудно разглядеть подробности, но как только я вошёл, меня поглотил свет, который казался одновременно ярким и мягким. Я огляделся. Густой воздух был наполнен запахами. Пряными, сладкими, слегка затхлыми. Наверное, это смесь ароматов дорогих духов, пота и чего-то более глубокого, что вряд ли можно описать словами. На меня сразу же накатила музыка — не просто громкий звук, а что-то, что проникло прямо в тело, в самую душу. Бас бил так, что грудная клетка пульсировала в такт, а синтезаторы создавали такую атмосферу, что казалось, будто начни здесь стрелять, то никто и внимания то не обратит, принимая шум, за еще один способ передавать бит и завести толпу. Взгляд невольно притягивал бар, пускай я здесь уже и бывал и видел его, он всё равно вызывал легкое восхищение. Высокий, с тёмным деревом и яркими огнями, от которых алкоголь казался почти магическим. За ним стоял бармен — высокий, с крепкими руками и лицом, которое не выражало ничего лишнего, только хладнокровие. — Тебе чего Белоснежка? — безэмоционально спросил бармен. — Белоснежка? — не понимающе уставился я на него, присаживаясь на стул у стойки. — А ты думал тут по именам обращаются? — усмехнулся тот, залихватски перебрасываясь стаканами при смешивании какого-то неведомого мне коктейля. — Здесь у каждого своё прозвище, а имен достойны только те, кто это самое имя себе заслужил. — И почему это я Белоснежка? — А какого еще прозвища ты ожидал с такой внешностью? Хотел чего поинтереснее, надо было приходить в маске. Я тяжело вздохнул и потер уголки глаз, показывая, как меня утомляет такая болтливость. — Ты лучше скажи мне, где вашего администратора найти можно? — За стойкой регистрации, где ж еще? — бармен усмехнулся и посмотрел на меня, как на идиота. — Да не этого, у вас же дня два назад другой был, — исправился я, понимая, что вопрос и правда задал некорректно. — Так сегодняшний тогда и был, — почесал щетину на подбородке мой собеседник. — Подожди, как это? Тогда же был другой. Ну такой, не высокий шатен с голубыми глазами. Лицо еще у него узкое. Бармен задумался, и на секунду в его глазах я заметил понимание, но оно тут же сменилось лукавством. — А ты посиди здесь, выпей. Глядишь твоя пропажа сама и найдется. Я уже хотел было возмутиться, но был прерван положенной мне на плечо рукой. Я обернулся и увидел молодого человека в кожаной куртке с растрепанными темными волосами. — Я вижу в нашем закутке новые лица. Кого-то ищешь красавчик? — Да друга искал, — нахмурился я, сбрасывая руку. — О, милый, может со мной подружишься? Для друзей могу и скидку сделать, — улыбался тот во все тридцать два. — Шон, не отпугивай мне клиентов, — прервал того бармен и, притянув того ближе, сказал уже тише. — Он к Наполеону. Я же опешил. Стоп, Шон? Не тот ли это… — Да что же все самые интересные уходят к этой дешёвке?! — возмущался парень, выхватывая у бармена коктейль и выпивая его почти залпом. Я решил оставить их выяснять отношения, а сам ушёл в сторону столиков. Сев за один из ближайших к сцене столиков, я потёр глаза. Ну почему мне вечно не везёт? Казалось бы, плёвое дело: зашёл, узнал где искать, ушёл. Но нет же! Обязательно появляются какие-то новые переменные, по типу того, что Саша, видимо, никакой не администратор, а тут ещё и по именам друг к другу не обращаются. Мои размышления прервало начало выступления. — Дамы и господа, наши дорогие ангелочки и демонята, долго готовились, чтобы порадовать вас сегодня. А после их выступления вас будет ждать особенный подарок. После полуторагодовалого перерыва на сцену возвращается наш любимчик! Поприветствуйте же его. Великий и неповторимый, Наполеон! Зал