Попытки справиться

Гермиона приложила все силы, чтобы голос звучал спокойно и равнодушно. — Я не виновата, что у тебя проблемы в учёбе, а я могу помочь. Она так и не смогла придумать лучшей фразы, чтобы начать этот разговор. Подбородок Малфоя дёрнулся, но прошло несколько долгих мгновений, прежде чем он поднял на неё своё бескровное лицо. Инициатива наказуема. О, Гермиона была противницей этой мысли, потому что всегда считала инициативность блестящим, ценным качеством и полагала, что лишь люди, которые делали шаг вперёд из ровного ряда или поднимали руку, пока другие опускали голову и отводили взгляд, — именно такие люди были способны чего-то по-настоящему добиться. Кроме того, она была воспитана с мыслью о том, что в мире важное место занимает справедливость. И, хоть Гермиона не всегда была с этим согласна, её мать настаивала, что людям нужны вторые шансы, даже если они не всегда этого заслуживают. Все эти детали были частью её личности. Но никогда ещё собственные воззрения так подло не играли против Гермионы. Малфой глянул будто сквозь неё: равнодушный взгляд, пустое выражение лица. Его губы были расслаблены, хотя она ждала, что они окажутся крепко сжаты. — Профессор Макгонагалл поручила мне позаниматься с то… — Знаю. Он оборвал её, но не сказал больше ни слова, смотря на неё бесстрастно и холодно. Не то чтобы Гермиона хотела очередной вспышки чувств — или магии, — но она ждала хоть какой-то реакции. После произошедшего в коридоре в течение двух дней она почти не видела его. Гермиона могла бы даже предположить, что Драко Малфой прячется от неё, если бы не тот факт, что он в целом стал чертовски нелюдимым. Но она не пыталась с ним связаться, хоть и была заинтригована, особенно после того, как не смогла обнаружить никакой полезной информации в библиотеке. В эти дни она также не осмелилась спросить кого-нибудь другого: ни профессоров, ни самого Малфоя. Она много думала, перебирая в голове варианты и теории. И готовилась к разговору, потому что знала, что в итоге его всё равно не избежать. Но всё случилось иначе, чем она представляла себе. Макгонагалл спровоцировала Гермиону, то ли решив наказать, то ли поверив, что Гермиона поручилась за Драко Малфоя и теперь искренне готова ему помогать. Она же пока не могла до конца осмыслить, во что влипла. Особенно с этой непрекращающейся головной болью. — Мы могли бы договориться о расписании и выбрать те предметы… Малфой хмыкнул с почти искренним весельем и, откинувшись на спинку стула, прикрыл глаза, словно не хотел её видеть. — Ладно, Грейнджер, — протянул он, и усмешка сползла с лица. — Просто забудь об этом. И едва отняв руку от стола, он слабо махнул ладонью, будто отгоняя надоедливое насекомое. — Я же сказала, что Макгонагалл попросила меня, и… — Я не стану говорить Маккошке, что ты меня кинула, если ты не станешь болтать, что я отказался от твоих услуг. — Что? — удивлённо переспросила Гермиона и тут же возмущённо опустила руки на бёдра. — Нет-нет, даже не думай, так не пойдёт, Малфой. Он вновь глянул на неё и закатил глаза. — Не стану я с тобой заниматься. Лёгкая вибрация под рёбрами заставила Гермиону вздрогнуть, но она старательно проигнорировала её и, стиснув зубы, шагнула к Малфою. — Я староста, и мне сказали, что я должна… Он громко фыркнул. — Ну конечно. Чёртова отличница… Если я облажаюсь, то вроде как облажаешься ты. Великолепно. — Его губы растянулись в неестественной злобной усмешке, и Малфой жёстко хохотнул, явно раздражённый их противостоянием. — Тогда я даже не буду чувствовать себя таким жалким, если завалю экзамен. С чувством выплюнув эти слова, он замер и недовольно поджал губы, опустив глаза. Его рука собралась в кулак, но тут же вновь расслабилась, как будто Малфой приложил усилие, чтобы скрыть эмоции. Гермиона почувствовала неприличное удовлетворение, что, видимо, отразилось на её лице. Малфой поморщился, словно что-то кислое попало ему на язык. Он проговорился. И они оба понимали это. Его оценки действительно стали хуже, хоть он и старался держать их на уровне. И раз он думал об экзаменах и их исходе — значит это было важно для него. От этого осознания Гермиону окутало спокойствием, как если бы она поняла, что