I crawled my way out of Hell for you | Я выползла из ада ради тебя

Раскрасневшееся лицо только подчеркивало яркие светлые волосы девушки, но дело было в ее глазах: золотисто-голубых с оттенком серебра. Слезы продолжали растекаться по ее щекам, и Уэнсдей обнаружила, что протягивает руку, чтобы попытаться вытереть их, но только, призрачная рука не имеющая материальной формы проходила сквозь Энид. Блондинка, ничего не подозревая, поднялась с пола и забралась на свою кровать, прижимая к груди плюшевого голубя. Глаза не были сосредоточены на чем-то, будто Энид смотрела сквозь вещи, пока пыталась заглушить бушующие внутри чувства. Уэнсдей возвращалась каждый день, чтобы провести время с маленьким оборотнем. Наблюдала, как мать продолжала оскорблять Энид, иногда словами и, к гневу Аддамс, кулаками. В конце года с Уэнсдей было достаточно, она никогда не чувствовала себя такой беспомощной, и ничего так сильно не желала, как защитить оборотня, проведя долгие дни рядом с ней, и желая утешить того, к кому она раньше не могла питать чувств. Это достигло апогея однажды ночью, когда девушка – Энид, как она узнала ее имя, – была вышвырнута матерью на улицу. Уэнсдей не расслышала, что произошло, но могла догадаться, поскольку Энид укрылась в сарае который находился в отдаленном углу сада, в маленьком уголке, уже украшенном одеялами и надувным матрасом. Очевидно, такое случалось и раньше. У Аддамс вскипела в жилах кровь при виде жестокого обращения, халатности. И она решила обратиться к Нему Уэнсдей отошла от сарая и почувствовала, как ее пальцы сжались в кулаки, когда она посмотрела на небо. “Ты мог бы остановить это, если бы захотел, не так ли?” - выплюнула она. Ответа не последовало. “Если бы ты захотел, если бы ты был таким любящим, как утверждаешь”. Последовало молчание, не то чтобы она ожидала какого-либо ответа с самого начала. “Если ты ничего не сделаешь, то это сделаю я, и это будет кроваво”, - прорычала она. Аддамс знала, что Он услышал ее слова, Он всегда слышал, но ответа по-прежнему не было. "Отлично. Ты не оставляешь мне выбора. Я сделаю то, что должно быть сделано”. Уэнсдей повернулась, чтобы посмотреть на сарай, где внутри лежал волчонок, а Энид смотрела на стену, погруженная в свое отчаяние. “Я иду, мой волчонок”, - тихо сказала она, когда вернулась в бездну. Возвращение Аддамс началось с поиска двух конкретных душ. Чтобы ее план сработал, ей понадобятся эти двое. “Вы двое”, - прошипела она, - “Вы идете со мной”, - две души поднялись и немедленно последовали за ней. Держась за руки, они были хорошо известны всей бездне, две души, которые еще не были сломлены мучениями, которые достались в наследство. “Вы поможете мне на Земле, когда мы доберемся туда, и будете делать то, что я скажу”, - объяснила Уэнсдей, пристегивая к своему телу несколько лезвий размером с кинжал, одни из которых были с пружинным механизмом. - Прошу прощения, но что нам это даст? - осмелился спросить мужчина пониже ростом. “Во-первых, ты снова будешь жить, - нахмурилась Аддамс, - а во-вторых, тебе не придется возвращаться сюда после смерти, даю тебе слово”. Невысокий коренастый мужчина прикрикнул от радости: “Грасиас Диабло, мы принимаем ваши условия”, - обе души просияли, глядя на нее. Аддамс закатила глаза. “Я веду, вы следуете”, - сказала Уэнсдей, когда они приблизились к краю пропасти. Бездна была царством, которое было защищено как снаружи, так и изнутри. Между этим местом и редкими порталами на землю, а также многочисленными кругами и равнинами обитали тысячи монстров. Неповоротливые мерзости смотрели на нее, когда она шагала вперед. Лезвия на запястье выдвинулись издавая острый металлический звук, и Аддамс маниакально ухмыльнулась “Вот тут-то и начинается самое интересное”, - пробормотала Уэнсдей, прежде чем скелетообразные крылья с треском раскрылись у нее за спиной, и Аддамс бросилась вниз.