Во имя Отечества и красоты

      — Добро пожаловать, молодой человек, — хозяин дома приветствовал меня с небольшого балкончика на втором этаже.       Кукловод не изменял своему вкусу и одет был всё также в чёрный, как сама ночь, костюм и начищенные до блеска туфли. Единственное, что изменилось — это то, что он снял перчатки. Оно и понятно, сейчас-то он на своей территории.       — Честно признаюсь, юноша. Я ожидал, что выпустят из больницы вас не скоро, — Ржемский по-отечески улыбнулся мне и, спускаясь, продолжил оглядывать меня с ног до головы, буквально пожирая взглядом. — Но должен отдать вам должное, держитесь вы молодцом. По вам даже не скажешь, что вы только-только из палаты.       — О, вы мне льстите, — я тоже решил играть в вежливость.       — Ни капли лести, только отборные сухие факты! — едва ли не хлопая в ладоши ответил хозяин дома.       Ржемский подошёл ко мне и протянул руку. Я подавил в себе презрение к этому человеку и протянул в ответ. Ржемский сжал мою руку и не отпускал её достаточно долго, чтобы понять, что он явно, чего-то от меня хочет, но недостаточно продолжительно, чтобы нарушить рамки приличия.       — Владислав Всеволодович, — обратился я к нему, когда он положив руку мне на плечо и повёл в какой то зал.       — Да-да? — повернул ко мне голову он.       — Что с Александром? — нахмурился я, избегая контакта с этим человеком.       — О, не переживайте, Сергей. Он почти в порядке, — его улыбка стала холоднее. — Возможно, я даже позволю вам встретиться. Но, — он хищно оскалился, — по-моему вы здесь явно не за этим солдатиком. Ну да хватит, об этом...       Он щёлкнул пальцами:       — Лучше скажите, как вы добрались? Всё-таки я живу не в самом легкодоступном райончике.       — Не волнуйтесь, дорога не отняла у меня много сил. Мне больше интересно, зачем вы меня пригласили, если знаете, кто я и зачем вас искал.       — Ох, а вы достаточно прямолинейны, Сергей. Ну что же, тогда и я лукавить не буду. Изначально мой план был добавить вас в мою коллекцию.       — Коллекцию? — я скептически выгнул бровь и намеренно оглядел себя. — Мне кажется, я не совсем попадаю под критерии людей, что обычно украшают вашу «коллекцию».       — Если бы вы знали, Сергей, как вы ошибаетесь, — по отечески улыбнулся Владислав Всеволодович, после чего хлопнув в ладоши, почти вскрикнул. — Ох, что же это я! Совсем отвык принимать гостей. Не окажите ли вы мне честь, отобедав со мной? Мой повар просто восхитительно готовит красную рыбу.       Я скрипнул зубами, отворачиваясь, и так сжал кулаки, что заскрежетала кожа перчаток. Понимая, что деваться мне не куда, я закусил щёку и кивнул, сам себе дав слово не прикасаться ни к чему, что будет подано на стол.       Всё-таки Кукловод оказался более предусмотрительным и, пока мы шли к столовой по коридору, увешанному разными картинами, он безошибочно нащупал оружие на моём бедре. Он покачал головой и тряхнул рукой. Не успел я дернуться, как из рукава его пиджака прямиком в его ладонь выпал нож, что он сразу же приставил к моему горлу.       — Сергей, — из его тона пропала вся доброжелательность, которой он буквально лучился в вестибюле. — Если вы желаете, чтобы наш диалог продолжился в дружеском тоне, то не советую вам дёргаться. Просто положите оружие на пол, и мы с вами проследуем к столу, как будто этого инцидента и не было.       Я покосился на нож, что буквально пережимал своим кончиком вену на моей шее, и понял, что это будет наиболее благоприятный исход. Я откинул полу длинного пальто в сторону и медленно потянулся к кобуре. Отщёлкнув заклепку ремешка, что удерживал пистолет внутри, я почувствовал, что нож прижался ещё плотнее и уже начинает царапать кожу. Буквально двумя пальцами я взялся за рукоять и, вытащив пистолет, бросил его к себе под ноги.       Не успел раздаться стук об пол, как нож у моей шеи так же быстро, как и появился, исчез, а на лицо Ржемского вернулась доброжелательная улыбка, и мы пошли дальше.       Столовая была просторной. Нет, она была просто гигантской! Стол, накрытый всего на двух персон, был абсурдно большим. Выглядело это всё так, будто я пришёл не в логово маньяка похитителя, а был званым гостем у какого-то зажиточного князька, что решил покрасоваться передо мной своим достатком. Большие окна, через которые проникало довольно много света, ослепив меня, по первому же зову Ржемского были зашторены, и комната погрузилась в привычный моему глазу полумрак. Подходя к столу, я отдал пальто и по привычке провел по бедру, проверяя сиротливо опустевшую кобуру.       