Персонаж

Джисон с детства был любознательным ребёнком: обожал разгадывать загадки, зачитывался детективными книжками и знал наизусть каждую серию “Чип и Дейл спешат на помощь”. С годами этот интерес не угасал, а наоборот, укреплялся, перерастая в нечто более серьезное. Родители только поощряли его увлечённость: мать, посвятившая жизнь службе в полиции, редко бывала дома, и воспитание целиком легло на плечи отца. Будучи психологом, он умело балансировал между работой и сыном, стараясь рассказывать об окружающем мире без предвзятости. Много говорил и о своей работе, иногда делился профессиональными приёмами — возможно, сам того не замечая, тем самым подталкивал к выбору будущей профессии. Поэтому, когда настало время определяться, у Джисона не осталось никаких сомнений. Юный и амбициозный, он переехал из родного Бостона в Нью-Йорк: гордая мать помогла разобраться с поступлением. Время в академии стало далеко не самым счастливым в жизни Джисона: он казался “слишком” мягким в сравнении с другими курсантами, старался избегать насилия, отставал в предметах с упором на физическую силу, зато блистал на криминалистике и праве. Уцепившись за первую и единственную возможность, он поступил на курсы по профайлингу в ФБР. Во время обучения сумел показать высокие результаты, и ему даже предложили престижную должность в Вашингтоне, однако, к тому моменту Нью-Йорк уже успел стать чем-то большим, чем просто местом учёбы. Этот город не хотел отпускать Джисона, и он, похоже, тоже не был готов уйти. Сегодня первый рабочий день на новом месте. Джисона направили в один из центральных отделов Бруклина — довольно значимое место, которое могло стать хорошим стартом для его карьеры. Где-то в груди трепетало предвкушение с примесью лёгкого волнения. Новые места всегда вызывали в нём стресс, а ударить в грязь лицом совсем не хотелось. Необходимость соответствовать ожиданиям и производить хорошее впечатление всегда являлось важным для Джисона. Вдохнув полной грудью, он почувствовал, как свежий, ещё влажный после ночного дождя воздух наполнил лёгкие. Повсюду лежали мокрые листья, от которых пахло осенью и небольшой серостью. Редкие жёлтые и красные пятна на асфальте напоминали о приближении холодов, но ещё тёплый сентябрьский ветер ласкал лицо, не торопясь покинуть город. Гул проезжающих машин сливался в непрерывную мелодию, успокаивающую и почти гипнотизирующую. Джисон навсегда полюбил Нью-Йорк таким, какой он есть: грязный, шумный, переполненный, но в то же время такой родной. Спустя ещё несколько минут он приблизился к отделу. Здание казалось скромным и невзрачным, но удивительно, при одном только взгляде не собиралось развалиться на части — уже неплохо. Отворив дверь, Джисон тут же встретился с приветливым охранником, который любезно указал ему нужное направление. Минуя длинный полупустой коридор, он осматривался по сторонам, оценивая обстановку: внутри всё выглядело относительно новым, хоть и не без недостатков. За поворотом его взгляд зацепился за слегка потрёпанный кофейный автомат: в воздухе чувствовался стойкий запах горелых зёрен. Через ещё несколько поворотов нужный кабинет оказался прямо перед Джисоном. Дверь тихо открылась. Шагнув в помещение, он тут же заметил много незнакомых лиц, поглощённых своими делами. Один из мужчин сидел за столом и внимательно читал отчёт. Его строгий пиджак и выглаженная белая футболка подчеркивали фигуру и добавляли серьёзности. Ещё двое стояли рядом с другим пустым столом, при этом разговаривая с молодым, казалось даже несовершеннолетним парнем. Мужчина в форме что-то увлеченно объяснял младшему, активно указывая в разных направлениях. Джисон