Back in the past

            Маленькая 8-летняя девочка спокойно читала книгу в комнате, хотя, учитывая какая мёртвая тишина стояла на этаже, скорее всего она не решалась издать какой-либо громкий звук. Джессика уже минут 10 отвлекалась на всё подряд, книга казалась слишком сложной, а если судить по тому, как часто она бросала взгляды в окно, ей очень хотелось пойти гулять вместе со всеми детьми, что радовались наступившей весенней теплоте. В этот момент к ней ворвался мальчик старше её, и это дало официальный повод отложить уже давно надоевшую книгу. — Джесси, мне скучно, давай поиграем, — сказал рыжик. Устало прикрыв глаза, всё же «Антоний и Клеопатра» Уильяма Шекспира — довольно сложное произведение для такого возраста. К своему же сожалению, на последней выставке, куда они ходили всей семьёй как меценаты, её интерес привлекла гравюра, которая оказалась связана с этим произведением. Отец, заметив заинтересованность, сказал изучить. Посмотрев на своего брата, сказала: — Нат, ты же знаешь, что мы не можем играть, иначе нас накажут. Могут за шум, хотя скорее за то, что мы отлыниваем. Если ещё и поймут, что время у нас свободное, — отец отправит учиться к Лоле. Несмотря на серьёзные слова, которые должны были стараться отговорить её брата, в глазах мелькали лукавые искорки, и поза стала расслабленнее. Натаниэль немного стушевался, но от своего предложения не отказался, он, казалось, заметил, что младшая сестра пыталась скрыть за строгими словами. — Ну пожалуйста, Джесси. Прошу, давай сыграем, мы будем тихо себя вести. А потом обязательно придумаем, что рассказать отцу о сегодняшних занятиях и успехах. Пока Натаниэль это говорил, он состроил щенячьи глазки, чтобы всё точно сработало. Девочка, смотря на этот умоляющий взгляд, — сдалась. — Эх, хорошо. Никогда не могла противостоять такому твоему взгляду. Только мы играем в то, чего захочется мне. Мальчик засиял на глазах и радостно сказал: — Естественно. Ты же моя любимая младшая сестрёнка. — он хитро улыбнулся, но во взгляде так и сквозила нежность. — Я твоя единственная младшая сестра, если ты только не успел найти ещё одну где-то там на стороне. Отлично, тогда будем играть в карты. Ребята научились играть в карты, когда были со своим отцом. Тот любил играть со своими знакомыми, а также предпочитал для выигрыша — жульничать. Дети были там для того, чтобы показывать бизнес-партнёрам друзьям картинку счастливой семьи. В то время, как все восхищались столь умными детьми и родственными связями в семье Веснински, дети рассказывали отцу карты противников, ведь на них никто и не подумает. Сыграв несколько раундов, брат с сестрой решили поваляться на кровати. Смотря в потолок, каждый из них думал о своём. Однако это их не смущало. Тишина почти с детства у них ассоциировалась со спокойствием, безопасностью и любовью. Молчание решилась прервать девочка: — Нат, давай поклянёмся, что всегда будем вместе. Какие бы события ни происходили, мы всегда будем выбирать друг друга. — когда Джессика это говорила, она повернула голову в сторону брата, ожидая его ответа. Хотя снаружи она ничего не показывала, но внутри её всё трясло от волнения. — Конечно. Ты — моя сестра, ты семья, и всегда буду выбирать тебя. — Натаниэль сел на кровати и протянул сестре мизинец, ожидая её. Лицо он в этот момент сделал настолько сосредоточенное, что Джесс рассмеялась. — Ты будто сделку всей твоей жизни заключаешь. Настолько серьёзное лицо сделал, — она быстро села и соединила свой мизинец с чужим. Смотря друг другу в глаза, они в унисон произнесли, настолько серьёзно, как могут дети их возраста, хоть и чуточку более взрослее, чем их сверстники: — Клянусь, что мы всегда будем вместе. Обещаю всегда и при любых обстоятельствах выбирать Джесси/Ната. Они ещё не подозревали, что скоро всё изменится. Пока же они сели придумывать, что рассказать отцу, не зная о том, что для одного дом превратится в кровавый кошмар и место пыток, а второй потеряет дом на долгие годы и нигде не сможет найти покоя.