противник в бое растерял всё своё оружие. Она едва заметно улыбнулась и, решив сменить стратегию, проговорила гораздо более мягким голосом: — Просто позволь мне помочь тебе. Но Малфой не собирался уступать, даже наоборот. Его губы изогнулись, изображая смесь пренебрежения и отвращения. — Я уже говорил тебе, чтобы ты не лезла ко мне, — прошипел он и, резко поднявшись, схватил свои вещи. Его терпение кончилось. — Стой, Малфой, да куда ты! — Обогнув стол, Гермиона поспешила за ним, стараясь не повышать голос слишком уж сильно, чтобы не нарушить тишину библиотеки. — Это ещё не всё! Постой. — Она нагнала его в несколько шагов и протянула руку, чтобы ухватить за локоть и притормозить его. — Да постой же ты! — Не трогай меня! Он развернулся так резко, что Гермиона пошатнулась, и успел отдёрнуть руку, прежде чем она коснулась его. — Почему? — прищурившись, подозрительно спросила она. — Что почему? — на автомате повторил Малфой, но, мгновенно собравшись, сузил глаза и оскалился: — Не трогай меня, потому что ты грязная магловка. Гермиона сморщилась и стиснула зубы, не позволяя себе поддаться эмоциям. Он всего лишь пытался отвлечь её и вывести из себя, но она всё равно уловила примечательную разницу. Не «грязнокровка» — произносить это слово Малфой почему-то либо постеснялся, либо побоялся. И, хотя приятного всё ещё было мало, эта деталь окончательно заставила Гермиону собраться. Он отвернулся, опять пытаясь отойти, но она выпрямилась и подалась к нему, а затем громко и уверенно произнесла: — Там в коридоре ты сказал, что должен кое-что проверить, — сказала она, не отводя сурового взгляда от его затылка. — Ты знал, что делаешь. Что ты имел в виду? Что произошло тогда? Подействовало. Малфой остановился ещё на первой фразе, и следующие вопросы, как стрелы, вонзились в его спину. Впрочем, он даже не вздрогнул. И вообще никак не дал понять, что услышал её. Просто стоял там, слегка ссутулившись, лишь плечи напряжённо подрагивали. Наконец он медленно обернулся и оглядел её с ног до головы; его серебристые глаза агрессивно впились в её лицо, пока Гермиона молча ожидала хоть какого-то ответа. — Неужели ты действительно не в курсе? — пробормотал он с некоторой долей ехидного удивления. — Не в курсе чего? — требовательно переспросила она, и Малфой замер, чуть запрокинув подбородок. Он посмотрел на неё долгим пристальным взглядом, и выражение его лица рассердило Гермиону, заставив покраснеть кончики ушей. Он всё ещё был невероятно бледным, тонкая кожа просвечивала, и весь вид был почти болезненный, но впервые за долгое время в складках у губ и в морщинах вокруг глаз поселилось забытое ощущение превосходства. Малфой наслаждался её незнанием. Гермиона почувствовала, как магия в её теле взбрыкнулась, будто дикое животное после поддразнивая, и руки слегка онемели, а ноги прилипли к полу, отчего она не могла сдвинуться, хотя испытывала желание наброситься на него. Потому что просто не могла словами выразить всю степень своей ярости. Как же сильно он её бесил. — Ты… Вдруг Малфой передёрнул плечами и, распахнув свою сумку, быстро запустил туда руку. Всего мгновение — и он извлёк книгу, которую протянул ей. — Вот. Она и не заметила, как его взгляд снова стал холодным. Гермиона уставилась на незнакомое издание в его руках и, нахмурившись, медленно уточнила: — Что это? Он цокнул языком, и звук неожиданно звонко разнёсся по помещению. Малфой шагнул к ней и грубым движением впихнул книгу прямо в руки. — Ты не можешь всерьёз задавать этот вопрос, — прорычал он. — Это книга. Чёртова книга, Грейнджер. Возьми. Надеюсь, разберёшься, что с ней делать. Он двинулся назад быстро и почти неуклюже, словно старался оказаться как можно дальше от неё. После Малфой глубоко вздохнул, мотнул головой и, не взглянув на Гермиону, направился прочь. Она же осталась стоять, прижимая книгу к груди, пока он свирепо удалялся. Чувствуя, как голова опять тяжелеет, Гермиона смотрела ему вслед, но даже не думала о том, чтобы догнать или крикнуть что-то в спину. На сегодня было достаточно, тем более он всё-таки дал ей то, чего она хотела. Опустив глаза, Гермиона глянула на обложку книги и вздохнула. У неё впереди была вся ночь, чтобы прочитать её.

