I crawled my way out of Hell for you | Я выползла из ада ради тебя

Эстер Синклер стояла в саду за своим домом, это было скорее обширное поле, пологие холмы и лесистая местность, у матриарха не было шрамов, но она все еще чувствовала боль, которая была причинена ее душе. Она все еще чувствовала каждый порез, каждую рваную рану, каждый срез зазубренного лезвия, которое рассекало плоть и кости. Но все равно она стояла высокая, гордая, матриарх и императрица своей стаи. Она повернулась, чтобы посмотреть на другого оборотня, альфу региона. «Я знаю Фенира, но нам срочно нужно было поговорить» Фенир вздохнул и подошел к Эстер сбоку. «Если это касается вашей дочери, то больше ничего не говорите, вы изложили свою позицию и знаете, что это против закона…» — Эта моя дочь только по названию, я не претендую на коротышку. Но проблема не в этом. Фенир нахмурился: «Что тогда Эстер? Я ловлю себя на том, что теряю терпение по отношению к тебе, — тихо прорычал он. «Она крутит роман с Демоном», — выплюнула Эстер, слова были подобны яду на ее губах. Глаза Фенира расширились. «Демон? Ты уверена?» Фенир был почти в бешенстве, это было не хорошей новостью, совсем не хорошей новостью. «Да. Этот Демон мучил меня неделями, пока он присматривал за ней, как за гноящейся плесенью.» — возразила Эстер. Фенир резко вдохнул и грубо развернул Эстер лицом к себе: «И ты не подумала сказать мне, ты конечно и раньше совершала какие-то глупости, Эстер, но это?» «Я ничего не могла сказать, пока Демон не убрался из моего дома, я была под наблюдением этой твари все время, пока она была здесь», — прошипела Синклер в ответ. — Демон навлечет на нас всевозможные неприятности, дикие оборотни были уничтожены Серафимами сотни лет назад. Они позволили существовать нашему клану только потому, что мы были наполовину людьми. «Я знаю историю», — отрезала Эстер. «И теперь твоя дочь спаривается с одним из них», — кипел он. Он сделал паузу. — Они уже спарились? Эстер покачала головой: «Понятия не имею, я так не думаю». «Тогда мы должны предотвратить это», — Эстер невесело рассмеялась. «Ты знаешь, как убить Демона? Потому что я этого не знаю» «Они оставили нас в покое, Эстер, они оставили нас, потому что мы были слишком человечны, они могут стереть нас с лица земли, это обрушит их на нас, и наш вид будет отправлен с воем в Чистилище». Фенир провел рукой по своему напряженному лицу. — Если они спарятся и произведут на свет ребенка. Это будет означать конец расы оборотней. Эстер знала. Ангелы относились к чистоте рода так же серьезно, как и оборотни. Боги усвоили свой урок много лет назад, когда они упали на Землю во времена Ноя влюбились в людей, и зачали от них детей, создавая мерзостей, нефилимов. Если бы Человек и Демон, Ангел, попавший в Ад, зачали ребенка, это создало бы целую катастрофу. «Мы с тобой оба знаем, что получится, если они соединятся, Эстер, мы оба знаем, что принесет ребенок от их союза». Эстер закрыла глаза: «Расовая чистка», — произнесла она. Ее мальчики были бы вычеркнуты из этого мира просто за то, что они жили, вычеркнуты из-за того, что их маленькая сестренка решила спариться с адской желчью. «Адскому оборотню нельзя позволить увидеть свет мира, поскольку его рождение гасит наш мир», — сказал Фенир, расхаживая взад-вперед. — Тогда что же нужно сделать? Спросила Эстер, ее кровь кипела, это было горячо и опасно, когда желание пробежало по ее венам. Он сделал паузу и посмотрел стареющей матриарх в глаза. «Энид должна умереть» И Эстер обрадовалась. «Аллилуйя» ­­­­_______________________________________________________________ Неделю спустя. Прошла неделя с тех пор, как