на мгновение задумался о том, что, возможно, парень был таким же новичком, как и он сам. В кабинете кипела рабочая атмосфера с долей нервозности, как если бы все находились в ожидании чего-то важного. Остаться незамеченным Джисону не удалось: половица, на которую он наступил, громко скрипнула — все головы, как по команде, развернулись в сторону звука. Один из мужчин — единственный одетый в форму — лучезарно улыбнулся и шагнул навстречу Джисону, протягивая руку: — Здравствуй, меня зовут Со Чанбин, и я глава этого отдела. А ты, должно быть, наш второй новичок? — Здравствуйте, да. Меня зовут Хан Джисон, приятно познакомиться, — немного смущенно сказал он, отвечая на рукопожатие. — Что ж, Джисон, поздравляю с первым днём работы в нашем отделе. Тут довольно спокойно, так что можешь не переживать. Это твои новые коллеги: Ким Сынмин — детектив, Ли Феликс — криминалист, и Ян Чонин — он тоже практикант, — каждый из них кивнул Джисону в знак вежливого приветствия. — Сейчас у меня должно быть одно совещание, поэтому мне придётся вас оставить. Феликс, не мог бы ты провести Хан Джисону небольшую экскурсию? — Да, без проблем — согласился тот. Среди всех коллег Феликс сразу выделялся своей дружелюбностью и открытостью. Его длинные, частично собранные волосы отливали светлыми прядями при каждом движении головы, а на лице играла лёгкая располагающая улыбка. Он выглядел нетипично для сотрудника отдела — под рабочим халатом надет объёмный мягкий свитер, смягчающий всю серьёзность образа. С первых минут он оказался человеком, с которым легко и приятно общаться, а экскурсия по отделу прошла почти без неловкости. Район и правда казался довольно спокойным, а коллектив — очень приятным и сплоченным. Даже с тем хмурым детективом Сынмином удалось наладить контакт быстрее, чем ожидалось. Его стол заметно выделялся среди остальных: заваленный бумагами, при этом всё равно выглядевший организованно. Всё разложено так, будто каждая деталь находилась именно там, где и должна быть. Поверх стопок возвышалась огромная кружка кофе из Старбакса — единственная деталь, выделяющаяся на фоне выверенного порядка. Ближе к концу дня в кабинет вернулся Чанбин, и с характерной для него энергией предложил отметить первое знакомство в баре, чтобы узнать друг друга получше. Сначала коллеги пытались отказаться, отшучиваясь тем, что и так успели неплохо узнать друг друга за день, но Чанбин быстро нашёл аргумент, против которого невозможно спорить: предложение всех угостить становится решающим. Кто вообще в своём уме станет отказываться от бесплатной еды? Джисон, как человек не глупый, разумеется, тоже не стал. Парни вышли из здания, попадая под тёплый вечерний воздух — чувствовалась смесь дождя, сигаретного дыма и кофе. Высотки давили сверху, их окна светились оранжевыми прямоугольниками, как разбросанные в ночи сигналы. Вечерняя улица переполнена чужими голосами и гулом автомобилей. Нью-Йорк действительно никогда не спал, лишь менял ритм: утренняя спешка уступала место ночному хаосу — шумному, молодому, безбашенному. Здесь никого не волновало: выходной сегодня или середина рабочей недели — каждый день нужно проживать как последний. На улицах, как обычно, людно, но теперь контраст между населением стал ещё более явным. Пиджачки с дорогущими портмоне и кейсами в руках торопились домой или, наоборот, только начинали свои похождения в бары и престижные отели. Им навстречу уверенно вышагивали нарядные молодые люди, те проснулись лишь пару часов назад, а значит, для них ещё вся ночь впереди. Между шумной толпой лавировали курьеры, едва успевая сигналить звонком на руле. На мокром асфальте отражались огни витрин