***

— Ты потерял баллы на Травологии, потому что обрезал корешки слишком рано. Нужно было дождаться, пока цветок станет пурпурным, у тебя же он был скорее вишнёвый. Он должен был ещё потемнеть. Гермиона не ждала, что он ответит, ей лишь нужно начать хоть с чего-то, чтобы привлечь его внимание. Учёба вновь казалась самой безопасной темой. Но Малфой на мгновение закатил глаза, а потом посмотрел прямо на неё. — Время сдачи работы подходило к концу, — он скрипнул зубами. — А я решил не рассчитывать, что ты упросишь ещё одного преподавателя сдвинуть ради меня дедлайн. — Если у тебя не было времени, то можно было капнуть рябиной отвар — он бы ускорил созревание. — Познавательно, Грейнджер, — протянул он. — А теперь иди и расскажи это тому, кому это будет интересно. — Нет, — она было улыбнулась, но вышло криво, измученно и нервно. Гермиона расправила спину, пытаясь добавить себе уверенности. — Я останусь здесь. Она положила перед ним книгу. Проследив её движение, Малфой шумно выдохнул и поморщился. — Ты ведь не отстанешь, — пробормотал он и кивнул ей. — Валяй. Брови Гермионы подпрыгнули от недоумения, но она быстро взяла себя в руки и проговорила: — Я прочитала её. — Я уже понял. — И у меня есть вопросы. — Ну само собой. Гермиона вздохнула. Никто не обещал, что будет легко. Скорее наоборот — всё подсказывало, что будет трудно. И с Малфоем, и с этой концепцией, описанной в книге. Конечно, она не была уверена, что верила в то, что узнала. От нервов и недосыпа всё казалось немного нереальным. Она прочла книгу от корки до корки, дважды пролистав приложения с дневниками, а после долго обдумывала, пока все моменты не улеглись в голове. Но Гермиона всё ещё не верила. Не верила, что это могло быть правдой. Не верила, что никогда раньше не слышала о подобном. Не верила, что из всех людей — это было про них с Драко Малфоем. Идея соответствовала куче легенд и сказок, поэтому, на самом деле, даже казалась логичной, но сама суть шла вразрез с представлениями Гермионы о мире. Она не понимала, как это возможно, у неё было слишком много вопросов, и теперь она планировала получить ответы. Гермиона повременила, прежде чем продолжить, но всё же набралась смелости, запаслась терпением и начала с самой безопасной темы: — Когда ты произнёс заклинание… Но Малфой моментально перебил её: — Мне не надо было ничего произносить, магия сделала всё сама, когда твоя палочка оказалась у меня в руках. — То есть когда ты взял её. Он хохотнул: — Я не брал. Она потянулась ко мне, Грейнджер, — его глаза сверкнули, когда он язвительно поинтересовался: — Ты точно внимательно читала? — Хорошо, хорошо, — Гермиона цокнула. — Когда моя палочка сама влетела тебе в руки, а ты взмахнул ей, не произнося ни слова, это ведь была проверка? Он лишь молча хмыкнул и неопределённо пожал плечами. Гермиона нервно облизнула губы и, кивнув в сторону книги, указала на Малфоя. — Ты знал, что происходит. Он сузил глаза. — Догадывался. Книга, которую он ей дал, не была собственностью Хогвартса. Это был древний фолиант с потрепанной обложкой, но крепкими защитными чарами на корешке, отчего книга не казалась ветхой. Предисловие было отчасти стёрто, и Гермиона не разобралась, каким годом датировалось издание, но она могла легко предположить, откуда Малфой взял его. У него было время, чтобы ему прислали книгу из дома. Он явно специально попросил её, хоть и читал до этого раньше, откуда иначе он знал о том, что происходит? Он был в курсе. Гермионе было некомфортно осознавать, что Малфой в деталях был