раздался бурными овациями, а я внимательно вгляделся на сцену. На ней из густых клубов сценического дыма вперёд шагнул стройный юноша. Одет он был в кожаные штаны и жилет, под которым проходил какой то сетчатый наряд, названия которого я точно никогда не знал, но теперь это меня заинтересовало. Высветленные волосы пока что лежали в аккуратной укладке. А металлические цепочки, то здесь то там пристёгнутые к одежде, игриво перемигивались в огнях софитов. Лицо же его скрывала маска, но эти голубые глаза я бы узнал из тысячи таких же. В отличие от наших предыдущих встреч сейчас эти глаза полны жизни и энергии. Пока я его разглядывал, вступление у музыки уже начало набирать обороты, и Юсупов тоже переменился. Из игривого и радостного встрече с рукоплещущими зрителями, его настроение поменялось и стало серьёзным, но по своему расслабленным. Саша стоял в центре сцены, словно он и правда Наполеон у стен Москвы, окружённый светом прожекторов, которые расчерчивают воздух острыми лучами. Музыка наполнила зал, грохочущая, как битва, и одновременно зовущая, как гимн. Он — её воплощение, её голос и движение. Он сделал первый шаг — уверенный, резкий, словно бросал вызов самому времени. Его тело становилось инструментом, каждое движение которого синхронизировано с мощью басов и драматической мелодией. Руки взмыли в воздух, словно мечи, рассекая тишину между аккордами. Его плечи отдавали команды невидимой армии, а каждый разворот — как манёвр опытного воина, отточенный до совершенства. Когда музыка становилась напряжённее, его движения ускорялись. Юсупов будто выходил за пределы человеческого, теряя связь с обычной земной тяжестью. Прыжки, плавные скольжения и резкие удары ногами об пол создавали ритм, который заставлял сердца зрителей биться в унисон с его телом. Его взгляд сосредоточен, но в нём читалась ярость и страсть — смесь силы и ранимости, которыми он делится без остатка. Зал замир, когда Саша неожиданно остановился, замедляя танец до едва уловимых движений. Его руки вздрогнули, как листья под ветром, но затем собирались в жёсткий кулак. Тишина, нарушаемая только его дыханием, держала всех в напряжении. Затем он взорвался серией молниеносных движений, словно разрывая оковы. Это кульминация — момент триумфа, где каждое его движение кричало: «Я здесь. Я борюсь. Я победитель.» Когда последний аккорд затих, он замер, подняв руку в жесте победы. Его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, а лицо озарила слабая, но гордая улыбка. Он не просто исполнил танец. Он прожил его. И зал, ошеломлённый и вдохновлённый, отвечал ему овациями. Я был глубоко впечатлен увиденным и слепо повторял за толпой в пьяном безумстве аплодируя ему. В себя я пришёл, только когда он уже скрылся за сценой. Осознав, что возможно я опять упустил его, я легонько ударил себя по лбу и, тихо сматерившись, пошёл к техническим помещениям. Интересно, а здесь сработает моё удостоверение «Личной охраны Императорской семьи»? На входе меня остановила охрана в лице двух мордоворотов в костюмах. — Куда прёшься, служивый? — пробасил один из них. — Да вот, по распоряжению сверху, иду передать глубокое почтение талантам местной звезды, — беспристрастно и максимально сухо ответил я, доставая удостоверение в чёрной обложке. Охрана присмотрелась к документу, проверила его подлинность и, усмехнувшись, отступила в сторону. — Ну иди, передавай почтение. Наполеон у нас птица гордая, авось и не выпрет тебя, узнав от кого пришёл. Тебе прямо по коридору, а дальше увидишь. Дверь Звёзды довольно сильно выделяется, — на последних словах они вновь встали на свои места, готовые