и фар — размытые пятна цвета, пульсирующие в лужах. Жёлтые такси, подрезая друг друга, спешили поймать новых пассажиров. Где-то ревела сирена, смешиваясь с гулом вечернего города — привычным, почти успокаивающим. Неподалёку раздалась неразличимая мелодия уличного музыканта. Парни свернули с главной улицы в менее оживлённый переулок. Будь Джисон один, он бы в жизни не догадался, что тут есть какой-то приличный бар: дорога узкая, с двух сторон её зажимали многоэтажки, а чуть дальше лишь тупик, заставленный выцветшими мусорками. Немного пройдя вперёд, они остановились, и Чанбин указал на горящую и едва заметную неоновую вывеску; на ней кроваво-красным горела надпись: “ComeOver”. — Ну что, вот мы и пришли. Снаружи место выглядит слегка сомнительно, но его внутренняя часть полностью оправдывает себя, — почти гордо заявил Чанбин, приглашая парней первыми зайти в заведение. Металлическая дверь, целиком покрытая разноцветными граффити, скрипнула, когда Джисон медленно потянул ручку на себя. Сказав, что это место выглядит “сомнительно”, Чанбин неплохо так сгладил углы, и не будь они все сотрудниками полиции, то Джисон бы подумал, что за этой дверью его точно разберут на органы. Войдя в помещение, Джисон тут же услышал лёгкий джаз, раздающийся где-то в глубине здания, а перед собой заметил лестницу вниз, покрытую бархатной ковровой дорожкой. На стенах висела куча фотографий со сценами из фильмов, каждая из которых бережно подписана элегантным почерком, а на противоположной стене расположилась ещё одна неоновая вывеска с надписью “Film”. Пройдя чуть дальше, они заметили приветливую девушку, которая забрала их верхнюю одежду и отдала номерки, чем-то напоминающие катушки от плёнки. Всё в этом месте пропитано мелкими деталями и любовью — Джисон почувствовал её в первые же секунды и только утверждался в этом, смело шагая в основное помещение. Тёплый свет рассеивался по винтажной барной стойке и гостям. Даже запах здесь какой-то особенный: мягкий аромат благовоний и дорогого табака заполнил пространство. Всё здесь выполнено в красно-чёрных тонах и создавало некую атмосферу таинственности и загадочности, как будто ты попал в детективный фильм из восьмидесятых. У бара стояли высокие стулья, обтянутые тонкой кожей цвета бургунди, а у круглых столов поменьше примостились винтажные кресла, как из старого кинозала. В углу стоял миниатюрный игровой автомат, напоминавший те, что ставят в казино, только этот вместо реального выигрыша мог выдать какую-то приятную безделушку. Даже гости здесь были другими: вместо шумных подростков, единственным желанием которых было накидаться, сидели молодые люди с бокалами вина и необычными коктейлями, явно обсуждающие что-то высокое или наслаждаясь вкрадчивой джазовой мелодией. В этом месте не было фейс-контроля: на входе не стояла пара вышибал, никто не спрашивал, кто ты и сколько тебе лет, но почему-то контингент этого бара далеко не походил на обычный. Вокруг витала камерная, слегка элитарная атмосфера; на секунду Джисон даже почувствовал себя здесь лишним в свитшоте и потёртых джинсах — настолько всё ощущалось другим. Выбрав свободное место, парни присели за низкий круглый стол. На нём уже лежало барное меню, также дополняющее атмосферу: вместо классического списка коктейлей там была фирменная книжка, причём каждая позиция так или иначе относилась к известным фильмам или сериалам. Пару минут спустя к ним обратился официант и принял заказ, ещё через несколько на их столах уже сверкали бокалы различных форм, слегка покрытые водой из-за конденсата. — Ну что, поздравляю, первый день пережили, — расслабленно сказал Феликс, откидываясь на спинку