Во имя Отечества и красоты

      — Сергей, что ты вообще тут забыл? — голос доносился как через вату, да и мне собственно не сильно хотелось нарушать тишину. — Сергей, твою ма…       Этот назойливый шум настолько меня доканал, что я решил просто напросто заткнуть его источник. Одним молниеносным движением, я схватил стоящего передо мной человека за горло, перекрывая кислород.       — Ещё хоть звук, и я вырву тебе кадык, — безэмоционально проговорил я. — Кивни если понял.       Фигура передо мной кивнула, и я разжал руку, отпуская его. Наконец то тишина. Только размеренная мелодия, успокаивающе играла на задворках сознания.

***

      — Сергей, ты с каждым днём справляешься все лучше — раздался ласковый голос — Сегодня у тебя ответственное задание.       — Спасибо учитель, — ответил я. — Выполнить ваше поручение, это честь для меня.       Я склонился на одно колено, опуская голову. Если выказывать смирение, учитель счастлив. А когда он счастлив тишина становится ещё блаженней.       — Хороший мальчик, — усмехнулся голос, и я почувствовал поглаживание по голове — Один человек хотел навредить мне — я резко поднял голову, вглядываясь в лицо учителя. Неужто он пострадал? Как я мог допустить такое?! — Не переживай, у него ничего не вышло. От тебя требуется просто преподнести ему урок.       — Что вы хотите что бы я сделал?       — Он должен исчезнуть. На время — учитель уточняет, ведь знает, что если не уточнит, то человек исчезнет окончательно — Он должен исчезнуть, но когда его найдут, ему должен быть понятен урок, что мы хотим ему преподнести.       — Руки? — наводящие спросил я.       — И ноги — утверждающе кивнул учитель.       — Я вас понял.

