I crawled my way out of Hell for you | Я выползла из ада ради тебя

«Я не знаю, почему отец допустил существование таких существ, как ты», — прорычал Исмаил, не в силах сдержать свое отвращение. Оборотень гордо встал на задние лапы. И когда Исмаил услышал свирепый вой, он усмехнулся. «Ты думаешь, что сможешь справиться со мной? Я узнал от Аддамс все о бое, и теперь я превзошел даже ее», — насмехался он, глаза Синклер сузились. Ангел подстрекал ее. «Подумать только, она даже не может защитить того, кого, как она утверждает, любит» Аддамс неуверенно поднялась на ноги, рана начинала заживать, но ущерб, нанесенный ее собственной ангельской грации, заживал бы гораздо дольше, духовный ущерб всегда заживает дольше. Волчица перевела взгляд на нее и обеспокоенно заскулила, когда Аддамс прижалась к Энид. Уэнсдей знала, что не сможет остановить оборотня, ей было слишком больно, чтобы сделать это. Поэтому она сделала единственное, что могла, — притянула Энид, чтобы прошептать ей кое-что на ухо. «Не позволяй ему класть руку тебе на лоб, Энид. Он сотрет тебя с лица земли», — выдохнула Аддамс. Даже на две секунды, это все, что потребуется» Исмаил уставился на Синклер сверху вниз, его глаза сияли ярко-синим. Оборотень бросился в атаку, по направлению к Ангелу Божьему. Высшие существа пытались и потерпели неудачу в борьбе с Ангелом, но это было сделано по эгоистичным причинам, потому что у Энид в голове промелькнула только одна мысль. Защищать. Оборотень прыгнул, когда Исмаил бросился вперед. Мощные предплечья волчицы надавили на меч, не обращая внимания на лезвие, врезавшееся в ее ладони, Исмаил, застигнутый врасплох, не смог поднять его, так как весь вес тела волчицы давил вниз, а ее ноги теперь выбивали клинок из его хватки. Ангел расправил крылья, затмевая заходящее солнце позади себя в окутывающей тьме. Волк зарычал, когда Исмаил поднял руки. Уэнсдей споткнулась, когда Исмаил столкнулся с волком, Ангел набросился на Энид, ударив ее по морде, она взвыла, из ноздрей волчицы потекла кровь, стекая в ее пасть и окрашивая зубы ее собственной кровью. Аддамс упала на колени. Она ничего не могла сделать, кроме как наблюдать, как Энид сомкнула зубы на шее Измаила, его рука коснулась ее лба, и начал исходить свет, раздался пронзительный вой, когда благодать перетекла с Ангела на ладонь, намереваясь поразить мерзость. Волчица отпрянула с болезненным воем, из ее глаз повалил дым. Уэнсдей затряслась от страха, избавление началось, и Энид едва удалось избежать его. Поражение ангелом было невероятно быстрым и болезненным способом умереть. Святой свет в глазах прожег бы все ткани и плоть насквозь. Не оставив ничего, кроме обгоревшей оболочки, с выжженными глазами. Она не могла допустить, чтобы это случилось. Аддамс подняла руку туда, где лежал меч Исмаила. Она не была его хозяйкой, и он отказывался сдвинуться с места, когда она звала его, чувствуя ее мрачную грацию. Уэнсдей не могла смотреть, как ее волчонка отбросило назад. Дерево, с которым Энид столкнулась, переломилось пополам и порезы усеяли её тело. А Ангел самодовольно подошел к волку. Аддамс почувствовала, как ее сердце наполняется любовью и страхом, наблюдая, как Исмаил подходит к ее девочке. Подняв ладонь, все, что ему нужно было бы сделать, это положить ее ей на лоб и наблюдать, как ее родственная душа исчезает из жизни навсегда. Она не могла позволить этому случиться, она не допустит, чтобы это случилось. Она снова позвала его. «Пожалуйста! Помоги мне защитить ее!» Она закричала, лезвие начало дрожать. «Мне нужно спасти ее», — отчаянно произнесла Аддамс нараспев. Меч, почувствовав чистое намерение стоявшего перед ним Демона, влетел в руку Уэнсдей. Ее пальцы сомкнулись на рукояти. Тело на мгновение засветилось, когда она использовала остаточную благодать Исмаила, чтобы залечить свои духовные раны. Меч и грация, воссоединившиеся со своим истинным хозяином. Клинок снова стал продолжением ее собственного тела, после того как потерял свою верность тысячи лет назад, когда она была сброшена в Бездну. Уэнсдей на мгновение снова почувствовала себя прежней ангельской сущностью. Сариэль, Ангел, призванный для ее защиты, защитит снова. «И вот на этом заканчивается история Энид Синклер», — прорычал Исмаил, положив ладонь ей на