Во имя Отечества и красоты

      Разошлись мы с Александром под самое утро. Я, как истинный джентльмен, проводил его до дома. Он же в ответ на мою любезность удостоил меня благоприятным вечером. Ну, то есть не капал мне на нервы своими скабрезностями, да и вообще он вёл себя на удивление тихо.       Сам же я вернулся в поместье Царевича в Петергофе, ведь возвращаться мне, в принципе, было некуда. Покупку собственного жилья мне пока что не позволяли финансы, а идти снимать номер в гостинице было несколько поздно. Ну или рано, учитывая, что время подходило ближе к пяти.       Сны у меня были довольно странные. Несомненно, они были красочными, но это не отменяет их странности. По крайней мере, для меня было странно видеть в своем сне Сашу, что обнимал Царевича со спины и горячо дышал ему в основание шеи. Сам же Цесаревич извивался в руках Юсупова, как уж на сковородке, но уворачиваться от прикосновений не спешил. Кульминацией сего действа был целомудренный поцелуй двух юношей, от которого внутренности мои скрутило странной судорогой.       Проснулся я в растерянности. Во-первых, для меня было непривычно видеть такие сны. А во-вторых, я был не уверен в эмоциях, испытанных при увиденном. С одной стороны я никогда не замечал у себя подобных наклонностей и взглядов в сторону других парней или мужчин, а вот с другой — я с кристальной ясностью понимал, что увиденный сон мне явно понравился и не вызывает отторжения. В общем и целом, я был погружён в тяжкие думы, на протяжении всего утра, пока мне не позвонил сам виновник данных размышлений.       — Алло, Сергей? — раздался в телефоне голос Саши.       — Да, это я, — ответил я, глядя на время.       — Фух, не был уверен, что не ошибся номером, — облегчённо выдохнули на той стороне. — Знал бы ты, как я не люблю, когда звоню одному человеку, а попадаю к другому, — рассмеялся Князь.       — Понимаю, — мягко улыбнулся я, наливая себе чай. — Тебе что-то нужно было?       — Если честно, то да. Мне несколько неудобно спрашивать…       — Да чего уж, я все равно ближайшую неделю свободен, — перебил я, чтобы он побыстрее решился.       — Ну в общем, у меня мой водитель в Петрограде, а ты, как я понял, хорошо водишь. Мне надо в Петроград к Лёше. Это срочно, — в конце сказанного, я немного завис, потому что, моё больное воображение подкино картины из сна именно в этот момент, да так, что я не услышал встревоженного тона Саши. — Ну так что, можешь помочь? Тебе же вроде тоже туда.       С чего он решил, что мне нужно в Петроград, я не знал, но решил согласиться. Так что уже буквально через полчаса я, освежившись, причёсанный и в солнцезащитных очках ехал к квартире Юсупова, прикидывая, почему он сказал, что мне тоже нужно в столицу.       Ответ пришёл, когда я уже практически подъехал к дому Александра. Как ни странно, вновь раздался звонок телефона, но вместо Саши ко мне обратился голос знакомого Рынды:       — Сергей Владимирович, в связи с чрезвычайным положением во дворце вам приказано срочно явиться ко двору Его Императорского Величества Алексея Александровича.       — Стоп, что? — хотел уточнить я, но звонок уже был сброшен, и вопрос я произнёс под учащённые гудки телефона.       Когда я подъехал к парадной дома Юсупова, тот уже ждал у крыльца и чуть ли не на бегу запрыгнул в машину. По нему было видно, что тот не выспался, да и собирался явно впопыхах. Посмотрев в зеркало, он начал судорожно приглаживать высветленные пряди и поправлять одежду.       — Что за спешка? — не выдержал я.       — Ты что, ещё не в курсе? — удивлённо спросил Юсупов, продолжая свои попытки привести себя в порядок.       — Не в курсе чего? — начал раздражаться я.