знаком с концепцией, о которой она и не слышала. Ей нужно было наверстать упущенное — эта необходимость скреблась внутри, колола, обжигала. — Почему это произошло сейчас? — требовательно спросила Гермиона. Он мотнул головой. — Не знаю. — Отросшие светлые волосы упали на лоб, и, отбросив их быстрым движением, Малфой замолчал, хотя весь его вид выражал, что ему есть что добавить. Его челюсть дёрнулась, пока Гермиона молча ждала. Спустя несколько десятков секунд он всё же сказал: — Все пары раскрываются в своё время. Она поёжилась от холода его голоса и от короткого слова, которым Драко Малфой их обозначил. Пара. В груди всё скрутило от необъяснимой тревоги, и Гермиона сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Она пыталась сохранять хладнокровие и оставаться собранной, но весь разговор выбивал почву из-под ног. Однако с этим нужно было разобраться, поэтому Гермиона глубоко втянула воздух и решилась на следующий вопрос: — То есть мы — они? — мысленно закатив глаза от нелепости собственных формулировок, она тут же добавила: — Ну, то есть… родственные души? Это был самый важный — и единственный осмысленный — вопрос. Гермиона затаила дыхание, ожидая, что вот-вот Малфой рассмеётся и скажет, что она всё не так поняла. Объяснит ей, жёстко и саркастично, что обманул, пошутил, поиздевался. Но он лишь глянул на неё, на книгу и снова на неё. Во взгляде мелькнуло что-то быстрое и неузнаваемое. Удивление? Разочарование? Усталость? Это могло быть что угодно. Гермиона сглотнула, а он равнодушно пожал плечами и коротко произнёс: — Так считает магия. Она опешила. Ощущение, похожее на отчаяние, завладело ей. На протяжении всей жизни они были по разные стороны баррикад и даже сейчас, когда закончилась война и должна была начаться новая веха, Гермиона чувствовала между ними непреодолимые границы. Они не были похожи. Они не могли быть близки. Она не знала, какой он человек на самом деле, но делала выводы исходя из всех его поступков. И он не выглядел как подходящий для неё… партнёр. — И ты веришь в это? — слова вылетели резко, громко, с искренней пытливостью. — Ты веришь в Агуаменти? В Репаро? В Инсендио? — переспросил Малфой с лёгким пренебрежением в голосе. — Что значит верю, Грейнджер? Это не связано с верой, это просто, — он пожал плечами, — есть. Нахмурившись, она покачала головой, будто отрицание могло спасти ситуацию. Это были простейшие заклинания, которые никогда не заставляли Гермиону сомневаться, несмотря на то, что она не в полной мере принадлежала магическому миру. Сотворение воды, починка вещей, создание огня — всё это она воспринимала как нечто совершенно естественное. Но связь?.. Магические узы, объединяющие двух волшебников по непонятным принципам? Это казалось… Безумным. Они не были героями детских сказок, чтобы всерьёз верить в предназначение, в безусловное «вместе навсегда», в чувства, возникающие не на основе знаний друг о друге, общих увлечений, страсти, заботы и любви, а просто из-за того, что так повелела древняя магия. Гермиона была выше этого. Она не могла в здравом уме допустить такого. Но почему же тогда тон его голоса так неприятно кольнул, будто Малфой снова указывал на своё превосходство. На разницу — на провал — между ними. Одновременно с обидой Гермиона почувствовала злость. Если только предположить, что это действительно было правдой… Как магия вообще могла связать её с таким человеком? Глянув в сторону, Гермиона обвела взглядом библиотеку, раздумывая, сколько понадобится времени, чтобы всё-таки отыскать хоть