Попытки справиться

Весь следующий день Гермиона была на взводе, а ночью села неподалеку от Драко, но держала рот на замке. Вечером воскресенья она снова пришла к озеру, но долгое время была одна. В какой-то момент Гермиона принялась кидать камни, стараясь без применения магии повторить трюк и вызвать максимум кругов на воде. Она собирала несколько самых плоских, затем методично швыряла их, а после всё повторялось. Так продолжалось около часа, пока наконец не появился Малфой. В его руке была зажата метла, но и без неё по едва заметным признакам было ясно, что он занимался активностью. Растрёпанные волосы, покрасневшие от ветра щёки, блеск в глазах — Малфой выглядел более живым, чем накануне. Невольно засмотревшись на него, Гермиона задумалась о ногах, отрывающихся от земли, и скольжении по воздуху; о том матче по квиддичу, на котором она видела Драко внизу у трибун; о деле, которое радует и одновременно злит своей недоступностью. В конце концов, когда Малфой опустился на землю, как обычно прислонившись спиной к камню, она слегка улыбнулась. Он игнорировал её, когда Гермиона задавала вызывающие вопросы. Но вот это — прямо перед ней — это был один из ответов. — Тебе нравится летать, — не выдержав, сказала она. Драко глянул на неё, подозрительно сузив глаза. — Это… — Констатация факта. Он смотрел на неё ещё несколько секунд, и Гермиона была уверена, что он вновь вспылит, выскажет ей какую-то проникновенную грубость. Но прошло ещё мгновение, и Малфой лишь закатил глаза и, неопределённо кивнув, расслабился. Воцарилось хрупкое перемирие — но только до следующей стычки.

