Back in the past

Нил предполагал, что общение с федералами будет непростым, но такого тяжелого разговора не ожидал. Остаток субботы и все воскресенье он провел в офисе ФБР. Его и Эндрю разделили только один раз, когда медик пришел осмотреть раны Нила, при этом наедине их не оставляли ни на секунду. Агенты приносили еду, сопровождали Нила в уборную и даже поставили раскладушки, чтобы они с Эндрю ночевали здесь же, под присмотром. В обмен на это сомнительное гостеприимство Нил рассказал все, что знал. Он начал со звонка Лолы и закончил перестрелкой, описывая которую, постарался назвать как можно больше имен: информация об убитых и выживших имела равную ценность, тем более что ни Ромеро, ни Джексона в то время в доме не оказалось. Далее Нилу пришлось вернуться к своему детству и ужасам, пережитым впоследствии. После того как фэбээровцы заставили его перетряхнуть память и вспомнить все, что ему известно о банде отца и совершенных ею преступлениях, речь зашла о семи годах между Балтимором и Милпортом. Нил перечислил все свои фальшивые имена и города, в которых побывал, но людей, связанных с матерью, не выдал, сославшись на то, что в то время был слишком мал и ничего не знал. Агенты испробовали десятки способов, так и эдак стараясь выудить из него ценные сведения, и в конце концов сдались. Нил назвал место, где их настиг Натан, поведал, как они убегали, и закончил рассказом о смерти матери. Без упоминания Хэтфордов, конечно, не обошлось, но здесь обе стороны вели себя крайне осторожно. ФБР ни за что бы не призналось в заключении сделок с мафией, а Нил не мог что-либо доказать. В итоге сосредоточились на том, что он помнил о дяде с юношеских лет. Воспоминания были скупыми, но именно благодаря им федералы изменили мнение о Ниле в лучшую сторону. До этого они видели в нем исключительно сына Балтиморского Мясника, но, узнав, что он предпочел долгие годы скитаний оседлой жизни бок о бок с криминальным кланом, многие спецагенты взглянули на него по-новому. В воскресенье Нилу дважды предлагали войти в Программу защиты свидетелей, и оба раза он отказывался. Информации, которую он предоставил, вполне хватало для уголовного дела; кроме того, он был готов дать свидетельские показания, если бы ФБР задержало кого-то из людей Натана, а до тех пор он предпочел бы, чтобы его оставили в покое. Если его включат в Программу защиты свидетелей против воли, он просто сбежит обратно в Пальметто. Лисы не допустят, чтобы Нил по-тихому исчез, сказал Эндрю. Они поднимут шум, привлекут прессу и будут рыть, пока Нил не вернется в команду. Агенты упрекнули обоих в эгоизме и безрассудстве, однако и Нил, и Эндрю стояли на своем. Нил понял, что они победили, только после того как Браунинг бросил перед ним на стол несколько чистых бланков. Выяснилось, что первая форма — это заявление на смену имени и фамилии, вторая и третья — анкеты на выдачу паспорта и водительских прав, и последняя — заявка на перевыпуск карточки социального страхования в связи с заменой прочих документов. Ко второй анкете была прикреплена фотография Нила. Он едва узнал себя на этом снимке: Ваймак сделал его прошлым летом, когда оформлял личное дело Нила перед зачислением в университет. На фото у него еще были каштановые волосы и карие глаза и не было татуировки Рико. Несмотря на это, анкета оказалась почти заполненной, и цвет глаз был указан как голубой. Видимо, размер фотографии уменьшат, и разницу никто не заметит, догадался Нил. Отвлекшись на снимок, он даже не сразу понял, насколько важны лежащие перед ним бумаги. Вверху на каждом листе значилось: Нил Джостен. Ему оставалось лишь поставить подписи в нужных местах. — Считай это контрактом с нами, — по обыкновению раздраженно произнес Браунинг. Дождавшись, пока Нил на него посмотрит, он продолжил: — Как только подпишешь, мы приступим к