какую-то информацию на тему и понять, как со всем разобраться. От этих мыслей по телу прошла покалывающая волна, вызванная то ли предвкушением, то ли… чёртовой связью. Гермиона передёрнула плечами и наконец, чувствуя, что должна спросить хоть что-то, вяло поинтересовалась: — И что с этим делать? Малфой хмыкнул: — Ничего. И, внезапно поднявшись с места, одним движением скинул учебники себе в сумку и двинулся прочь. — Как это ничего? — тихо кинула она ему в спину и, когда он не остановился и вообще не отреагировал, добавила уже громче: — Как это ничего, Малфой? Он даже не замедлился и почти было свернул в проход между шкафами, когда Гермиона подорвалась следом. Он вновь уходил, но в этот раз разговор был не закончен, и Гермиона собиралась добиться своего. — Прекрати же убегать от меня! — воскликнула она. — Малфой, нам нужно хотя бы обсудить это. Если это всё правда… Такая магия встречается чрезвычайно редко. Эта связь не образовывается просто так, требуются особые условия. За последние десятки лет неизвестно ни одного случая, и… — Мерлин, ты цитируешь книгу, — пробормотал он, остановившись, и обернулся к ней. Гермиона продолжала тараторить, жестами подкрепляя собственные слова. — …И нам надо разобраться, что это вообще значит и… Ну, кто мы такие. В один момент он стоял на расстоянии двух шагов — и вот подался к ней и резко схватил за оба запястья. Она и не успела сообразить, что произошло, просто когда они соприкоснулись кожа к коже, когда его длинные пальцы обхватили её руки, когда он сжал их с такой силой, словно хотел причинить боль… Хотел, но не мог. Когда он сделал это — Гермиона задохнулась от накативших ощущений. Все кости в теле потяжелели, налились жаром. Всполохи света перед глазами на миг ослепили и заставили пошатнуться, но Малфой крепко держал её, не давая упасть или отойти. До неё доносилось тепло его тела, разгоняя по коже волны мурашек. И под рёбрами всё бесновало, танцевало, билось в отчаянии и нервном возбуждении. Чувства, ощущения, реальность и фантазии — всё смешалось. И эта смесь отразилась на лице Гермионы, отчего Малфой весь засиял в удовлетворении от её реакции. Он добивался именно этого: хотел показать ей, хотел ответить на вопрос так, чтобы не осталось сомнений. — Кто мы? Вот это — мы, — жёстко заявил Малфой. — Наша магия связана. Твоя палочка будет слушаться меня, а моя — тебя. Наши силы перемножены, когда мы вместе. Наши тела тянет друг к другу, а разумы… Слова вырвались из её рта сами собой, будто что-то внутри нуждалось в том, чтобы закончить за ним фразу: — Чувствуют себя как дома, — Гермиона быстро моргнула и смущённо добавила: — Когда мы рядом. Там так сказано. Он посмотрел на неё сверху вниз суровым взглядом; в серых глазах сочетались эмоции, которые Гермиона не могла распознать. Она никогда не видела его так близко, никогда не имела шанса разглядеть крапинки вокруг зрачков и розоватые прожилки около век. Она тяжело сглотнула, и его взгляд на миг переместился на её горло, уловив движение, а после Малфой пристально глянул на её губы — и снова в глаза. — И это могло бы быть прекрасным подарком судьбы… — едва слышно проговорил он, — если бы это не были мы. Отступив, он выпустил её руки. И развернулся, чтобы уйти. Он удалялся, а Гермиона, застыв на месте, молча смотрела ему вслед. Это становилось привычкой. Но в этот раз в груди свербело, болело, тянуло. Требовало отправиться за ним, продлить мгновение рядом, возобновить прикосновение. И Гермиона отчаянно не хотела верить, что теперь так будет всегда.

