Обретая крылья…

      На поле боя, которым служил внушительных размеров скелет Титана — Прародителя, развернулась настоящая, беспощадная и кровопролитная бойня.       Титанам, призванными Прародительницей Имир, не было ни конца, ни края, а капитан элитного отряда разведкорпуса, едва не угодил ногой в пасть титана, пытаясь спасти Конни Спрингера.       Аккерман старший, что пообещал Серене приглядывать за Леви, в последние секунды успел выдернуть племянника из пасти гиганта, не дав титану сомкнуть острые челюсти вокруг его ноги.       Кенни несся с Леви подальше от титанов со скоростью ветра, волоча Аккермана за собой, как котенка за шкирку.       Наверное, в этот момент, Леви второй раз в жизни взглянул на своего дядю с искренней благодарностью.       С каждой минутой положение разведчиков становилось все хуже и хуже, а когда они практически отчаялись, к ним на помощь пришел Фалько Грайс вместе с Габи Браун и Энни Леонхард.       Удивление на лицах разведчиков было видно невооруженным глазом, когда они увидели титана, парящего в небе. Фалько летал грациозно и легко, прекрасно маневрируя в воздухе, словно он был рожден для полета.       Благодаря вовремя подоспевшей помощи, разведчики смогли выиграть себе немного времени для передышки и разработки нового плана действий.

***

      Сначала была непроглядная тьма, а после Серена и Микаса увидели несколько ярких полос света, что были больше похожи на северное сияние. Они расстилались по звездному небу и сходились в одном месте, которое с виду напоминало большое, могущественное древо. Под их ногами проминался мягкий песок, а вокруг стояла умиротворяющая тишина.       Над их головами бежали невидимые каналы, соединяющие всех элдийцев и титанов между собой.       Микаса, удивленно распахнув глаза, осматривала пространство вокруг, а после резко развернулась к Серене, открыв было рот, чтобы что-то спросить. Серена же пристально смотрела в сторону, не отводя взгляда от заинтересовавшего ее объекта.       Проследив за ее взглядом, Микаса увидела справа от них сидящую на песке, сгорбленную фигуру светловолосого мужчины. Он спокойно сидел на песке и старательно лепил замок, не обращая внимания на незваных гостей.       Уверенно двинувшись вперед, Серена обошла мужчину, встала напротив него и осторожно опустилась вниз, не задевая плоды его стараний.       — Зик, — ласково позвала она его.       От того, с каким трепетом Серена назвала его имя и с какой улыбкой на лице на него посмотрела, у Микасы поползли глаза на лоб, а волосы на теле встали дыбом.       — Какого черта она так внимательна к нему? — задумалась Аккерман.       Услышав мягкий, нежный голос, он заметно вздрогнул, а затем медленно поднял голову вверх, устремляя на нее задумчивый взгляд.       — Скай…? — удивленно протянул он, а затем внимательно посмотрел на ее волосы. — Почему… они белые? Почему… ты здесь?       Зик совершенно не понимал, что здесь забыла докторша из секретной, марлийской лаборатории. Он знал, что она не была марлийкой, но и о ее принадлежности к элдийцам он не знал.       Анализ крови ни разу не выявил у нее способности превращаться в гигантов, поэтому Зик был удивлен, что она оказалась в Путях. Впрочем, мужчина был несказанно рад ее неожиданному появлению.       — Они белые от природы. Я здесь, потому что Эрен пропустил меня, а мое настоящее имя — Серена.       — Серена… белые… Эрен пропустил… — несвязно пробормотал он, пытаясь переварить только что услышанную информацию. — Я не понимаю…       Мягко улыбнувшись, она медленно и вкрадчиво рассказала ему обо всем. О том, что она родом с острова Парадиз, что была вынуждена пробраться в Марлию и обосноваться там, о том, как каждый раз красила свои волосы в рыжий цвет и как говорила с Эреном у лечебницы для душевнобольных.       Он слушал ее затаив дыхание, не сводя пристального взгляда с ее изумрудных глаз. Все события в его голове постепенно складывались в сдельный пазл, давая мужчине возможность взглянуть на полную картину со стороны.       Микаса же настороженно поглядывала на Йегера старшего, держа руку на рукоятке клинка. Она и сама слышала эту историю впервые и была удивлена не меньше Зика.       Аккерман не знала, как брат Эрена отреагирует на откровенность Серены, поэтому была напряжена и накалена до предела. Ее спина была натянута, подобно тонкой струне, которая в любой момент могла лопнуть.       Беспечность Серены ее раздражала. Она выкладывала врагу все, как на духу, давая ему ту информацию, которой не обладали даже многие разведчики.       Дослушав рассказ Серены до конца, Зик невесело усмехнулся.       Сидя здесь, у него было много времени, чтобы подумать. Но каждый раз, он мысленно возвращался к ней. Вспоминал ее глубокие, кошачьи глаза, в которых можно было по уши увязнуть, вспоминал ее нежный, ласковый голос, мягкий смех, теплую улыбку, изгибы ее привлекательного тела и рыжие, огненные волосы.       Только вот, пламя оказалось вспышкой молнии, а докторша из лаборатории — разведчиком.       — Шпионка… — раздосадовано проговорил он, опуская голову вниз.       — Такая же, какими были и Энни, Райнер и Бертольд, — спокойно ответила она. — Мы все заложники обстоятельств, Зик.       — Значит… судьба распорядилась так, что мы находимся по-разные стороны баррикад, — глухо выдохнув, сказал он.       — Нет, Зик. Не судьба. Мы все пожинаем плоды правления Первого Короля и Марлийского режима. Скажи мне… — она чуть подалась вперед, желая всей душой, чтобы он ее услышал. — Разве тебе нужна кровь? Нужна смерть невинных?       — Нет, — подняв голову и заглянув ей в глаза, не медля ответил он.       — Ты ведь и сам пошел против Марлийского режима, искал другие пути решения проблемы.       — Да. Только вот, Прародительница Имир не послушала меня. Она послушала Эрена. А теперь… весь мир стоит на грани уничтожения. Я проиграл, Ска… — начал было он, но резко мотнул головой, вспомнив ее настоящее имя. — Серена…       — Проиграл и теперь сидишь здесь, сложа руки, строишь замок из песка и наслаждаешься умиротворяющей тишиной?       — А разве так плохо проиграть, Серена? — смотря на нее пустым взглядом, безучастно спросил он.       — Сдаться, так и не попробовав что-то сделать? А как же люди, которые гибнут там, снаружи? — она невесело усмехнулась. — Это не похоже на тебя, Зик. Ты рано опустил руки.       Понурив голову, он ушел глубоко в себя. Его сердце билось все быстрее, а мысли роем кружились в голове. Он понимал, что творится снаружи, знал, каковы человеческие потери.       Подняв голову, он увидел, что в ее глазах плескались боль и страдание. Однако, помимо боли и страдания, он увидел в них искру надежды и нечеловеческую силу для предстоящей борьбы.       Его жизнь против тысячи жизней других людей…       — Остановить Коллосов прямо сейчас, ты сможешь если… — неожиданно начал он.       — Если я снесу твою голову с плеч. Тогда, гул земли прекратиться, верно? — она перебила его, мягко улыбнувшись.       Он настороженно посмотрел ей в глаза, совершенно не понимая ни ее мотивов, ни ее действий.       — Если она все и так знает, тогда чего же она ждет? — пронеслось у него в голове.       — Наверное, ты не понимаешь, почему я до сих пор этого не сделала, если знаю правду? — словно прочитав его мысли, спросила она.       Зое неуверенно кивнул.       — Помнишь, еще тогда, на берегу моря, я попросила тебя о том, что если я когда-нибудь приду к тебе и расскажу, как можно сделать все иначе, ты прислушаешься ко мне и выполнишь мою просьбу?       Отчего-то, он громко рассмеялся, сотрясаясь всем телом. Смех его был громким и прерывистым, словно он был настоящим безумцем.       Микаса только дернула рукой, чтобы вытащить клинок из ножен, но Серена тут же устремила на нее грозный взгляд, отрицательно качая головой. Нехотя, Аккерман кивнула и перевела настороженно взгляд на Зика.       — По-другому невозможно остановить гул земли, Серена. Только убив меня, у вас будет хоть какой-то шанс.       Он был уверен, что после услышанного, она тут же достанет клинок и прирежет его на месте. Только вот, он сидел и смотрел на нее бездонными глазами, а она так ничего и не предпринимала.       — Нет, — твердо возразила она. — Я не собираюсь тебя убивать.       Его светлые брови взметнулись вверх, образуя глубокие складки на лбу, глаза расширились, а рот слегка приоткрылся, словно он был готов выразить свое недоумение, но не нашел нужных слов.       Его взгляд был застывшим, дыхание стало глубоким, а движения слегка нервозными.       — Не понимаю… — растерянно подумал он.       — Скажи, Зик… ты же был раньше в Путях? Ты знаешь истинную историю становления мира, Первого Короля и его приближенных? — через несколько минут молчания, нарушила тишину она.       — Знаю, — сглотнув вязкий ком слюны, тихо прошептал он.       Она довольно улыбнулась, а глаза ее опасно свернули.       — Ты — представитель королевской крови, сзади тебя стоит представитель клана Аккерманов и клана Азии. Угадай, какая у меня фамилия, — она победно улыбнулась.       Его глаза тут же расширились в неверии и он слегка дернулся назад, но уперся спиной во что-то твердое. Задрав голову вверх, он увидел стоящую над собой Микасу.       Коротко улыбнувшись, он перевел на Серену взгляд.       — Ты Раут, — утвердительно произнес он.       — Раут, — удовлетворенно кивнув, ответила она.       На несколько минут воцарилась мертвая тишина.       Зик судорожно перебирал мысли в голове, Микаса не убирала руки от рукоятки клинка, а Серена не сводила пристального взгляда с Йегера.       — Когда моря окрасятся в кроваво-красный, а землю содрогнет смертельная дрожь… Придет на смену прошлому, новое, что объеденит то, что издавна раскололось на части и станет единым… Проклятье рода человеческого отступит и воцарится первородная тишина, сменившая необузданный хаос…       Серена, улыбнувшись, кивнула, а Микаса растерянно посмотрела на Зика.       — Что это значит? — подала голос Аккерман.       — Я думал, что все Рауты уже давно мертвы… Ты… ты — связующая в этом пророчестве… — догадался Зик.       — Верно.       — Да о чем вы говорите?! — слегка прикрикнув, нетерпеливо спросила Микаса.       — Вспомни, с чем я к тебе пришла, — переведя на нее спокойный взгляд, попросила Серена.

***

Flashbacks Микаса.