***

В первой книге говорилось о повышенном комфорте и спокойствии при нахождении рядом с парой, и в моменты хорошего настроения Гермиона находила это до смешного ироничным. Да, магия создавала определенную атмосферу и вызывала особые реакции, но в целом, их взаимодействие с Малфоем бывало разным, но спокойным — слишком редко. Поэтому дни тихих разговоров и безмятежных обсуждений учёбы были удивительны. Количество заданий росло с приближением декабря, их ожидали крупные проекты, рефераты и экзамены. Подготовка привычно захватила Гермиону, и сосредоточенность на учёбе и переводе рун сделала её несколько отстранённой. Впрочем, она уделяла достаточно внимания Малфою. В голове Гермионы было много знаний, которыми хотелось делиться, и Драко не мог избежать её рассказов, но ей порой казалось, что он не против. Она описывала факты и объясняла теории, он озвучивал свои предположения и задавал вопросы. Они даже почти не спорили. Скорее, дискутировали. Так продолжалось больше недели днями и ночами, пока в один вечер, пробираясь между полками в библиотеке, Гермиона не поймала на себе неприлично долгий взгляд Панси Паркинсон. Она посмотрела на неё в ответ, а та, поморщившись, отвернулась и наклонилась к Нотту. Они начали шептаться, не глядя на Гермиону, а она продолжила путь, даже не пытаясь расслышать, что они обсуждали. Но она не могла сделать вид, что не заметила этого внимания, поэтому, оказавшись перед Малфоем, проговорила деловым тоном: — Я не считаю себя параноиком, — Гермиона быстро достала из сумки тетради и учебники, нашла несколько перьев, аккуратно разложила всё на столе, — и не хочу высказывать лишние предубеждения, но твои друзья… — Грейнджер, о чём ты? — лениво перебил Драко. Она взглянула на него: он казался на удивление невозмутимым, на лице выделялись лишь чуть приподнятая бровь и изгиб губ, напоминающий ухмылку. — Паркинсон и Нотт. Говорю же, твои друзья… — Грейнджер, — строго оборвал он. Гермиона закатила глаза и цокнула языком, но поддалась. — Ладно! — Вынув всё необходимое, она отбросила сумку и мотнула головой в сторону центральной части библиотеки. — Твои однокурсники, Панси и Теодор… — Ты ведь в курсе, что он терпеть не может, когда его так называют? — Это его имя. — Впрочем, продолжай издеваться над ним, я только за. Не выдержав, Гермиона прижала два пальца ко лбу и закрыла глаза на несколько счётов. Вдох, выдох, отвлечение и терпение. Ох, терпения на Малфоя как обычно не хватало. Но она… училась. — Они разглядывают меня как неведому зверюшку. Думаю, они хотят знать, почему ты проводишь время со мной и что нас связывает. Они по-своему ищут ответы. — Они ищут сплетни. Поджав губы, Гермиона покачала головой и наконец опустилась напротив него. Сидеть рядом было бы удобнее с точки зрения их целей: она часто указывала Драко на рисунки и схемы в учебниках и на отрывки собственных записей или просто чертила что-то в тетради, подкрепляя свои слова. Но они игнорировали удобство и из раза в раз занимали подобную отрешённую позицию. Лицом к лицу, разделённые столом, без лишних точек соприкосновения. — Почему ты не общаешься с ними? Ведь вы примерно в одном положении. — Не говори о том, чего не знаешь. — Отец Нотта тоже… — Но он сам… — И всё-таки… — Почему ты делаешь это? Гермиона, хмыкнув, пожала плечами. — Я думаю, что ты мог бы найти полезное для себя в общении с людьми, которые похожи на тебя. — Между мной и Теодором Ноттом… — Мерлин, Малфой, если ты твердишь одно и то же… — Ведь иначе ты не можешь усвоить… — Да послушай же! — Она ударила ладонью по столешнице, обрывая его. — Мы все прошли через ужасное и травмирующее событие, и пусть начальные данные немного отличаются, так же как и итог, но если смотреть на картинку в целом — вы достаточно близки. И ты мог бы поговорить с ним. И с Паркинсон. И с Забини. И с чёртовым Гойлом. — Грейнджер, я похож на человека, которому нужны твои нравоучения? — Честно? — Она подалась к нему и склонила голову набок. — Да. Похож, Драко. Он глубоко и раздражённо вздохнул, откинулся на стуле, прикрыл глаза. Мгновение никто из них не говорил ни слова. — Я понимаю, что ты не хочешь делиться, ну, нашей ситуацией, — Гермиона старалась: подбирала слова, произносила их медленно и спокойно, пыталась по-настоящему донести мысль, а не просто убедить в своей несомненной правоте. — И отдаю себе отчёт в том, что ты не можешь просто открыться и вывалить всё, что у тебя на душе. — Так мы выяснили, что ты считаешь, будто у меня есть душа. — Ох, не ёрничай. Ты же на самом деле прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Она увидела, как плечи Драко опустились. Он поджал губы и посмотрел куда-то повыше её правого плеча таким взглядом, словно ряды полок были гораздо интереснее всего, что могла предложить Гермиона. — Грейнджер, ты хочешь сказать, что вы с твоими дружками