***

Впереди и позади была тёмная водная гладь. Гермиона двигалась по поверхности легко и без усилий, скользила, почти парила. Вода окружала тело, освежала, смывала тревоги, печали, раздумья. Голова становилась пустой. А в груди нарастал покой, каждый вздох был свободнее, боль под рёбрами отступала. Но где-то в глубине, в районе солнечного сплетения, всё ещё оставалось неприятное уплотнение, словно маленький узел, который никак не удавалось распустить. Глубоко дыша, Гермиона старалась отвлечься, отстраниться, позабыть о нём, надеясь, что узел наконец исчезнет. Но чем больше она старалась не думать — тем больше мысли заполняли голову. И за этими мыслями Гермиона и не заметила, как вода забеспокоилась. Она забурлила, нарушая тишину. Водная гладь треснула, как тонкий слой льда. Излом пересёк поверхность, белые барашки прорвались наружу, разбежались во все стороны. И всё быстро вышло из-под контроля. Набирая обороты, буря заявила свои права и раскинулась по сторонам. Удержаться стало невозможно, а ещё спустя миг большая чёрная волна выросла за спиной, и Гермиона знала, что она способна поглотить её. Спокойствие закончилось, обернувшись паникой. …И Гермиона проснулась. Распахнув глаза, она резко села на постели. Ужас был мгновенным и жалящим, он растёкся по венам вместе с ускорившейся кровью, а в груди разгорелся мучительный жар. Тревога билась в голове, вызывала зуд по телу, и Гермиона понадобилось несколько долгих минут, чтобы совладать с дыханием и прийти в себя. Покачав головой, она стиснула зубы и поднялась с постели, направившись к окну. Там за стеклом, на свободе, раскинулось небо — такое же тёмное, как и вода в её сне. Гермиона смело распахнула створки, полной грудью втягивая освежающий воздух. Лёгкий ветер ворвался в комнату, выметая ощущения страха и нервозности. Он промчался вдоль стен, поиграл с краем простыни, пошуршал колдографией с Гарри и Роном, висящей сбоку у входа, и взметнул бумаги на столе. Недовольно качнув головой, Гермиона отошла от окна и навела порядок, складывая ровной стопкой записи и письма. Одно — особенное — попалось ей на глаза. Она понимала, что это было не лучшее время, чтобы читать его, но рука сама потянулась, и вот уже взгляд бегал по строкам, которые Гермиона успела выучить наизусть. Сухие и осторожные, будто предназначенные не родной дочери, а… Гермиона сморгнула слёзы, только почувствовав их наступление. Она была способна не поддаться эмоциям. Даже после жалких обрывков сна и мучительного кошмара, даже во время того, как в очередной раз отпечатывала на веках простые, но жестокие слова. Точнее, сами слова были обычными, но то, что за ними крылось, тяжело придавливало к земле. Но Гермиона держалась изо всех сил. Потому что знала, что может с этим справиться.

***

На часах был одиннадцатый час, когда мадам Пинс вежливо, но твёрдо попросила её покинуть библиотеку. Гермиона всё ещё не закончила, ведь её исследование на тему родственных душ совершенно не сдвинулось с места. Казалось, в библиотеке Хогвартса не было никакого упоминания этой концепции — разве что в никому не нужных детских сказках. И Гермиона бы решила, что всё действительно ей только привиделось, что затуманенное от кошмаров и усталости сознание сотворило неведомые образы, что она… немного сошла с ума. Но лёгкая вибрация под рёбрами почти не оставляла её. Нечто между зудом и покалыванием стало спутником, которого Гермиона не просила — но от которого не могла избавиться. Она покинула библиотеку. Но сна не было ни в одном глазу, а ей всё ещё было необходимо выполнить задание по Нумерологии, поэтому Гермиона решила перебраться в какой-то пустой кабинет, чтобы продолжить там. Одиночество собственной спальни не привлекало её, и она позволила ногам двигаться в произвольном направлении. Она шла наугад, крепко сжимая палочку одной рукой на случай, если забредёт в коридор, пострадавший от битвы. Сумка болталась на плече, и звук шуршащих внутри книг был единственным, что