стула. — Ещё не успели, — усмехнулся Чонин, лениво потягивая коктейль. — Кто-нибудь из вас вообще думал, что окажется здесь? — Точно не я, — Чонин пожал плечами. — Даже не представлял, что так быстро окажусь в центре событий. — Кстати, а что ты вообще тут забыл? — поинтересовался Джисон, вертя в руках стакан содовой с железной трубочкой. — Ну, у меня сейчас что-то типо стажировки. Я помогаю Феликсу и параллельно доучиваюсь. — То есть как помощник? — Можно и так сказать, — согласился Чонин и кинул быстрый взгляд на Феликса, тот в подтверждение кивнул. — Малой вообще талантище, всё схватывает на лету. — Ещё бы, — усмехнулся Чонин, — после таких-то нагрузок. — Привыкай, — Чанбин приподнял бутылку пива, словно говорил тост, — в нашем отделе никто не сидит без дела. — А ты, Джисон? Почему профайлинг? — спросил Сынмин, переводя взгляд на него. Джисон на секунду задумался и пожал плечами. — У меня родители психолог и полицейский, решил, что надо объединить. А если серьёзно, то мне всегда хотелось научиться разбираться в людях, понять, что ими движет, какие могут быть мотивы. А ты как оказался на криминалистике? — поинтересовался Джисон. — У меня проще, — ответил Сынмин. — Я просто хорош в этом. — Как всегда, сама скромность, — хмыкнул Чанбин. — И честность. — Слу-у-ушай, раз ты занимаешься профайлингом, значит, умеешь читать людей с первого взгляда? — спросил Чонин, переводя взгляд обратно на Джисона. — Что-то вроде того. — А попробуй сказать что-нибудь про меня, — встрял Чанбин, в его глазах заметен неподдельный интерес. — Ну я же вам не экстрасекс какой-то. — Не мнись давай. Джисон лишь тихо вздохнул и прокрутил трубочкой подтаявший лед. Некоторое время он изучающе рассматривал Чанбина. — Мне кажется, ты пытаешься быть серьёзным на работе, но при этом внутри достаточно мягкий. Ты выглядишь как настоящий семьянин, а ещё у тебя на руке кольцо, следовательно, у тебя есть вторая половинка. Но я поставлю на то, что дети у тебя тоже есть. Вероятно, из-за нагрузки на работе ты не успеваешь уделять им должное количество времени, поэтому ценишь каждый совместный момент. Я бы не удивился, если бы у тебя на обоях стояло какое-то фото с семьёй. Чанбин на секунду отвлёкся от своей бутылки пива и удивленно расширил глаза. — Ого, а ты действительно хорош. Смотри, моя дочка, — он разблокировал свой телефон, и на экране появилось улыбающееся лицо маленькой девочки. — Ну всё, Джисон, ты открыл ящик Пандоры, он теперь только про жену с дочкой говорить и будет, — Сынмин закатил глаза, а Чанбин не грозно замахнулся для подзатыльника. — Ладно, рабочие темы — это, конечно, круто, — Чонин откинулся на спинку стула, — но давайте к важному: какой у вас предел выпивки? Настолько неожиданный вопрос выбил из колеи, и вся компания разразилась громким смехом. — У нас что, соревнование? — хохотал Джисон. — Нет, просто хочу знать, кого потом придётся тащить до дома, — с напыщенной серьезностью ответил Чонин, хотя сам тоже держался из последних сил, чтобы не рассмеяться. — Тащить придётся тебя, Чонин, — покачал головой Феликс. — Скорее всего, да. Но мне хотелось бы верить в лучшее, — улыбнулся тот. Чанбин лишь хмыкнул, поднимая бокал с неожиданным тостом: — Ну что, за лучшее? — За лучшее, — согласились остальные, звонко чокаясь. Разговор стал легче, шутки сыпались с большей уверенностью. Кто-то рассказывал истории из прошлого, кто-то предпочитал внимательно слушать, полностью погружаясь в атмосферу вокруг. Первый день закончился не так уж и плохо. За старой железной дверью этого бара Нью-Йорк продолжал жить, но там, внутри, он остается только фоном — приглушённым, далёким, на время несуществующим.