***

      — Господи, да я все понял, понял! Не трогай мою семью, умоляю! — истеричный голос вызывает раздражение.       — Тогда забирайся, — холодно сказал я, кивая на багажник.       — Хорошо, я все сделаю, только умоляю, не тронь их.       Человек, что хотел вреда учителю, представляет собой жалкое зрелище. Стареющий, лысеющий, заплывающий жиром мужчинка… Нет, его даже мужчиной трудно назвать. Он ведь и правда думал, что сможет скрыться, если уедет из города. Хах, наивный человечек. Было забавно вычислять его семью, и срезать по лоскуту волос его дочери, пока он не приехал сам. Даже жалко, что я не успел дойти до ушей. Где-то я читал, что ухо отвечает за равновесие. Было бы интересно узнать, потеряет ли она равновесие, если их отрезать.       Этот человек примчался, примерно когда я дошел до затылка. Я видел ужас, пронизывающий его, и заставляющий поджилки дрожать. Это вызывало неподдельное удовольствие. Чувство вседозволенности и того, что учитель точно похвалит меня за находчивость и оперативность. Стоило лишь поднести нож к уху зареванной девушки, что уже почти не билась в истерике, как тот был согласен на все. Ну что же. В лесу он явно станет ещё понятливее.       Я медленно закрыл багажник, заглушив последние крики и мольбы. Лес вокруг был тихим, лишь ветер шелестел листьями, будто шепча что-то на забытом языке. Я взял в руки лопату, которую заранее приготовил, и направился вглубь чащи. Человек в багажнике уже не сопротивлялся — он понял, что любые попытки бесполезны. Я знал, что нужно сделать, и делал это с холодной точностью. Учитель был доволен — это главное.       Учитель распорядился, что это тело должно на время исчезнуть, значит пусть полежит в яме, и подумает над своими поступками. Хруст ломаемых коленных суставов звучал как музыка, уведомляющая, что часть задания выполнена. Осталось лишить его возможности выбраться на руках, пистолет в кобуре под рукой, поможет донести до него этот урок более…доходчиво. Хм, странно. Почему мне кажется, что я делаю что-то не правильно?       Я стоял над ямой, наблюдая, как человек, некогда считавший себя важным, теперь лежал в грязи, сломанный и беспомощный. Его дыхание было прерывистым, глаза полны ужаса, но в них также читалось понимание. Он осознал, что ошибался, думая, что может бросить вызов учителю. Я опустился на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.       — Ты думал, что сможешь убежать? — спросил я, голос звучал как холодный ветер, пронизывающий до костей. — Ты думал, что твоя семья спасет тебя? Они — твоя слабость. А слабость всегда наказывается.       Он попытался что-то сказать, но из его рта вырвался лишь хрип. Я вздохнул, поднялся и достал пистолет. Учитель сказал, что он должен понять урок. Но как он поймет, если не почувствует боль? Как он поймет, если не увидит, что его жизнь — это лишь нить, которую можно оборвать в любой момент?       — Руки, — прошептал я, словно напоминая себе. — И ноги.       Выстрелы прозвучали один за другим, глухо отдаваясь в тишине леса. Человек закричал, но его крики быстро стихли, превратившись в стон. Я наблюдал, как кровь смешивается с землей, и почувствовал странное удовлетворение. Урок был преподнесен. Теперь он поймет. Теперь он будет знать, что нельзя перечить учителю.       Лес снова погрузился в тишину, лишь ветер продолжал шептать свои тайны. Я вернулся к машине, сел за руль и глубоко вздохнул. В голове снова возник тот странный вопрос: «Почему мне кажется, что я делаю что-то не так?»       Я отмахнулся от этой мысли. Учитель знает лучше. Учитель всегда прав. Если он сказал, что этот человек должен исчезнуть, значит, так и должно быть. Я включил зажигание и медленно выехал из леса, оставляя позади только тишину и тьму.       Но по дороге домой этот вопрос не давал мне покоя. Почему? Почему я чувствую эту тяжесть в груди? Почему мне кажется, что я теряю что-то важное? Я всегда был верен учителю. Он дал мне всё: цель, смысл, силу. Но сейчас… сейчас что-то изменилось.       Я остановился на обочине, выключил двигатель и закрыл глаза. В голове всплыли образы: учитель, который всегда был рядом, его голос, который направлял меня, его похвала, которая согревала. Но также всплыли и другие образы: глаза того человека в яме, его страх, его боль. И глаза его дочери, полные слез.       Я сжал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Нет. Я не могу сомневаться. Учитель всегда прав. Я должен быть сильным. Я должен быть верным.       Но когда я снова завел машину и поехал домой, этот вопрос продолжал звучать в моей голове, как назойливый звон, который невозможно заглушить.