разворачивать каждого, кто додумается попробовать пробраться за общедоступную территорию клуба. Я проследовал их указаниям и пришёл к гримёрке, где по моим подсчётам должен находиться Юсупов. Постучав, я услышал изнутри разрешение войти и решил не топтаться на пороге. Внутри я увидел не просто гримёрку, как ожидал, а почти жилую комнату на одного человека. В углу как раз и находился гримёрный стол, а вот в центре комнаты стоял диван, обитый красной тканью. Перед ним расположился невысокий журнальный столик, на котором стоял раскрытый ноутбук с поставленным на паузу выступлением. А на диване как раз таки расположился Он. Юсупов младший представлял собой довольно уютное зрелище. Завернутый в махровый халат и с мокрыми высветленными волосами, он обернулся и недоуменно уставился на меня. — Ты?.. Что ты тут делаешь? — удивлено протянул он. — Его Высочество просил проведать тебя, но дома я Ваше Сиятельство не обнаружил, — улыбнулся я проходя и облокачиваясь на стену, скрестив руки на груди. — Пришлось попробовать найти вас на рабочем месте. Каково же было моё удивление, когда я узнал, что никакого нового администратора здесь нет, ты бы представил. Юсупов видимо уже отошёл от шока и, грациозно скинув халат, остался в одном лишь черном белье. Это меня несколько смутило, и я отвёл взгляд. Александр не упустил шанса и в два шага оказался вплотную ко мне, надавив на грудь аккуратным пальчиком и приторно сладким голосом сказал: — Если скажешь Лёше хоть слово про моё выступление, ты вылетишь со своей должности за растление малолетних, — он по-акульи улыбнулся и, быстро облизнувшись, продолжил. — Если мы пришли к соглашению, то прошу к столу. Шведский стол не обещаю, но чашкой кофе, да куском пиццы поделюсь. — Кхм, у вас очень специфичный вкус в нижнем белье, Ваше Сиятельство, — всё ещё не глядя на него, сказал я. — Ну, я могу себе позволить — развел руками Саша и повертелся, явно красуясь. Когда он наконец соизволил отойти и вновь натянул халат, я уже спокойно повернулся к нему и подошёл к креслу, стоящему рядом с диваном, на котором вновь расположился молодой Князь. — Я произвел на тебя такое впечатление? — усмехнулся я. — В смысле? — явно не понял Юсупов, но стоило мне провести рукой по своим волосам, он сразу усмехнулся. — А, ты об этом. Ну, и да, и нет. Просто я решил сменить образ перед своим триумфальным возвращением на сцену. А брюнетом я уже выступал. Мы ещё какое-то время посидели и поговорили, когда в дверь раздался стук. У меня вновь закралось нехорошее предчувствие, и я встал у стен, с той стороны, куда открывается дверь, чтобы не быть сразу замеченным. Юсупов же недоуменно посмотрел на меня и, натянув маску, открыл дверь. — Доставка алкоголя, — раздался знакомый голос бармена, и я почти расслабился. — Змей? — в голосе Саши прозвучало удивление, смешанное с нотками паники. — Не ждал меня, Наполеон? — усмехнулся бармен, делая шаг внутрь. — Змей, я думал, мы же решили все вопросы. Что тебе ещё от меня нужно? — Как что? Ты что же, забыл, кто помог тебе найти общий язык с Сакурой, что бы тот вовремя покинул сцену, открыв дорогу твоим талантам? Нехорошо, ай нехорошо, Наполеон, забывать старые долги. — Я тебе еще тогда говорил, что на твои условия не пойду, — грубо оборвал того Князь. — Да ну? А я сейчас не спрашивать пришёл, а долги собирать, — Змей резко схватил Сашу у основания челюсти и притянул к себе. — Я уже и так достаточно долго давал тебе время обдумать, но ты… Я решил прервать эту сцену, пока она не зашла слишком далеко. Я положил руку на кобуру и взвёл курок с характерным щелчком, после которого в комнате повисла звенящая