Персонаж

Расследование постепенно продвигалось. Каждая улика была на вес золота, и их всё ещё катастрофически не хватало. В отделе царила натянутая тишина: все с замиранием сердца ждали результатов вскрытия, надеясь, что оно поможет хотя бы чуть-чуть приподнять завесу тайны. Пока Феликс и другие патологоанатомы копались в теле, детективы с не меньшим усердием копались в чужих историях и алиби. Первый допрос Криса Бана и его помощника Ли Минхо добавил новые крупицы информации, которые постепенно распутывали этот огромный клубок ниток под названием “расследование”. Главной зацепкой стал тот самый загадочный закрытый клуб “Accidental”, вскользь упомянутый Кристофером. Его название звучало слишком иронично, учитывая всё обстоятельство дел.  Это место напоминало чёрную дыру, засасывающую информацию без следа. В век цифрового шума и навязчивого самопиара оно выглядело почти мифом, оставаясь полупрозрачным силуэтом на карте ночной жизни. В открытых источниках находилось буквально ноль информации, лишь редкие обрывки и упоминания в смежных статьях, и те будто случайно ускользнули от чьей-то цензуры. Никаких обзоров, фотографий клуба изнутри или информации о владельцах — полное отсутствие деталей вызывало подозрения. И едкое чувство того, что что-то с этим местом всё-таки не так. Казалось, “Accidental” существовал вне времени и вне поля зрения. Найти его можно было только в том случае, если ты уже знал, куда идти.  Джисон раз за разом прокручивал в голове всё, что узнал об “Accidental”. Несмотря на нехватку информации, ощущение, что это место — не просто клуб, не отпускало. Слишком уж всё в нём было... намеренно размыто. Как будто кто-то постарался вычеркнуть его с карты — не в буквальном смысле, а тонко, почти искусно: стереть следы, но оставить намёк. И этот намёк продолжал зудеть где-то под кожей, не давая сосредоточиться. Он сидел за своим столом, уткнувшись в монитор, где уже третий час подряд листал городские форумы, чаты и архивы: никаких всплывающих постов, никаких геометок. “Accidental” оставался молчаливым —  тенью между строчек. — Неплохо для места, которое якобы существует, — пробормотал он, потирая пальцами переносицу, рядом на столе медленно остывал кофе, оставляя на стенках любимой белой кружки тёмный круглый след. Джисон в сотый раз просматривал страницу инстаграма, лениво прокручивая колёсико мышки. Экран мигал тусклым светом, отражаясь в его очках. Глаза уже давно неприятно ныли, отказываясь фокусироваться на изображении. Профиль бара грустно пылился с двумя постами. Первая публикация с яркой фотографией и кучей фильтров рассказывала об их открытии, а следующая про время работы — всего лишь банальный пост с расписанием, без излишеств. Никакой активности — словно владельцы намеренно старались остаться в тени. Ни одного отмеченного гостя, ни отзывов. Это не просто закрытый клуб — это место, которое не хотели находить. Он закусил губу, задумчиво водя курсором по экрану. — Может, нам стоит туда заглянуть? — произнёс он вслух, выглядывая из-под монитора.  Мысль была безрассудной, но в ней что-то щёлкнуло. Ему казалось, что пока они изучают “Accidental” снаружи, настоящая информация утекает сквозь пальцы. Нужно было проникнуть внутрь. Неофициально. Без протоколов и одобрений сверху. Сынмин, сидящий неподалёку, одобрительно кивнул и встал. Без слов, будто тоже чувствовал, что ждать больше нельзя. Полицейские собрались быстро — без долгих обсуждений и предварительных планов. Они ехали по горячим следам, в надежде прояснить некоторые детали из первых уст, если им, конечно, хоть кто-то соизволит ответить. Как ни посмотри, идея рискованная: днем клуб не работал, поэтому вероятность поговорить с кем-то кроме стаффа стремилась к нулю. Но хуже всего было даже не это.  Сынмин посчитал бессмысленным предупреждать даже Чанбина: тот целый день отсутствовал в отделе из-за внеочередного совещания. К тому же детектив знал, что Чанбин будет категорически против данной вылазки без ордера и разрешений, а их получение может затянуться на слишком долгий и неопределенный срок, что повлечет за собой потерю драгоценного времени, которого у них и так в обрез. Лучше сделать всё быстро и по-тихому, а чуть позже отчитаться о положительном результате. Не зря ведь говорят: “не пойман — не вор”, — Сынмин понимал суть этой поговорки лучше, чем кто-либо другой.  