***

─ Мать вашу! ─ девушка резко вскрикнула, когда ощутила пролившийся на неё кипяток. Она собиралась сделать себе кофе, дабы не уснуть на совещании, которое, как обычно, проводилось в ночь. Даже спустя время, привыкнув к такому графику, — она всё ещё недоумевала, зачем делать совещания так поздно. Взглянув на часы, пока держала руку под холодной водой, дабы остудить ожог, — Джессика ещё раз мысленно проматерилась и тут же обрадовалась, что обожглась и тем самым перестала зависать в своих мыслях. На часах было пол-одиннадцатого, у неё оставалось меньше тридцати минут, чтобы добраться до нужного места. — Надо же так попасть. «День сегодня явно полный отстой», — негромко сказала девушка, одевая босоножки-стилет¹. Она говорила негромко по привычке, хотя в доме, кроме неё и прислуги, уже давно никто не жил. После ареста отца Джессика почти сразу отправила его подчинённых жить по своим домам, не желая находиться рядом с ними дольше нужного. Она в очередной раз приедет впритык или опоздает, но это не вызывает каких-либо эмоций. Нет ни злости, ни раздражения, ни стыда. Только мёртвая тишина, отчего порой девушка чувствует себя пустой, будто кто-то периодически нажимает кнопку и выключает работу миндалевидного тела, отвечающего за выражение эмоций. Быстро дойдя до своей гоночной машины, она села на водительское место и завела её. Давным-давно Джессика выбрала себе Ferrari фиолетового цвета, которая до сих пор находится в отличном состоянии, и в ней чувствуется комфорт. Хотя для многих выбор девушки был необычен, и многие посмеивались: «Как это она собирается водить машину с такой обувью?». Однако для затыкания недовольных хватило успешного выполнения парочки заданий, связанных с гонками. Быстро выехав на дорогу, девушка расслабилась, давая себе отдохнуть, насладиться скоростью и спокойствием, которого она давно не ощущала. Почти подъехав к особняку своего босса и лучшего друга Ичиро Мориямы, если их отношения можно так назвать, она подумала о грядущих возмущениях по поводу плохо сделанных отчётов. Эта мысль неожиданно вызвала у неё нежную улыбку, и Джессика погрузилась в воспоминания о прошлом.

