Не «нормальный» маньяк

Да, я трус, жалкий трус, а не милосердный святоша. Ничего не мешало мне по возможности безболезненно лишить жизни прекрасное создание и похоронить его на своем полузаброшенном участке. Ведь соседи прибытия омеги не видели, и ни у кого не возникло бы никаких вопросов! Эллиса Йона через годик объявили бы пропавшим без вести, даже не подозревая, что его трупик по моей вине гниет теперь на картофельном поле в поселке А., и это стало бы наилучшим раскладом для меня. Будь я чуть безумнее или же, наоборот, чуть логичнее и прохладнее, бедняжка Эллис не сопел бы сейчас в кровати. Однако факт остается фактом: когда я, наконец освобожденный от корзины, открыл заднюю дверь машины и галантно подал омеге руку, у меня и в мыслях не было совершить над ним какое-либо насилие. Эллис неспешным кошачьим движением вытек на свет божий, не отказавшись от моей помощи, и я ощутил его шелковую прохладную ладошку с длинными пальчиками в своей руке. О, у бет нет таких нежных ручек и музыкальных пальчиков! Беты – это всего лишь неполноценные альфы. У них нет обаяния, омежьей природной утонченности, и ими не захочется обладать, если предварительно не распалить самого себя. Впрочем, я опять отвлекаюсь и рассеиваюсь, как пары́ электронной сигареты. После недолгих поисков я обнаружил ключи от дачи в бардачке машины. В целом, я был готов к тому, что, едва ступив на твердую землю, Эллис бросится со всех ног без оглядки сам не зная куда, но он встал у калитки и терпеливо ожидал меня. Я возил ключом в застомевшем замке́, а омега довольно удовлетворенно оглядывался по сторонам. — Как здесь красиво, блеск! – выдохнул он, глядя на зубцы леса за горизонтом. – А речка тут есть? А ягоды? У меня к тебе маленькая просьба: своди меня разок погулять перед тем, как посадишь в подвал на цепь! Я не знал, смеяться мне или плакать. Замок наконец поддался, и я впустил Эллиса в поросший сорняками двор. Из-под его ног выпрыгнула потревоженная лягушка удивительно огромных размеров, и мальчик, испуганно взвизгнув, шарахнулся всторону. — К-кто это? — Лягушка. — Не кусается? — Нет. Мне пришлось пошарить ногой в траве, чтоб Эллис удостоверился, что ужасная тварь с позором бежала, и только тогда моя жертва соблаговолила пройти на крыльцо. «Взламывая» второй замок, я, нервно хмурясь, спросил: — Что же, тебя из твоего пансионата никуда гулять не выпускали? Омега отрицательно тряхнул златокудрой головкой, царственно оперевшись на перила. — Никуда. Только во двор школы. Я последний раз на настоящей улице был, когда совсем маленьким был. Лет в семь. — А сейчас ты, получается, большой? – уточнил я. Эллис надулся: — Вполне. Мне уже шестнадцать лет. — Просто огромный! – я дернул старую дверь, и она наконец отворилась. Омега явно обиделся, а потому отвечал ехидно, заложив руки за спину: — Представь себе, не все такие старые, как ты! Тут он меня удивил. Я взял Эллиса за плечико, аккуратно провел в затхлую пыльную прихожую, оглянувшись, не видел ли нас кто, захлопнул входную дверь и только тогда уточнил: — Тоесть тридцать лет – это для тебя старость? Омега сморщился и энергично закивал. Прекрасное создание излучало такую уверенность в своем мнении, что я даже заглянул в зеркало, дабы проверить себя на предмет глубоких морщин, седины и, наверное, маразма. Из пыльного зеркала на меня взглянул бледный альфа с синяками под глазами, дрожащими губами и спутанными вьющимися волосьями. А Эллис времени зря не терял и, усевшись на мягкий пуфик, вогнал последний гвоздь в крышку гроба моей самооценки: — Вот скажи мне, дядя маньяк: зачем тебе понадобился омега? Ты ж бета, вполне мог и так прожить! Это был первый раз, когда мне захотелось прижать мальчишку к пыльному полу и грубо отыметь, опровергая теории насчет моей «старости» и «бетости». Мне кажется, Эллис об этом догадался и с неподдельным интересом прищурил на меня блестящие глазки. Нет, это просто кошмар какой-то! Пока в голове у меня проносились тысячи мыслей, одна другой страшнее, омежик протопал в кухню и заглянул в неработающий холодильник. — Это дом моих покойных родителей, я тут несколько лет не был. – очнувшись, подал голос я. — Оно и видно. – не удивился Эллис. – Ты, кажется, приготовил мне страшную смерть от голода?.. Я предпочту быть зарезанным. Я машинально куснул палец, крепко задумываясь. Неподалеку было аж два сельских магазинчика, банковская карта была у меня при себе, но вот что делать с похищенным мальчиком? Оставишь дома – наверняка сбежит, найдет способ перелезть через забор, несмотря на всю свою изнеженность. Возьмешь с собой – все встречные-поперечные запомнят, что при мне был омежик, и если вдруг я буду вынужден что-то с ним сделать, меня мгновенно сдадут... Конечно, был вариант привязать очаровашку к батарее, но мне почему-то не хотелось оставлять веревочные рубцы на нежной белой кожице его запястий. В конечном итоге я понадеялся на высоту забора и решил оставить Эллиса сидеть дома. Когда я объявил о своем намерении идти в магазин, моя жертва радостно прихлопнула в ладоши и с размаху уселась на пыльный диван. — Купи картошки, говяжью