Ангел забрал Уэнсдей. Энид чувствовала, что осколки разбитого сердца лежат в пыли там, куда они упали, где они вонзились в ее душу, школьники Невермора были свидетелями этого события. И они шептались друг с другом в полутемной учительской и коридорах между занятиями. Ошибки быть не могло. Ангел появился в Неверморе, защита от Ангелов сильно устарела и отсутствовала в школе. Большинство людей думали об Ангелах как о прекрасных и милосердных, но учителя Невермора знали, появление Ангела было плохим событием, особенно когда дело касалось изгоев. Небесное Воинство едва терпело изгоев, поскольку они были гибридами безымянных существ, которые бродили по Земле до них. Их человеческие качества спасают их от уничтожения. Преподаватели обновили защиту и несли ночное дежурство, семья Аддамс была проинформирована об их пропавшей дочери, но персонал был уверен в ее возможном возвращении и, зная репутацию могущественной пары, поверил им. Это мало утешило Энид. Она занималась тем, к чему в ее школьные годы, ее сердце не лежало. Она переходила из класса в класс. Она чувствовала себя так, словно часть ее самой была ампутирована, ее тело, сердце и душа не были целыми. И жизнь не могла и не имела бы никакого смысла без того, кого она объявила своей парой. Еда больше не интересовала ее, Кей-поп больше не возбуждал ее. Ведение блога и сплетни больше не приводили ее в восторг. Как она могла продолжать? Когда оборотень находил себе пару, их души соединялись до конца всего сущего. Даже после смерти и за завесой. Оборотни могут умереть от душевной боли. Энид так долго была сильной, у нее годами не было пары, она считала себя недостойной, и теперь она наконец нашла того, кто был бы выше всех. И теперь все, чего она хотела, — это зачахнуть и умереть. Если бы это означало, что она воссоединится со своей Уэнсдей, пусть будет так. Все, чего она хотела, — это быть с девушкой, которую у нее едва ли был шанс полюбить. Все, чего она хотела, — это дать шанс тому видению, которое она видела, воплотиться в реальность. Все, чего она хотела, — это любить и быть любимой. Любить и быть любимой. Было ли это слишком большой просьбой? Даже яркие цвета на Энид теперь казались блеклыми, это больше не была неистовая какофония цветов, они впали в состояние тусклости, как будто выцветали вместе с ней. Как визуальное изображение ее сердца. Даже ее голубые глаза стали более серыми, лишившись своей голубой искорки. Стук в дверь вывел Энид из задумчивости. Она, шаркая, подошла к двери и открыла ее, чтобы увидеть маленького мальчика, ростом чуть меньше пяти футов, с аккуратно сложенной стопкой белья в руках, из-за которой едва виднелось его лицо. «Прачечная!» весело крикнул он. Энид открыла дверь пошире, чтобы впустить маленького мальчика, он был курьером. Ученики первого курса Невермора могли добровольно стать школьными курьерами, они занимались бы такими вещами, как доставка школьного белья в комнаты. Лесные нимфы занимались домашним хозяйством, их магия и разум поддерживали порядок в школе. Курьеры делали это как за дополнительную плату, так и в кредит. «Пожалуйста, вон туда», — Энид указала на изножье кровати. Мальчик кивнул и отошел в сторону, чтобы аккуратно разложить белье в специально отведенном для этого месте. «Не существует ничего лучше свежего белья! Верно?» — весело спросил мальчик. Энид попыталась улыбнуться, но улыбка не коснулась ее глаз. «Нет, я думаю, что нет», — ответила Энид, садясь на кровать. Ее взгляд упал на пустую кровать Аддамс, и она почувствовала, как ее сердце екнуло, а новая волна отчаяния захлестнула ее. «Она была вашей соседкой по комнате, не так ли? Та, что