Бумеранг (Посылка под паролем)

Карие. Невинные глаза. Простите. Драко медленно поднимает палочку и, словно сквозь вату, вставленную в уши, слышит отчаянный крик отца девочки: — Нет, нет! Ты же не убьешь мою маленькую девочку?! Я готов! Я… Убей меня, только не трогай ее! — Не она, так будет кто-нибудь другой из твоих близких… А я ведь тебе говорил, чтобы ты не переходил мне дорогу! И если ты хоть кому-нибудь пикнешь об этом, я примусь за следующего! — на последней фразе Падж рявкнул, зло сузив глаза. На крики из соседней комнаты выбегает мальчик, чуть меньше Норы, но почти точная ее копия. Только глаза голубые. Лицо Драко скривилось, и он лишь быстро смахнул с ресниц слезы, заставляя себя произнести заклятие. Но понимая, что не может, встряхивает головой, будто пытаясь вытрясти эти ее глаза из своей головы. Такие наивные, детские. — Коллин, идите с сестрой наверх! Малышка, давай, иди! — как можно спокойнее произносит мужчина, не смея пошевелиться. Но его сын лишь переводит непонимающий взгляд с одного мужчины на другого, а Нора всё ещё не сводит пристального взгляда с Драко. Она всё понимает, слишком взрослая для своего возраста. По ней видно, что она очень умная и одаренная девочка. Видно какой красавицей она будет, когда вырастет. Какой красавицей была бы, если осталась жить… — Авада Кедавра!.. — отвернувшись, выдыхает Драко, и его рука тяжело падает, ударяясь о бедро. Это заклятие такой маленькой силы навряд ли смогло бы убить взрослого человека, но маленького, беззащитного ребенка оно сумело победить… Конец-начало. Нет, не новая жизнь. Просто его лист чистой бумаги медленно превращается в пепел. Драко тихо сгорает в своем собственном аду… Он не слышал и не видел ничего, кроме карих глаз, которые вдруг резко опустели. Из которых пропала вся жизнь. Кажется, она была готова к этому… Он ничего не чувствовал, кроме отчаянного «прости» в своем сердце. И снова эти карие глаза, которые словно и не судили его… Нет, Драко не Блейз, и не Джеймс: его не пришлось силой тащить из этого дома: молнией вылетел оттуда; не пришлось давать пощечину, чтобы успокоился. — Ты мне не сказал, что эта маленькая девочка — Нора Вудвол! — зло прошипел Драко, глядя в лицо Бастеру. — Нет? Прости. Эта девочка, которую ты убил — Нора Вудвол, — потешаясь, произнес Бастер, полностью игнорируя тон Драко, но постоянно напоминая ему о том, что это именно Малфой убил ее. — Но ты ведь и сам понял, кто из них Нора… — Да как ты посмел пойти на убийство ребенка?! — закричал Драко, перебив Паджа, но тот лишь спокойно махнул рукой. — Убийца не я, а ты. Не забывай это! Ты ведь мог остановиться, не так ли? Но твои губы сами прошептали заклятие, — вкрадчиво и с таким ядом проговорил Бастер, не сводя грозного взгляда с собеседника и чуть наклонившись к нему. — Ты ведь не жаловался, когда убивали еще не родившегося ребенка. А я тебя предупредил, что жертва беззащитна, — Падж вернулся в прежнее положение, а тон стал спокойнее. Драко было нечего ему ответить. Да, он сам виноват. Он сам решил пойти на это. Никто его не заставлял, кроме обстоятельств. Многие выбрали бы работать в три ручья и голодать, но… Малфой, он и есть Малфой. Выбрал неправильный и легкий путь. Хотя, какой он легкий? Тут в самого себя Аваду кинуть хочется. Но… то, что сделано, уже сделано. Назад пути нет. Ведь, не зря он… убил маленькую, ни в чем не повинную, девочку. — Дальше будет легче, — тускло сказал Блейз, когда они с Драко в очередной раз сидели вечером в поместье Малфоев. Наверное, это