***

      — Сергей, это все ещё демон, или уже ты? — раздался голос из-за спины.       Я повернулся и тупо моргнул.       — Демон?       Передо мной стоял красивый юноша с светлыми, явно крашеными волосами. Только взглянув в его красивые глаза я готов был свернуть горы ради него. Хотя стоп. А как же учи…       — Хм. Странно, — парень подошёл ко мне, и склонив голову на бок, задумчиво приложил пальцы к подбородку. — Это все ещё не ты, но уже и не тот демон, что грозился вырвать мне кадык.       — Разве я мог? — я удивлённо поднял брови, и покосился на шею молодого человека.       — Конечно, — его холодный тон нагонял чувство, будто я виноват в чём-то.       — Откуда ты знаешь как меня зовут? — меня действительно заставляло напрячься то, что он знает кто я, а я его не узнаю.       — Неправильно задаёшь вопрос.       — Что?       — Ты должен спрашивать, не откуда я тебя знаю, а почему ты не узнаёшь меня.       — Но я действительно не узнаю тебя!       — Ой да иди ты на… — молодой человек психанул и махнув на меня рукой, ушел.       — Ты один из коллекции Учителя? — крикнул я в след, ни на что особо не надеясь.       — Я не принадлежу этому… — он резко поморщился, как от резкой боли, и покачал головой. — Ты тоже не принадлежишь ему.        — Но почему? Ведь учитель моё всё… — я был в растерянности.       — Саша.       — Что?       — После мозголомок от этого старого мудилы, ты явно стал ещё тупее, чем раньше.       — Да почему ты меня оскорбляешь то? — я начал терять терпение.       — Саша, мое имя. А теперь ответь, куда тянется твоя рука, когда ты хочешь достать оружие?       — Зачем ты спраши…       — Дай угадаю, — перебил Саша. — К бедру, правильно?       — Откуда ты знаешь? — я резко сократил расстояние между нами.       — А вот это ты должен вспомнить уже без меня. — Он улыбнулся, и пошел в комнату, в которую учитель категорически запрещал мне входить.       Дверь захлопнулась за Сашей, оставив меня в коридоре с пульсирующей головной болью. Я стоял, сжимая виски, пытаясь удержать обрывки воспоминаний, которые, как песок, утекали сквозь пальцы. Саша знал меня. Настоящего. Но что это меняло?       — Сергей, — голос Учителя раздался из динамика в потолке. Спокойный, как всегда. — Ты зашёл слишком далеко.       Я поднял голову. Камеры слежения сверкнули красными огоньками. Он наблюдал. Всегда наблюдал.       — Я… — начал я, но голос предательски дрогнул.       — Ты нарушил правило, — продолжил Учитель. — Но я понимаю. Это его влияние. Он всегда был твоей слабостью. Вернись в свою комнату, Сергей, — закончил Учитель. — Отдохни. Завтра у нас важный день.       Я повиновался. Ноги сами понесли меня по коридору, мимо закрытых дверей, за которыми, возможно, были такие же, как я. Те, кто когда-то имел имя, семью, жизнь. Те, кто теперь были лишь инструментами в руках Учителя.       В комнате было холодно. Я сел на кровать, уставившись в стену. На столе лежала книга. Учитель любил говорить, что знание — это сила. Но какое знание, если я даже не знаю, кто я?       Дверь скрипнула. Саша вошёл без стука, с привычной дерзостью.       — Ну что, вспомнил? — спросил он, усевшись на стул.       — Откуда ты знаешь, что я должен что-то вспомнить? — огрызнулся я.       — Потому что я знаю тебя, Серёж. Лучше, чем ты сам. Мы были… друзьями. До того, как он стёр тебя.       — Зачем? — спросил я, хотя уже знал ответ.       — Потому что ты был слишком опасен. Ты знал слишком много. И ты был слишком… человечен.       Я засмеялся. Сухо, без радости.       — Человечен? Ты видел, что я сделал с тем парнем в лесу?       — Видел, — Саша наклонился вперёд. — И знаешь, что самое интересное? Ты не убил его. Ты мог, но не стал. Потому что где-то глубоко внутри ты всё ещё помнишь, кто ты есть.       — Это ничего не меняет, — прошептал я. — Он всё контролирует. Даже если я вспомню, это не остановит его.       — Может, и не остановит, — согласился Саша. — Но это остановит тебя. Ты сможешь выбирать.       — Выбирать? — я поднял глаза. — Между чем?       — Между тем, кем он хочет, чтобы ты был, и тем, кем ты являешься на самом деле.