***

      Люди во дворе метались, будто потерявшие рассудок. Лакеи и служители, обычно степенные и молчаливые, теперь сновали из стороны в сторону, перебрасываясь отрывистыми фразами. Лица их были мрачны и бледны. Я заметил, как один из охранников перекрестился, прежде чем скрыться в дверях.       — Ты уверен, что это правда? — тихо спросил я Сашу, хотя и сам знал ответ.       — Никто не станет поднимать такую бурю без веского повода, Сергей, — ответил он, взглянув на меня. Его глаза, обычно живые и светящиеся насмешливым блеском, сейчас казались потухшими.       Мы вышли из машины и направились ко входу. Каждый шаг отдавался глухим звуком в моей голове, словно колокола, возвещающие о страшной вести.       Антон появился перед нами внезапно, будто вырос из тени. Высокий, сдержанный, с твёрдым, почти пронизывающим взглядом — он явно был человеком, привыкшим держать всё под контролем. Я окинул его взглядом: как всегда в парадном белом мундире, чуть уставшее лицо, словно он уже сутки не спал. Однако что-то в его движениях, в манере говорить сразу выдало его — разговор будет серьезным.       — Сергей, Ваше Сиятельство, — его голос был низким и уверенным, он коротко поклонился Юсупову и жестом позвал нас за собой. — Следуйте за мной.       Я бросил взгляд на Сашу, надеясь получить хоть какое-то объяснение, но тот лишь едва заметно кивнул.       Мы вошли в просторный кабинет. Антон жестом предложил сесть, сам же остался стоять у окна, спиной к нам. Некоторое время он молчал, словно собираясь с мыслями.       — У нас мало времени, — наконец заговорил он. — Произошедшее этой ночью изменит всё. Александр Николаевич… — он резко повернулся, его лицо оставалось бесстрастным, но голос предательски дрогнул, — убит.       Я почувствовал, как холод пронизывает меня до костей. Слова хотя и были произнесены спокойно, звучали, как гром среди ясного неба.       — Что? Как это вышло? — ошарашенно заморгал я.       — По тому же принципу, что и Александра II, — вместо Рынды ответил Юсупов.       Я удивленно уставился на Сашу и не успел задать вопрос, как тот уже ответил:       — Мне, как приближённому Его Величества, доложили одному из первых.       — Ты был приближённым? — я непонимающе наклонил голову на бок.       Саша в ответ покачал головой и, тяжело вздохнув, начал:       — Эта «должность» досталась мне по наследству от отца. Никто в самом деле не ожидал, что я буду советником, — он выделил последнее слово и отвернулся к Антону.       — Ваше Сиятельство, ваш возраст не отменяет ваших обязанностей, — холодно сказал Рында, подходя к столу и доставая стопку документов. — А вы, Сергей Владимирович, в связи с усилением мер безопасности на время траура и коронации его Высочества Алексея, переходите под непосредственное руководство Рындова двора.       — Вам не кажется, что личный охранник Цесаревича, на время усиления, должен как раз таки не покидать его? — сложил я руки на груди, ибо идея перейти под контроль Рынды в данный момент мне нравилась примерно так же, как обычному человеку нравится быть сбитым автобусом.       — А это уже решать не Вам, — резко отрезал дальнейшие препирательства Антон.       — Антон Геннадьевич, не забывайтесь, — нахмурился Юсупов. — Сергей в данный момент прав. Рындов двор не имеет права забирать у будущего Императора личную охрану.       — Это вы ошибаетесь, Ваше Сиятельство ,— ехидно скривил губы Рында, бросая перед Князем папку документов. — Как раз-таки, согласно Внутреннему Кодексу Рындова двора, подписанным ещё Николаем Александровичем, мы имеем право лично распоряжаться охраной несовершеннолетнего наследника престола в случае скоропостижной смерти Самодержца.       Услышав данные слова, Саша удивлённо уставился на Антона и быстро открыл папку, явно ища соответственный пункт в документах. Долистав до нужной страницы, он начал вчитываться и шокировано поднял глаза на Рынду.       — Почему данное изменение не было вынесено на рассмотрение в Совете Великих Двадцати?       — Как вы сами заметили, Ваше Сиятельство, после смерти последнего главы, то есть вашего отца, Вас никто не воспринимал всерьёз, — Антон наигранно пожал плечами и забрал документы из ослабевших пальцев Юсупова. — Да и у вас были «Наполеоновские» свершения, — он усмехнулся и встал из-за стола. — Так что, Ваше Сиятельство, прошу вас не вмешиваться в дела Рындова двора. А вас, Сергей Владимирович, я попрошу проследовать за мной.       Рындов двор поражал строгостью и функциональностью, которые, однако, не могли скрыть его былое величие. Высокие сводчатые потолки, из которых когда-то лился свет хрустальных люстр, теперь были освещены ровным холодным сиянием современных светильников. Стены, ранее украшенные позолотой и тончайшей лепниной, были выкрашены в нейтральный серый оттенок, лишь местами сохранив следы изящной отделки прошлого века.       В центре главного зала находилась массивная стойка из тёмного дерева — главный пункт регистрации посетителей. За ней, словно часовые, сидели сотрудники, облачённые в строгие белые мундиры с серебряными значками на лацканах. Их мониторы отражали бегущие строки данных, схемы и камеры наблюдения. Шёпот голосов операторов, отдававших команды в гарнитуры, сливался с тихим гулом работающей техники.       Коридоры, отходящие от главного зала, были длинными и строгими. Каждая дверь была снабжена цифровым замком и камерой, а над каждой мигал маленький индикатор: красный — доступ запрещён, зелёный — свободный проход. Пол был выложен мрамором, но без всяких излишеств — лишь прямые линии и строгие узоры, подчёркивающие серьёзность и величие этого места.       На стенах кое-где висели портреты прежних начальников двора, выполненные в классическом стиле, и фотографии важных событий императорской семьи. В одном из углов зала стояла витрина с историческими реликвиями — оружием и формой, принадлежавшей рындам прошлых эпох, напоминанием о том, как долго и преданно Рындов двор служил престолу.       Однако сердце этого места находилось глубже, за бронированными дверями. Там располагался оперативный центр — просторное помещение, напичканное новейшей техникой. Несколько десятков экранов, соединённых в единую сеть, транслировали изображения с камер наблюдения, установленных по всему дворцу и прилегающим территориям. Здесь велось круглосуточное наблюдение, и каждое подозрительное движение фиксировалось и анализировалось.       Всё здесь дышало не только безопасностью, но и ощущением тяжёлой ответственности. Это место было не просто охранным пунктом — это был невидимый страж самого сердца империи.       И именно сюда меня привёл Антон Геннадьевич. Честно скажу, я понятия не имел, что им было от меня нужно. Довели меня до кабинета главы Рындова двора, где Антон сел за стол и достал уже знакомую мне папку с моим же досье.       — Присаживайтесь, Сергей Владимирович, в ногах правды нет, — указал он на жёсткий табурет, когда сам расположился в комфортном кожаном кресле.       Я ухмыльнулся и присел, вытянувшись по струнке, как делал это в армии. В голове у меня крутились десятки вариантов того, о чём со мной могут заговорить, от моих проступков в студенческие годы до обвинения меня в убийстве Императора. С какой-то стороны я был бы не удивлён, но то, что я услышал дальше, смогло удивить даже меня, учитывая то, как я накрутил самого себя.       — Сергей, не против, если я отойду от лишнего официоза? — спросил Антон, а я испытал легкое дежавю.       Я кивнул и сглотнул, ожидая, что же он может мне предложить, учитывая тот тон, который Рында решил задать беседе.       — Скажи мне, Сергей. Согласно твоему личному делу,в юности ты был приверженцем либеральных взглядов. Это правда? — он поднял на меня взгляд холодных серых глаз, и я понял, что врать бесполезно.       — Да, это правда, — я нахмурился и сложил руки на груди.       — Не скажешь ли, что побудило тебя отказаться от своих взглядов?       — Не вижу смысла, — холодно ответил я. — На этот вопрос я уже отвечал Его Величеству и повторяться не намерен.       — Вот как, — усмехнулся Антон, перелистывая страницу. — Ну что же. В принципе это не столь важно. У меня Сергей, к тебе вопрос.       — И какой же? — задрал я подбородок, пытаясь скрыть заинтересованность.       — Не считаешь ли ты, что самодержавие изжило себя?       От неожиданности такого вопроса, я так растерялся, что даже на секунду подавился воздухом.       — Что, простите? — переведя дыхание спросил я.       Антон Геннадьевич долго смотрел на меня, словно пытаясь заглянуть в самую душу. Затем он поднялся из-за стола и отошёл к окну. Его молчание было тяжелее слов, а в глазах читалась странная смесь настороженности и ожидания. Я чувствовал, как воздух в комнате становится плотнее.       — Сергей, — начал он наконец, подходя ближе. Его голос был низким, почти шепотом, но каждое слово словно звенело. — Ты понимаешь, куда ты попал?       — Думаю, не до конца, — ответил я, стараясь сохранить уверенность в голосе. Но на самом деле в голове у меня творился хаос.       Антон усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. Он обошёл меня кругом, как хищник, оценивающий добычу.       — У тебя два пути, — сказал он, остановившись напротив. — Первый — ты уходишь отсюда прямо сейчас. Забудешь всё, что видел и слышал. Вернёшься к своей жизни и будешь делать вид, что ничего не произошло.       Он сделал паузу, наклонив голову, будто оценивая мою реакцию.       — Второй? — спросил я, хотя уже догадывался.       Антон сжал губы в тонкую линию.       — Второй путь требует смелости. Верности. И готовности поступиться моралью, ради общего дела. Империя встала на путь гибели, Сергей. И мы больше не можем молча смотреть, как она катится в пропасть.       Я замер. Это звучало, как прямое признание в том, что он, замышляет нечто против самодержавия.       — Что вы хотите от меня? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.       Антон снова усмехнулся, на этот раз холоднее, чем прежде.       — Я хочу понять, на чьей ты стороне. — Он сделал шаг назад и кивнул кому-то в тени. В дверях появились двое — крепкие, молчаливые мужчины, чьи лица словно были высечены из камня. Один из них держал в руках кейс.       Антон окинул меня долгим пронзительным взглядом, как будто размышлял, стоит ли говорить больше. Наконец, он опёрся ладонями о стол, чуть наклонившись вперёд.       — Ты ведь не просто так оказался вблизи трона, Сергей, — начал он, словно раскладывая передо мной фигуры на шахматной доске. — Ты — личный охранник наследника, царевича Алексея.       Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Конечно, моя работа требовала исключительной лояльности, но упоминание Алексея в контексте заговора заставило меня напрячься.       — Что вы хотите этим сказать? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Антон усмехнулся, но это была не улыбка, а скорее предупреждение.       — Ты ближе к наследнику, чем кто-либо из нас. Ты — его тень. И в этом твоя ценность.       — Ценность? — переспросил я, чувствуя, как напряжение растёт.       Антон выпрямился, скрестил руки на груди и продолжил:       — Убийство Александра Николаевича — это только начало. Империя трещит по швам,       Сергей. Но чтобы разрушить самодержавие окончательно, нужно убрать наследника.       Я почувствовал, как кровь застыла в жилах.       — Вы хотите убить Алексея? — слова вырвались из меня прежде, чем я успел их осмыслить.       — Не так грубо, — ответил Антон. — Мы хотим сместить его. Сделать так, чтобы он стал символом нового порядка.       Эти слова прозвучали, как обманчиво мягкая угроза. Сместить? Сделать символом? Всё это означало одно — Алексей станет марионеткой в их руках, если я этого допущу.       — А если я откажусь? — выдавил я, хотя уже знал ответ.       Антон подошёл ближе, его лицо оказалось на опасно близком расстоянии.       — Тогда ты становишься угрозой, Сергей. А угрозы мы устраняем.       Я смотрел на него, чувствуя, как внутри разгорается ярость. Я не мог предать своего долга. Алексей был не просто моим подопечным, он был ребёнком, который доверял мне. Но уйти просто так мне действительно не дадут. И теперь я оказался на грани — между верностью Царевичу и опасностью, которую несла мне эта встреча.       — Антон, скажи честно, ты получил эту должность по наследству? — язвительно спросил я, спуская руку под стол.       — А с чего такой интерес? — удивленно спросил Рында, теряя весь свой настрой.       — Да вот, просто в глаза бросается твой непрофессионализм, — усмехнулся я, выхватывая пистолет из кобуры и стреляя ему под челюсть.       Стоило стихнуть шуму выстрела, а трупу опасть, я встал и отпнул тело Рынды от себя.       — Всегда проверяй тех, кого приводишь к себе, если не уверен в их лояльности, — плюнул я на труп и пошёл к выходу из кабинета, понимая что легким путь обратно не будет.       Вот же черт, ну почему я не спросил тогда номер Могилина, когда был в больнице? Сейчас стало бы явно проще. Размышления мои прервал крик из коридора:       — Проверить кабинет!       Я быстро нырнул за стол и выглядывал через столешницу. Дверь открылась, и в неё вошли те же два амбала, что до этого вносили кейс с неизвестным пока что содержимым.       — Антон?! Черт побери, Трево!…       Крик был оборван моим выстрелом, и один из них упал замертво. Второй — успел скрыться за дверью, а я бросился из кабинета вон, пока меня не зажали в этой комнате.       По всему помещению резко погас свет, а по громкоговорителям раздалась запись:       — Внимание! Нападение в управляющем секторе. Всему оперативному персоналу прибыть в оружейную! Внимание… — и начало крутиться на повторе.       Я побежал к выходу, понимая, что у меня, в лучшем случае, максимум пятнадцать минут до прибытия группы с вооружением тяжелее табельных пистолетов. Впервые в жизни я был слегка рад своему альбинизму и тому ,что в темноте мне не так тяжело ориентироваться.       Я быстро пробежал несколько коридоров, стараясь избегать шумных участков. Все вокруг было поглощено туманом паники и хаоса, слышались шаги и голоса, что только усиливало тревогу. С каждым шагом мне казалось, что они уже на хвосте и, если я не успею добраться до выхода, меня загонят в угол.       Я скользнул в тень, наблюдая за коридором, из которого только что выскочил один из амбалов. Он оказался по ту сторону дверей, и, судя по всему, его не привлекла моя тень. Но время не ждет.       Не теряя ни секунды, я продолжил двигаться в сторону выходов, выбирая путь через менее освещенные участки, чтобы не выдать себя. Глухой звук шагов вдалеке усиливался, а затем вновь стихал, словно кто-то вел поиски. В темноте я видел больше, чем большинство людей, и это было моим преимуществом.       И вот я оказался у двери, которая должна была быть моим спасением. Но стоило мне потянуть за ручку, как она не поддалась. Замок был заблокирован, и как бы я не пытался, двери не открывались. На мгновение я замер, понимая, что тупик близок. Но паника — не мой союзник. В такие моменты я знал, что нужно сохранять спокойствие и действовать быстро.       Шаги усилились, они подходили. На заднем фоне раздался приказ: «Проверить все выходы!» Меня загоняли в ловушку. Мои пальцы скользнули по стене, и вдруг я почувствовал слабое колебание. Это была вентиляция, маленькая решетка, едва заметная в темноте.       