станет традицией. — Ты так произнес это, словно и сам не веришь. — Верю. Почти. Всё со временем становится привычным… Даже это. — Никогда. Убийство не станет привычным, нет. — Время покажет, может все изменится. С этой фразой на Драко нахлынули воспоминания. Именно так он сам говорил примерно год назад, когда они уже окончив школу, сидели в этом же кабинете. — Мама настаивает на том, чтобы я женился на дочери своей подруги. А я не хочу! Я ее даже не видел никогда! Тем более она на три года старше меня! — А может она тебе понравится? — хмыкнул Драко. — Нет, Драко, меня никогда не интересовали старухи! — Блейз, ей всего двадцать лет! Да и миссис Забини хорошо ее описала. С ее слов она красавица. Может еще и понравится. — Нет, ни-ког-да! — Время покажет, может все изменится. И все изменилось. Через несколько дней после знакомства, Блейз пришел к нему с широко распахнутыми глазами, полными неверия и непонимания. Признался, что, кажется, влюблен в дочку маминой подруги — Сандру. Затем, всего два месяца, и свадьба. Еще десять месяцев, и рождается дочь, которую они называют Берти. На той же неделе при странных обстоятельствах умирает мать Блейза, а муж миссис Забини требует разделить имущество. Сначала Блейз не ощущает особого волнения по поводу денег. Но когда его двухмесячная дочь начинает болеть тяжелой болезнью, приходит беспокойство о деньгах. И это беспокойство заставляет теперь думать об убийстве ради денег. Убивать, чтобы выживать… Да, наверное, все-таки, со временем они привыкнут к этому. *** Второе убийство в жизни Драко и Блейза. Ничего не проходит бесследно. Уже после четвертой по счету жертвы их глаза стали пустыми. Казалось бы, что дальше некуда, но они умирали с каждым разом, опустошались с каждым заклятием. Еще немного, и это будут безропотные тела, которые убивают по одному лишь велению их начальника. Произносить смертельное заклятие стало проще. Всё происходило машинально. Шли недели. Дни не отличались друг от друга ничем. Им платили достаточное количество галлеонов, чтобы они могли позволить себе и семье жить в нормальных условиях. Не так, как раньше, но хотя бы жить. Вопрос, откуда берутся деньги, конечно же, взволновал Нарциссу, мужа, которого все-таки посадили в Азкабан. «Просто работа» — последовал ответ сына. Впрочем, она не имела права жаловаться на что-либо, горюя только о Люциусе. В один из дней в кабинет Драко влетел разгневанный Блейз. Он срывал кожу своих рук о стены, поломал половину мебели в той комнате и зло рычал. Впервые за долгое время Драко увидел его настолько живым, пусть и в ярости. Он не знал, радоваться ему или беспокоиться. Сначала Малфой пытался утихомирить друга, затем оставил это занятие и просто наблюдал за ним со своего кресла. Круглый деревянный стол переворачивается, а его ножка ломается напополам. Ваза, графин с водой и стаканы, стоящие на нем, вдребезги разбиваются, оставляя любоваться коричневым ворсом сквозь стекло. Удар по стене. Разбитые кулаки. На пол капает кровь. Но лицо Блейза лишь на секунду принимает гримасу боли. Еще секунда. Его зубы сжаты до скрипа, еле пропуская через рот прерывистое и шумное дыхание. Брови почти сходятся на переносице. Глаза зло сужены. Вены на руках вздулись, желваки заиграли на скулах. Перевернул небольшой красный диванчик, раздраженно встряхнул скатерть, разложенную на столе, со всеми предметами, лежащими на ней. Резко поворачивается и пристально смотрит на вазу, стоящую на камине. Словно это его злейший враг. Берет в