Не «нормальный» маньяк

Думаю, нет ничего удивительного в том, что ночью я спал плохо: ворочался, с непривычки падал на пол, и, помимо того, мне чего только не снилось! Волки, орлы и налоговая проверка. Волки меня жрали со всех сторон, чертовы орлы пикировали с высоты, наровя выклевать глаза, а налоговая создавала впечатление постоянной опасности. Эллис спал как убитый до одиннадцати часов утра, и мне кажется, он бы проспал больше, если б не пришлось встать для вынужденного похода в туалет. Не совсем еще бодрствующий, Эллис проплыл, покаичаясь, мимо кухни, протирая глазенки. Одет он был в премилые трусики и белую майку, которая обнаружилась под форменной рубашкой. Сам я, потеряв всякую надежду выспаться, поднялся примерно в восемь и, не обнаружив масла, дабы приготовить яичницу, довольствовался яйцами в смятку. Выходить из дома, которой в моей сегодняшней ситуации казался крепостью, мне совершенно не хотелось. Сонный Эллис, второй раз проходя мимо кухни, мельком взглянул на меня, словно вспоминая, кто я и что тут делаю, после чего с халатом и новыми трусиками удалился обратно в ванную. Пока я страдал в отсутствии омеги и моего любимого кофе, за окном замаячил сосед – въедливый старичок, коренной житель, которого я попросил когда-то присмотреть за пустующим домом. Я делал вид, будто не вижу его, однако старик определенно увидел меня: не прошло и минуты, как в калитку настойчиво заколотили. Этот железный грохот слился с биением моего многострадального сердца. «Какое счастье, что Эллис моется!» – подумалось мне, когда я нехотя побрел открывать дверь. Я смогу принять непрошенного гостя, принять, ничем не рискуя и не вызывая подозрений. Хоть где-то та могущественная субстанция, что именуется Богом, встала на мою сторону (в тот момент мне и впрямь так почудилось). Приклеив фальшивую улыбку, я отворил калитку и встретился с дедом нос к носу. — Здра-авствуйте! – сказал сосед сахарно-сладко. – Вы, значит, решили посетить родные пенаты? Правильно, очень правильно. У нас все хорошо, все вас, так сказать, ждет. Помнится, года два назад пытались какие-то хулиганы залезть, но я их того, пугачем... — Отлично, рад вас видеть. – быстро соврал я. Смутное беспокойство начало нарастать во мне, захотелось скорее выпроводить общительного старикашку, однако тот явно никуда не спешил. Может быть, уже заметил, что я приехал с омегой, и теперь старому развратнику нетерпится задать пару вопросов? Черт, какого такого дьявола я все это затеял, почему не могу заранее думать головой, как все люди! Вся жизнь моя теперь зависит от наблюдательности окружающих и капризов малолетнего омеги! Яду мне, яду! — Давно приехали? — Вчера. — Надолго? — Сегодня уеду... Знаете, просто навалилась в последнее время такая, знаете, ностальгия, все вспоминаю прошлое, юность, захотелось побывать здесь, ну, такое бывает, а сейчас, кажется, прошло, так что разрешите... – я молол неизвестно что, потихоньку вытесняя деда за калитку и настойчиво прикрывая дверь. Как оказалось, тревога и спешка мои были не напрасны: не успел я окончательно вытолкнуть соседа во враждебный внешний мир, как из с треском распахнувшегося окна по пояс высунулся омежка – в «огуречном» халате и с полотенцем моего покойного папы, чалмой повязанным на голове. Я от неожиданности ослабил напор, и старикан молниесно вернул свое согнутое туловище на мой участок, с неоднозначной улыбкой уставившись на Эллиса. — Доброго дня, милый юноша! Отличный денек, не правда ли? – тоном театрального любовника обратился к мальчишке сосед. Мне показалось даже, что сейчас он щегольски щелкнет каблуками и снимет широкополую шляпу с пером, однако это были только бессмысленные короткие думы, исключительно благодаря которым я не поддался одолевающей меня панике. Эллис заливисто расхохотался. — Здрасьте! Правда! Вы почтальон? — Нет, всего лишь скромный агротехник на пенсии. – старик