К столу подали блюда, и Ржемский активно начал есть. Я же, как и обещал сам себе, не прикасался ни к чему, а только молча оглядывался по сторонам, неуютно передёргивая плечами. В итоге, я просто сложил руки на коленях и молча смотрел в сторону входа в столовую.       — Сергей, вы не голодны? — спросил Кукловод.       — У меня в последнее время плохо с аппетитом, — кивнул я.       — Печально, рыба была восхитительна. Ну, что же, я думаю, нам можно теперь обсудить интересующие нас вопросы, — вытирая рот салфеткой сказал он. — Для начала, как вы вообще относитесь к восточным танцам?       — Владислав Всеволодович, к чему вы клоните?       — Ну, мне интересно ваше мнение, Сергей. Простое любопытство, — он щёлкнул пальцами, и прислуга начала постепенно убирать остатки еды со стола.       — Я не любитель востока, — честно ответил я — Предпочитаю что-то более… Приближенное к нашему.       — Хорошо, — кивнул Ржемский, доставая телефон и что-то в нем отмечая. — То есть вы больше любите западную хореографию?       Я тяжело вздохнул и поджал губы.       — Я вообще не фанат хореографии. Больше люблю музыку, знаете ли, — я чуть отвернулся и, напрягши память, пробормотал себе под нос: — Qu'est-ce que tu fais, vieux salaud?       — О, так вы ещё и полиглот? Похвальное достижение, — удовлетворённо кивнул Ржемский, вновь что-то отмечая в своем телефоне. — Отвечая на ваш вопрос: я просто хотел, что бы вы помогли мне оценить уровень подготовленности моих подопечных. А то сами понимаете, у людей искусства иногда глаз замыливается, и мы не можем заметить свои же ошибки.       Сказать, что я был в шоке от его просьбы, это ничего не сказать. Я ожидал, что он с наскока начнет предъявлять мне требования, ну или, по крайней мере, попробует расправиться со мной, как с ненужным свидетелем. А он как будто… Ухаживал за мной? Это было настолько же странно, насколько я был не готов к такому повороту событий. Я кивнул, и мы с Ржемским проследовали в совершенно другом направлении.       Он вёл меня по разным коридорам и рассказывал о разнообразных комнатах его поместья. Что в каждой есть свой секрет и своя изюминка. Свет в коридоре становился всё тусклее с каждым шагом, пока отходили от наигранного уюта столовой. Это нагоняло на меня лёгкий приступ нервозности и желания, плюнув на всё, развернуться и подсветить себе путь фонариком телефона. Лишь бы не идти в полутьме наедине с этим… Кукловодом.       Где-то вдалеке заиграла монотонная мелодия, что та же не давала расслабиться и лишь с каждым шагом нагнетала обстановку. Я почувствовал, как сердце начало биться сильнее, хотя ничего не предвещало беды, а в горле встал предательский ком.       Наконец приведя меня к довольно массивным дверям, Ржемский остановился и, положив руку мне на плечо, неоднозначно тряхнул второй, напоминая тот жест, которым он практически молниеносно достал нож из рукава.       — Сергей, так как мы с вами оба взрослые люди, я не буду по сотне раз напоминать вам, что это мой дом, и будут выступать сегодня вечером перед всеми, мои подопечные. Так что я попрошу вас соблюдать нормы приличия в ходе данной репетиции. И тогда я, возможно, даже дам вам пообщаться с вашим другом. Вы меня поняли?       Я сухо кивнул и наткнулся на холодный взгляд. Ржемский сильнее сжал мое плечо:       — Если Я спрашиваю, вы должны отвечать устно, Сергей. Вам это понятно?       — Да-да, я всё понял, а теперь отпустите уже меня! — вспылил я, сбрасывая его руку и отходя от него на шаг.       Внутри перед моими глазами предстала комната, разительно отличающаяся от остальных по стилистике. Если всё остальное поместье было с закосом под старину, то данная комната представляла собой большую студию в тёмных тонах. Ну, вернее тёмными были только стены и рама у зеркала, что заменяла одну из них. Потолок и пол же удивляли своей чистотой и блеском.       Зайдя в студию, Ржемский сразу же извинился за дискомфорт в виде яркого света. Хлопнув пару раз, он уставился в сторону второй двери, что находилась в дальнем углу зала.       