Они уже почти собрались выходить, когда дверь в кабинет с тихим щелчком открылась — на пороге стоял Чонин. Взъерошенный, с рюкзаком на одном плече и любопытством в глазах. Он выслушал краткое объяснение и тут же, не раздумывая, попросил присоединиться.  — Лишняя пара глаз ещё никому не мешала, — с энтузиазмом заметил он, закидывая рюкзак на оба плеча. Сынмин лишь закатил глаза, но уголки губ всё же предательски дрогнули. — Надеюсь, вы двое не забудете, что мы не на экскурсии, — буркнул он, но тон в его голосе был почти тёплым. Вещи быстро укладываются по сумкам. Джисон машинально хватается за свой блокнот — потрепанный, с немного загнутыми уголками страниц, исписанный его размышлениями и мелкими наблюдениями по делу. Возможно, в век информационных технологий использование бумажных носителей казалось почти анахронизмом, и в какой-то степени даже ненадежным. Но в этом крылся свой особый шарм, с флёром старых детективов. Шуршание ручки по бумаге, запах нового листа — всё это на мгновение возвращало ощущение контроля, будто мысли становились чётче от одного лишь касания чернил о поверхность. Кружка с недопитым кофе так и остаётся стоять на столе. Когда они вернутся, темная жидкость снова превратится в холодную горькую субстанцию, абсолютно непригодную для употребления. В последнее время это происходило всё чаще, превращаясь в привычку: оставлять кофе в надежде, что успеешь вернуться, и забывать о нём, увлекаясь очередным делом. Кажется, все в отделе начали жить в рваном ритме: вещи разбросаны, дела в разгаре, мысли постоянно ускользают от завершённости. Но вместе с этим отношения внутри их коллектива постепенно крепли: совместные вылазки, а теперь ещё и такое масштабное преступление чуть ли не насильно заставляло учиться работать в команде, больше доверять и узнавать друг о друге. И пусть они знакомы всего неделю, за эти дни им приходилось делить гораздо большее, чем просто рабочее пространство. Чонин — тот самый новичок, с сияющим рвением в глазах — пытался вписаться в коллектив всеми возможными способами: помогал, предлагал идеи, ловко встраивался в каждый разговор. В нём было что-то знакомое, немного наивное, и, пожалуй, именно это заставляло Джисона невольно вспоминать себя в начале карьеры — та же настойчивая надежда и желание быть нужным. 

***

Дорога до клуба отдалённо похожа на вчерашнюю, что не удивительно, ведь он действительно оказывается в паре километров от самого парка и места преступления. Джисон ощущает, как по спине пробегает холодок, оседающий на коже липкой тревогой.  Здание ничем не выделяется на фоне других — лишь очередной стеклянный небоскрёб, грозно возвышающийся над их головами, уходя куда-то в высоту, прячущий свои тайны за отражающим фасадом. От редких солнечных лучей, пробивающихся сквозь утренний смог, на поверхности стекла мерцают слабые блики. Только подойдя ближе, они замечают надпись с названием клуба. Белые буквы “Accidental” аккуратно выведены блестящей пленкой, двери не пропускают внешний свет и полностью перекрывают происходящее. Внутри не видно ни огней, ни движения — всё скрыто плотными створками, будто клуб существует в параллельной реальности, отделённой от города и людей. Они переглядываются. Прежде чем попытаться зайти, полицейские принимают очевидное, но необходимое решение — разделиться и поодиночке осмотреть периметр на наличие камер видеонаблюдения или других зацепок. Быстро обговорив маршрут, каждый уходит в свою сторону, скрываясь за углами, растворяясь в стеклянных отражениях и утренней суете района. Их шаги становятся тише, движения — осторожнее, взгляды — внимательнее. Джисон идёт вдоль фасада, делая вид, что рассматривает архитектуру. Он замечает, как отражается в каждом втором окне, как камеры лениво скользят объективами вблизи входа и у боковых лестничных пролётов. Но всё это — лишь искусная фальшивка, которую выдаёт прерывистое мигание лампочек. Сынмин неспешно обходит задний вход, чуть дольше задерживается у мусорных контейнеров и заглядывает в вентиляционные шахты — на всякий случай. Чонин, как всегда, двигается быстрее, будто сканируя всё на ходу. Он разглядывает каждый знак, каждую метку на асфальте и даже успевает заглянуть в окна