сели в кружок и по очереди обменялись впечатлениями о войне? А потом поделились своими планами, что делать дальше? И, взявшись за руки, направились навстречу новой жизни? Провожать закаты и встречать рассветы? Почему-то эта мысль показалась такой забавной, что Гермиона не удержала смешка. Малфой снова посмотрел на неё — так, будто она сошла с ума. Гермиона попыталась побороть улыбку, но так и не смогла. — Нет, — она покачала головой. Вдруг она ощутила внутри какую-то лёгкость. Нечто светлое и невесомое, что рвалось наружу. Почему-то это чувство заставило Гермиону поделиться: — На самом деле, я ни с кем не обсуждала войну. Почти. Возможно, с Гарри и Роном, но мы вроде и так всё знаем, ведь прошли этот путь бок о бок. — Так ли это? Малфой приподнял бровь. — Не уверена, — призналась Гермиона. — Очередной раунд лицеме… — Я не обсуждала с ними войну или свои планы, но я и не избегаю их, — весомо перебила она, махнув рукой. — У нас тоже разные ситуации и взгляды, и я не готова делиться… — Гермиона запнулась. Её понесло, и сердце ёкнуло, когда она осознала, что вот так просто могла признаться в своих слабостях. Гермиона перевела дыхание, прежде чем продолжить: — …Определёнными обстоятельствами. Но я не отказалась от всех вокруг просто из-за того, что жизнь изменилась. — Я тоже не отказывался, если ты не заметила. Всё дело в определенных обстоятельствах. Малфой передразнил её, изображая жестом кавычки. Она поморщилась. — Неужели лучше тратить силы на то, чтобы держать их на расстоянии, вместо того, чтобы один раз попробовать сблизиться? Лёгкость внутри рассеялась подобно дыму на ветру. За два месяца Гермиона научилась опознавать этот ком в груди, который вызывали накатывающие малфоевский эмоции. Теперь она планировала научиться не реагировать на него. Но на это, конечно, требовалось больше времени, чем у неё было. — Зачем? — глухим голосом бросил Драко. — Зачем человеку нужны социальные контакты? — в тон ему переспросила она. Он с такой силой стиснул челюсти, что Гермиона испугалась за сохранность его зубов. — Дьявол в деталях, Грейнджер, — наконец сказал он, с усилием выдохнув, как будто старался удержать себя в узде. — Твой опыт отличается от опыта других, и это мешает вам понять друг друга. Поэтому ты не обсуждаешь с друзьями войну. Но у вас никогда и не будет полностью идентичного взгляда. Так можно ли их назвать друзьями, раз ты не готова поделиться чем-то по-настоящему сокровенным? Она упрямо вскинула подбородок, чувствуя, как всё внутри сжимается от медленной и тихой ярости, которая незаметно подкралась через магические путы, связывающие их. — Я готова поделиться с ними, но я дала обещание не делать этого. Сузив глаза, Гермиона пристально глянула на него, но Малфой и не дрогнул. — И как бы они отреагировали? Гермиона моргнула, не ожидав подобного вопроса. — Это нева… — Поняли бы? — Это неважно! Важно то, что они выслушали бы меня. Малфой замолчал, так и не сводя с неё тяжелого взгляда. Она смотрела на него в ответ с таким вниманием, что уловила миг, когда глаза просветлели, а челюсть расслабилась, но это было быстрым и призрачным изменением, которое тут же сошло на нет. Гермиона прикусила губу, чтобы не спросить его про окклюменцию, но вместо этого нашла другие слова. Она знала, что они ударят его, ещё до того, как начала говорить. Но не могла — или не хотела — сдерживаться. — Я не могу разобраться, Драко. — В такие моменты его имя казалось оружием, которое она успешно применяла против него. — Ты ведь сам считаешь, что тебя не поймут и не примут, но почему? Потому что боишься? — Бурлящая смесь удовлетворения и негодования ударила её, когда он вздрогнул. — Или дело в том, что ты слишком самодоволен и все ещё считаешь себя выше других? Думаешь, твой опыт настолько особенный, что никому попросту не дано понять тебя? Ей стало мучительно больно ещё до того, как она закончила, но Гермиона не могла позволить себе отступить, поэтому добавила едко и сурово: — Это гордыня, ты же понимаешь? Только после этого она смогла вздохнуть и расслабиться. Гермиона и сама не заметила, как сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и теперь чувствовала пульсирующую боль там, где чуть не повредила кожу. Она быстро опустила взгляд и посмотрела на свои руки. Побелевшие следы пересекали ладони, разрезали линии мудрости, судьбы и жизни. Она удивлённо моргнула, не до конца понимая, что произошло. Мерлин, почему общение с ним так действовало на неё? Растерянная от собственного выпада, Гермиона снова взглянула на Малфоя и заметила, что он побледнел так, словно ему резко стало плохо. Она приоткрыла рот, но тут же захлопнула его; ей было нечего добавить. Но Малфой сам вдруг подал голос: — Да пошла ты, Грейнджер, — сказал он тихо, почти шёпотом. А затем поднялся и, даже не потрудившись собрать свои вещи, направился прочь.