пропала.» — тихо спросил мальчик. Энид кивнула, когда младший мальчик подошел и сел рядом с ней. «я знаю, каково это — терять семью», — начал он. «Нет! она была лучше этого, она была лучше моей семьи!» — чуть не закричала Энид, но мальчик выглядел безразличным, скорее он смотрел на нее с чем-то похожим на жалость, но там было что-то еще, чего она не могла определить. «Меня зовут Адонай», — сказал он «Это красивое имя» «Фу, я ненавижу это, пожалуйста, зови меня Адон», — сказал Адон, закатывая глаза. «Хорошо Адон», — сказала Энид, улыбнувшись впервые за неделю. Пока она не посмотрела в сторону кровати Уэнсдей. Энид вздохнула, почувствовав, как этот кусочек счастья в виде улыбки ускользает от нее в черную дыру, которую создало отсутствие Аддамс. «Ты скучаешь по ней, не так ли?» Энид просто со слезами на глазах кивнула, не в силах больше смотреть на ту часть комнаты которая принадлежала Уэнсдей, боль была слишком сильной. «Ты хочешь поговорить об этом? Я отличный слушатель», — любезно предложил Адон. Энид подняла на него глаза и впервые заметила, что с его глаз словно спала пелена, в них была глубина, которую невозможно было объяснить, его глаза были ярко-зелеными, с золотистым оттенком радужной оболочки. Они выглядели обветренными, усталыми, как будто он видел падение империй и века земной жизни, пролетевшие в мгновение ока. Но в этом была и печаль. И мудрость, мудрость, которая могла бы потрясти миры своими откровениями. — Может быть, в другой раз? — печально предложила Энид. Адон вздохнул, он спрыгнул с кровати, прежде чем вернуться к двери. Его глаза снова устремились к Энид, когда он ухватился за ручку двери. «Все происходит по какой-то причине, Энид, даже в мельчайших деталях, у всего есть своя цель, и у всего есть последствия, некоторые из которых будут отдаваться эхом до скончания времен. Во всем есть свои чудеса, даже в темноте и тишине» Энид моргнула, не ожидая такого. Философские слова от человека, едва достигшего подросткового возраста. Их взгляды встретились. «Она вернется к тебе, я обещаю», — сказал он, одарив ее доброй улыбкой. Его рука повернула ручку. «Подожди!» Энид вскрикнула, и его рука остановилась на полпути. Глаза мальчика впились в нее, пристальные и сильные. — Кто ты такой? Только честно? Спросила Энид. «Твой друг», — ответил мальчик. Она фыркнула. «Ну-у, ты должен придумать что-нибудь получше», — хихикнула Энид. «Просто знайте, что я переживаю за вас двоих, я всегда переживал за вас», — предложил он, и Энид с юмором фыркнула. Он рассмеялся про себя, повернул дверь и шагнул за нее, осторожно прикрыв за собой. Прямо перед школой стоял ангел, причинивший столько душевной боли. Исмаил был взбешен. Он стоял за пределами периметра Невермора, сердито взъерошив перья и уставившись на прозрачный барьер перед собой. Ангельская защита. Он подумал про себя, подходя к краю школы, это было мощно и современно. Предыдущее ограждение не создало никаких проблем Ангелу, ни когда он напал на Аддамс и Энид на территории школы. Потребовалось бы больше силы, чем у него есть, чтобы проникнуть через эту защиту, это было бы проблемой, но, тем не менее, он нашел бы способ проникнуть еще раз, если потребуется, силой, чтобы устранить Энид. Он знал, что Аддамс не надолго застрянет в пропасти, она найдет свой выход, даже если на это уйдет два года, как в прошлый раз. Он предотвратил бы геноцид, который Небеса обрушили бы на отверженный мир, если бы родился адский оборотень. Он взмыл в небо и полетел обратно сквозь облака и небосвод, намереваясь вернуться обратно в небесный город. Энид была в безопасности от него. На