лоб, он позволил благодати излиться еще раз. Глаза Исмаила резко раскрылись, чистая агония хлестнула по его изяществу, там стояла Аддамс с мечом в руке, лезвие тянулось вперед, он увидел, что оно вонзилось ему в плечо. Ангел упал когда меч покинул его плечо, и из его раны начал сочиться свет. Раны Волчицы быстро зажили, и Энид снова поднялась на ноги, Волк и Демон стояли бок о бок. Он усмехнулся, зная, что все еще одерживает верх. Аддамс потеряла около 60% своей истинной силы, когда упала, воссоединения со своим мечом было достаточно, чтобы придать ей небольшой импульс, но в конце концов это ни к чему хорошему не привело. Он пошевелился, и его цепь длиной около метра, опустилась под действием силы тяжести, шипастый шар, угрожающий как размером, так и остротой, появился в его левой руке. Короткий меч, предназначенный для парирования, материализовался в его правой руке. Крылья подняли его вверх и скрыли из виду, пока Уэнсдей и Энид наблюдали за ним. Тьма мира и лес, который не излучал света, теперь стали его великими союзниками в этой борьбе. Аддамс инстинктивно развернулась, услышав хлопанье крыльев, когда он нырнул, она подняла меч, цепь обвилась вокруг клинка, еще полметра, и шар с лезвиями вонзился бы ей в череп. Меч чуть не вырвался из ее хватки, но она держалась крепко, и цепь ослабла, позволив ангелу снова улететь. Оставив их в тишине поляны. Оборотень и демон стояли спиной к спине. Энид навострила уши, прислушиваясь к звуку хлопающих крыльев, Уэнсдей сердито смотрела в темноту, это были ее владения, и младший брат потерпит в них поражения. И Синклер, и Аддамс прикрыли глаза, когда Исмаил выпустил из своей ладони священный белый свет. Ненадолго ослепив их. Он снова спикировал вниз. Уэнсдей могла только наблюдать, как Исмаил набросился на Энид, которая ударила его когтями, он увернулся и позволил своему короткому мечу нанести удар. Тогда тошнотворный звук разрываемой плоти и страдальческий вой, раздался из пасти Энид, когда Исмаил полоснул ее по лицу, не раз, не два, а трижды. Энид упала на землю, и Аддамс обнаружив, что ее гнев непонятен, бросилась в атаку, Исмаил взмахнул цепью, и Уэнсдей покатилась вперед, уворачиваясь, она взмахнула мечом. Исмаил закричал, когда Демон попал в сустав его крыла. Отпустив рукоять цепи, он левой рукой обхватил Уэнсдей за шею, другой рукой выронил короткий меч, и приложил ее ко лбу Аддамс. Итак, вот как это заканчивается. Поражающий Ангел. Священный белый свет начал просачиваться в ее глаза. Исмаил сдавленно выдохнул. И священный белый свет исчез с его ладони. Уэнсдей открыла глаза и увидела Энид, снова вцепившуюся зубами в горло Исмаила. Уэнсдей подошла, чтобы поднять свой меч, который выпал после ее почти смертельной встречи с разящим Ангелом. Она взялась за рукоять и подняла его. Исмаилу удалось обхватить рукой шею Энид и сдавить, оказывая удушающее давление на ее трахею, почти достаточное, чтобы задушить. Исмаил посмотрел на Аддамс, безжалостная жестокость исказила его губы в кривой улыбке. Была причина, по которой Ангелов боялись, было время, не так давно, когда собрание Ангелов вырезало всех первенцев, чей дом не был украшен кровью ягненка. Единственный в своем роде Ангел, который уничтожил сто восемьдесят тысяч солдат за одну ночь. Была причина, по которой Ангелы могли так легко пасть и превратиться в демонов. Они были жестоки. И, прежде всего, они были безжалостны. Его удушающая хватка на Энид усилилась, когда он поднялся в воздух, увлекая Энид за собой. Она впивалась когтями в его тело, но это веселило его. Уэнсдей могла только наблюдать, как Ангел поднялся на двадцать футов, затем на тридцать и, наконец, на сорок. Он рассмеялся: «Могут ли волки пережить падение с высоты сорока футов?» — передразнил он Аддамс, которая когда-то задала такой же вопрос Эстер Синклер. Его улыбка засверкала в темноте: «Я сам не уверен, давайте проверим это, друзья!» Как в замедленном режиме, как он швырнул Энид на землю, которая была уже почти без сознания, от недостатка кислорода в легких. Звук удара тела Энид о землю будет преследовать Аддамс вечно. Синклер все еще дышала. И Уэнсдей наблюдала, как Энид начала возвращаться к человеческому облику, ее глаза были полузакрыты, а тело лежало, покрытое синяками, изувеченное и избитое