***

Гермиона перегнула палку и жалела об этом, но не собиралась признаваться и уж тем более просить прощения. Она сказала то, что думала, хоть и в грубой манере. И если Малфой сможет отделить рациональное и эмоциональное, он задумается над тем, что она хотела донести. Гермиона верила, что ему действительно стоило наладить общение с похожими людьми. Это был бы здоровый и полезный шаг. Ведь иначе Драко оставался совершенно один. «Не один, — напоминал надоедливый внутренний голос, — ведь теперь у него всегда есть ты».

***

Той ночью Гермиона долго пыталась уснуть, то и дело проваливаясь в туманную дрёму, но пугающие образы снова и снова заставляли её вернуться в реальность. В конце концов она покинула постель, набросила первую попавшуюся одежду и, не разбирая дороги, спустилась к озеру. Малфой даже не взглянул на неё, когда она тяжело опустилась на камни в двух шагах от него, но сама Гермиона опять ощутила прилив лёгкости. Такой сильный, яркий, что немного закружилась голова и всё тело расслабилось. …Гермиона проснулась через неопределённое время от твёрдого и тёплого прикосновения к плечу. Она распахнула глаза, встретившись взглядом с Малфоем, который возвышался над ней. — Светает, — шепнул он. Он был похож на призрака в серо-голубом утреннем свете. Его лицо было безмятежным и не выражало ни капли прежней ярости. Сглотнув, Гермиона кивнула и медленно поднялась. Затёкшие ноги отозвались колющей болью, но быстро вернулись в норму. Она направилась к замку, размышляя о нездоровых порывах, о цикличности в их отношениях и выходе из этой петли, которого она пока не видела.