      Отворив массивную дверь, Серена зашла внутрь каюты, заставая Аккерман в тот момент, когда она судорожно вытирала рукавом выступившие слезы.       Завидев светловолосую девушку, ее рот приоткрылся, а глаза расширились в неверии.       — Серена…? Ты что, жива? — шокировано произнесла Микаса.       Усмехнувшись, Серена уверенным шагом прошла внутрь, устремляя на девушку серьезный взгляд.       — Нам нужно поговорить. И поверь, от твоего ответа, будет зависеть многое.       Кивнув, девушка подвинулась на кровати, но Серена встала напротив нее и облокотилась о стену.       — Как… как такое возможно?       — Сейчас, мы будем говорить не обо мне, Микаса. Я хочу поговорить о том, что тревожит тебя на самом деле.       Аккерман нахмурила тонкие, черные брови, сверля девушку настороженным взглядом.       — Вы собрались остановить Эрена, возжелали разговора с ним. Но с чего вы решили, что он вас вообще станет слушать? — изогнув левую бровь, спросила Серена.       — Эрен наш друг, моя семья! Он просто оступился, мы должны будем с ним поговор…       — Поговорите, он вам откажет. Дальше что? — перебила ее Серена, заглядывая прямо в ее серые глаза.       От этого морозящего душу взгляда, Микаса слегка поежилась. Она никогда не видела, чтобы Серена так на кого-то смотрела. Словно, она проникала в самые потаенные и темные уголки ее души, стараясь прикоснуться к самому сокровенному.       — Но…       — Он разве не дал вам ясно понять, что не будет останавливаться? Он следует не своей воле, его ведет Имир. И поверь, она настроена завершить начатое. Она доведет дело до конца, если мы не остановим Эрена.       По каюте прошелся звук скрежета зубов, а пальцы Микасы сжались в кулак до побеления костяшек.       — И зачем ты тогда пришла? Сказать мне о том, что нам придется убить Эрена?! Что только так его можно остановить?! — сотрясаясь от злости, гневно выпалила Микаса.       Все ее тело задрожало, а в глазах отражалась бесконечная боль.       — Убить? — Серена усмехнулась. — Разве, я что-то говорила про убийство?       — Но…       Неожиданно мягко улыбнувшись, Серена подалась вперед и присела возле Микасы, заглядывая той в глаза.       — Мы с тобой обе хотим защитить то, что любим всем своим сердцем. Благо, любимые мужчины у нас разные, но цель у нас одна.       — Я… мы… Эрен… Эрен моя семья и… — краснея, запротестовала Микаса, размахивая руками из стороны в сторону.       — Себе не ври, — перебила ее Серена. — Да и мне не стоит. Все же, я не слепая и дурой никогда не была. Ты таскаешься за ним, как мамка за неугомонным, несносным ребенком.       — Эрен… Эрен сказал, что это из-за моей крови… Что он мой избранный и я подчиняюсь его воле…       — И ты правда так думаешь?       Она отрицательно помотала головой.       — Что у тебя внутри, Микаса? Что ты чувствуешь к Эрену? — ткнув указательным пальцем в ее солнечное сплетение, спросила Серена.       — Я… я люблю его… — из ее глаз стремительно потекли дорожки из слез. — Я не хочу, чтобы он уничтожал других людей, не хочу, чтобы он умирал, Серена… Я хочу быть рядом с ним… как в детстве… Нам… нам было тогда так хорошо вместе… — всхлипывая, тараторила она.       Серена довольно улыбнулась и ласково погладила Микасу по голове.       — А что, если я скажу, что есть возможность остановить гул земли, при этом не убивая Эрена?       Микаса судорожно вытерла слезы рукавом рубашки, а затем уставилась на девушку, растерянно хлопая глазами.       — Как? — сиплым голосом спросила она.       — Существует предание о том, что если воссоединяться те, кто когда-то был приближен к Королю, то можно отменить проклятье, обрушившиеся на элдийцев.       — То есть…       — У Короля в приближенных был клан Раутов, Аккерманов и клан из Азии. Если провести небольшой… — она слегка замялась, подбирая правильные слова, — ритуал, тогда можно попробовать сделать так, что сила титанов исчезнет. Я из Раутов, а в твоих жилах течет кровь оставшихся двух кланов.       — Я согласна, — сразу ответила Микаса.       — Подожди, — Серена слегка сжала ее плечо. — Все не так просто. Во-первых, это всего лишь предание, древнее пророчество, что передавалось в моем клане из поколения в поколение. Наверняка никто не может знать, получится ли у нас вообще. Во-вторых, Прародительница может нас не пропустить, к тому же, плата за этот ритуал может быть очень высока.       — Плата? Какая плата?       — Освобождение всех элдийцев может стоить нам нашей жизни.       В комнате наступила гробовая тишина. Около пару минут, Микаса обдумывала услышанное, а затем уверенно кивнула.       — Я согласна. Но… как же ты? А капитан?       — Ради Леви я это и делаю. Я хочу, чтобы он смог жить спокойно, перестал терять товарищей и не задумывался о том, кто погибнет на следующей экспедиции. Леви заслуживает счастья…       В тот момент, Микаса словно собственной кожей ощутила всю преданность и любовь Серены к капитану. Когда она говорила о нем, в ее глазах теплилась надежда и вера в светлое будущее.       В его светлое будущее.       — Она и правда его любит… — заключила Аккерман.       — Что от меня требуется?       — Когда мы прибудем на место, нам нужно будет пробраться к голове титана Эрена. Я попрошу, чтобы он нас пропустил, а уже в Путях, мы продолжим.       — С чего ты взяла, что Эрен нас пропустит? Он даже нас с Армином слушать не стал, а…       — С того, что он мне это пообещал, — отрезала Серена, поднимаясь с кровати. — Я надеюсь на тебя, Микаса.       С этими словами Серена вышла из каюты Аккерман, оставляя девушку наедине со своими мыслями.