сегодня. ­­­­­­___________________________________________________ Вещь сидел, примостившись на плече Уэнсдей, пока она любовалась открывшимся перед ней пейзажем. «Ты называешь это кратчайшим путем?» Аддамс была растроена. Вещь поднял пальцы в виде пожатия плечами. Перед ней была пустынная пещера, окруженная руинами и зубчатыми стенами. Здесь текла река, по берегам росли лишайники, купая их в золотисто-зеленом сиянии, вода искрилась, когда свет преломлялся от стремительных вод. «Что это за место?» — спросила она, хотя ей самой не хватало знаний. Вещь начал рассказывать «Раньше оно принадлежало древним богам, это было их царство под землей. Это был канал, который вел во все царства, пока они не были запечатаны» Уэнсдей кивнула: «Это прекрасно», — искренне сказала она. Это было действительно так. Руины старого королевства были свидетельством великой каменной кладки, и магии. Памятник некогда великим Богам. — Что с ними случилось? — спросила она. «Никто на самом деле не знает, хотя некоторые из них сбежали на Землю и смешались с людьми, создав гибриды, которые вы видите сегодня» — Они были Ангелами? — спросила Аддамс, когда они шли вдоль медленно текущей реки. «Нет, просто что-то из прошлого, никто не знает.» Аддамс карабкалась по каменным руинам и старому камню, наблюдая за растительной жизнью, которая здесь произрастала, она подняла глаза к потолку и увидела тысячи звезд, выгравированных на потолке, мерцающих точек на потолке. Но по мере того, как они путешествовали, она заметила, что вода начала прибывать все быстрее и быстрее, а лишайники и растения становились все более дикими, виноградные лозы змеились по полу, а у бабочек были ярко-желтые крылья, похожие на искры в воздухе. Энид бы это понравилось, мысли о светловолосой девушке воспламенили ее сердце. И тоска, которую испытывало ее сердце, грозила вырваться из груди, они были разлучены всего неделю, даже для такого вечного существа, как она, это действительно казалось вечностью, но Аддамс продолжала свой путь, потому что нужно было вернуться к ней, защитить ее, любить ее, лелеять ее. Исмаил придет за ней, это все, что она знала. Хотя почему — это была причина, которая все еще ускользала от нее. Когда они подошли к обрыву, Уэнсдей с удивлением наблюдалы, как вода устремляется не вниз, а вверх. Гравитация, казалось, не была здесь законом, и ею злоупотребляли. Даже не зная направления движения вещей, она могла это почувствовать. Это был канал связи с миром наверху, с Землей. С Энид. Аддамс никогда не отличалась слепой верой, но здесь она позволила своей ноге подняться, и она позволила своему телу упасть вперед с края обрыва, пока ее не потащило вверх, прочь от бездны, царства древних, к ней, к Энид. Уэнсдей выкашляла воду из легких, ее созданное человеком тело снова стало смертным, она задыхалась от избытка кислорода, Вещь стряхнул с себя воду, как собака, прежде чем вскарабкаться ей на плечо. Ее грудь вздымалась, когда она лежала плашмя на траве, водопад позади нее низвергал тысячи литров воды в секунду, она чувствовала, как свежий ночной воздух щекочет ее влажную кожу, она не могла сдержать радости, когда поняла, что вернулась. «Она ждет тебя, знаешь ли», — произнес чей-то голос. Аддамс вскочила на ноги, сжимая в пальцах кинжал и пристально глядя на незнакомца. На вид ему было лет двенадцать, на нем была форма Невермор, но выглядела тусклой, поношенной с возрастом, выветренной испытаниями и невзгодами. Его глаза были ярко-зелеными, как листва, но даже ей он казался старой душой в теле молодого парня. Ее глаза подозрительно сузились. «Кто ты?» — потребовала она ответа, выставив кинжал перед собой. «Твой