вырезку, специи, огурцов, зелени, яиц и на десерт что-нибудь. – вывалил он на меня обязательный продуктовый список. – Плитка тут газовая? Отлично! Вода есть? Иди и включи! Мне оставалось только повиноваться, попутно удивляясь, насколько приспособлен был к ведению хозяйства этот златокудрый из элитного пансиона. Если бы Эллис оказался моим полноправным супругом, а не просто ворованным омегой, то я бы ни за что не разрешил ему уродоваться на кухне! Но если бы да кабы... Включив все, что в доме было выключено, я наконец отбыл в магазин. Стоит заметить, что задержался я там намного дольше, чем планировал изначально. Передо мной на единственной кассе обслуживался чрезвычайно старый и чрезвычайно медленный дед. Правда, благодаря ему и тем двадцати минутам, в течение которых я агрессивно стоял за его спиной, ко мне в голову пришла идея купить помимо еды еще кой-какую сменную одежду для Эллиса. Так что после первой торговой точки я поперся во вторую, чуть подальше, где продавался простенький текстиль. Я купил омеге халат в стариковских «огурцах», несколько штук самого элементарного бельишка и нечто вроде спортивного костюма. Догадавшись о пристрастии моей жертвы к сладкому, довершил дело пакетиком мармелада. Вобщем, вернулся в дом я только часа через полтора. Чем ближе подходил я к родной калитке, тем более запоздалый страх окутывал меня. Фантазия рисовала жуткие картины: вот омега вылез из окна, нашел способ преодолеть забор; вот он выбежал на дорогу; вот каким-то чудом встретил непьющего сельского жителя; вот они вдвоем прибыли в местный полицейский участок, и Эллис плачет, рассказывая историю похищения... и вот меня уже ждут в засаде серьезные люди с пистолетами и наручниками наготове. Когда я вошел в калитку, сердце екнуло в груди: одно из окон было действительно открыто, и я второй раз за день словно почувствовал, что седею. Однако в следующую секунду из этого самого окна вылетело облако пыли и высунулся Эллис – уже без форменного пиджачка, в смятой рубашке, с повязанными каким-то лоскутом волосами. — О, а вот и ты. Я уж думал, тебя по дороге сыщики поймали. – омега прищурился и чихнул от пыли. — Типун тебе на язык. – отмахнулся я. – Или ты хочешь все-таки выйти замуж за Дорсета? Омега сплюнул. — Тьфу на тебя. Я хочу только есть, а больше ничего не хочу. Заходи. Получив разрешение, я зашел и... Мой бог! Эллис дом в порядок привел! На обозримых поверхностях больше не наблюдалось пыли и дохлых насекомых. Зеркало сияло. Из санузла несло хлоркой. Пол был вымыт, и я воровато скинул ботинки у порога. Усталый старенький пылесос стоял, будто гордясь своей работой, у вычищенного дивана. Видимо, это мешок от пылесоса Эллис вытрясал в окно. Я зашел в спальню. Там уборка была еще в процессе: стояло ведро с чистой водой, а омега перестилал постельное белье. — Эллис, ты просто чудо... – растерянно пробормотал я и, не зная, куда деть губы, усмехнулся. Сказать честно, я не находил слов, которые в точности отображали бы мое настоящее отношение к происходящему в целом и к омеге в частности. Эллис смущенно улыбнулся: — Шесть лет омежьей школы и мгновенная смерть... Дядя маньяк, ты все купил? Я кивнул в сторону кухни, где на столе расселись два пакета. Омега пару раз бахнул кулачками по переодетым подушкам, кинул их в изголовье кровати и деловито прошел в кухню. Там он с видом заправского домохозяина выгрузил продукты, что-то бормоча под нос. Стоит заметить, что я слегка отошел от обязательного списка и купил еще пачку пельменей. Увидев их, Эллис вытаращил глаза, и я морально приготовился к нагоняю от худенького, наверняка увлекающегося тем, что называется «правильное питание», омеги. — Пельмени? – выдохнул Эллис. — Ну да. – я стоял с видом нашкодившего школьника. — Настоящие? – почему-то уточнил он. — Конечно. — Круто! – засиял мой прекрасный и почему-то тутже отодвинул подальше пакет с огурцами. Я налил воды в уже подготовленную омегой кастрюлю, посолил на глазок и поставил на плиту. — Я думаю, у тебя уже нет сил готовить ресторанное блюдо, так что сегодня будем есть пельмени. – пояснил я, вскрывая пачку. Эллис благодарно кивнул и прилег на диванчик. — Знаешь, – сказал устало, – нас в школе держали на вегетарианской диете. Ну, не совсем вегетарианской – яичко иногда давали, курицу вареную, сыр творожный... И я все мечтал какую-нибудь гадость съесть. Шаурму, например. Или вот, пельмени. Я улыбнулся. — Боюсь, тебе не понравится. — Понравится, понравится. – заверил мальчик и зевнул. Вот сижу и пишу это. Старая лампочка мигает, откуда-то налетели комары. Валериана уже произвела на меня свое благотворное действие. Эллис, съевший (такой мышонок, а сумел!) большую часть пельменей, почти сразу завалился спать. Глядя на меня осоловелыми глазками, он все бормотал: «Ты не альфа... Ты бета... Ты даже не ложишься со мной», но это больше меня не обижало. Что-то я забыл? Ах, да. Простенький халатик в узорах-«огурцах» так впечатлил мое закрепощенное солнышко, что он даже немножко попрыгал на одной ножке в знак ликования. Завтра следует купить туалетные принадлежности. А сейчас – отключить телефон.