***

За несколько последующих дней они едва ли обменялись десятком слов. Но Гермиона видела, как Малфой смотрел на своих однокурсников, и знала, что он обдумывал её слова. Вероятно, он действительно был слишком самодоволен и считал, что никто не в состоянии понять его особенный опыт. Весь шестой курс он был наедине со своей самоубийственной миссией, а также существовал в доме со злом. В самом деле трудно было представить себе, каково это. Но он мог дать кому-то шанс хотя бы попробовать. Скорее всего, Драко также боялся чужих реакций, отчуждения и грубости. Но кроме того, Гермиона была уверена, он просто не считал нужным сближаться с людьми, открываться им, выстраивать новые связи и налаживать старые. И она надеялась, что породила в нём зерно сомнения, заставив задуматься о том, что социализация всё-таки необходима. Может, она станет свидетельницей того, как Драко Малфой заговорит хотя бы с одним человеком по собственному желанию. — …Что нужно? — внезапно совсем недружелюбно спросила Джинни, а Невилл нерешительно замер, уставившись куда-то за спину Гермионы. Была середина пятницы, и у них оставалось последнее занятие по Травологии, прежде чем придёт время заслуженного отдыха. Ноябрь порадовал ещё одним погожим днём, и студенты ждали начала урока прямо на улице у теплиц. Гермиона стояла в окружении Джинни, Невилла, Луны и Дина с Симусом, вполуха слушая их беспечные обсуждения прошедшей недели. Пусть она и не участвовала в разговоре в полную силу, это был редкий, но приятный момент совместного времяпрепровождения. Который, однако, был нарушен. — Мне нужна Грейнджер, — ровно и спокойно проговорил знакомый голос прямо у неё за спиной. Гермиона резко обернулась. И сразу поняла: Малфой стоял слишком близко. Так близко, что это было бы неприличным, обрати хоть кто-то на это внимание. Гермиона удивилась, что заранее не почувствовала, как он подошёл, и, вскинув брови, сделала крошечный шаг назад. Малфой смотрел прямо на неё, и его взгляд наверняка был нечитаем для всех окружающих, но Гермиона видела в глубине серых глаз тревогу. Тревогу, от которой она, наверное, могла бы избавить его. Странно было обладать такой силой. Драко был высоким и даже при своей худобе казался внушительным. Его прямая спина, расправленные плечи, суровое выражение лица — всё заставляло относиться к нему с ещё большим предубеждением. Гермиона физически ощущала напряжение, повисшее в воздухе, но все молчали. Миг, другой, пока Малфой не дёрнул подбородком, намекая, что слово было за Гермионой. Она поспешно кивнула и, спохватившись, махнула друзьям: — Я скоро вернусь. Если профессор Стебль придёт, вы можете… Джинни поджала губы, а Дин и Симус синхронно нахмурились, но никто так ничего и не сказал. Только Луна беспечно протянула: — Я займу тебе место. — Спасибо, да. — Гермиона с силой схватилась за ремень сумки, поправив её на плече. — Спасибо. Драко даже не взглянул на её друзей, лишь развернулся и быстрым шагом направился к краю теплиц. Гермиона, не оглядываясь, шла за ним, на миг помедлив, когда луч солнца отразился от стеклянного корпуса и ударил её по глазам. Она зажмурилась, но, не замедляясь, свернула за угол и чуть было не споткнулась. Малфой придержал её — снова тёплое и уверенное, знакомое прикосновение. Гермиона подумала о том, что стоило отстраниться, но так и не сделала этого. — Что случилось? Его ладонь зависла над её предплечьем, кончики пальцев скользнули по мантии. Кровь и магия прилили к этому месту, и Гермиона почувствовала, как сердце затрепетало, отозвалось на близость. Она должна была отодвинуться. Драко несильно сжал её локоть; длинные пальцы обхватили руку. — Я хотел предупредить тебя, — сказал он всё тем же бессовестно равнодушным тоном. — Меня не будет сегодня. Гермиона нахмурилась. Малфой бросил взгляд на её лоб, прослеживая движение бровей и появление морщинки. — Но… — Нас с матерью вызывают в Гринготтс. — О. Она открыла и закрыла рот, не зная, что сказать. — Мне нужно уйти сейчас. Макгонагалл предупредила Стебль, но я не знаю, когда вернусь. — Думаешь, это замёт больше одного дня? — Они могут забрать меня на все выходные, но это не запланированная встреча, и я даже не уверен, что именно им нужно. Гермиона кивнула, задумчиво прикусив губу. Новость вызвала у неё смешанные чувства — нечто, похожее на тоску и горечь, немного негодования. И дело было не в магии, испугавшейся разлуки; просто она знала, что ждёт его и каким он вернётся. Образ уставшего и побледневшего Драко, измученного влиянием тёмной магии, возник перед глазами. Было ли хорошей идеей высказать свои сожаления? Стоило ли вообще погружаться в эту тему? Хоть он и пришёл сам, Гермиона не была уверена, как реагировать и что говорить. — Я подготовлю для тебя материалы с занятия, чтобы потом мы разобрали их вместе, — произнесла она вместо всего того, что крутилось на языке. Тон был механическим, не совсем живым, но прикосновение Драко усилилось, и что-то в его взгляде смягчилось. — Меньшего я и не ожидаю, — ответил он, и край его рта приподнялся. Это было так похоже на полуулыбку, что Гермиона дважды моргнула, не уверенная, что глаза не обманули её. Малфой, вероятно, заметил её замешательство. Его пальцы вновь скользнули по её руке, едва ощутимо, осторожно. Затем он отстранился и потянулся к своей сумке. Гермиона неотрывно следила за его движениями: ладонь нырнула внутрь, пальцы пробежались по ровно сложенным тетрадям и пергаментам, а после он достал один из них и вручил ей. — Что это? Конечно, она задала вопрос, не успев даже взглянуть. — Мой реферат по Истории Магии. Подумал, ты захочешь ознакомиться. Гермиона недоверчиво посмотрела на него, поражённая таким поворотом. Драко пихнул пергамент прямо ей в руки. — Возьми, возьми, — пробормотал он и сжал губы, чтобы подавить ухмылку, — я всё-таки должен получить Превосходно. Воспоминание затуманенное: она принесла Драко книгу для подготовки в тот раз, когда Нотт пытался заговорить с ним. Гермиона издала глухой смешок: — О, то есть ты едешь домой на выходные, а я в это время проверяю твою домашнюю работу? Ловко придума… — она осеклась и закатила глаза от собственной импульсивности. — Извини. Это было грубо. Малфой невозмутимо пожал плечами. — Не первая и не последняя грубая вещь, которую ты мне говоришь. На солнце его волосы искрились, и в глазах отражалось небо, отчего они были скорее голубыми, чем тускло серыми. Он был другим человеком — не тем, с кем Гермиона встречалась ночами, не чёрно-белой картинкой, не призрачной родственной душой. Драко был живым воплощением противоречивых качеств, которые она старалась постигнуть и принять. Она забрала его реферат, быстро пролистала и, выровняв страницы, убрала в сумку. — Я посмотрю, и можем обсудить, когда вернёшься. — На это и расчёт. Магия между ними пульсировала, гудела, натягивалась, уговаривая сказать ещё хоть что-то, подойти, коснуться, поддаться. Гермиона стиснула ремень сумки, чтобы заземлиться и избежать опрометчивых поступков. Но её мысли и голосовые связки — их она удержать не смогла. — Можешь прийти прямо ко мне, — слова, которые она одновременно хотела и не хотела говорить. Глаза Драко расширились и блеснули удивлением и предвкушением. Гермиона чуть не отвела взгляд и неловко кашлянула, прежде чем добавить: — Не думаю, что Эрни появится в гостиной на этих выходных. Очередной шаг навстречу. Гермионе явно стоило пересмотреть свой план по борьбе с узами. Пока она проигрывала почти всухую. Драко кивнул в знак согласия и коротко бросил: — Увидимся, Грейнджер. Глядя, как он уходит, Гермиона прижала ладонь к груди. Магия была удовлетворена.