превращению Нила Джостена в реального человека и полноценного члена общества. Это означает конец жизни в бегах, конец фальшивым паспортам. Отныне и навсегда ты — Нил Джостен. Передумывать поздно. Если ты хотя бы кофе закажешь под другим именем, у нас будут серьезные проблемы. — Ручку. — Нил протянул руку. Браунинг среагировал не сразу, и он нетерпеливо пояснил: — Я вас понял. Дайте мне уже ручку, я все подпишу. Агент бросил ему ручку. Эндрю поймал ее прежде, чем она скатилась со стола, и передал Нилу. Расписавшись во всех нужных местах, Нил вернул листки Браунингу. Тот отдал их коллеге и обвел глазами заваленный бумагами стол. — На этом все, — сказал он. — Если что, мы с тобой свяжемся. — Не сомневаюсь. — Нил встал и потянулся, разминая затекшие мышцы. Нил вместе с Эндрю пошли к выходу из здания. Выйдя на улицу, оба встали спиной к стене. Никто из них так ничего и не сказал: рыжий опасался прерывать молчание, оно было комфортным. Не надо было отвечать на вопросы и переживать о том, как это повлияет на «них». Эндрю достал сигареты из кармана, взял себе и передал одну Нилу. Закурив, слегка усмехнулся и спросил: — Так что? Когда ты собирался рассказать мне о том, что «единственный ребёнок» не такой уж и единственный? До этого все эти вещи интересовали меня чуть ли не последними в связи с происходящим, однако сейчас мне вполне интересно узнать всю историю. Полностью, без лжи или увиливаний. Сейчас мне нужны ответы, и я получу их от тебя. — Выдохнув дым в чужое лицо, уставился, ожидая ответов. Нил слегка мотнул головой, почти в точности повторяя чужую ухмылку на своём лице, и начал рассказ: — Её рождение не было каким-то определённым планом. Скорее, она вообще не должна была существовать. Джессика ведь девочка, представляешь, какой это удар по великой семье Веснински? Девочки в моём мире годятся только для брака с кем-то важным. Отца сначала это не устраивало — позор же. Сестру спас только дядя и договор, ранее заключённый с семьёй Хэтвордов. Он сказал, что «не позволит разбрасываться важными ресурсами», — отцу пришлось согласиться. Мы были с ней очень близки, за счёт одинаково неидеальной ситуации. Меня отправляли на уроки, где я учился разделывать животных и жестоко наказывали за каждый проступок. Джессику же никогда не трогали, ну так, чтобы оставить следы, она была товаром и должна была быть идеальной: ни кожи на пару оттенков темнее, ни шрамов, ничего. Ей даже с детства веснушки замазывали, а их ведь много. — Парень закинул голову к небу, поднёс сигарету к губам и затянулся. Выдохнув пар в небо, задумчиво продолжил рассказ, стараясь не погружаться в воспоминания слишком сильно. — Она была дороже всех для меня, мы ценили друг друга. Только она делала всё прекрасно, так что придраться было не к чему. Мать её ненавидела и меня от неё отдаляла, да и я сам меньше шёл на контакт, потому что погружался в то, что со мной делал отец и его люди. — он сглотнул, как будто эти воспоминания причиняли ему физическую боль. Эндрю прервал парня, проговорив: — Это всё, конечно, мило, по-семейному и очень трогательно. — он показательно покрутил рукой, как бы показывая всё, что он об этом думает, и продолжил: — Но, мне хотелось бы побольше информации о деле. Часики-то тикают, да и твоя сестра обещала подъехать за нами. Мне нужны подробности, как она стала той, кто сейчас есть. Ты говоришь, вы были прям неразлучники, но я видел только чистую ненависть в её взгляде на тебя, в этом я разбираюсь. — выдохнув пар в лицо Джостену, стал ждать ответ. — Когда мы были маленькими, ещё до того, как кто-либо из нас мог предположить, чем обернётся наша жизнь, вдвоём мы поклялись, что всегда будем вместе и выбирать друг друга при любых обстоятельствах. Если бы отец не решил отдать меня Тетсуджи, и я бы не прошёл отбор, то стал бы его приемником. Только вот мы с