на секунду покосился на меня и, очевидно, приняв мою предынфарктную бледность за бледность ревнивой ярости, поспешил откланяться под хихиканье моей жертвы. Убедившись, что сосед отошел достаточно далеко, я заперся на все замки и вернулся в дом, где спросил у поглощающего вареное яйцо омеги: — Почему ты не позвал на помощь? — А надо было? – Эллис потянулся за солонкой. — Думаю, да. Сказать, что я тебя похитил... – пробормотал я таким тоном, словно у меня очень сильно кружится голова, и пододвинув к нему солонку. Поведение омеги было мне совершенно неясно; точно я понимал только одно – мы с ним ведем себя адски нелогично. Я решил проявить твердость и сказал довольно ультимативно, хмуря брови: — Еще раз высунешься без спроса при посторонних – спрячу в подвал! Эллис закатил изумрудные глазки. — И это еще про нас, омег, говорят, что мы не знаем, чего хотим! Альфы ничуть не лучше. Сначала ему нужно было, чтоб я позвал на помощь, а теперь он не велит мне высовываться! – он даже вскинул руки от возмущения, едва не свезя на пол яичные скорлупки. Ну и нахал! Но ладно. Я для Эллиса уже «дорос» до альфы, а это значит, что какой-то микроскопический зародыш уважения ко мне у него все-таки появился. Наевшись, Эллис снял полотенце с влажных, завившихся пружинами волос, и потребовал у меня хоть из-под земли достать фен. Желательно в комплекте с каким-то маслом для секущихся кончиков и средством для укладки. — И еще крем для рук и крем для лица. Увлажняющий. А то я уже прям чувствую, как кожу стянуло после мытья. – заявил омега, касаясь кончиками пальцев своих персиково-бархатных щечек с прозрачным пушком коротеньких волос. Я невольно улыбнулся и уже готов был вскочить и побежать в магазин за всем, что требует мой пленник, однако тут он пригвоздил меня к месту всего одной фразой: — Не бери ничего дешевле двух с половиной *условных единиц*, и отечественных тоже не бери – меня обсыпает. Соображая, как в сельском магазинчике найти что-то дорогое и иностранного производства, я осторожно уточнил: — Скажи, милый, а какие конкретно фирмы ты предпочитаешь? Тут омега вывалил на меня внушительный список, в котором я понимал примерно одно слово из пятнадцати. Неколько раз промелькнули более-менее знакомые из реклам названия, я разобрал слова «тени», «тон», «база», «сыворотка»... Нетрудно было догадаться: моего мальчика уже вовсю приучили к косметике, и отучить его у меня врядли получится. Я робко поинтересовался: — Вам в пансионате и косметику покупали? — Конечно. – Эллис придирчиво оглядел блестящие ноготки. – Ежемесячно каждому выделяли тридцать тысяч *условных единиц* на уход и декоративку. Мы закупались. А чего ты так рот разявил, дядя маньяк? Хорошая косметика не может стоить дешево. Косметика, дядя маньяк – это привилегия! Нам так директор сказал. У нас уроки визажа проводились. Я делал большие успехи, между прочим! А теперь из-за тебя... Сейчас Эллис действительно выглядел раздосадованным – даже фразу не окончил и удалился в спальню, демонстративно сложив руки на груди. Крыть мне было нечем – да, я виноват, что очаровательный мальчик лишился своего ящика с косметикой, а даже если я и попробую эту коллекцию восстановить, то показывать свое исскуство в покраске лица Эллису все равно будет негде – не пущу же я его гулять по городу! Однако мне пришлось признать, что хочешь, не хочешь, а в город возвращаться надо. Завтра у меня рабочий день, и будет очень подозрительно, если я вдруг его пропущу... Словно в подтверждение моих мыслей Эллис включил в спальне старенький телевизор, чтоб не трепать щеткой свои кудряшки в могильном безмолвии, и я с ужасом услышал бесстрастный голос новостного диктора: —... щение омеги почти невозможно, однако вчера мы убедились в обратном. В настоящее время выясняются обстоятельства, существует подозрение, что Эллис Йон был в сговоре со своим похитителем. Вот что