***

Было за полночь, и Гермиона только-только дописала поздравительное письмо Биллу Уизли, когда услышала стук. Кто-то ждал у входа в гостиную старост. Она медленно отложила письмо, медленно встала и направилась к двери, медленно пересекла гостиную. Малфой отсутствовал в замке все выходные, и Гермиона пыталась не думать и не переживать о нём, но это был трюк, на который она оказалась не способна. Сделав глубокий вздох, Гермиона одёрнула пижаму и открыла дверь. — Добрый вечер, — чинно поприветствовала она Драко и остановилась в проходе, словно всё ещё раздумывала, пускать его или нет. Его брови приподнялись от лёгкого удивления, и он бестолково замер на пару секунд, а затем протянул в тон ей: — Здравствуй, Грейнджер. Всё было не так плохо, как она боялась, но хуже, чем ожидала. Драко был осунувшимися, глубокие синяки залегли под глазами, будто бы он не спал неделю, а зрачки нездорово блестели. На скулах разлился румянец, но прошла ещё секунда, и Гермиона заметила дополнение в виде встрёпанных волос и бусинок пота на лбу. Малфой проследил её взгляд, вытер лицо резким движением и сделал шаг вперёд. — Ты… — Летал. Я оставлю здесь свою метлу? Гермиона обвела её дотошным взглядом. От неё не укрылось, как крепко Драко сжимал древко, будто метла служила ему опорой. Гермиона снова присмотрелась к нему: грудная клетка двигалась неровно, он тяжело и порывисто дышал, а плечи время от времени подрагивали. Казалось, перенапряженные мышцы были готовы лопнуть от одного неосторожного движения. Неодобрительно покачав головой, Гермиона впустила его, показала, где оставить метлу, и отвела к себе. — Могу я сходить в душ? — спросил Драко, застыв между её столом и её кроватью в её комнате. Гермиона была уверена, что совершает очередную непоправимую ошибку, но ей было не привыкать, а узы трепетали, настырно заставляя отпустить ситуацию. — На полке под раковиной лежат запасные полотенца. Он кивнул, и она кивнула ответ. Магловские болванчики — вот как они выглядели. Или же в их случае — как две марионетки, управляемые магией.