мамой сбежали, и того, кто станет «править» после смерти Натана, — не осталось. Видимо, он решил, что Джесси вполне подойдёт на эту роль. — с каждым своим словом парень становился мрачнее, хотя казалось, куда уж больше. Обычно говорят, что, когда проговариваешь свои мысли и страхи, — тебе становится легче. Нилу так не казалось, он не чувствовал облегчения, только как сильнее становилась тянущая боль где-то там внутри груди. — Ох, нравиться же мне вся ваша история. Всё так серьёзно, даже клятва есть. — с лёгкой насмешкой проговорил блондин. — Если я верно всё понял, то твоя сестра новый Мясник? Ты об этом абсолютно ничего не знал или очень долго искусно врал, включая разговор, который происходит сейчас. Хотя, я больше склоняюсь к первому варианту, хочется думать, что я хорошо тебя изучил и смогу распознать ложь. Всё это выходит очень интересным, Джостен. — полностью повернувшись к парню с лёгкой насмешкой подытожил чужие слова парень. — Ты прав, сейчас не было ни слова лжи. Я думал, она умерла, что, когда мы сбежали, он просто выместил весь свой гнев на ней. У меня даже мысли или надежды не было на то, что я увижу её живой ещё хоть раз. Знаю ведь от… — парню не дал договорить подъехавший автомобиль, и прозвучавший следом выкрик от вышедшей девушки. — Эй, слащавая парочка экси-зависимых, вы готовы? Хотя, может быть, вы планируете тут посидеть ещё несколько часов. Если решили посидеть, то до Пальметто будьте уж милы — топайте сами ножками. — язвительно ухмыльнувшись громко проговорила девушка, делая глоток кофе, пока подходила к стоящим у стены. — У меня дел хватает и без того, чтобы ждать тут вас вечность. Итак, мой бесполезный братец, вместе со своим блондинчиком ещё попортишь тут воздух, или сядете уже? — последнюю фразу девушка проговорила, подойдя настолько близко, что было ощущение её возвышения над парнями, благодаря каблукам. Блондин не удостоил Джессику даже взглядом, безразлично смотря в небо и выдыхая туда же сигаретный дым. Нил же проглотил издёвку, отвечая: — Джесси, успокойся, пожалуйста. Мы просто ждали твоего приезда. Эндрю вместе со мной уже идёт. Так ведь? — С лёгким нажимом поговорил парень, отходя от стены, даря весьма говорящий взгляд в чужую сторону, пока двигался по направлению к машине. Садясь, Эндрю изменил своей привычке и сел на заднее, за водителем, если Нила это и удивило, то девушку, не знающую о чужих привычках, — нет. Джессика, улыбнувшись, сказала: — Что ж, могу вас обрадовать. Следующая остановка — «Пальметто». Машину не пачкать, испортите кожаный салон — лично оплатите мне химчистку, на задних не милуйтесь. Соблюдайте эту парочку простеньких правил, и все будут счастливы, а следовательно, у нас выйдет спокойная поездка. — проговорив это, потянулась к панели, чтобы включить музыку. Поймав нужную для себя волну, откинула голову на сиденье, наслаждаясь музыкой и редким для неё покоем, когда не надо куда-то бежать, что-то решать и срочно о чём-то думать и переживать. Только долго это не продлилось, когда они выехали на магистраль, Джессика почувствовала прикосновение холодного металла к своей шее, это заставило появиться на её губах едва заметную улыбку. Такое неожиданное действие не злило её, наоборот — радовало. Имея определённую репутацию в своих кругах, она больше не имела возможности получать адреналин от неожиданных угроз или противостояний. Именно этого её ведь и не хватало, когда-то в детстве при прохождении обучения: адреналин привлёк её ощущениями, которые она получала благодаря ему. Следом в голове пронеслась быстрая мысль: «Надо же, такой мелкий, а такой говнистый!». Но она даже не собиралась выдавать хоть какую-то реакцию. Первое, чему обучаешься, попадая в теневой мир: никогда и ни при каких обстоятельствах не выдавай своей реакции на чужие действия, особенно страх и возбуждение. Джессика