***

В столовой, где обычно на каждый приём пищи собиралась вся семья Веснински, сейчас сидела одна Джессика. Отсутствие других членов семьи сильно её напрягало, кроме того, она не имела права начинать есть, пока не придёт отец. В какой-то момент, пытаясь занять время, она начала анализировать книгу, которую задали на уроке английского. В этот момент Натан влетел в столовую, сметая буквально всё на своём пути. По инерции, стараясь быть как можно незаметнее, девочка вжалась и как будто пыталась тише дышать. Однако то, что произошло потом, не могло присниться ей и в самых страшных кошмарах. Она едва успела осознать, что происходит, как отец дал ей пощёчину. От сильного удара она упала на пол, но не успели пройти дрожь по телу и чёрные мушки перед глазами, как её потянули за волосы, поднимая вверх. — Отвечай, где они, сука? Я же всё равно блять узнаю, можешь даже не пытаться скрывать хоть какую-то информацию. — Я не понимаю, о чём ты. — дрожащим голосом сказала Джессика. Мыслей о том, что происходит, совершенно не было, как будто резкий удар выбил их все. Прилетела ещё одна резкая пощёчина, от которой так и грозились навернуться слёзы, но было нельзя. Главное правило, которое было выучено практически самым первым: как бы больно или плохо ни было — плакать нельзя, будет хуже. Сейчас было и больно, и страшно. Боль шла от резких ударов, обжигающих щёки, в то время как страх появлялся от непонимания происходящего и того, что от неё хотят. Смотря на лицо одного из своих отпрысков и читая всё, что надо ему знать, Натан усмехнулся. — Интересно выходит. Открою тебе маленький секретик, твоя дорогая матушка, вместе с твоим братом сбежали, прихватив с собой мои деньги. Они бросили тебя здесь одну, вместе со мной. Дай я кое-что уточню, Натаниэль даже не попробовал сообщить тебе об этом, — приторным голосом произнес он, язвительно улыбаясь. Казалось, он наслаждался тем, как его собственная дочь разваливается на куски. Скорее всего, так и было, ведь если что-то разобьётся, то ты сможешь склеить это так — как нужно тебе. — Что? — Джессика не могла поверить, что это происходит. В её голове не могла уложиться мысль о том, что это возможно. Она не сомневалась в том, что для матери она не на первом месте и не столь важна, казалось, что та всю свою жизнь была недовольна тем фактом, что второй родилась дочь, а не сын. Однако Натаниэль — это другое дело, всегда было ощущение, что он искренне рад сестре и он не мог её бросить. Но видимо, так было раньше, раз уж сейчас его не оказалось рядом. Брат обещал ей, что они всегда будут вместе, но оказалось, что спустя всего четыре года — это стало не важным. Смотря на лицо своей дочери, мужчина произнес: — Раз уж твой брат меня подвёл, не вздумай повторять его ошибку. Ты станешь следующим мясником, если из тебя выйдет хоть что-то толковое. Жаль, не удастся выдать тебя замуж для союза, но ничего. Заодно можешь забыть о том, что у тебя когда-то были брат или мать. Если они и будут в этом доме когда-либо ещё, то только в разобранном виде или слабо дышащие. Сейчас начнётся твоё обучение, тебе придётся очень многое наверстать. Постарайся меня не расстраивать. Лола, теперь она твоя. Ты головой отвечаешь за её «правильное» обучение, больше запасных наследников у меня нет. — Как скажете, приступлю сейчас же. Пойдём, куколка, и давай надеяться для твоего же блага, что ты способнее своего брата. И что ты копия своей мамаши только во внешности, точно не в мозгах, и будешь умнее, — с гадкой ухмылкой на лице проговорила Лола, цепко вцепляясь ногтями в плечо девочки, заставляя её в очередной раз закусывать нижнюю губу, дабы хоть немного отвлечься от всей остальной боли и сосредоточиться на разговоре. Единственное, что оставалось девушке — смириться. Затем надо было стараться из всех сил, лишь бы не разочаровать отца и не ухудшить ситуацию. В голове девочки это было последним, но будто бы мигая красным цветом, напоминало, что это самое важное — никому не доверять.             