нарушало тишину, кроме её мягкой поступи. Никто из учеников больше не рисковал задерживаться в такое время вне гостиных. Сражения могли быть позабыты, раны залечены, мёртвые отпеты, но сам дух пронзающего страха надолго закрепился на древних стенах. Хогвартс мог считаться самым безопасным местом во всей Британии, но иногда он был более жутким, чем весь внешний мир. Гермиона повела плечами, чувствуя себя неуютно, и прибавила шаг. Ей нужен был всего лишь тихий закуток, где она могла бы просидеть несколько часов, не отвлекаясь на лишние мысли. Очередной раз свернув за угол, она наконец решила притормозить и оказалась у неприметной двери без особых опознавательных элементов. Гермиона задумчиво осмотрела её и медленно прикоснулась кончиками пальцев к потрескавшейся поверхности; древесина немного уколола пальцы, но было что-то успокаивающее в этой неидеальности. Гермиона вдруг почувствовала, как колотящееся сердце замедлилось и напряжение в груди спало. Подумав, что это хороший знак, она толкнула дверь и ступила внутрь кабинета. Слух мгновенно распознал суетливый шорох, а в глаза, привыкшие к полумраку, сразу бросилось облако света вокруг свечей в дальнем конце комнаты. Гермиона могла обманывать себя сколько угодно, но она ощутила его присутствие до того, как увидела. Чисто механически она вскинула палочку, направив на него, и заметила, что Малфой отзеркалил её движение. На миг они оба замерли, и лишь древко дёрнулось в руке, слегка нагревшись, будто почувствовало что-то. Малфой первым опустил руку, кинув палочку на стол, и Гермиона не могла не подумать о том, ощутили ли одно и то же. Он не сказал ни слова, лишь окинул Гермиону недружелюбным взглядом и выдохнул с раздражением, а после быстро, словно опомнившись, одёрнул закатанные рукава. Гермиона чуть прищурилась, проследив это движение, и сделала короткий шаг вперёд. Она оглядела помещение. Это был один из тех кабинетов, который с первого взгляда не пострадал, но после войны его так и не начали использовать вновь; скорее всего не добрались с проверкой, так как он находился в удалении. Не удержавшись, Гермиона пробормотала заклинание, чтобы удостовериться, что место было безопасно. Малфой продолжал молчать, только снова тяжело вздохнул, выражая негодование. Чары показали, что всё было в порядке. Гермиона опять посмотрела на Малфоя. — Я просто искала место, где смогу позаниматься спокойно, а библиотека уже закрыта, — невнятно проговорила она и зачем-то пояснила: — Я не совсем думала, куда иду. — Понимая, что каждое следующее слово больше и больше похоже на оправдание, она замедлилась, но всё же закончила: — И оказалась здесь. Это глупо… — Магия — это не глупо, Грейнджер. Его голос звучал немного хрипло, будто он молчал долгие часы. От мысли, что дело было не в её решении, а во влиянии связи, Гермиону передёрнуло. Она поморщилась и поспешно перевела взгляд на бумаги и книги, разбросанные перед ним по всему столу. Она замечала, что Малфой педантичен: его одежда всегда была аккуратна, ровная осанка выделяла его из ряда однокурсников, а поза и то, как он держал перо, во время уроков указывали на вышколенность и привычку соблюдать строгую дисциплину. Но сейчас он устроил настоящий хаос из обрывков сведений и знаний. И это зрелище заставило Гермиону вспомнить о том, в какой обстановке она сама сидела последние часы. — Я как раз пыталась найти в библиотеке информацию о том, как… Ну, отменить всё это, — зачем-то поделилась она. Малфой лениво приподнял одну бровь. — Ты в самом деле думаешь, что можно узнать что-то об этом в любом жалком хранилище книг? — Библиотека Хогвартса это не жалкое хранилище, она считается одной из самых выдающи… — Ты зануда, Грейнджер, — оборвал он и закатил глаза. — И ни что это не исправит. Но, возможно, когда-нибудь тебе повезёт увидеть намного более поразительные библиотеки, и тебе наконец придётся признать собственную неправоту. Закончив, он слегка отвернулся, будто не хотел даже смотреть