училась хорошо, поэтому у неё не дёрнулся даже руль, а кроме этого, такое не пугало, повидав достаточное количество изощрённых угроз — страх появлялся при них всё реже и реже. Да, и кроме этого, видимо, слишком уж глуп Миньярд, раз знает, кто её отец, и собирается пугать таким. Прижав лезвие к чужой шее, Эндрю начал разговор: — Ты мне не нравишься, абсолютно. Из этого выходит один единственный факт: я тебе не доверяю. Была бы моя воля, я тебя не только к своим, но и ко всей команде ближе, чем на 10 метров не подпустил бы. Однако из-за того, что Нил — твой брат, я готов с тобой пойти на компромисс, но только на моих условиях. — нагло ухмыляясь, хотя сидящая спереди девушка этого не видит, как бы поучая, продолжает объяснять. — Ты меня пойми правильно, если уж сможешь. Семьёй рисковать не сильно хочется. Так что, ты будешь с нами в Колумбии в эти выходные. Поедешь туда с нами, от университета мы тебя заберём, никаких твоих неожиданных выходок: едешь одна, без кого-либо. Ты всё внятно услышала, Веснински? Я очень надеюсь на твоё полное понимание ситуации. — парень замолкнул, в ожидании ответа или каких-либо ответных действий. Ведь на протяжении всего монолога девушка напоминала статую, и это начинало раздражать Эндрю, сильно привыкшего к ярким эмоциям и реакциям. Наконец, дав знать о том, что она думает о чужих действиях, девушка слегка хихикнула. Наглость этого блондина ей определённо симпатизировала, может, в другое время и место, они бы стали друзьями. Джессике всегда симпатизировали напористые и знающие цену себе и своим желаниям люди. Но сейчас была не эта ситуация. Она не собиралась оставлять это без внимания и давать тому, кто посмел ей угрожать нужную реакцию, и, переключившись на французский, обратилась к брату: — Je vous conseille de calmer votre petit ami, je n'aime pas être menacé. Je deviens nuisible et sensible. — наклонилась вперёд, от чего лезвие сильнее надавило, вспарывая срединную линию шеи. Она ухмылялась, получая такой нужный и ставший в какой-то момент привычный адреналин. Эндрю не видел этого, но вот сидящий рядом с ним Нил — да, и от этого у него пошли мурашки по коже. На какой-то момент в чужой голове промелькнула мысль: «Точно ли он знает свою сестру?», ему казалось абсолютно незнакомой эта девушка, так нагло улыбавшаяся, несмотря на угрозу своей жизни. Шея ведь весьма важное место — там расположено множество жизненно важных структур, и даже обычный порез может быть смертелен. — Je suis d'humeur à me retourner mal pour lui et pour toi. — Du Calme, Jesse. Andrew accueille tout le monde, il est plutôt méfiant comme vous pouvez le constater. — он промолчал, следом делая голос мягче и будто бы немного снисходительнее, как говоришь, когда успокаиваешь дикого зверя или бешеную собаку. — Crois-moi, ce sera plus facile pour toi d'accepter. — в другое время, в детстве эти слова и тон могли бы сработать, но не теперь. Сейчас это только распалило Джессику, служа воспоминанием о прошлом и хлёстким напоминанием об отнятом и о том, что могло бы быть в её жизни. — Tu as perdu le droit de m'appeler Jesse quand tu as quitté la maison avec ta mère cette nuit-là. — резкие слова прозвучали в ответ незамедлительно, было ощущение, что даже с угрозой для жизни, Джессика могла продолжать напоминать брату о его побеге. Чужой ответ не прозвучал, несмотря на долгую паузу после этой фразы. Ни один из семьи Веснински не хотел прерывать тишину, третий же собеседник не мог ничего сказать, сказывалось непонимание диалога, так как тот ввёлся на неизвестном языке для него. — Je n'ai pas envie de te considérer comme une autorité, encore moins comme une blonde. J'ai l'estime de soi, et maintenant il vaut mieux qu'il pense à ses actions, au volant de la voiture-je. — однако, даже явно звучащее в голосе раздражение, не перекрывало