Не «нормальный» маньяк

У Эллиса определенно были какие-то свои скрытые мотивы, иначе отчего бы он так легко пошел на сделку со мной? Впрочем, я на всякий случай пообещал ему какие-то дорогущие тени, которые он все никак не мог достать, и мальчик вдохновился еще больше. — Еще раз повтори, что я сказал. — Если ты крикнешь, что видишь полицию, то я быстро скатываюсь с сидения на пол, накрываюсь мешком и затаиваюсь. — Когда вылезаешь? — Только когда ты разрешишь. — Землянично. Уезжали мы ночью. Эллис от выпитого кофе ходил с совиными вытаращенными глазами и едва ли не каждые десять минут бегал в туалет, однако специфическое состояние очумевшего мозга ему нравилось, и потребление кофе не прекращалось. — Эллис, я не смогу останавливаться сто раз на дороге, а ехать нам больше часа. – пару раз наставительно говорил я. Не осознавая всех предстоящих сложностей, омежик махал рукой, и я только озабоченно хмурился, представляя, как побежденный мочевым пузырем Эллис требует у меня остановиться там, где этого делать категорически нельзя. Мне было определенно не до сна, наоборот: я чувствовал, будто мои зрение и слух обострились до крайности, и, попадись мне в фонарном свете ночи неведомый враг, я уложу его одной левой. Кстати, после полуночи я-таки отправился с моим пленником на прогулку по деревеньке. Опасаться было нечего; однажды только нам попался едва на ногах стоящий пьянущий бета, однако он нас, кажется, даже не заметил. Через улицу на меня пахнуло от него перегаром, и, если раньше у меня этот запах вызывал естественную тошноту, то сейчас мне мгновенно и остро захотелось напиться до потери пульса. Мой омега гнал перед собой камешек. Старый асфальт, пыльная дорожка, грандиозная лужа, новый асфальт, остатки брусчатки позапрошлого века... — Ах, как хорошо! Правда? – омега безжалостно вырвал цветок из чьего-то полисадника и, воткнув его в пышно вьющиеся кудри, покрасовался передо мной. Такой юный, вертлявый и истерически веселый от кофе. — Правда. – я невесело улыбнулся. Полная красноватая луна, запах поздних цветов и недалекой речки, единение с прелестным златоволосым омеженькой и двадцать лет колонии строгого режима, если я вдруг захочу воспользоваться его невинностью. Не спорю, я нередко возбуждался, наблюдая различные бытовые ситуации моего пленника или просто неуместно фантазируя, но мысль об увеличении срока (за простое похищение дадут каких-то двенадцать годов!) из-за часа удовольствия меня мгновенно отрезвляла. Правда, нас еще ждало одно событие, о котором я, почему-то смущаясь, спросил Эллиса, когда тот стоял на мостике через грязную речушку: — Скажи, милый мой, а когда у тебя по графику следующая течка? Омега причмокнул и поглядел на звезды, производя в уме какие-то расчеты. — Через месяц. А, может, и меньше. У меня еще не совсем «устаканился» цикл. И... Я могу себя неадекватно вести. — Это я уже знаю. – вздохнул я. — Из-за ПТС, я имею ввиду. – слегка обиделся Эллис и перегнулся через перила моста, пытаясь тронуть воду. На секунду захотелось подтолкнуть его, свалить в темный омут и убежать в лес, не разбирая дороги, но какой-то другой Лигоне (наверное, тот, который, будучи главным бухгалтером, пережил биржевый крах семь лет назад и Энергетическую Депрессию четыре года назад) твердо взял омегу за плечо и не отпускал, пока не увел от реки подальше. — Нагулялся? — Нет! — Отлично! Поехали. Я воровато запихнул омегу в машину. И так редкие фонари горели через один. Мрак, комары и чертово сердцебиение, мешающее прислушаться к окружающим звукам. Убедившись в пятый раз, что я ничего не забыл, я запер двери дома, вернулся к машине... Вряд ли вы сможете представить мой ужас, когда я не обнаружил там Эллиса. Не знаю, как долго я простоял без движения, практически без дыхания, ежась от шока и ночного холода, но вдруг акт моего ужаса был прерван легкими шажками по влажной хрусткой траве. Я резко обернулся на звук и увидел моего прекрасного, уверенно шагающего в обнимку с чем-то продолговатым и глянцевитым в руках. Поравнявшись со мной, омега самодовольно пояснил: — Баклажаны! — Боже, Эллис... Ты где лазил? – выдохнул я. Эллис слегка обиделся – вероятно, от того, что я не восхитился должным образом его хозяйственности. — Я их давно заприметил. У соседа. И забор у тебя на участке прохудился. Знаешь, дядь маньяк, баклажаны – источник... Тонкий омежий голосок звенел в тишине так чисто и мелодично, отталкиваясь эхом от гнилых домиков, однако я вынужден был прервать его хриплым шепотом: — Все, все, я в восхищении! Лезь в машину и никогда – ты слышишь? – никогда не уходи без моего ведома! Эллис сделал лицо умирающего святого мученика Варфоломея с фрески и погрузился со своими баклажанами на заднее сидение. Я завел двигатель, заблокировал двери и наконец вздохнул спокойно. Мало мне вредной профессии – теперь еще малолетний прелестник будет меня семимильными шагами к инфаркту приближать! Я мягко вырулил на дорогу. Метнулся слева какой-то кот. Взглянув в зеркало, я увидел, как Эллис, так и не выпустив из рук ворованные овощи, прижал носик к стеклу и улыбался уголком рта. Превосходно. Если господа полицейские захотят обыскать мою машину, они с легкостью найдут тут потожировые следы некоего омеги, а, может, даже пару его пружинистых золотых волос. Вымыть машину? А не подозрительно