***

Сначала были звуки: со скрежетом повернулся кран и перестала течь вода, раздался шорох полотенца и одежды, шаги по плитке, а после снова вода, бьющая по раковине. Затем был стук двери. И следом одновременно — запахи и ощущения. Свежесть, смешанная с запахом её геля для душа, и вибрации магии, тёмной, которую нельзя смыть струёй воды, и той, что вызвана родством душ. Комната наполнилась, воздух потяжелел, и тело Гермионы отозвалось напряжением, пока разум пытался ухватиться за смысл строчек, которые расплывались перед глазами. В конце концов она недовольно вздохнула и подняла взгляд на Драко. Тот стоял на пороге, потерянный и замкнутый. Он переоделся в мягкие штаны и простую футболку, и при виде его домашнего образа сердце Гермионы сжалось. Он пришёл, потому что она позвала, и не было смысла притворяться, что это было не так. Она взглянула на его левую руку: метка была выцветшим и обезображенным шрамом на коже. Гермиона видела её лишь однажды во время суда; тогда всем присутствующим продемонстрировали этот отпечаток прошлого, который однако не должен был определять будущее. Гермиона почувствовала, что нахмурилась, не отдавая себе в этом отчёта, и следом заметила, как сжался кулак Драко. Он знал, куда она смотрит, но вряд ли понимал, о чём думает. Когда, не выдержав, он отвернул руку, Гермиона прочистила горло и нарушила тишину: — Я хотела дочитать книгу, ты не против? Мы можем обсудить реферат после. Или с утра. Драко встретился с ней взглядом; его явно грызли тревога и уныние, и он переступил с ноги на ногу и потупил глаза. — Хорошо. Гермиона сдвинулась на край постели, уступая ему место. Кровь шумела в ушах, и через эту пелену прорывался гулкий стук сердца. Бам. Бам. Она опёрлась о спинку кровати, подтянула ноги к груди и опустила взгляд в книгу. Краем глаза она видела, как Малфой отвёл левую руку за спину. Он выждал несколько мгновений и медленно приблизился, будто ждал, что она вот-вот передумает и прогонит его. Как только он сел на кровать, то выдохнул — было ли это облегчение? — и спросил: — Что ты читаешь? — Книга называется «Фрэнни и Зуи». — Это… — Имена. — Магловские, — он утверждал, а не спрашивал. — Думаю, что существуют волшебницы по имени Фрэнни. Гермиона не стала подавлять недовольство в голосе; это не было удачным моментом для спора, но всё же Драко раздражал своими предубеждениями, и она не хотела спускать этого. — Но всё же книга магловская. Она поморщилась и выдавила сквозь зубы: — Да. Он кивнул, как будто всё понял, и Гермиона направила всё своё внимание на книгу. «…образование, как его ни назови, будет сладко, а может, и еще сладостнее, если его начинать не с погони за знаниями, а с пого…» Взгляд сам собой вновь метнулся к Драко. От него несло усталостью и тёмной магией, и он так и не сдвинулся с места, лишь упёрся локтями в колени и склонил голову. Никто не тянул её за язык, но всё же Гермиона спросила: — Хочешь, я могу дать какую-то книгу и тебе? Она видела, как его лопатки сдвинулись под тканью футболки, когда спина напряглась. — Нет. — Он едва заметно повернул голову в её сторону. Его волосы и шея были влажными после душа, кожа блестела. — Я устал. — У меня есть книги авторов волшебников. — Дело не в этом, Грейнджер. Этот тон уже был ей знаком и обычно заставлял Гермиону замолчать. Но не в этот раз. Он не убедил её, и она продолжила: — Хотя ты мог бы попробовать, — сказала Гермиона ему в спину и сделала паузу, но не настолько длинную, чтобы Драко успел среагировать. — У меня много разных книг. Всё-таки в магловском мире выдающиеся литература и искусство, развиты философские течения. Можно подумать, что маглы делают только то, что помогает преодолеть их разрыв с магами, решают те задачи, которые у нас закрыты заклинаниями и артефактами, но, на самом деле, разнообразие их взглядов и идей поразительно. Это была, пожалуй, слишком напыщенная речь для середины ночи, и ей прибавляло нелепости и то, как они выглядели, и то, кем были. — Я полностью согласен с тобой, — вдруг буркнул Драко. — Что? Гермиона встрепенулась так резко, что книга упала с её колен, и Малфой, ведомый неожиданным звуком, наконец обернулся. Его лицо выражало странную смесь эмоций: казалось, ему больно, но вместе с тем в чертах проступало смирение, будто он уже принял лекарство и просто ждал, когда оно подействует. — Я сказал, что согласен с тобой. Среди маглов много творцов, которыми я восхищаюсь, и я читал магловские книги, но сейчас я не в состоянии сосредоточиться и просто хотел бы… — Ты читал магловские книги? — Гермиона с изумлением оборвала его на полуслове. Драко просто кивнул. — Я не читал эту. О чём она? Он дёрнул головой в сторону книжки, которая упала с колен Гермионы и почти оказалась забыта. Спохватившись, она сжала её в руках, пытаясь переварить полученную информацию и справиться с долей стыда за то, что опять провоцировала Драко, хотя в этот раз, вероятно, он этого не заслужил. — О душевном разладе, — быстро ответила Гермиона. — И немного о христианстве. Сложно сказать коротко. Он вздохнул. — Тогда опиши подробнее. В его тоне не было ни отголоска любопытства — это был достаточно неискусный перевод темы. Они оба знали, что Гермиона запомнила его слова, они отпечатались в её голове, заняли там видное место, и в будущем она несомненно вернётся к теме. Но сейчас Гермиона могла пойти ему навстречу, всё же он не заткнул её и не сорвался на грубость, а просто увёл разговор в сторону. И выглядел слишком несчастным, чтобы она позволила себе и дальше наседать. — Вообще-то, это часть целого цикла рассказов про детей одного семейства. — Являются ли они кем-то выдающимся или это что-то вроде оды маленьким людям? — Они… Вообще-то, да. Они, ну, очень умны и своеобразно смотрят на мир. — Сумасшедшие? Она неодобрительно посмотрела на него, и Драко закатил глаза. — Считай это шуткой. Он передёрнул плечами и, немного сдвинувшись на постели, принял более удобное положение. Гермиона, вторя ему, опять откинулась на спинку кровати, прежде чем снова заговорить. Книга так и оставалась в её руках, и она неосознанно поглаживала обложку, чертила пальцами узоры и руны. — Конкретно в этой части героиня не может осмыслить внутренний конфликт, а её брат пытается помочь ей… в своей манере. Наверное, можно сказать, что она хотела бы постичь суть вещей, но её взгляд на мир излишне радикален. Она максималистка. Впадает в крайности. И в целом, временами раздражает, но я совершенно точно могу её понять… — Мне знакома эта комбинация, — скупо прокомментировал Малфой и, кажется, наконец расслабился. Гермиона сделала недовольную гримасу и цокнула языком. Но всё же продолжила рассказ.