Я вытащил свой нож и принялся вскрывать решетку. В голове мелькала мысль, что если я не успею, то всё будет кончено. Выбравшись в вентиляционную шахту, я полз, не чувствуя ни усталости, ни страха. Это было похоже на сны, в которых ты можешь двигаться быстрее, чем в реальной жизни. Оставалось только надеяться, что внизу будут другие выходы. На последних метрах своего пути я снова услышал шаги, но теперь они были далеко позади. И хотя я был далеко не в безопасности, шансы выжить возросли.       Мои руки тряслись от напряжения, но я заставил себя продолжать двигаться, не останавливаясь. Каждый новый виток вентиляционной шахты был темнее и теснее, но это не останавливало меня. В голове крутился один единственный вопрос: «Как далеко они готовы зайти, чтобы меня поймать?»       Внезапно впереди я заметил слабое сияние — что-то вроде тусклого света. Это была редкость в таких местах, но я инстинктивно направился к нему, надеясь, что это выход. Когда я приблизился, то понял, что это была старая решётка, которую кто-то когда-то забыл или оставил открытой. Не теряя времени, я вытащил её и выглянул наружу. Я оказался в маленьком, затенённом дворе, окружённом стенами, но у меня было ощущение, что отсюда можно выбраться.       Я прислушался. Шаги, кажется, ушли далеко, но не было уверенности, что мне удалось полностью ускользнуть. На мгновение я задумался, что делать дальше. Вокруг не было никого, и, к счастью, не было ни шума машин, ни людской активности. Моя единственная надежда заключалась в том, что мне удастся незаметно покинуть это место до того, как меня снова найдут.       Шаги, отдаляясь, вдруг исчезли совсем. Я осторожно выбрался из шахты, оглядываясь по сторонам. Нужно было найти укрытие и не дать себе поймать. С каждой секундой шансы на успех увеличивались, но с каждым шагом я чувствовал, как усиливается напряжение, словно в воздухе витала угроза, готовая снова настигнуть меня.

      

***

      — Сергей?! Что с тобой? — сказать, что Саша был удивлен мне и моему внешнему виду, это ничего не сказать.       Ну оно и логично. После всех этих моих лазаний по вентиляции, вид я имел малопрезентабельный. Весь в пыли и паутине, взгляд явно пугающий, да и пистолет из рук я не выпускал с самого кабинета Антона.       — Саша, где начальник службы безопасности? Срочно, сообщи ему, что бы усилили Лёшину охрану!       — Да, что случилось-то? — явно не понимал Юсупов.       — Рынды случились! — рявкнул я и прыгнул в машину, заводя мотор и нисколько не заботясь о том, что замараю салон.       Гнал я так, что, если бы не спецномера на машине, меня точно остановил бы первый же пост дорожной жандармерии. До своей части от дворца я доехал в рекордные пол часа и подъехал прямиком к КПП. Не глуша мотор, я ударил по клаксону, чтобы привлечь внимание дежурного, и выскочил из машины.       — Беляк? — удивленно протянул Ежов. Господи, только твоей тупости мне не хватало.       — Срочно веди меня к командиру части! — крикнул я, подбегая к нему и на ходу бросая дежурящему на проходной своё черное удостоверение.       — А может мне тебе еще ботинки почистить? — начал артачиться старый сослуживец.       — Ежов, это дело государственной важности! — сказал я, теряя терпение.       — Да что случилось-то? — вышел наконец мне на встречу второй дневальный.       — Волков, ну хоть ты проведи меня к командиру, — тяжело протянул я, видя старого друга.       — Айда уже, — мигом посерьёзнел Андрей, видя, что я явно не шутки шутить приехал.       — Куда?! — начал было возмущаться Ежов, но был остановлен моим ударом под дых.       — Ваше Превосходительство, Рындов двор взбунтовался! — сходу начал я, как только вошёл в кабинет.