руки. — Не смей ее… — кричит Драко, чуть подскочив в кресле, но не успевает. Цельная ваза — теперь это тысяча маленьких осколков, лежащих на каменном полу. — Забини, ты хоть знаешь, сколько она стоит? — голос снова становится бесстрастным, а взгляд скучающим. Это не первый разгром от Блейза за последние две недели. Третий, если Драко не ошибается. Но предыдущие два были менее… ущербными. Дикий рев вырывается из груди мулата: он со всей силой бьет по мраморному камину. Это место осыпается, а кровь густыми каплями стекает с руки, словно тоненький ручеек с гор, когда тает снег. Блейз плотно закрывает глаза и издает непонятный звук, оповещающий, что на этот раз ему достаточно больно, чтобы остановится. Боль отрезвила. Упирается ладонями о стену и тяжело дышит. Прошло, наверное, минут десять, после чего он привел своё кресло в более или менее нормальное состояние, уселся в него и низко опустил голову, прижав к ней свои руки. Драко молчал, пока Блейз сам не заговорил. — Она меня убивает. Просто убивает, и всё! — Забини, вообще-то это ты с недавних пор убиваешь. О ком ты? — холодно спрашивает Малфой. — Сандра. Она снова устроила истерику. Прямо в комнате Берти. — Я понимаю, Берти не должна слышать это, но здесь нет ничего такого, чтобы так издеваться над моим кабинетом! — Драко развел руки, показывая разгром. Блейз только устало вздохнул и поднял голову. — Что-то еще? — Да. Она постоянно кричит о том, что ей мало этого. Она хочет дом в Париже, отдохнуть где-нибудь, кучу украшений и нарядов. Словно не понимает, что Берти нуждается в деньгах больше, чем она или я. Что сейчас совсем не до этого!.. Мне иногда даже кажется, что Сандра не любит Берти, свою же дочку, — он произнёс это с такой отчаянной болью и горькой обидой, что сердце Драко невольно сжалось. — Говорит, что во всем виновата моя мать… Мои нервы не выдерживают. Иногда хочется встряхнуть её. И мне становится страшно, что… — он крепко сжал челюсти и кулаки. — Что я не удержусь однажды, и дам ей пощечину. А может она это заслужила… Но я к ней прикоснуться не могу. Вообще никак! Что-то запрещает мне даже кончиком пальцев коснуться её! У нас с ней не было какого-либо контакта уже… два месяца. Два месяца! — воскликнул Блейз, проводя ладонью по лбу. Кровь. Драко закрыл глаза. Снова эта Сандра. Зря он тогда посоветовал ему встретиться с этой гадюкой. Она раздражает своими поступками Драко все больше и больше. Хотелось самому же направить палочку на неё. Он бывал в их доме каждый день, но с женой Забини пересекался не часто. И это к лучшему, потому, что навряд ли Малфой смог бы сдержаться и не дать пощечину. — А я чувствую… Я чувствую, что Берти… она уже на последнем издыхании… — хрипло проговорил Блейз и зажмурился, давая волю слезам. Драко медленно открывал и закрывал глаза, временами глядя на друга, который тихо плакал, низко склонив голову. Блейз не позволял себе такой слабости. Если только, когда умерла миссис Забини. Он чувствовал, как горький ком подкатывает к горлу, в носу шипит, глаза увлажняются. Но Малфой не заплачет сейчас, даже если любит эту трехмесячную девочку, как свою родную дочь. Берти. Сказать спасибо Сандре можно только за то, что родила такое чудо. А за остальное — убить мало. Драко всерьез подумывал, чтобы прокрасться ночью в их поместье и послать смертельное заклятие в Сандру. Блейзу стало бы легче. Но после смерти дочери — а она неминуема — он пошел бы вслед за ними. Блейз любит Сандру. Это было и дураку понятно. Но как трепетно он относился