Буквально через двадцать секунд дверь открылась, и из нее стройным рядом вышли шестеро. Все они были разными: кто-то выше, кто-то ниже, у кого-то длинные волосы, а у кого-то покороче. Одежда так же у всех шестерых была разной, кроме чёрных масок на нижней половине лица. Один длинноволосый парень азиатской наружности был одет в что-то похожее на традиционное японское кимоно. Другой же юноша пониже и с прической покороче, был одет в наряд ближневосточной танцовщицы, его лицо помимо маски, как у остальных, было прикрыто лёгкой красной вуалью. Среди них даже затесался совсем низенький смуглый юноша в одежде, украшенной золотыми цепочками, что как будто бы полностью опутывали его и забавно позвякивали при каждом шаге.       В этом «строю» я почти сходу узнал Сашу, так как за время нашего общения довольно хорошо изучил его комплекцию. Так как он был чуть ниже среднего роста, шёл он примерно во второй половине колонны и, в отличие от остальных, наряды которых я видел вживую впервые, на Саше была одежда, чем-то отдаленно напоминающая ту, что была на нём, когда он последний раз выступал в АиДе. Чёрный топ с длинными рукавами и кожаные штаны. Обут он был в сапоги с довольно массивной платформой, что делало его визуально выше. В пупке его я довольно неожиданно для себя обнаружил пирсинг, к которому так же тянулись цепочки от одежды. У Кукловода явно был какой-то фетиш на данный вид аксессуаров. Уточнять я конечно не стал, но заметку на будущее сделал.       Его и без того длинные волосы почти доросли до карэ и были уложены в художественном беспорядке, создавая в образе лёгкую небрежность.       Больше всего меня удивило то, что после очередного хлопка Ржемского все эти юноши молча и без какого-либо сопротивления проследовали к разминочному станку и выстроились там в ряд. Ржемский критически оглядел каждого и кивнул на одного из парней. Тот так же молча, как и до этого, вышел на середину комнаты и встал в ожидании. Кукловод отошёл от меня и включил музыку, после чего вернулся и, всё так же критически глядя на парня, махнул рукой, что бы тот начинал.       Честно скажу, я пропустил мимо глаз практически всё, потому что среди всех этих людей интересовал меня лишь Саша. Я вглядывался в него и всё пытался разглядеть хотя бы долю узнавания или неприятия происходящего, но натыкался лишь на отрешённость. Вообще взгляд его в некотором роде даже пугал меня. Было в этом стеклянном взоре в никуда что-то жуткое и немного потустороннее.       Я решил приглядеться к остальным и начал замечать, что практически у всех был именно такой же взгляд. У всех, кроме молодого человека в кимоно. Пока все стояли и молча «пялились» перед собой, он несколько затравленно бегал глазами по помещению, иногда пересекаясь со мной глазами.       Я нахмурился и глянул в сторону Ржемского. Тот продолжал с удовольствием учителя, наблюдающего за успехами своего ученика, следить за «репетицией» вышедшего вперёд юноши и практически не обращал на меня внимания. Для надёжности ещё пару секунд понаблюдав за ним, я вновь вернул взор на парня в кимоно. Тот видимо тоже заметил, что Ржемский неотрывно следит за «восточной танцовщицей», и уже чуть более открыто взглянул на меня. По движению его маски я понял, что он хотел что-то прошептать, но, во-первых, это было слишком тихо, а во вторых, из-за той же самой маски я не мог даже попытаться прочесть по губам, что именно он хотел мне сказать.       Я отрицательно покачал головой и сложив руки на груди, вернулся к тому же, с чего и начал. Парень в кимоно ещё раз попытался, что-то мне сказать, но в этот момент музыка прекратилась, а Ржемский перестал быть отвлечен на выступлением.       — Сакура, сколько это будет повторяться? Самому-то не надоело? — он подошёл к парню и резко схватил того за волосы на затылке, оттягивая их назад.       — Пре… Прекрати мучать нас… — сквозь боль прошипел Сакура. — Я не... не перестану бороться. — Очень хорошо, — неожиданно удовлетворенно сказал Кукловод. — Чем больше ты противишься, тем больше у меня практики, могу тебя даже поблагодарить. Помогаешь найти слабые места.       Он хищно улыбнулся и, оттянув волосы молодого человека сильнее, щёлкнул у него перед глазами пальцами, начиная насвистывать какую-то замысловатую мелодию.                   Прислушавшись, я понял, где уже слышал её. Именно эта мелодия играла в коридоре, пока Ржемский вел меня к студии. Наблюдая за этим, я почувствовал резкую пустоту в голове и критическое нежелание, что либо решать самому.       «Что я вообще здесь делаю?»

