I crawled my way out of Hell for you | Я выползла из ада ради тебя

Один год, восемь месяцев. Именно столько времени потребовалось Уэнсдей, чтобы пробиться сквозь орды мерзостей. Но она сделала это. Страдания Энид подстегивали ее даже в самые мрачные времена, когда она думала, что потерпит неудачу. Ибо существам, подобным ей, не разрешалось покидать бездну, их вид, как известно, совершал злые поступки, оказавшись на свободе. Но Уэнсдей была другой. Она знала это. Бледная рука с черными ногтями вырвалась из земли, грязь осыпалась, когда тело встало на ноги, два плавающих шара позади нее соединились уплыли прочь, стремясь вернуться в свои тела. Уэнсдей выкашляла грязь из своих недавно сформировавшихся легких. Ей было не привыкать к боли, но на уровне смертных это ощущалось по-другому, боль и увечья могли привести к смерти, в бездне это не могло произойти, ей нужно было быть осторожной. Несмотря на то, что Аддамс была невероятно выносливой, она была такой же смертной, как обезьяны, которых ее падшие сородичи возненавидели. Уэнсдей делала свои первые шаги в этом новом мире, здесь ее силы были ограничены, она все еще могла выполнять несколько салонных трюков, чуть больше, чем могли сделать большинство наделенных магией смертных. Все было не так, как раньше, когда Боги приходили спариваться с людьми. Но было уже все равно, ей нужно было кое-что сделать. Она оглядела поляну — кладбище. Тело, в котором Уэнсдей теперь обитала, использовало разлагающуюся плоть, кости и мышцы в земле вокруг нее, чтобы сформировать себе тело, которое было ей по вкусу. Почти никто другой из ее вида не знал этого заклинания. Аддамс ухмыльнулась, прежде чем шагнуть вперед, наблюдая, как одна рука, оторвалась от земли. Невысокий коренастый мужчина первым прорвался через могилу, вниз посыпалась земля, когда он покидал свое захоронение, его рука потянулась вниз, чтобы вытащить более стройную и высокую женщину. Бледная, как луна, она грациозно, с помощью своего мужа, снова обрела утешение на твердой земле. «Ах, понюхай это, cara mia», — сказал мужчина, делая глубокий вдох. Женщина рядом с ним сделала то же самое. «Мммм, запах разложившегося?» Спросила она с блеском в глазах — Этот аромат меркнет по сравнению с тобой, моя дорогая, — прошептал он, притягивая ее руку к себе, чтобы нежно поцеловать Уэнсдей закатила глаза и шагнула вперед. — Как вас зовут? — спросила она. «Ах, прошу прощения, Диабло, я Гомес Аддамс», — сказал Гомес с легким поклоном. Взяв за руку его возлюбленную: «А я Мортисия Аддамс», сказала: женщина: «Приятно познакомиться», от ее улыбки у большинства людей побежали бы мурашки по спине, но Уэнсдей была не из тех. Аддамс теперь понимала, почему у этих двоих была такая репутация внизу, их души излучали жизнестойкость, силу и упорство. Она могла бы, по крайней мере, уважать это, даже если бы их привязанности вызывали рвоту. «Но как насчет тебя, Диабло, ты никогда не говорил нам своего имени?» — с надеждой спросил Гомес. Она на мгновение задумалась, имя, данное ей верховной властью, вертелось у нее на языке, но она решила не делать этого, чем меньше похвал ему будет оказано, тем лучше. Она остановилась на одном. «Зови меня Уэнсдей.»