ли это будет? Черт, но почему я не имею права помыть машину, что в этом дурного? Вот захотелось! Именно сейчас, когда похитили омегу, про которого я, конечно, слышал только из новостей, да и вообще я – не я, давненько не мыл машину, сиденья засалились, кот наблевал... — Эллис, а тебя не укачивает? – устало спросил я, сильнее надавив на педаль газа. Омега передвинул жопку на середину сидений, полностью готовый к диалогу. — Нет, меня никогда не укачивает! Знаете, как я быстро с мелкими на каруселине кручусь? – он по-детски улыбнулся, и я с легкой тошнотой подумал, что еще прошлой ночью это юное создание должно было потерять невинность. Пресыщенный старик раздвинул бы его ножки, оставив синяки на нежных округлых бедрах, и омега глядел бы со страхом и затаенной болью на альфье «оружие», слишком большое для маленькой нежной дырочки. Но ведь и я не Робин Гуд. Я подсознательно всего этого желал. Желал также страстно, как ненавидел. Эллис щебетал что-то о блюдах из баклажанов, о маленьких омегах в пансионате, о монахах, которые никогда не были с альфами, но почему-то учили молоденьких воспитанников, КАК НАДО. Последнее Эллис находил крайне нелогичным, и я был с ним абсолютно согласен. — А еще они ходили к нам в туалет и глядели, чтоб мы не баловались. – немного поколебавшись, просветил меня мой наложник после минутного молчания. Я не совсем его понял – в туалете ведь можно баловаться по-разному, но что-то не верилось, что омеги бегали туда курить или разносить кабинки, как я со своими одноклассниками в дни буйной юности. Проследив непонимание на моем беззащитном небритом лице, Эллис, нервно хмурясь, пояснил: — Чтоб мы сами себя не испортили. Ничего никуда себе не пихали. Во время течки – вообще особый надзор, а так они просто заходили в туалет в любой момент времени... — Кто? — Монахи. Я крякнул. — По-моему, монахи ваши – латентные или не очень любители своего пола. Извини, если что. Эллис вполне удовлетворился моим предположением. — Нанси, мой друг, тоже так говорил. Знаешь, дядя... — Лигоне. – перебил его я. – Меня зовут Лигоне. Не «маньяк» и не «убийца», а Лигоне. Мальчик немного смутился и виновато погладил покоящиеся рядом с ним овощи. — Прости, я твое имя сразу забыл, как ты его сказал, а переспросить стеснялся. Ладно, Л-лиго-не, о чем я говорил? А, об этих... Знаешь, Нанси больше повезло. Он меня старше на год, но течки тоже недавно начались, но ему альфу практически не хочется, представляешь? – я увидел в пробегающем свете фонаря, как блеснули глазки прекрасного создания. Он положил подбородок практически на мое плечо и, с интересом глядя на дорогу, энергично продолжил: — У него просто живот болит, и больше он ни о чем не думает. Здо́рово? А я не могу ни думать. Это как если в туалет хочется... Сейчас, кстати, тоже очень хочется, ты остановись где-нибудь. Ну вот. Знаешь, выматывающее такое чувство. Вот сидишь на уроке, сидишь, пытаешься думать, смотришь на бету-препода и хочешь почему-то ему на колени залезть, в засос поцеловать и штаны снять! — Это у тебя гормоны шалят, милый. – я позволил себе тронуть кончиками пальцев шелковую шейку своей жертвы, и тот облизнул губы – то ли от удовольствия, то ли просто от того, что они высохли. — Вот и Нанси так сказал. И директор. Ну ничего себе! Омега, конечно, без заморочек по поводу всяких биологических и половых «приколов», но зачем он директору-то рассказал? Или все-таки воплотил в жизнь свою фантазию насчет учителя? Словно подслушав мои мысли, Эллис пояснил: — Я с ним разговаривал из-за того, что хулиганить начал. Уроки прогуливал, хамил... – омега с ложной стыдливостью закатил изумруды глаз. – Он мне целый час говорил, что я вроде умный мальчик, траляля-тополя... А потом вдруг шепотом у меня спросил, хотелось ли мне альфу. И я сказал, что очень хотелось. — И что же? – я даже поерзал на месте от возбужденного любопытства. Эллис тряхнул кудрями: — Ничего. Меня отпустили с миром. Ясно. Оказывается, свои косяки можно оправдывать тем, что тебе хочется в койку. Учтем. Я даже улыбнулся и подумал: ну, раз пошла такая пьянка, почему бы не спросить о самой возбуждающей мечте практически каждого альфы? — Эллис, а это правда, что в этих ваших закрытых школах практически все омеги попробовали... однополлые связи? — Ну, не все, конечно, но очень многие. – без промедления ответил Эллис. – Не всем нравятся другие омеги. Но вообще мы много чего перепробовали... для удовольствий. Я громко сглотнул. Воистину, нет существа развратнее, чем девственный омега из пансионата! К счастью, в машине было достаточно сумрачно, чтоб болтливый пассажир не обратил внимания на мой стояк. — Ты тоже попробовал? С омегами? — Угу. Ты когда уже остановишь? Мне писить хочется. — Черт, ну предупреждал же... Через несколько метров я остановил машину и дал Эллису вылезти. Вокруг простиралось поле. Периодически туда-сюда шмыгали редкие машины, водители которых нисколько, к счастью, нами не интересовались. За краем неба уже потеплел свет под облаками. Чтоб не терять времени даром, я отливал единовременно с Эллисом и в какой-то момент заметил, что мое «достоинство» оценивающе разглядывают жадные глазенки. Ну и нахал! Нет, директор знал, что делает, зря я их там всех нехорошими словами ругал. Маленького омегу кроет не по-детски. Замуж определенно пора.