***

      — Сергей у нас гости. Проверь этого… Воронцова. Сообщишь мне лично, если заметишь слежку.       — Понял, — кивнул я.       Воронцов представлял собой молодого парня, в зелёном костюме. Я пристроился в тени, и наблюдал за тем, как он общался сначала со своим… другом? Хм, странно, в списке гостей упоминания о нем, я не помню.       Оба проследовали к швейцару, и сопровождающий Воронцова решил присмотреться к «Щелкунчику». Странно, и что он в нем нашел? Вроде обычный лакей.       — Андрэ, — обратился Воронцов к сопровождающему, видя что тот не спешит.       — Иду, Ваше Сиятельство, — буркнул тот.       Андрэ?.. Почему то я припоминаю кого-то с похожим именем. Да и внешний вид этих двоих вызывает во мне смутные воспоминания.       — Доброго вечера, джентльмены, — кивнул Воронцов всем мужчинам и, склонившись, оставил на руке единственной женщины лёгкий поцелуй. — И, конечно же, прекрасная дама. Я впервые был приглашен сегодня. Не окажете мне честь, ознакомив с правилами данного банкета?       — Молодой человек так галантен, — снисходительно улыбнулась женщина. — Правила просты. Наслаждайтесь выступлением, но руки не распускайте.       — Да, — весомо кивнул мужчина в годах, с довольно большим возрастным брюшком. — Раньше за нарушение правил ты лишался доступа к последующим банкетам. Теперь, говорят, всё по-новому…       — О да, я слышал, у Владислава Всеволодовича новый телохранитель, — присоединился к диалогу худой и сухопарый мужчина.       — Да? Уже известно, что он из себя представляет? — Заинтересованно повернулся к последнему Алексей.       — Говорят, он молод, — пренебрежительно махнул рукой первый.       — А я слышала, что он красив, но не обычной красотой… — Мечтательно протянула женщина.       — Не попадайтесь ему на глаза, — заключил третий.       — Что? Почему? — Непонимающе уставился на него Воронцов.       — Потому что он поистине демон. Я слышал, он недавно вычислил кого-то, кто замышлял… Неважно, — прервал сам себя мужчина. — Говорят, того бедолагу нашли только спустя три дня. С переломанными ногами и простреленными локтями.       Меня позабавило последнее высказывание. Эти люди даже не подозревают, что демон на самом деле не я, а уже судят обо мне так, будто я и правда настолько кровожаден.       Я бросив последний взгляд на Воронцова, исчез в темноте. Но даже когда я шёл по коридору, его образ не выходил у меня из головы. Кто он такой? И почему он вызывает у меня эти странные чувства?       Когда я вернулся в свою комнату, Саша уже ждал меня.       — Ну что, вспомнил? — спросил он, улыбаясь.       — Нет, — ответил я. — Но я чувствую, что он… важен.       — Он важен, — согласился Саша. — И если ты хочешь вспомнить, кто ты на самом деле, тебе нужно поговорить с ним.       — Но Учитель…       — Учитель не всё контролирует, — перебил Саша. — Ты сильнее, чем думаешь. Просто вспомни.       Я закрыл глаза, пытаясь ухватиться за обрывки воспоминаний. Воронцов, Саша, Учитель… всё это было связано. Но как?       — Хорошо, — прошептал я. — Я поговорю с ним.       Саша улыбнулся.