«Спасаю Сашу…»

      «А зачем я это делаю?»

«Но он же мой друг…»

      «Но ведь на самом деле, я хочу совсем не этого?»       Внезапно в потоке моих мыслей раздался совершенно чужой голос:       Ты мой. Ты всегда был, есть и будешь только моим! Слушай меня и будешь счастлив. Ослушаешься, и всё, ради чего ты живёшь, будет уничтожено!       «Но разве может кто-то что-то сделать царевичу?»

«Он рассчитывает на меня…»

      «За три месяца же ничего с ним не случилось.»

«Но я и сам хочу быть рядом с ним и поддерживать его.»

      «Но, ведь это обман? Я хочу, что бы он и Саша меня…»       Внезапно всё прекратилось, и я проморгавшись уставился туда, где до этого стоял Кукловод и парень в кимоно. Как он его назвал? Сакура?       В данный момент он снова ничем не отличался от остальных. Все тот же пустой взгляд в никуда и ничего не выражающая мимика, скрытая под маской.       Внезапно мне на плечо легла рука:       — Как я и ожидал, вы удивительны, Сергей.       — Чего? — вздрогнул я от неожиданности и повернулся.       — Не каждый может противиться этой мелодии. Я заметил это ещё, когда мы только шли сюда, — Ржемский с явным интересом разглядывал меня. — А сейчас при прямом воздействии вы и вовсе должны были стать послушной куклой… — он задумчиво потёр подбородок. — У вас ведь всё в порядке со слухом?       — Владислав Всеволодович! Я думал мы с вами договорились, что у нас взаимовыгодное сотрудничество! — возмутился я, делая шаг вперёд и дёрнув головой, с хрустом разминая шею.       — Молодой человек, ваши заблуждения, только ваши проблемы, — он ничуть не показал неудобства и просто хлопнул ещё раз, после чего все его «подопечные» покинули студию. — Я же сказал, что возможно, дам вам поговорить.       — Всегда есть какое-то «но», — хмуро искривил я губу, складывая руки на груди.       — Абсолютно верно, молодой человек! — радостно усмехнулся Ржемский. — И вот вы, будете рады узнать, что в данном случае это самое «но» сыграет вам на руку!       — Да? И каким же образом, если не секрет, Владислав Всеволодович? — я немного напрягся, стараясь не давать себе лишней надежды.       — О, всё просто юноша, — он подошёл ко мне и в притворной ласке отвёл отросшие пряди волос с моих глаз. Мне пришлось пересилить себя, чтобы не дернуться от неприятного предчувствия. — Я хочу провести эксперимент. Я попробую подвергнуть вас прямому воздействию гипноза. Если же вы и правда окажетесь столь особенны и не поддадитесь его воздействию и в этот раз, то я сделаю вам подарок. А если же нет, то что же... — он хищно улыбнулся, собирая мои волосы на затылке в кулак. — Вы станете прекрасным пополнением моей коллекции. Всегда мечтал добавить в неё немного северного антуража.       — А у меня, что есть выбор? — сквозь зубы прошипел я.       — Правильно поставлен вопрос, Сергей. Полагаю, что нет.       Он щёлкнул пальцами, а дальше я слышал только навязчивый мотив той жуткой мелодии…