***

Пробуждение было внезапным, и в нём не был виноват очередной кошмар. Гермиона просто открыла глаза и осознала, что даже не помнит снов. А ещё через мгновение почувствовала нечто — жуткое и пугающее давление, пульсацию где-то в груди, судороги в ногах. Паника накрыла её и тут же схлынула. Это были не её ощущения. Взяв себя в руки, Гермиона повернулась к Драко, силясь разглядеть его в темноте. Он лежал на соседней подушке и тяжело дышал сквозь зубы. — Ты в порядке? — Всё нормально, — резко ответил он. В сумраке Гермиона различила линии его лица, проследила изгиб носа. Его глаза были открыты и слепо уставились в потолок. Казалось, воздух вокруг него вибрировал, и он сам выглядел невменяемым и раздавленным одновременно, а благодаря магии Гермиона чувствовала отголоски того, что донимало его. — Кошмар? — спросила она и, когда так и не дождалась реакции, уточнила: — Ты хочешь поговорить об этом? — Нет. Что ж, вполне ожидаемо. Гермиона на миг зажмурилась и сжала кулаки — будто сила и напряжение могли помочь решить ситуацию. Его состояние волновало её: просто по-человечески и, конечно, из-за связи. Гермиона физически ощущала желание помочь ему, утешить. Задержав дыхание, она досчитала до десяти, а после придвинулась к Драко и, протянув руку, неловко коснулась его бока. — Ты… можешь обнять меня, — шепнула она. — Я задохнусь от твоих волос, — сказал он так быстро, словно думал об этом и заранее приготовил отговорку. Гермиона кивнула самой себе, ведь Драко так и не взглянул на неё. В прошлый раз ему потребовалось три минуты контакта и обмена магией. Теперь она могла бы предложить ему даже больше, если только он признает нужду. — Я перекину их через плечо, ты будешь в безопасности, — заверила она, и губы изогнулись в улыбке, в которой, впрочем, не было ни капли веселья. Услышав её, Драко вздрогнул всем телом и судорожно вздохнул; звук был похож на всхлип, и Гермиона нахмурилась. Она всё продолжала смотреть на его профиль, наблюдая за приоткрытыми губами и дёрнувшимся несколько раз горлом. Выбор был за ним. Решение и ответственность — всё на его плечах. — Хорошо, — наконец еле слышно выдохнул Драко. Магия зашевелилась на мгновение раньше, чем он сдвинулся с места. Гермиона ощутила, как тепло прошло по телу и укололо кончики пальцев, когда Драко развернулся и потянулся к ней.