***

      — Сергей, Сергей. Я разочарован в тебе, — раздался голос учителя, когда я хотел подойти к тем, кто мог помочь мне все вспомнить.       — Вы сами приказали мне следить за ними, — безэмоционально ответил я, оборачиваясь.       — Я сказал тебе следить. А не предавать меня, — холодно отрезал учитель и щёлкнул пальцами. — Думаешь, я не раскрыл ваш маленький заговор?       После щелчка из-за его спины вышел Саша. Движения его были механическими, взгляд остекленевшим, а лицо блаженным. Подойдя ко мне, он жутко улыбнулся и проговорил:       — Ты всего лишь цепной пёс.       — Что это значит? — я резко поднял глаза на учителя.       — Это значит, что мне следует проводить профилактические работы почаще, и уделять больше внимания своим игрушкам, — тот усмехнулся и подойдя ко мне ближе начал насвистывать мелодию, что звучала в моей голове первое время после пробуждения.       Я вновь погрузился в тишину и это настолько мне понравилось, что я готов был слушать все, что скажет учитель, лишь бы это состояние не прекращалось.       — Сергей, ты сейчас же проследуешь в мой кабинет, где мы встретимся с этими подозрительными… «гостями». И если я скомандую тебе убить. Ты убьёшь. Ты понял меня?       — Да учитель.       — Ваш друг в надёжных руках, — учитель усмехнулся и слегка присвистнул.       Я вошёл в двери и застыл в проходе, дав людям знать о себе, и перекрывая пути отступления.       — Ну как вам? — В голос Ржемского вернулась доброжелательность. — Мне пришлось немного поработать над его стилем и… — Мужчина хищно улыбнулся. — Над дурными привычками. Зато поглядите, какой представительный молодой человек получился.       Ржемский обошел застывшего как изваяние молодого человека и, погладив его по голове, заправил прядь за ухо. Склонившись у того над плечом, мужчина почти томно протянул:       — Идеальный сторожевой пёс для моей коллекции, — он усмехнулся и пару раз клацнул зубами.       Учитель ещё что-то обсуждал с «гостями». Я же стоял молча, наблюдая за сопровождающим Воронцова. Тот явно что-то замышлял, судя по тому, как бегал его взгляд. И это было не зря. Ведь стоило учителю повернуться к ним спиной, как в руках человека за которым я следил появился пистолет, что он направил на учителя!       Я резко ударил ему по запястью, заставляя выронить пистолет, и зашипеть от боли. Чтож, он и правда не так прост, как мне казалось. Обычно люди уже кричат от боли, а иногда даже молят о пощаде.       — Вы же не думали, что все будет настолько просто, а Сергей получил прозвище «Демон» просто за свои красные глаза? — Мужчина говорил таким тоном, будто бы тот не пытался достать оружие, а был просто котёнком, что нагадил мимо лотка.       Я не спускал взгляда с нападавшего. Тот стоял сжимая зубы, и шипя. Кровь уже начала проступать под пальцами руки, которой он сжимал поврежденную конечность. Оно и не мудрено, в перчатки были вшиты металлические вставки, специально на такой случай.       — Ну что, Серый. Время опять проверить, кто кого? — размяв шею, спросил нападавший и сделал первый выпад.       Серый? Он что знает меня? Нет. Не важно. Нужно защитить Алексея. Стоп. Кто такой Алексей? Я же защищаю учителя?       Эти размышления сбивали с толку, и заставляли меня делать ошибки, которые я не совершил бы будь я с холодной головой. Сейчас же я не мог сосредоточиться на противнике, из-за чего все больше ударов неприятеля попадали в цель. На очередном ударе я выдохнул.       — Андрей, давай полегче…       Кто такой Андрей? Почему я назвал именно это имя? Не важно, ведь противник замедлился, и уставился на меня, неверящим взглядом, что и позволило мне произвести захват, из которого было крайне проблематично вырваться.       — Этому приёму тебя учил я. И ты думаешь, я не знаю, как этому противодействовать?       Резкий удар мне под колено, и я вынуждено оседаю. Противник, не раздумывая, вырывается и, развернувшись, практически молниеносно бьёт ногой мне в лицо, отправляя в короткий нокаут.       Перед глазами мелькают картинки. Андрей. Мы на маршрутах патрулирования. Опять мы же, но уже в казарме. Он издевается? Или просто шутит? Картинка меняется. Теперь я вижу Алексея. Он падает с мостовой, а я бегу следом. Саша… Красивый. Танцует, как будто проживает жизнь… Почему я не уследил тогда? Как позволил?..       Коротко приходя в себя, я вижу страшное. Ржемский прижимает нож к горлу Лёши. Я тянусь к пистолету, что так и лежит рядом со мной на полу. Смаргиваю морок перед глазами, и нажимаю на спусковой крючок, роняя пистолет от отдачи. Хах. А у Андрея тяжёлый удар. Да и ботинок не легче.       — Андрюха… — осипшим голосом тяну я, боясь, что он просто мираж.       — Да, братишка, что такое? — Практически падая передо мной на колени, спрашивает Волков.       — Знал бы ты, как я хочу курить, — усмехнулся я.       Ржемский и правда не давал мне курить. Силы окончательно покидают, и голова просто падает на руку, которая все ещё лежит на полу.       — Рядовой Волков, — обратился к нему дрожащим голосом Алексей.       — Да, Ваше Высочество? — Обернулся Андрей.       — Оставьте нас.       — Но… — начал было Андрей.       — Я сказал. Оставить. Нас. — Холодно и уже более твердо произнес царевич.       — Серёжа… — Алексей бережно приподнял мою голову и стянул маску. — Наконец-то я нашел тебя…       — Ваше… — закашлялся я и, улыбнувшись, вытер лицо. Из разбитого носа продолжала бежать кровь. — Ваше Высочество. И почему тебя постоянно тянет на неприятности?       — Ну, а как иначе? — Алексей улыбнулся и, склонившись, взял мое лицо в свои руки, приблизившись почти вплотную.       — Господи, если это всё ещё гипнотические галлюцинации, то просто убей меня сразу, — пробормотал я и, положив руку на затылок царевичу, резко притянул того к себе и поцеловал.       Я не знаю, что на меня нашло. Это было наваждение, морок, или помутнение рассудка. Но факт остаётся фактом. Я решился, что пусть Леша выгонит меня, отправит в ссылку, да пусть хоть убьет, уже не важно.       Первые секунды я чувствовал лишь бешеный стук собственного сердца, и слегка ослабшую хватку царевича. Когда же я осознал, что чувствую мягкий ответ на свою наглость, я едва не потерял сознание. Опустив руку с затылка Лёши, на спину, я обнял его, и притянул к себе. В голове же в этот момент была лишь одна мысль: «Пожалуйста, позволь насладиться этим ещё хоть минутку».       Царевич оторвался от меня, лишь когда мы оба почувствовали, что воздуха явно становится маловато. Я взглянул ему в глаза, и видел, что тот смотрит на меня так же ошарашенно. Не сдержавшись, я ещё раз поцеловал его, а затем поморщился.       — Мерзковатое наверное зрелище? — усмехнулся я.       — Что? — осоловело моргнул Алексей.       — Ну, я лежу побитый, весь в крови. Уж точно не похож на того, кого называют телохранителем.       — Очень даже похож, — не согласился, царевич, погладив меня по щеке — Но маска тебе не очень то подошла, конечно.       — И почему Саша не говорил мне, что она такая отвратительная? — риторически удивился я.       — Саша? — услышав имя, Лёша практически подскочил.       — Он в соседнем зале был, — кивнул я, пытаясь подняться и не морщиться. — Готовился, к выступлению.       — Тогда чего мы ждём?! — Алексей протянул мне руку, и помог подняться.       — Ничего, — улыбнулся я, сжимая нос. — Ох, и тяжёлый же ботинок у Андрюхи — усмехался я, пытаясь разрядить обстановку.       — Тяжёлый ботинок, веселенький взгляд, и стёрты в ноль, все твои страхи… — напел Царевич.       — Ага, — улыбнулся я.