*Шесть лет назад*

Шумные разговоры растворялись в тяжёлых басах, сталкивались со звучными аккордами фортепиано, разлетаясь эхом по залу. Голос солистки едва пробивался сквозь этот гул, напоминая о себе мелодичным тембром и разбавляя общую атмосферу хаоса тёплой, едва уловимой нежностью. В баре “Comеоver” снова царила пятничная неразбериха; здесь, в самом сердце ночного Нью-Йорка, золотая молодежь отмечала очередной конец рабочей недели. Подвальное помещение, битком набитое людьми, кипело жизнью: завсегдатаи, случайные гости, богемы, художники, офисные работники — здесь статус терял свою значимость, уступая место чистому удовольствию. Толкучка, заоблачные цены, очередь, растягивающаяся до следующей улицы — ничто не останавливало тех, кто стремился сюда попасть. Одно из самых известных мест города славилось качеством алкоголя, экстравагантными диджей-сетами, иногда разбавленными живой музыкой, и, самое главное, лёгкой вседозволенностью, благодаря которой каждый мог хоть на секунду почувствовать себя свободным. Тот самый момент, когда правила размываются, а границы исчезают, позволяя любому отпустить приевшуюся рутину. Здесь танцевали до изнеможения, смеялись до слёз, целовались с незнакомцами, которых, возможно, никогда больше не встретят. Алкоголь лился рекой, туманя разум и отправляя все мысли куда-то вдаль. Воздух пропитался терпкими нотами дорогого виски, текилы и сладких коктейлей. В “Comeover” каждого встречали с распростёртыми объятиями, сносным велком-дринком, поданным в стопке с затёртым логотипом. Бетонные стены и поверхности давно потеряли свою чистоту — они превратились в холст, исписанный сотнями рук: граффити, разноцветные тэги, хаотичные каракули, сложносочинённые рисунки. Любой желающий мог оставить свой след, добавив новую деталь в этот анархичный узор. Пространство освещали яркие неоновые вывески, а лампы рассыпались по залу бледными огоньками, создавая ощущение артхаусной картины, живой и дышащей. Здесь все было другим: неправильным, небрежным, моментами слишком вычурным и аляпистым, но из-за этого сюда и тянуло магнитом. Случайности здесь превращались в стиль, хаос — в искусство, где непредсказуемость стала главным правилом. На вечеринках и праздниках очереди могли выстраиваться на часы вперёд, однако ещё не нашлось ни одного человека, которого бы это остановило. — Почему ты опять так долго думаешь, что заказать? Ты же как обычно возьмешь свой любимый коньяк, — заметил Феликс. Его голос почти растворился в шуме чужих разговоров и мелодии живого джаза. Сегодняшним вечером людей оказалось в разы больше, чем когда-либо прежде, поэтому вместо комфортных винтажных кресел в углу им пришлось занять два последних места у барной стойки. — А вдруг сегодня у меня настроение поэкспериментировать, — задумчиво ответил Хёнджин, всматриваясь в лицо напротив: алая вывеска слабо освещала его профиль. Всё-таки хорошо, что не было других свободных мест. — Конечно, не смеши, — улыбнулся Феликс, шутливо толкая Хёнджина в плечо. — Солнце, не бубни так сильно, — тот повернулся и позвал бармена. — Коньяк, пожалуйста. — Классика… И вообще, хочу — и бубню, ты знал на что шёл, когда предлагал встречаться, — Феликс недовольно бурчал, активно жестикулируя, видимо, в этот раз коктейль слишком быстро ударил в голову. — Мне всё нравится, лучшее решение в моей жизни, — нежная улыбка появилась на лице Хёнджина, он запустил руку в чужие волосы и слегка растрепал их в разные стороны. — Лесть тебя никуда не доведёт. — А мне кажется, она уже давно довела меня куда надо.