думает по этому поводу директор четырнадцатого правительственного омежьего пансионата... Я крадучись вошел в комнату, будто боялся, что бета в уродливых очках «кошачий глаз» с экрана телевизора сможет меня услышать. Эллис улыбнулся и кивнул в сторону ящика: — Вот, наш директор, ужасный стерва. Смотри, какой бледный. Боится. Его, наверное, посадят из-за меня. – мой добрый мальчик так и лучился радостью. Я отмахнулся и прислушался к бормотанию этого замечательного директора. — ... Не знаю, еще раз говорю, я не знаю, как так произошло! Мы везли фертильных омег в автобусе на смотрины... — На смотрины, как же! – фыркнул Эллис. – Там половина из нас уже были проданы. — ... все было хорошо, мы даже и не думали, что могло что-то такое случится. Нет, тоесть мы обеспечили безопасность, у нас были охранники – беты, конечно, но достаточно сильные. Эллис отпросился по нужде... Понимаете, у нас должна была быть остановка чуть позже, но я сделал для Эллиса исключение – он всегда был слаб в этом смысле. — Спасибо, теперь об этом знает вся страна! – обиделся Эллис. — ...а потом он не вернулся. Мы искали его, прочесали пол леса, ждали, но он как сквозь землю провалился! Я уверен, что мальчика похитили, иначе и быть не может! Директор бормотал еще что-то, однако телеканал счел нужным отключить звук его голоса и вернуть на экран ведущего. Он поведал, что пансионат принял дополнительные меры защиты омег («Чтоб это место стало еще больше похоже на тюрьму», как ехидно заметил Эллис), что положение с нехваткой омег исчезнет примерно за пятнадцать лет, а затем внезапно появился тот самый Дорсет и, тряся щеками, начал гневную тираду об озабоченных альфах, не брезгующих совершать противозаконные действия. Оканчивалась бурная речь призывом голосовать за Дорсета на следующих выборах, ведь он обещает ужесточить наказания за преступления против омег, а сейчас лично возьмет под контроль дело о похищении Эллиса Йона. Тот самый Эллис Йон брезгливо скуксился и выключил телевизор, за что я ему был очень благодарен. Трансляция напоминала какой-то психоделический кошмар, каждая секунда которого преводила меня в все большую панику и остановить который я сам не смог бы. — И ведь нигде не сказал, что я был его женихом! – слегка удивленно заметил омега в наступившей тишине. Я только нервно усмехнулся. К обеду пожарил картошки и сварил мясо. Жертва моя все это время «загорала» на диване, читая сцапанный из старого шкафа омежий роман. — Представляешь, – возбужденно поведал Эллис, когда я позвал его есть, – представляешь, тут есть рассказ про разбойников, которые украли благородного омегу за выкуп, а потом передумали и оставили омегу себе. — Почему? – наивно спросил я. — Потому что влюбились. – расплылся в улыбке мой наивный мальчик. — И сколько было разбойников? — Трое! И все альфы! — Гос-поди... – не выдержал я. Эллис довольно расхохотался. — Да ты не бойся, дядь маньяк, там постельных сцен нет. Только поцелуи. Мне почему-то не стало легче. Захотелось отобрать у омеги похабную книгу, однако взамен мне нечего было предложить, и я решил потерпеть. Правда, высшие силы оказались полностью на моей стороне: за столом омега нечаянно пролил кружку воды прямо на книжку, и дальнейшее чтение не представлялось возможным. К чести мальчишки стоить заметить, что он перенес эту утрату стоически и даже почти не заплакал. — Дядя маньяк, ты за меня выкуп потребуешь? – уточнил Эллис посреди трапезы, пережевывая кусочек мяса. Я тяжело вздохнул. — Нет. У меня и так денег хватает. — А кем ты работаешь? – немного снисходительно полюбопытствовал дорогостоящий омежка. — Замдиректором центрального филиала банка «V.». – скромно признался я. Эллис без всякого впечатления протянул: — А-а-а... – и углубился в поедание картошки. Конечно! Чем может удивить омегу, обещанного депутату, скромный замдиректор в крупнейшем коммерческом банке страны?!