***

      — Сергей, это ты? — голос Саши был ну очень настороженный.       — Да, и я не один, — весело ответил я, отходя а сторону.       — Сашка! — Алексей буквально налетел на князя, маленьким торнадо, и обнял.       — Лёша?! Ты как тут?.. Тут опасно ж… А что с лицом Сергея? — прорвало дамбу вопросов у Юсупова.       — Саш, давай не сейчас. Нужно сначала выбраться отсюда.       Мы вышли на улицу в пятером. Я, Юсупов чуть ли не в обнимку с царевичем, и Андрей, что вел под ручку Сакуру. Как оказалось, мой сослуживец имел слабость к азиатской эстетике, и людям постарше. Я вспомнил слова бармена из «АиД», о том, что Сакура как раз таки и был звездой, до того как его сменил Саша.       — Волков, — обратился к Андрею, Алексей, отходя от нас с Юсуповым.       — Да, Ваше Высочество?       — Командуй начинать штурм. Здесь не осталось никого важного, — холодно скомандовал Царевич.       — Но а как же оставшиеся жертвы? — недоуменно уставился на того Волков.       — Ты сомневаешься в профессионализме Охранки?       — Нет. Я понял Вас, — кивнул Андрей с хмурым лицом, отходя к микроавтобусу, стоящему в отдалении.       — Что я пропустил, что ты стал столь жесток? — недоумевал я.       — Ох, мне просто пришлось повзрослеть. Не обращай внимания, — махнул рукой Царевич, доставая телефон и вызывая машину. — Нам пора ехать. Отец желает провести с вами разбор полетов…