***

Прервав воспоминания, Джессика заметила, что подъехала к особняку. Передав свою машину дворецкому под чуткий контроль, девушка вошла в здание. Поднимаясь на второй этаж, она нашла нужную комнату и открыла дверь. — Извините за опоздание. Меня немного задержали ночные пробки Нью-Йорка. Вот мой отчёт по последним делам, — заходя в кабинет с характерным стуком шпилек, отчего никто не стал оборачиваться, почти сразу понимая, кто пришёл. Ичиро сидел во главе стола, слушая чей-то доклад. Он заметил чужое приход, но предпочитает просто кивнуть головой, давая указание положить отчёт перед ним. — Джессика, рад, что ты явилась, да и так рано. Такими темпами мы дойдём до того, что приход на совещание будет осуществляться вовремя. — искривляя губы в тонкой усмешке, произнёс японец, тут же открывая чужой отчёт и махнув рукой выступающему сейчас, дабы тот заканчивал и садился обратно. — Появилась работа, которую ты должна выполнить. Но об этом мы поговорим позже у меня. Сейчас я хочу узнать, что у нас по налаживанию связей с Mala del Brento. — не получив ответа на свой вопрос, он выдохнул и коротко бросил: ─ Я отхожу из кабинета на пять минут. Именно столько займёт мой разговор с Веснински. После того как я выйду из кабинета, я хочу увидеть нормальный доклад. А не то, как 50-летние мужики жуют сопли и не могут внятно дать мне информацию. — Появилась работа, которую ты должна выполнить, — перешёл к делу Ичиро, как только дверь кабинета закрылась. — Хорошо, данные? — Ждут тебя дома в конверте, всё надо сделать, как можно быстрее, на всё про всё у тебя есть завтрашний день, по времени даю тебе пять часов. Время пойдёт уже сегодня с 7 утра. Некоторые забыли своё место, это не то, что мне нужно. Даже не вздумай остаться там дольше, чем нужно. У нас на носу выход на долгожданное партнёрство с итальянцами, а там, если повезёт, вступят и китайцы. Ты нужна мне тут, это ясно? ─ голос был серьёзен, что ясно давало понять, что в этот раз выходки не будут оставаться без наказания. — Всё кристально понятно. Я нужна ещё на собрании или могу отправляться готовиться? — прозвучал спокойный ответ, что создавал идеальную рабочую атмосферу. Только немного нежная и грустная тень, промелькнувшая на губах девушки на пару секунд, всё испортила. — Я пойду? ─ прозвучал отрывистый вопрос, вслед за которым Джессика развернулась, отчего слегка колыхнулись рукава кофты. За этот рукав её аккуратно и схватил Морияма. ─ Главное, будь аккуратна, Джесси. ─ тихо прошелестел чужой голос, а затем на губах мелькнула едва заметная любящая улыбка. Дверь прикрылась, аккуратно оставляя в кабинете девушку в одиночестве, а затем открылась ещё раз, но сейчас её захлопнули со всей силы. Кабинет остался пуст, но в воздухе летало что-то, чему слишком страшно давать название, а потому легче избегать.

***

Обратный перелёт прошёл напряжённо. Несмотря на выпущенный благодаря делу пар, внезапное возвращение старшего брата сильно напутало все планы. Это мешало работать, из-за невозможности собраться, не работал даже отцовский способ, как снова всё взять в свои руки или вернуть себе это ощущение. После перелёта девушка села обратно за бумаги, но из-за усталости уснула там. Сначала все было хорошо, но постепенно сон начал набирать обороты.Темнота. Густая, вязкая, как смола, затягивающая с каждым вдохом глубже. Она не просто окружает — она давит, обволакивает кожу липким холодом, проникает в лёгкие, превращая каждый вздох в борьбу. Сначала — звуки. Глухие удары. Металлический лязг. Чьё-то прерывистое, хриплое дыхание. Потом — запах. Медь, порох, что-то сладковато-гнилое, как испорченные фрукты, но в тысячу раз хуже. И тогда тьма расступается. Она стоит в коридоре дома Веснински. Стены, когда-то белоснежные, теперь испещрены тёмными разводами. Пол скользкий под босыми ногами. Она знает, что это, но не хочет смотреть вниз.Впереди — силуэт. Высокий, сгорбленный, с топором в руке.

Отец.