до полусмерти на земле. Синклер подняла руку и протянула её в сторону Аддамс из последних сил. Если бы ей суждено было умереть здесь, она провела бы свой последний миг, глядя на свою любвь — Уэнсдей. Ее грудь вздымалась, когда она захлебывалась кровью, полуприкрытые глаза печально смотрели на Аддамс, а легкая улыбка украшала губы. Уэнсдей оторвала свой полный слез взгляд от Энид и устремила убийственный взгляд в сторону Исмаила. Сжимая меч в своей руке, она собиралась оторвать ему крылья, как мухе, собиралась искалечить, изуродовать своего брата. Меч полетел обратно в руки Исмаила. Его крылья были спрятаны внутрь, что позволяло ему пикировать с изящной скоростью. И Аддамс, видя все это, полетела вперед, ее разлагающиеся крылья отчаянно толкали ее вперед. Исмаил был теперь всего в десяти футах от нее. «Нет… — теперь глаза Энид были широко раскрыты. Она понимала, что вот-вот должно было произойти. «Я люблю тебя, Энид», — Сказала Аддамс. Глаза были полны как отчаянного обожания, так и отчаянного страха за блондинку. Боевой цеп Исмаила ударил Аддамс в спину. В мягкую плоть и кости. Лишая ее воздуха в легких. Ангел хмыкнул, с трудом вытаскивая конец цепа из ее спины, и на свободу вырвался поток крови. Он схватил ее за шею и оттащил от Энид. Синклер все еще исцелялась от своих ран, ее превращение было таким недавним. Магия оборотней также исцеляла волка от смертельных травм, которые убили бы любого. Единственные раны, которые не могли исцелиться сами по себе, были три удара коротким мечом Исмаила. Они заживут, но от них останутся шрамы. Ее лицо будет вечно отображать всю жестокость Ангелов. «Уэнсдей…» — жалобно всхлипнула Энид. Верхняя часть спины Аддамс все еще была изуродована в том месте куда нанёс удар Исмаил. Синклер отчаянно тащилась по грязи. Наблюдая, как ее девушку оттаскивают от нее. Ее глаза затуманились и наполнились слезами. — Вам обоим просто нужно было все усложнять, не так ли? — прорычал Исмаил, и отпустил шею Аддамс, что позволило телу Уэнсдей упасть на землю. Его радужки засияли голубым в темноте, когда он поднял ладонь. Исмаил щелкнул пальцами, а Энид безнадежно уставилась на то, как в ткани пространства, времени и реальности образовалась дыра. Зияющая пасть бесконечной черноты, похожая на черную дыру, казалось, затягивала в себя свет, последние оставшиеся золотые отблески заходящего солнца исчезали в бездне. И, подобно вечно надвигающейся тьме, она, казалось, засасывала все вокруг себя. Исмаил взял Аддамс за руку, и он шагнул через портал. Шагнув в темноту, портал в Бездну закрылся за ним. Оставив Энид выплакивать свое разбитое сердце в ночи. __________________________________________________________ Аддамс знала это место. Она всегда будет знать это место. Крики проклятых, запах гари, гниющих трупов. Она вернулась. Бездна наконец-то вернула ее себе. Исмаила нигде не было видно, ее тело исцелилось от раны, поскольку в духовном царстве нельзя умереть. Призвав к себе еще один ангельский клинок, похожий на тот, который уничтожил ее брат. Она схватилась за рукоять и двинулась вперед, путь, на который она теперь встала, сулил кровопролитие. Разрушение благодати. Все, что имело значение, — это вернуться к Энид. К тому времени ей потребуется почти два года, чтобы выкарабкаться, и она могла только надеяться, что Энид все еще будет ждать ее. Аддамс остановилась и взмахнула рукой, ее разум пронесся сквозь время, пространство и реальность. Ее бестелесная форма тоже появилась именно там, где ей было нужно. «Любовь моя…» Энид уложили на ее кровать. Ее глаза безучастно смотрели в никуда. Крепко прижимая плюшевого Ворона к груди. В ее голубых глазах, которые могли бы склонить ее к проявлению сострадания, которые могли бы подавить любой гнев и неистовство, не было ни искорки. Слезы текли по лицу и оставляли пятна на коже. Волосы были растрепаны, а на лице все еще виднелись три глубокие раны от жестокого нападения Исмаила. Глаза Аддамс сузились, ее лицо исказилось и пылало, она собиралась уничтожить Исмаила, даже если это будет последнее, что она когда-либо сделает в этой вселенной. ______________________________________________________________ Энид понятия не имела, что и думать. Она спотыкаясь, вышла из леса и нашла дерево, где сбросила свою одежду, чтобы обратиться и оцепенело надела ее обратно. Ее ноги волочились, Синклер даже не могла начать осмысливать ни то, чему стала свидетельницей этой ночью, ни ту боль, которая была теперь. Не только физическая боль, но и эмоциональная тоже. Она выскочила из леса, готовая сразиться с угрозой. Она всем своим нутром чувствовала, что находится в опасности. В мире было много мистических и волшебных существ. Но ни у кого из них не было крыльев. Никто не проявлял той свирепости, которую Исмаил проявил по отношению к ней. Аддамс знала, с чем она боролась, говоря ей, чтобы она не позволяла ему класть ладонь ей на лоб, потому что она была бы поражена, и потребовалось бы всего несколько секунд. Когда Энид лежала избитая на земле, ее разум стал более связным и не таким примитивным. Она знала эти истории, как и все на Земле. Она знала, на что смотрит. Ангел. Ангел, который затащил её любовь в зияющую пасть тьмы, прежде чем исчезнуть из виду. Она звала ее, умоляла вернуться, оставшись наедине со своим разбитым и опустошенным сердцем. Она поднялась обратно в Офелия-холл, и тогда, и только тогда, она сломалась. Аддамс исчезла. Последние слова Уэнсдей, обращенные к Энид, разрывали Синклер на части, поскольку они без конца проносились в ее голове. Я люблю тебя, Энид. ________________________________________________________________ Аддамс шла через Бездну, другие меньшие Демоны расступились на ее пути, когда она посмотрела на них, и Уэнсдей не собиралась сидеть сложа руки. Энид нуждалась в ней, а она нуждалась в Энид. Она добралась до пропасти, где таились Мерзости, где уже однажды боролась и прокладывала себе путь когтями, она хотела и могла сделать это снова. Что, если Исмаил вернется за Энид? тук, тук, тук Аддамс нахмурилась и огляделась, но там не было никого, кроме нее. Тук, тук, тук. Это произошло снова, и Уэнсдей повернулась, но ничего там не увидела. Что происходит, неужели она окончательно сходит с ума? Тук, тук, тук. На этот раз она почувствовала прикосновение к своей ноге. И она посмотрела вниз. Итак, Аддамс повидала многое со времен сотворения мира. Но это? Это действительно застало ее врасплох. Потому что там, на проклятой, лежала отрубленная и лишенная тела Рука. Он помахал. Аддамс молча моргнула, ладно, теперь она действительно сходила с ума, оно помахало ей рукой, собственно это единственное, что у него вообще было. А потом он начал использовать по отношению к ней редкую форму языка жестов. Я — вещь. Вы Уэнсдей Аддамс? «Да, это я». Она ответила, и рука показала ей поднятый большой палец, честно говоря, она даже больше не была шокирована. Вселенная была поистине странным местом. «Хорошо, меня прислали Мортисия и Гомес Аддамс. Они следили за тобой и знают о том, что тебя притащили обратно сюда» Аддамс захотелось зарычать, они что, шпионили за ней? Им следовало бы знать, что их жизни будут потеряны, как только она вернется на поверхность. Тварь, уловившая ход ее мыслей, начал лихорадочно расписываться. «Они сделали то, что считали лучшим, они бесконечно благодарны за то, что вы сделали. Они назвали меня запасным планом для тебя. «Запасной план? Объясни, быстро, пока я не вырвала эти пальцы из суставов» Тварь показала ей средний палец, прежде чем снова начать рассказывать на языке жестов. «Они знали, что за тобой могут охотиться, поэтому, когда они вернулись на Землю, они убедились, что я готов, я знаю все тайные входы и выходы отсюда.» Глаза Аддамс расширились, это казалось воплощением мечты. Она могла бы выбраться отсюда? Даже сам Люцифер не знал ни о каких тайных путях выхода из Бездны. Это была во многом их тюрьма, также как и человеческие души, которые были прокляты здесь. Она улыбнулась, показав ямочки на щеках. Аддамс была бы единственной на свете, кто знал бы, как сбежать из ада. — Тогда показывай дорогу, Вещь. Вещь отреагировал тем, что, как паук, пополз вверх по ее ноге, а потом к плечу, его палец указывал направление, в котором ей нужно было идти. «Я передам свою благодарность Аддамсам, когда снова достигну Земли» «Дело в том, что я считаю, что это начало долгой дружбы» Он говорил, что он предан всем Аддамсам, даже самым почетным, тем, кто взял это имя и сделал его своим собственным. И впервые за всю вечность она чувствовала себя собой. Она была Аддамс.