тишина. — Ой, — наигранно приложил я руку к груди. — Простите, я вам помешал? Змей удивлено уставился на меня и отпустил Сашу. — А я думал, ты прикалывался, когда говорил, что идёшь к этой язве, — скривился бармен, кивнув в сторону Юсупова. — Как видишь, нет, — скучающе сказал я, не убирая руки с кобуры. — Я слышал ты алкоголь принёс? Ну так поставь на столик и проваливай по-добру, по-здорову. А то я нынче больно нервный. Еще, не дай бог, рука дёрнется. — Ох не лез бы ты не в свои дела, служивый, — ядовито выплюнул мужчина, ставя бутылку и отходя к двери под моим чутким взглядом. — Ах, если бы мне платили каждый раз, когда я слышу эти слова, я был бы самым богатым человеком в Империи. Возможно даже богаче Юсуповых, — я все так же наигранно вздыхал и, взявшись за дверь, сказал уже более серьезно. — А теперь, проваливай. И если узнаю, что ты ещё раз хоть на двадцать метров приблизился к моему другу, я за себя не ручаюсь. После чего захлопнул дверь прямо перед носом бармена.***
Мы стоим на набережной, утопая в ноябрьской прохладе, когда город, словно старинная картина, наполняется холодными оттенками. Ветер с залива пробирается сквозь утепленную куртку, заставляя меня поёжиться. А Саша, стоящий рядом, кажется, не замечает этого — его взгляд устремлён вдаль к силуэтам мостов, подсвеченных огнями. — Красиво, правда? — говорит он тихо, почти не дожидаясь ответа. Я смотрю на воду. Её поверхность тёмная, словно чернила, но при каждом всплеске отражает рябью мерцание городских фонарей. Лёгкая дымка окутывает всё вокруг, стирая границы между небом и рекой, превращая город в акварельный набросок. Далеко впереди белеют купола, их очертания кажутся размытыми, как воспоминания, которые едва удерживаешь в голове. — Не слишком промозгло для прогулки? — усмехаюсь я, пряча руки в карманы. Он же лишь отмахнулся. — Это же Петергоф, как и Петроград, без ветра и сырости он не был бы собой. Его голос звучит мягко с лёгкой ноткой иронии. Он оборачивается ко мне, и я замечаю, как свет фонарей падает на его лицо, придавая чертам благородство, которое я не мог углядеть тогда, у него в квартире. Оно было скрыто за язвительностью и дурным характером. Теперь же его можно было легко увидеть, как луну и звёзды на небе. Мы идём дальше вдоль набережной. Мостовая блестит от недавнего дождя, будто влажное каменное зеркало, в котором отражается бездонное небо. Шаги эхом раздаются в пустынных переулках, а где-то вдали слышен глухой гул автомобилей. — Спасибо что помог, — уже как-то смущённо говорит Саша, оборачиваясь ко мне. — Я думал, мне придётся уже раскрывать свою личность, что бы он всё-таки передумал. Я посмеялся и потрепал его по высветленным волосам: — Не за что, я вообще тот ещё альтруист. Люблю, знаешь ли, помогать тем, кто от меня этого не ждёт, — я улыбнулся и отвернулся к воде. — Прости, — раздалось за спиной. — Что? — Прости, что усомнился в тебе тогда. Ну, в машине, — уточнил Саша. — А, ты об этом? Не переживайте Ваше Сиятельство, я простил вас ещё в тот же вечер. — Всё равно, не стоило мне тогда делать поспешных выводов, — тихо пробормотал Юсупов. Я молчу, прислушиваясь к его словам и шороху ветра, который играет с моим шарфом. Остановившись у перил, он вытаскивает из кармана руку и указывает на реку. — Смотри, как вода вбирает в себя весь свет. А ведь это всё исчезнет до утра. Останется только тёмная, пустая вода… Я киваю, но мне хочется сказать, что сейчас в этот момент всё кажется бесконечным: огни, холод, ветер, его голос. Кажется, что эта набережная в ноябрьский вечер станет частью нас, останется в памяти, как фотография, которая никогда не выцветет…