тонкие ноты насмешки. Потому что девушка была права, машину вела она. Ей хватило бы едва заметного действия, и о сегодняшней поездке пожалел бы каждый, находящийся в машине. Наконец услышав окончание чужого ответа, Нил же устало вздохнул, внутренне проклиная этих двух упрямцев. Он знал, что Эндрю не откажется от своих пожеланий в сторону его сестры, во-первых, не желая показаться слабым, во-вторых, его любимый (не)парень был чёртовым упрямцем. Джессика же с детства не любила, когда на неё давили, и даже если бы сейчас она уступила, то потом могла устроить месть чисто из принципа. Не желая, чтобы последнее слово/поступок остался за человеком, которого она видела пару раз в жизни. — Tu peux juste être d'accord et finir tout ça en premier. Puisque vous ne le considérez pas comme une autorité, alors la perte de vos forces et de vos forces n'en vaut pas la peine non plus. — выдержав паузу, дабы дать девушке обдумать чужие слова и придать им большую окраску и вес, продолжил. — Après tout, il est plus facile de le faire, et là, en même temps, et parler. — он замолчал, незаметно скрещивая пальцы и надеясь на окончание спора. В глубине души было желание, чтобы два человека, которые являются семьёй для него, — общались хорошо. Общего ведь у них было немало. Где-то у себя внутри Джессика хмыкнула, позволив слабой улыбке коснуться губ. Кроме того, она отметила это для себя. Наверное, это было маловероятно, но в бегах способность её брата уговаривать кого угодно на любые вещи была весьма полезной. Вряд ли их мать, при всей своей странности, считала по-другому, учитывая, что она выросла в мафиозной семье. — Хорошо, я согласна на эту поездку. Только вот советую убрать свой ножик, да побыстрее. Мы уже приехали, — ответила Джессика, обдумывая чужие слова. Даже при согласии и вроде как сдаче позиций, она не могла удержаться от издёвки или своего нахального тона. Услышав согласие на то, что ему было нужно, он опустил нож. Стоило машине остановиться, как он вышел из неё, потянув за собой Джостена и не давая ему остаться в машине наедине с девушкой. Целенаправленно шёл к башне, тянув за собой другого, как на поводке. Он хотел вытрясти ответы из Кевина, уже поняв, что от Нила ему не узнать нужного. Другой же явно знал девушку дольше, хоть и не рассказывал о ней ранее, и мог дать нужную информацию. Джессика же, в противоположность, вышла из машины только после того, как парни отошли. Выйдя, достала сигареты и тихо заговорила вслух о своих мыслях, то ли подводя итоги поездки, то ли просто обдумывая что-то: — Итак, у нас есть мой брат в комплекте с карликом с ножичком, который при должном желании может тебя загрызть. Кроме этого, я согласилась на какую-то чёртову поездку, хотя тут рядом рабочая встреча и дохуя бумаг по договору с итальянцами. Если возвращаться, то… — затянулась, выдыхая пар и немного морщась, когда поймала мысль. — то там образовывается итальянский глава, который интересуется не понятно кем, одинаково голодно и нагло пялится то на меня, то на Ичиро. А ещё британцы… — вздохнув, будто сама мысль об этом причиняла физическую боль, неожиданно усмехнулась, подавившись от этого дымом. — Надо же, какая ирония. Я ненавидела, когда курила наша мать, теперь же для меня это наилучший способ снять стресс, не прибегая к алкоголю. Либо собраться за работой, можно ещё как вариант заняться тем, что я делаю сейчас — разложить все мысли и информацию по полочкам. — С радостью бы продолжившую размышлять или просто говорить ни о чём Джессику прервал телефонный звонок. Увидев номер, который высветился на телефоне, нахмурилась, но сняла трубку. Какое-то время слушая говорящего, устало прикрывая глаза и качая головой для себя, выдыхала дым в небо. Однако робко прозвучавшая фраза с той стороны заставила её раздражённо вскрикнуть: — Он сделал что, мать вашу?