Он медленно поворачивается, и его лицо… Без кожи. Только мышцы, обнажённые челюсти, безумные, выпученные глаза. — Ты недостойна, — шепчет он, но голос не его. Это голос Лолы, шипящий, как змеиный клубок. Из-за его спины появляется Натаниэль. Но это не Нат, каким она помнит его. Его лицо — маска ужаса: кожа содрана, одна рука отсутствует, а в груди зияет дыра, сквозь которую видно рёбра. — Ты обещала, — говорит он, и из раны выползают черви, падают на пол с мокрым шлёпком. Она хочет закричать, но не может. Потому что её рот зашит. Грубыми нитками, как у куклы, которую бросили в коробку с надписью "НЕ НУЖНА". Отец поднимает топор. Нат протягивает к ней окровавленную руку. А с потолка капает что-то тёплое. Капля. Капля. Капля. Прямо ей на лицо. Ей хочется кричать, ведь считает, что виноват брат, ведь это его забрала Мэри, а не их двоих, но в глубине души Джесси понимала, что есть и ее вина. Она резко проснулась. Но вокруг была тьма, которая сжимает горло, как петля. Она не может дышать, не может крикнуть — только слушать. Где-то впереди — голос. Его голос. — «Клянусь, что мы всегда будем вместе», — шепчет Нат, но звучит это как насмешка. Сквозь мрак проступают очертания детской спальни. На кровати — они. Маленькие, с переплетёнными мизинцами. Лица серьёзные, как у взрослых, но глаза сияют. — «Обещаю всегда выбирать тебя», — хором говорят они. И тут же комната взрывается. Кровь на стенах. Осколки стекла впиваются в кожу. Натаниэль стоит посреди хаоса, но он — взрослый. В руке — пистолет. В глазах — пустота. — «Ты солгала первой», — говорит он, и его голос гудит, как набат. Она хочет закричать, что нет, что она никогда… но её рот заливает что-то тёплое и солёное. Кровь. Её или его — она не знает. Пальцы скользят по полу, цепляясь за обрывки фотографий: вот они смеются у ёлки, вот он держит её за руку, вот… Разрыв. Теперь она лежит на кафеле в столовой. Над ней — отец. В его руке не топор, а то самое кольцо — золотое, с гравировкой *«Semper una»* (Всегда вместе), которое Нат подарил ей на 10-летие. — Обещания для дураков, — рычит отец и вдавливает кольцо ей в рану на ладони. Боль. Яркая, белая, как вспышка магния. И резко проснулась окончательно. Джессика дёрнулась, ударив локтем о стол. Сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Ладони были влажными, во рту — привкус железа. На руках не было никого шрама, ничего не было. Она провела языком по губам — нет, это не кровь. Просто… страх. Комната была тихой. За окном — предрассветная мгла, ещё не разбавленная солнцем. — Чёрт…— прошептала она, сжимая виски. Кошмар не был новым. Но сегодня он чувствовался реальнее. Как будто тьма из сна осталась в углах комнаты, притаившись, дожидаясь, когда она снова закроет глаза. Тяжело дыша Джессика осознала, что уснула за работой. Однако этой ночью толкового сна так и не вышло. Спустя пару часов, как сон пришёл, раздался звонок. Это было ФБР, которое сообщило, что собираются отпустить Натаниэля Веснински в ближайший час, так как всю нужную информацию они уже получили. Делая завтрак, она взяла телефон в руки и позвонила по номеру, который по-хорошему должна была набрать ещё в ночь, когда приехала. — Задание выполнено, больше никаких проблем с ними не будет. Они не решатся. — Я рад. Ты будешь у меня сегодня для подготовки? — скрывая беспокойство в голосе спросил японец. Последняя фраза была своеобразным способом сказать: «Ты в порядке? Нужна помощь?» — Вряд ли. Только если в ночь. Надо забрать его от ФБР и объяснить, что ему делать. Так же мне нужно его присутствие на чтении завещания, да и рот бы ему хоть немного прикрыть. — После этого жду тебя. На счёт отца, если этот ублюдок решил подгадить даже после смерти, мои юристы всё решат. Платье ещё себе на вечер купи. — Остальные мои платья видимо слишком херовые для вас, господин Морияма. Я вас услышала. — прозвучал ответ с ощутимыми нотками раздражения. — Джессик… — не успел договорить Ичиро, как звонок сбросили. — Раз не подходят, значит куплю новое, да такое, что ахнет. После завтрака, даже не собираясь задерживаться больше, чем нужно, Джессика выехала к офису, чтобы забрать брата.