к своей малютке… Никогда бы Драко не мог подумать, что в нем есть столько нежности. Он проводит много времени с дочкой, но с каждым разом, выходит из ее комнаты более мрачным, чем в предыдущий раз. Эта болезнь убивает дорогого его сердцу ребенка. Как Драко когда-то убил Нору Вудвол — маленькую девочку. Все возвращается. И Драко еще получит по заслугам. И теперь Забини плачет. Плачет, потому что оказалось поздно, чтобы вылечить. Но слишком рано, чтобы оплакивать ее душу, которая все еще яро боролась за свою жизнь, за возможность чуть дольше остаться в своем маленьком теле, за надежду, что крохотное сердечко не остановится сейчас. Рано… — Рано! — Драко встает с кресла и в упор смотрит на друга. — Что? — тот поднимает красные глаза на него, сжимая и разжимая кулаки. — Еще рано провожать Берти туда, откуда нет возврата! Поднимай свою задницу, мы аппарируем к вам. — Зачем? — У тебя дочь на грани! И ты спрашиваешь, зачем?! — заорал Драко, больше не сдерживая свое отчаяние и боль. — Я не хочу видеть Сандру! Я не хочу видеть, как моя малышка мучается! — Не ной, Забини! — сквозь зубы процедил Малфой, взяв того за ворот мантии и резко дергая вверх. Когда Блейз твердо стоял на ногах, он подтолкнул его к выходу из кабинета. От дома не веяло горем, болью, страхом, ожиданием скорой кончины, как это обычно бывает в домах, где кто-то болеет. Но маленькая девочка лежала в колыбели, до подбородка укрытая тонким одеялом. Ее лихорадило, дыхания почти не было. Берти не спала. Она оглядывала своих посетителей измученным взглядом. Всего три месяца, а уже взгляд годовалого ребенка. Дочь Блейза начала болеть через две недели после рождения. Как она подхватила эту болезнь, никто не знал. Ни один колдомедик помочь не мог. — Привет, малышка! — тихо проговорил ее папа, осторожно подходя к кроватке. Он пытался выдавить из себя улыбку. Не получилось. Драко стоял у двери несколько мгновений, затем устроился с другой стороны колыбельки. Улыбнулся. — Ты с каждым днем становишься красивее, Берти! — боль зазвенела в голосе и отразилась в серых глазах. Послышалось совсем тихое стенание. Им обоим показалось, что она так приветствовала их. Ее глаза немного расширились. Наверное, ей стало больнее. Девочка еле слышно закряхтела. Оба мужчины прикрыли глаза. Безумно тяжело смотреть, как твое дитя мучается, а ты не можешь ему ничем помочь. Какой бы она была красивой! Блейз всегда рассказывал Драко, что представляет, как Берти подбегает к своему папе с книжкой в руках и просит прочитать ее. Как прыгают ее светлые кудри в такт походке. Как ее крестный отец, Драко, приносит ей куклу, а она заставляет его играть с ней. Они оба сделали бы все, чтобы она была счастливой. Берти росла бы принцессой. Блейз аккуратно, насколько это было возможно, потянул одеяло вниз, открывая ее худенькие ручки. Она изнемогала. Ей было жарко. — У нее температура, — голос Блейза дрогнул, когда он мягко прикоснулся к ее пылающему лбу. Вся детская пухлость прошла, она совсем исхудала. Темная кожа становилась светлее с каждым днем. Глаза темнели. Ее зеленые глаза. Дверь заскрипела, и в комнату зашла статная, красивая женщина с зелеными глазами и длинными светлыми волосами. Драко раздражено посмотрел на нее, видя, как его друг сразу же напрягся. Сандра недовольно хмыкнула и прошла к колыбели. — Зачем ты убрал одеяло? Она может простудиться! Словно тебя это волнует!.. — Берти жарко. Ты же видишь, ей сразу стало легче! — Забини пытался говорить спокойно, сдержано. Но надолго ли