припаркованных машин. Однако спустя пятнадцать минут каждый возвращается ко входу ни с чем:  — Странно, одна из богатых улиц Нью Йорка, а вокруг ни одной камеры, как это вообще возможно? — удивляется Джисон, продолжая вертеть головой в разные стороны. Он окидывает пространство вокруг подозрительным взглядом, нахмурившись и чуть прищурившись, словно пытаясь разглядеть нечто скрытое. Его пальцы машинально поправляют очки на переносице, а взгляд продолжает метаться по фасадам зданий, пустым витринам и припаркованным в ряд люксовым автомобилям. — Я бы сказал, что наоборот вполне себе предсказуемо, — сухо парирует Сынмин, равнодушно пожимая плечами. — Богатенькие ребята пекутся о своей приватности. Понатыкали муляжей для иллюзии безопасности и развлекаются себе в удовольствие.  — Может какую проверку на них наслать, — добродушно предлагает Чонин, медленно затягиваясь одноразкой и выдыхая ароматизированный дым.  — Малой, — Сынмин бросает на него оценивающий взгляд с легким оттенком раздражения, — а ты не задумался о том, что этим проверяльщикам уже все кому не лень на лапу положили? Нет смысла наводить порядки там, где этого не просят, и вообще, закругляйся давай со своей чих-пышкой, нам пора заходить.  Чонин закатывает глаза, демонстративно прячет вейп в карман. Он уже привык к некоторому снобизму и резковатым замечаниям детектива — те звучали как часть его образа, колкие, но почти всегда по делу. Чонин не обижался, скорее наоборот, по большей части такие легко брошенные ремарки пробивали на улыбку. Но в дни, когда у Сынмина портилось настроение, его сарказм приобретал почти ядовитый привкус — тонкая грань между шуткой и укором стиралась. — Ладно, — тихо выдыхает Джисон, потянувшись к двери. — Раз уж снаружи глухо, остаётся только зайти внутрь. Он тянется к ручке. Металл под ладонью отдает холодом. Дверь поддаётся с тихим щелчком — не скрипит, не сопротивляется, будто знала, что её рано или поздно откроют. За ней — тишина и полумрак. Света ровно столько, чтобы не споткнуться, но недостаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Пространство перед ними тянется в глубину: из-за пустоты оно совсем не выглядит как-то особенно роскошно и шикарно. Разбросанные неоновые вывески и софиты выключены, лишь по углам неярко горят белые лампы, отбрасывая длинные, словно нарисованные, тени. Чуть подальше видна сцена для шоу и огромная барная стойка, за которой стоит молодой парень с зачесанными назад волосами и сосредоточенным выражением лица. Он активно вытирает столешницу, подготавливает бокалы и шейкеры к работе, натирая до противного блеска. Каждое движение отточено, как будто он тренируется перед выступлением. Шипение стимера громким эхом разносилось по пространству, разбивая тишину. Изредка звенело стекло — бокалы возвращались на места, неловко стукаясь друг о друга. Запах — удар по памяти. Смешение дорогого парфюма, алкоголя, табака и чего-то ещё — металлического, почти неуловимого. Джисон втягивает воздух носом, стараясь не показывать, что внутренне напрягся. Есть в этой обстановке что-то… фальшивое. Слишком вылизанная симметрия — как в декорациях, созданных для того, чтобы отвлечь от главного. Они идут дальше, шаги глухо отдаются в пространстве. Одна из девушек с планшеткой, контролирующая работу персонала, поднимает глаза. Оценив незнакомцев взглядом, она направляется к ним: — Добрый день! Я администратор этого заведения, могу вам чем-нибудь помочь? — строгий вид девушки сочетается с её голосом: он звучит чётко и ровно, на губах еле заметная вежливая улыбка, почти отточенная.  Сынмин отвечает ей кивком, слегка наклоняя голову вбок: — Здравствуйте, нас интересует информация о вечеринке, которая проходила тут в воскресенье. На ней должна была присутствовать Ханна Бан, — Сынмин, старается звучать максимально располагающе, но девушка все равно слегка тушуется.  — Извините, но я не имею права разглашать любую информацию касающуюся наших клиентов незнакомцам. Вы ей кем-то приходитесь? — Ну, можно и так сказать. Мы из полиции, расследуем дело об её убийстве,  — Сынмин до последнего не хотел уточнять своё место работы, чтобы не подставляться, но становится очевидно, что девушку не получиться провести обычными байками. Он роется во внутреннем кармане куртки и достает значок. Изучающий взгляд касается металла, она понимающе кивает в знак одобрения.  — Простите, я не располагаю большим количеством информации. В нашем клубе строгая политика конфиденциальности и камер внутри помещения нет. Единственное, что я могу вам предоставить — это список гостей в тот вечер.  — Спасибо, было бы славно.  Девушка снова кивает и, отложив планшетку с чек-листом, скрывается в помещении для персонала. Через пару минут она возвращается с небольшой папкой в руках. Щелчок пластикового файла, шелест бумаги — и список оказывается в руках Сынмина. Он пробегает глазами по именам, после чего передаёт лист Джисону, который всё это время изучал клуб на наличие хоть чего-то внешне подозрительного. Тот, не прерывая поиска глазами по помещению, машинально забирает список. — Может вы помните что-то с той ночи? Кто больше всего взаимодействовал с Ханной или было ли что-то подозрительное? — Если честно, я не могу сказать, что было что-то подозрительное. Ну, вы же сами понимаете, посетителей много и уследить за каждым невозможно. Но Ханна была тут иногда и много общалась с одним молодым человеком — Джейком Брауном. Если я не ошибаюсь, он сын президента компании “Tech.Inc”. Возможно это как-то вам поможет. — Спасибо. Думаю, что да, — Сынмин слегка кивает. Его голос почти ровный, но в нём звучит интерес. Он благодарит её коротким взглядом и разворачивается к выходу. Их спины провожает пара внимательных взглядов.  Они выходят из клуба с новой мелкой зацепкой и лёгким ощущением плохого предчувствия. Снаружи воздух кажется другим — будто гуще. Они идут к машине, а навигатор уже выстраивает новый маршрут до главного офиса этой компании. По дороге Джисон снова погружается в телефон. Он открывает браузер и начинает гуглить. Картинки, статьи, пару видеоинтервью. Нужны зацепки. И всё это время где-то на краю сознания у него свербит то самое ощущение — они только прикоснулись к поверхности:  — Воу, а наш Джейк самая настоящая золотая молодежь. Про него тут куча всяких скандалов, в основном они года двадцатого, но по сравнению с ним Ханна просто божий одуванчик. — Ясно, очередной мажорик, — фыркает Сынмин, показательно закатывая глаза. Пальцы постукивают по рулю — ритмично, нервно. Джисон косится на него с лёгкой ухмылкой.   — Твоя любимая категория?  — А что там у него? — встревает с вопросом Чонин, пока этот диалог тоже не превратился в перебрасывание колкостями.  — Вождение в нетрезвом виде, всякие нелегальные вечеринки. Даже подозрение на груминг. Весёлая у него молодость, однако, — хмыкает Джисон.   — Чонин, я тобой горжусь, — отзывается Сынмин с насмешливой серьёзностью, — вот ты с нами, а мог бы с ним наркоту долбить.   — Молодец, ты сделал неправильный выбор, — подхватывает Джисон, с притворной торжественностью кладя руку Чонину на плечо. Тот закатывает глаза, отстраняясь, но уголки губ чуть приподнимаются. — Действительно, — бормочет он себе под нос, и на мгновение в машине воцаряется лёгкая тишина — почти приятная, почти домашняя.  Спустя долгих сорок минут машина подъезжает к новой точке. Навигатор объявляет о завершении маршрута механическим голосом, телефон исчезает в кармане куртки. Улица походит на очередную копию Уолл-Стрит: дорогие автомобили выстроились вдоль бордюров, по тротуарам снуют мужчины в идеально выглаженных костюмах с кейсами в руках. Они активно говорят по телефону, размахивая свободной рукой, будто от этого зависела судьба их карьеры. Джисон смотрит на них так, словно наблюдает за аквариумом: снаружи вроде красиво, однако дышать внутри — невозможно. Маленькие люди хватаются за любую возможность, чтобы остаться на плаву в этом жестоком мире бизнеса.  Найдя последнее свободное место для парковки, они выходят из машины. Лица уставшие, измождённые дорогой и бессмысленными разговорами. Молча направляются к очередному стеклянному зданию с логотипом компании на самом верху. Ещё один небоскрёб, ещё один офис — будто выстроенный по шаблону. Архитектура делового центра начинает надоедать: такая однотипная и искусственная, она не таила за собой каких-то скрытых смыслов или глубоких историй. Просто смесь стали и стекла, выставленная на продажу за бешенные деньги. Гладкие поверхности отражают пустоту внутри. Полупрозрачные двери открываются автоматически, впуская их в просторное фойе. В воздухе — лёгкий запах антисептика и кофе из ближайшего вендинга. За ресепшеном стоят несколько девушек в чёрно-белой форме, их улыбки одинаково дежурные. Дальше — турникеты, а за ними мелькают белые воротнички, снующие по коридорам, торопящиеся на свои девятичасовые смены и совещания.  