на неё. Его лоб изрезала глубокая морщина, губы поджались, и ноздри затрепетали на выдохе. — Где-то должна быть хоть какая-то информация, — упрямо возразила Гермиона и, поймав его возмущённый быстрый взгляд, добавила: — В твоей книге сказано, что от связи можно отказаться. — Отказаться нельзя, — жёстко обрубил Малфой. — Она всё равно останется, просто эффект будет не такой сильный, если её не закрепить. — Закрепить? В книге эта часть была описана достаточно… посредственно. Расплывчатые формулировки, которые создавали лишь туманные образы. Архаичные идеи. Ничего конкретного, только сама суть, которую уловила Гермиона: если не провести специальных обрядов, то связь останется незавершённой. Пламя свечи добавило цвета лицу Малфоя, когда он отрывисто заговорил: — Ты и сама понимаешь, о чём речь, — выплюнул он, и его скулы, казалось, заалели то ли от злости, то ли от смущения. — Совместное колдовство, — пауза, — касания, поцелуи, — он помедлил, — секс, — и снова заминка, — брак. Подумав об этом всём вместе с ним, Гермиона вздрогнула. Ей казалось, что она заснула и видела сюрреалистический сон. Идея совместной магии звучала даже любопытно; прикоснуться к Драко Малфою было не таким пугающим, но остальное… Гермиона обвела его оценивающим взглядом и нервно рассмеялась. Несмотря на заметные магические порывы, она явно не чувствовала к нему симпатии, скорее жалость и небольшое любопытство. — Нет, Малфой, ну в самом деле, это звучит как бред. Это просто проблема, у которой должно быть решение, — она уверенно вскинула подборок. — Всё это должно быть обратимо. — Авада необратима, — он пожал плечами с жесткой усмешкой. — Сравниваешь связь с тобой со смертью? Его лицо моментально омрачилось, и глаза потемнели. Гермиона ожидала, что ощутит удовлетворение из-за того, что вывела его из себя. Но что-то в груди неприятно сжалось, испортив удовольствие. Малфой не ответил и отвернулся. Она не могла распознать его чувства или предположить, о чём он думает. Всем своим видом он выражал негодование и, кажется, постоянно злился на неё, но не был так груб и невыносим как раньше. Но по мнению Гермионы дело было не в странной связи. Просто у Малфоя как будто не было сил на полноценное противостояние. Он так и не ответил, лишь опустил голову и демонстративно уставился в книгу, которая лежала к нему ближе всего. Гермиона мгновение смотрела на его лицо, а затем опустила взгляд на бумаги и, всмотревшись в аккуратный почерк, увидела знакомые слова. — Ты делаешь задание по Нумерологии, — с удивлением заметила она. Малфой цокнул языком. — Не все из нас сдают работы за недели до дедлайнов, некоторые начинают за пару дней и… — Я ещё не сдала его, — оборвала она. — На самом деле я планировала доделать его прямо сейчас. Она ощутила давление, словно кто-то положил руку на поясницу и подтолкнул вперёд. Шальная мысль мелькнула на задворках разума, и Гермиона даже не успела осознать её в полной мере, но Малфой всё равно уловил её отражение в глазах. — Нет, Грейнджер. В конце концов, Гермиона пришла в этот кабинет, потому что у неё была цель. И не могла же она подвести Макгонагалл, верно? Кроме того, казалось, что будет легче разобраться со всем случившимся, если она будет держаться поближе к Малфою. — Нам обоим всё равно нужно сделать его, и… — Я сказал — нет. — Мерлин, Малфой. Мы просто позанимаемся вместе, и, может, я проверю некоторые другие твои работы, чтобы там не было совсем грубых ошибок. Впрочем, возможно, это было отвратительной идеей. Полностью игнорируя сигналы, Гермиона упрямо шагнула вперёд и быстрым движением выдвинула стул у соседнего с малфоевским стола. — Ты же знаешь, что на самом деле мне не нужна твоя помощь. — Да, наверное, — она кивнула и слегка улыбнулась, опуская свою сумку на столешницу. — Но моё присутствие будет заставлять тебя стараться, чтобы я поскорее оставила тебя в покое. Малфой глянул на неё так, будто хотел сказать что-то ещё. Но промолчал. Гермиона достала книги.