его хватит? — Я не считаю… — А я считаю, что тебе пора закончить читать нравоучения Блейзу! — холодно процедил Драко, обрывая ее на полу слове. — Ребенок болеет болезнью Уилкинса… О какой простуде ты говоришь?! — не сдержавшись, рявкнул он. — Драко, тише! — неуверенно произнес Забини, поглядывая на дочку. –Конечно. Берти, Блейз, прошу меня простить, — ответил Драко, зло сцепив зубы, и не сводя глаз с Сандры. Она же смотрела с бесящим, до закипания крови в венах, высокомерием. Драко так хотелось стереть это самодовольное и гордое выражение с ее лица. Как она может себя вести подобным образом, когда ее маленькая доченька умирает на глазах?! Сандра, ничего не ответив, вышла, с высоко поднятой головой. — Блейз, через десять минут начнется собрание. Но ты никуда не пойдешь. Оставайся здесь, будь возле дочки, как можно больше! А я возьму твою работу на себя, — сказал Драко через полтора часа. — Но два убийства за один день… Драко, ты… — Забини, я тебе сказал, что я возьму на себя твою работу? И я сделаю это, — благодарностью послужило крепкое объятие от Блейза. — Я вернусь к вам завтра. Тогда и отдам твою долю… Не хочу приходить к Берти сразу после… Кхм… Ладно, я пойду. Пока, малышка! Будь умницей! — Драко мягко провел пальцем по ее щеке, а она приоткрыла свой маленький ротик, словно хотела сказать «пока». Драко вышел, и тихо закрыл дверь. Почти у выхода из дома он увидел тонкую фигуру, стоящую у окна. На секунду остановился, затем резко дернувшись вперед, грубо развернул к себе лицом. — Если ты еще раз расстроишь Блейза или снова захочешь устроить сцену в комнате Берти… Обратись ко мне, я выбью из тебя все желание! — Не смей мне угрожать! — дрожащим голосом говорит Сандра. Мужчина с силой трясет ее за плечи, что голова невольно запрокидывается назад. — Слушай меня! — закричал он, находясь очень близко к ее лицу, — Услышь меня! Если будут еще такие выходки с твоей стороны, я тебя убью! Поверь мне на слово, у меня есть опыт! — его холодный шепот расшевелил под кожей мурашки. Безрезультатно пыталась вырваться, отчего на теле останутся синяки. — Ты мне не указ!.. — она чувствовала, что теряет былую сноровку и весь ее гордый вид тает в этом холоде. Да. Тает в холоде. Именно так. Драко резко толкнул женщину. Она ударилась о стену и застыла в ужасе. — Ты уже дрожишь. Думаешь, я не заставлю тебя пожалеть о своих поступках? — суженые глаза мужчины напротив, его холодный тон прогнал холодок внутри. Сандра уже не могла сдерживать себя от дрожи. — Это в любом случае не твое дело… — неуверенно прошептала она, прижимаясь к стене и пытаясь не обращать внимания на боль. –Ты ведь уже понимаешь, что я могу сделать тебе больно, не так ли? — Драко подошел к ней ближе и закричал, — Так что прекрати это дерьмо! Начни наконец-то ценить своего мужа и любить дочку! — он положил свою ладонь на ее шею и надавил. — Тебе ясно? Сандра закашлялась, пыталась вырваться из его железной хватки, а на глаза навернулись слезы. Драко и сам понимал, что держит ее слишком сильно. Она задыхается. Чтоб ты сдохла! — Тебе ясно? — снова закричал Драко, сатанея от слез в ее глазах. Та только быстро закрыла глаза, в знак того, что она понимает. Чувствуя, что Драко становится животным, что теряет всю человечность, отпустил ее горло и развернулся, заметив краем глаза, как она сползает на пол. — Да будь ты проклят, — прошептала Сандра, захлебываясь слезами. Драко Малфой теряет в себе человека полностью. Каждое мгновение. *** — Так ты хочешь взять заказ Забини? — животный оскал напрочно поселился на лице Бастера. Хочешь? Конечно, прямо-таки горю желанием! — Я возьму заказ. Драко готов взять лишний грех на свою душу ради Блейза. Он готов за ним и в ад пойти. — Дэн Тернер. Да, забыл сказать, — уже подошедший к двери Бастер, повернулся, — Я сам буду присутствовать при убийстве Тернера. Он заслужил мучения, — Падж вышел, впитав в себя все отрицательные эмоции Драко, и явно наслаждаясь его ненавистью. Гребаный дементор! Раз. Женщина лет пятидесяти летит с крыши трехэтажного особняка и разбивается о камни. Два. Мужчина тридцати пяти лет падает на колени и трясется, словно через него пропускают ток. Рот его открыт, но из него не выходит ни звука. Во время «круциатуса» Драко представляет, что перед ним Бастер. Иначе заклятие не сработает. Малфой до сих пор не понимал, почему Падж так его ненавидит. Ведь было понятно, что если бы Блейз сам взялся за заказ, никакое мучение жертвы не потребовалось. Как только вырывается крик из груди Тернера, Бастер по своей традиции заливается мерзким смехом. А Драко на секунду отпустив палочку, бросает в свою жертву смертельное заклятие. Смех смолкает. — Это все? Жалкое зрелище… — Бастер незамедлительно отворачивается и аппарирует. И все равно, что Падж сделает с Драко. Потому что это лучшее, что мог Драко сделать для Дэна Тернера. *** На следующий вечер Малфой пришел в дом Блейза. Тот был сам не свой. То как безумный расхаживал по комнате, схватившись за голову, то неподвижно сидел у колыбели Берти. С тех пор становилось только хуже. А через неделю колдомедик известил Блейза о том, что лекарства больше не требуются. Они не нужны, не помогают ей больше. Осознание, что совсем, совсем скоро придется прощаться с любимой девочкой, разрывало на части. На мелкие кусочки. Склеить их? Зачем? Лучше рассыпаться на осколки сейчас, чем всю жизнь жить с трещинами. Еще через восемь дней детское сердечко остановилось… Описать то горе, слезы, боль и безотчетный страх невозможно. Дом гудел, готов был взорваться от боли своих владельцев и посетителей. Атмосфера давила, поэтому плечи у всех были опушены. Она потеряна во мраке. Все это понимали. И все её любили, даже те, кто не знал. Никто не говорил: «Блейз был отвратительным слизеринцем! Так ему и надо!». Сочувствие было безграничным. Это вывернуло душу Драко наизнанку. Но именно в этот день было заложено начало истории, которая по-тихому переворачивала и без того неспокойную жизнь Малфоя с ног на голову. Поместье сейчас казалось общественным местом, в котором люди заходили в дом, подходили к крохотному гробу, и, положив цветы, уходили или оставались. Драко и половины из них не знал, но сейчас ему было настолько плевать на каждого из них, что и взгляда своего не поднимал. — Эмм… Малфой… — женский голос раздался где-то позади него. Он не повел и ухом. Голос неловко кашлянул. Ему почему-то захотелось фыркнуть. — Малфой, я… Я много слышала, что ты относился к ней, как к своей дочери, поэтому я… — Драко устало возвел глаза к небу. Сколько раз он слышал сегодня это? — Кхе-м… Я приношу свои соболезнования… — но Малфой все же слегка поворачивает голову направо и кивает. Краем глаза замечает, как девушка кивает вслед за ним. Он не разглядел её, да и не пытался. Но голос казался таким знакомым. Внутри что-то зашевелилось. Воспоминание? Драко резко поворачивается к девушке. Грейнджер. С такими испуганными глазами, будто бы он собирается убить её. Словно она знает о его тайне. Грейнджер, какого черта ты тут делаешь?..