У стойки ресепшена всё происходит почти по сценарию: формальные фразы, мельком предъявленные документы, вежливые, но расфокусированные взгляды администраторов. Улыбки здесь выглядят как элемент дресс-кода, а движения — отточенные, как у роботов на витрине. Всё до абсурда вежливо и одновременно отстранённо, как будто им давно надоело быть частью этого глянцевого спектакля. Им сдержанно кивают и жестом указывают в сторону лифтов. Щелчок турникета звучит громко — эхом разносится под высокими потолками, пока они проходят дальше. Холл проплывает мимо, залитый мягким светом потолочных ламп и отражениями в натёртом до блеска полу. Пространство кажется почти стерильным, как будто вырезанная из глянцевого журнала яркая картинка.  Они заходят в лифт. Двери смыкаются плавно и бесшумно, кабина начинает неспешный подъём. Из динамиков в потолке струится приглушённая, словно усыпляющая, мелодия — что-то вроде лаунж-джаза, который должен расслаблять, но вызывает только странное раздражение: напряжение всё ещё пульсирует где-то под кожей, оставляя лёгкие покалывания, как ток.  Джисон ловит своё отражение в большом зеркале на стене: обычное чёрное худи, базовые кроссовки, мешковатые джинсы. В этом зеркале каждый недостаток виден чётче, чем обычно. Он смотрит на себя, как на случайно попавшего в чужой фильм: не тот жанр, не тот кастинг. Джисон осознаёт, как выделяется — точнее, не вписывается. Даже дыхание становится чуть более сдержанным, будто сам воздух тут дороже, чем снаружи.  Чонин и Сынмин переглядываются. Молчание между ними тяжелее любых слов: у каждого свой способ скрыть неловкость, но она всё равно висит в воздухе, как пар над кофе из автомата в офисе — полупрозрачный, едва заметный.  Наконец, лифт издаёт мелодичный сигнал, и механизированный голос объявляет о прибытии на нужный этаж. Двери плавно раздвигаются, открывая вид на очередной узкий, тянущийся вперёд коридор, устланный бордовым ковролином. В самом конце коридора — ещё одна стеклянная дверь, на этот раз матовая, как затуманенное стекло в душевой, за которым угадываются лишь силуэты и тени. Рядом с ней расположилась очередная стойка. За ней сидит девушка в светлой блузке, строго зачёсанные волосы и уставший взгляд, приклеенный к монитору. Она печатает, не отрывая пальцев от клавиатуры — быстрые, ровные постукивания отбивают ритм, знакомый до навязчивости. Щелчки клавиш сливаются с общим фоном, как будто всё это уже было — снова и снова. Окружение, поведение персонала, сам маршрут — всё казалось повторяющимся, зацикленным, как сон, в котором ходишь по кругу, не находя выхода. Одинаковость интерьера и происходящего будто напоминала, что детективы ходят кругами.  За матовой дверью различимо вибрирует громкая мелодия — сначала низкий гул, затем вырастающий в чёткий ритм: глухая басовая линия, пробивающаяся сквозь стекло. Ритмичная музыка льётся откуда-то изнутри, будто за стеной вечеринка, явно неуместная и нагло выбивающаяся из стерильного интерьера. Секретарша, с наушником в одном ухе, всё ещё не замечает их приближения. Возможно, это к лучшему — у Сынмина нет намерения церемониться. Он подходит и, не замедляя шаг, толкает дверь. Та со скрипом распахивается, и девушка дёргается, вырываясь из наваждения. Но уже поздно — детективы входят внутрь без лишних слов, будто знают, что не услышат приглашения.  Их шаги гулко отдаются в помещении, атмосфера которого сразу же обрушивается на них запахом табака и лёгкой примеси травки. Свет внутри приглушенный, окна наполовину задёрнуты тяжёлыми блекаут-шторами, а в углу действительно стоит колонка, воспроизводящая тяжелую клубную музыку, заливающая всё помещение мощной волной баса. Стены в лофтовом стиле — кирпич, металл, несколько плакатов и один огромный телевизор, замёрзший на заставке, кожаный диван с переполненной пепельницей. Здесь явно никто не ожидал официального визита. Центр комнаты занимает длинный стол, больше похожий на обеденный, чем на рабочий. На нём беспорядок: папки, чашка с засохшим чаем, пиджак, накинутый как попало. За столом сидит молодой мужчина с растрёпанными волосами и расслабленной осанкой. Ноги в кедах вальяжно лежат прямо на столешнице. Увидев гостей, он встаёт рывком, резко, будто только проснулся. Музыка обрывается с грубым кликом — тишина, настороженная, сразу становится звоном: — Кто вы такие и что, чёрт возьми, делаете в моём кабинете? — голос хриплый, раздражённый. Слова почти выплёвываются, оставляя после себя привкус желчи. — Вы вообще понимаете, что встречи проводятся по записи?  