***

      — Ты же говорила, что для ритуала нужны только мы, — нахмурив брови, уверенно произнесла Микаса.       — Нет. Я сказала, что должны быть те, кто был приближен к Королю. Человек королевской крови тоже нужен. — Серена перевела взгляд, полный надежды, на Зика. — Ты нам нужен.       — Этого никто никогда не делал. Ты хоть знаешь, что это может стоить нам жизни?       — Знаю, — твердо ответила она. — Но это даст другим возможность жить спокойной жизнью. Все, как ты хотел, Зик.       — Имир может помешать нам провести ритуал, — поправив свои очки, предположил Зик.       — Предоставь Имир мне.       — Что же… тогда, у моря… ты взяла с меня слово… — он вдруг тепло улыбнулся, очерчивая взглядом контур ее лица, — и я сдержу его.       Поднявшись, Зик небрежно отряхнул одежду от песка и они все вместе направились к месту, от которого исходило несколько сияющих полос.       Когда до древа оставалось около ста метров, перед ними вдруг возникла фигура Прародительницы Имир.       — Она не пропустит нас, не позволит, — на выдохе, надломленно произнес Зик.       Микаса потянулась к рукоятке клинка, но Серена взмахнула рукой вверх, призывая девушку остановиться.       Пройдя вперед, Серена медленно опустилась перед Прародительницей на колени.       Глаза Имир смотрели прямо на Серену, а ее выражение лица источало сущую злость. Только вот, Серена видела, что глаза Прародительницы были мутными, отчаянными, полными боли.       — Мир был несправедлив к тебе, а любовь была зла, — она посмотрела на нее с искренним состраданием. — Какими мы бы не были сильными и смелыми, бесстрашными и свободными… Все мы в глубине души хотим только одного: чтобы нас любили. Чтобы этот большой мир принял нас такими, какие мы есть, чтобы нас ласкали, а не обижали…       Им и смотрела на нее молча, не смея отвести глаз.       — Я хочу прекратить эту череду смертей, хочу прекратить кровопролитную бойню… Хочу… — ее голос едва заметно дрогнул, а в уголках глаз блеснули слезы. — Хочу… чтобы те, кого я люблю, были счастливы и свободны… — она вдруг искренне улыбнулась, а ее лицо стало до невозможного нежным и мягким. — Хочу, чтобы мой капитан наконец обрел заслуженное спокойствие, чтобы его душа больше не тревожилась за остальных, чтобы его сердце не разрывалось от боли. Хочу, чтобы Эрен, пусть он еще и тот дурак… — она усмехнулась, а за ее спиной недовольно фыркнула Микаса, — чтобы он жил, дышал полной грудью и познавал мир со своими друзьями, как они и мечтали. Хочу, чтобы Кенни и Кан перестали скрываться в тени и начали жизнь с чистого листа, чтобы Эрвин и Ханджи, те еще затейники, тоже познали мир за пределами Стен, чтобы все элдийцы наконец спокойно выдохнули и смогли жить, не страшась за свое будущее… Прошу, Имир… Дай людям шанс… Дай нам пройти…       Потянувшись к карману, она выудила из-за пазухи золотую цепочку, с изображением крыльев и протянула ее Имир.       Завидев золотую цепочку в руках Серены, у Прародительницы расширились глаза и она осторожно потянула руку ей навстречу. Серена аккуратно вложила в холодную ладонь Имир цепочку и сжала ее в кулак.       — Розали Раут была предана тебе до последнего вздоха, Прародительница. Она любила, ценила и признавала тебя. Она отдала за тебя самое дорогое, что у нее было — свою жизнь. Мир не без добрых людей, наперекор всему, всегда были и всегда будут замечательные люди. Я и сама поняла это не так давно… И я готова отдать все, что у меня есть, за счастье близких мне людей, — одинокая слеза скатилась по ее щеке, а затем, словно замертво, упала на сухой песок.       — Мы готовы отдать все, за счастье близких людей, — сделав шаг вперед, синхронно произнесли Зик и Микаса.       Сильнее сжав цепочку в своем маленьком кулаке, Имир окинула понимающим взглядом троих людей, а затем сделала несколько шагов в сторону, освобождая им путь.       Зик и Микаса в неверии переглянулись, а Серена, поднявшись с колен, бросила им короткое:       — Пошли.       Оказавшись у Путей, Серена достала отцовский клинок и одним движением руки разрезала им левую ладонь. Из глубокой раны тут же потекла теплая струйка алой крови, стремительно огибая изгибы небольшой, аккуратной ладони.       Следом свою левую ладонь разрезал Зик, а после и Микаса.       Переглянувшись, все трое кивнули друг другу и поднесли окровавленные ладони к древу.       — Пусть исчезнет сила титанов, — прикрыв глаза, подумали они об одном и том же.       Их кровь — жертва. Символ очищения, возрождения, прощения и благословения. Покаяние за ошибки их предков, попытка все исправить и поставить все наконец на свои места.       Яркая вспышка вдруг озарила все пространство, ослепляя их троих. Их глаза были плотно закрыты, но даже сквозь крепко сомкнутые веки, яркий свет проскальзывал, даруя им заслуженное успокоение.       Это продолжалось всего несколько секунд, хотя им показалось, что прошла целая вечность.       Перед закрытыми глазами мелькали лица дорогих им людей, их прошлая жизнь, а затем наступила темнота.

***

      Распахнув глаза, Серена вдохнула в легкие побольше воздуха и обеспокоено посмотрела по сторонам.       Ни Микасы, ни Зика, рядом не было.       Перед ней было величественное, чистое небо, которое стремилось за горизонт, не зная своих границ. Небесный свод был пропитан ярко голубым оттенком, без единого облачка, словно показывал этому миру всю свою чистоту и красоту.       Опустив глаза ниже, она увидела бескрайнее поле, гордо раскинутое своим зеленым одеянием. Трава колыхалась в такт шелесту деревьев, создавая завораживающий пейзаж.       Она ощущала свежий воздух каждой клеточкой своего тела. Аромат трав, деревьев и цветов окутывал ее с нежностью и лаской, а яркое солнце освещало путь и согревало продрогшее тело.       — Где я…? — пронеслось у нее в голове.       Она только хотела шагнуть вперед, как услышала бархатный, мягкий голос за своей спиной.       — Как же ты выросла, милая.       В ее ушах зазвенело, между ребер закололо так, что стало больно дышать. Она задрожала, словно в лихорадке, и медленно повернулась назад.       Ее изумрудные глаза тут же наполнились слезами, а сердце норовило выпрыгнуть из груди.       — Папа… — дрожащими губами произнесла она, роняя на землю соленые слезы.