Сынмин не меняется в лице — его голос звучит чётко, уверенно, но вежливо. — Добрый день, меня зовут Ким Сынмин, детектив первого класса. Мы бы хотели задать вам пару вопросов, касающихся Ханны Бан. — На каком основании? У меня нет времени, чтобы с вами болтать. — Она была найдена мертвой во вторник. Насколько мне известно, вы находились с ней на одной вечеринке в воскресенье.  Джейк снова падает на стул, откинувшись на спинку кресла. Усмехается, будто слышит затёртую до дыр историю. — На этой вечеринке была куча других людей.  — Мы осведомлены, — Сынмин остаётся невозмутим. — Но, возможно, вы заметили что-то странное. Что-то, что могло бы показаться незначительным тогда, но теперь… — Мистер… — мужчина будто нарочно тянет, глядя на него с плохо скрываемым презрением, — Ким, ничего необычного на вечеринке не было. Самая обычная тусовка: алкоголь, девушки и так далее. Не тратьте моё время и покиньте кабинет, иначе мне придется вызвать охрану.  Сынмин едва заметно выдыхает, словно борется с желанием закатить глаза. Он делает шаг вперёд, вытаскивая из внутреннего кармана визитку, и протягивает её: — Мистер Джейк, если вдруг вы что-то вспомните, позвоните пожалуйста, — мужчина небрежно выхватывает и тут же бросает её на край стола не глядя.  — Я всё ещё прошу вас удалиться из моего кабинета. Вы не имеете никакого права задавать мне подобные вопросы без наличия разрешения, — Джейк скрещивает руки на груди и демонстративно оглядывает каждого из них. — Дайте угадаю… ордера у вас нет? Дверь за ними захлопывается с характерным щелчком, тишина коридора почти оглушает после гулких басов кабинета. Джисон идёт чуть позади, оглядываясь через плечо — будто ожидает, что Джейк выбежит вслед и выкрикнет что-то, чего не решился сказать в лицо. Но коридор остаётся пустым. — Отвратительное место, — тихо бормочет Чонин, нажимая кнопку вызова лифта. Сынмин усмехается уголком рта, но не комментирует. Он явно ещё переваривает разговор, прокручивая детали, как плёнку на замедленной перемотке. Лифт приходит быстро. Внутри снова играет та же расслабляющая мелодия, теперь ещё более неуместная, чем раньше. Сынмин, наконец, нарушает молчание: — Нечего нам с ним ловить, без официального вызова на допрос он ничего не скажет, да и там сто процентов придёт с душным адвокатом без шанса на нормальный диалог. Короче, если это реально он, то будет почти невозможно его засадить. — А если это не он? — тихо предполагает Джисон, как будто пробрасывает мысль вслух. Он снимает очки и аккуратно протирает их подолом худи. — Тогда у нас есть шанс. — Сынмин пожимает плечами, его взгляд всё ещё устремлён вперёд. — Мне почему-то кажется, что он мутный тип, но не настолько. — Всё равно надо проверить на наличие каких-то связей или мотива, — добавляет Джисон, снова надев очки. Он немного сутулится, тяжесть расследования ложится грузом не только на мысли, но и на плечи. — Это понятное дело, — Сынмин кивает, — но ещё нам нужен новый план, зацепок опять нет.  — Теперь нам ещё и от Чанбина влетит, плакала моя хорошая характеристика, — мрачно бормочет Чонин, скрестив руки на груди. — Малой, — усмехается Сынмин, не глядя на него, — тут и без твоих характеристик проблем по горло. Лифт подаёт короткий сигнал и плавно останавливается. Металлические двери расходятся с лёгким скрипом. Сынмин выходит первым, быстрым уверенным шагом. Джисон задерживается. На мгновение он остаётся в кабине, глядя на своё отражение в потускневшем зеркале. Свет бьёт в глаза — слишком резкий, слишком белый. Отражение будто не его: чужой человек в капюшоне, с усталым лицом и чуть покрасневшими глазами. Он небрежно взъерошивает волосы, придавая им видимость укладки, и только после этого делает шаг вперёд.

***

Возвращение в отдел ощущается как возвращение в другую реальность: воздух плотный, перегретый работающей техникой. Кофемашина у стены издаёт периодичные звуки, будто чихает, видимо, сломалась от перегрузки. В помещении пахнет дешёвым антисептиком, бумагой и уставшими людьми. Папки хлопают, телефоны звенят, а над всем этим — нервное, ни на секунду не замирающее напряжение. Их снова затягивает внутрь — в гул, в шум, в дело, которое с каждой минутой становится всё тоньше, как песок, ускользающий между пальцами. Флуоресцентные лампы слегка мерцают, отдавая в глаза неприятным холодом. Полицейские проходят мимо дежурного, обмениваясь кивками. Где-то в глубине офиса слышен громкий смех и чей-то спор — типичная вечерняя усталость, когда все держатся из последних сил, надеясь дотянуть до конца смены. Но стоит им дойти до кабинета Чанбина, как дверь распахивается сама, будто ждала именно их. — Где вы только что были? — Чанбин говорит с такой сдержанной злостью, будто внутри него вот-вот рванёт вулкан. — Да мы так, изучали окрестности места убийства, думали, что найдем чего, — отвечает Чонин с лёгким уклоном плеч, почти не глядя в глаза капитана. — Так интересно было, что аж до главного офиса “Tech.Inc” доизучались? Вот скажите мне, я по-вашему идиот? Или может я глухой? Тупой?  — Что, этот мажорик уже позвонил и нажаловался своему папочке? — фыркает Сынмин, снимая куртку. — Ты вообще рот не открывай, пока я говорю. — резко обрывает его Чанбин, приближаясь к ним. — У тебя два новых сотрудника недели на новом месте не пробыли, а уже действуют не по уставу, причём по твоей инициативе. Детектив первого класса, ну-ну... давно в архиве документы не сортировал? Ты знаешь, я на раз-два могу тебе такое развлечение обеспечить.  Сынмин криво усмехается, но в глазах читается напряжение. — Это была наша общая идея поехать к нему в офис, так что мы все причастны. — О, мистер Хан добропорядочный коп Джисон, — Чанбин делает шаг ближе, — то есть тебя в этом гениальном плане ничего не смутило? — Капитан Со, вы же понимаете, что для расследования дела надо применять любые доступные способы, — Джисон говорит спокойно, почти академично, как будто сдает экзамен. — А то, что улики, найденные незаконным способом, не котируются в суде тебя не волнует? — Чанбин поднимает брови. — Или может жалобы со стороны начальства? Такими темпами у вас это дело просто заберут и перенаправят в другой отдел: вы этого добиваетесь? — Чанбин, ничего страшного не произошло, чего ты вскипятился-то так? — снова вмешивается Сынмин, чуть мягче. — Объективно не худшее, что я делал.  Чанбин секунду просто молчит, всматриваясь в них обоих. Потом отходит к окну, упирается ладонями в подоконник и выдыхает через нос. — Всё, хватит пока играть в детективов, — сказал он глухим голосом. — В течении этой недели должны предоставить результаты вскрытия. Если за это время я узнаю, что вы опять воду мутите, то я перестану вас прикрывать. Разговор закончен.