друг», — сказал незнакомец. «У меня нет друзей», — сказала Аддамс, — «Только враги и люди, которых можно использовать». Незнакомец усмехнулся. «В самом деле? Так вот как ты относишься к волчонку? Энид?» Незнакомец осмелился рискнуть. Глаза Аддамс опасно сузились. «Что ты с ней сделал?» Незнакомец поднял руки в знак капитуляции. «Ничего, Уэнсдей, я обещаю, я не нарушаю своих обещаний и не даю их легкомысленно», — Его глаза заблестели. «Ты так и не сказал мне своего имени», — прошипела она. Незнакомец усмехнулся: «Зовите меня Адон», — весело сказал он с притворным поклоном. «Как ты узнал, что я буду здесь» Его ухмылка стала шире. «Теперь это вопрос на миллион долларов, не так ли?» Он наклонился и поднял гладкий камень, повертев его в руках. «Я кое-что знаю», — просто сказал мальчик, рассматривая камень так, словно это была самая захватывающая вещь в мире. — «Я знаю, что было, что есть, что грядет, и чего никогда не будет, и все, что могло бы быть» «Ты провидец?» — спросила она, слегка опуская кинжал. «В некотором роде», — сказал он — Ты всегда говоришь загадочно? Адон рассмеялся, улыбка осветила его лицо и усталые глаза. «Только тогда, когда это действительно важно», — сказал он. Аддамс тихо прорычала: «Если тебе нечего мне предложить, то убирайся с моей дороги», — сказала девушка, пытаясь пройти мимо него. Но мальчик протянул руку и поймал ее, заставив остановиться, и его силы было достаточно, чтобы остановить демона. «Я здесь, чтобы отвести тебя обратно к ней, Уэнсдей» Ее глаза снова сузились. — Мне казалось, ты говорил, что ты провидец? Он усмехнулся: «Это, помимо всего прочего». Чем дольше она разговаривала с этим мальчиком, тем больше у нее возникало подозрений, он обладал знаниями, силой и мудростью, она видела это в его глазах. Этот мальчик многое повидал за такой маленький промежуток своей жизни. «Я вижу по твоим глазам, что ты мне не веришь, это нормально, но я всегда говорю правду, даже если решаю играть быстро и свободно и опускаю несколько деталей». Ее глаза встретились с ним. Он улыбнулся ей, это было тепло, по-доброму и сочувственно. Он снова усмехнулся. «Но это то, что делает жизнь замечательной, не так ли? Незнание, удивление, исследование, поиск знаний, поиск смысла всего этого. Большинство людей не осознают, что смысл жизни всегда прямо перед ними». Любопыстсво Аддамс взяло верх, чтобы задать главный вопрос, на который ученые, философы и религиозные лидеры пытались ответить с незапамятных времен. «И что бы это могло быть?» Его глаза блеснули «Быть счастливым», — просто сказал он. Аддамс знала, что этот мальчик верил во все, что он только что сказал, но от того, что это было так просто, у нее перехватило дыхание, она подумала о том, что делало ее счастливой, раньше это было пыткой, раньше это была боль, которую она могла причинить тем, кто этого заслуживал. Но сейчас? Быть счастливым — значит быть с Энид. Это всегда будет Энид. Навсегда. Аддамс сглотнула, когда Адон с интересом наблюдал за ней, она переживала свое собственное откровение от его слов, и он почувствовал радость, когда она нашла свой ответ, как будто вселенная радовалась бы вместе с ними в этот момент. «Прежде чем я возьму тебя с собой, Уэнсдей, есть еще одна правда, никаких недомолвок, никакой лжи, просто Божья правда, которую я хочу вам сказать, вы хотите ее услышать?» Уэнсдей посмотрела на Адона сверху вниз и кивнула головой, улыбка Адона стала шире от веселья, когда он подошел к ней ближе, положил руку ей на плечо и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо. «Я всегда хотел, чтобы ты влюбилась в луну, которая сияет как солнце, это то, в честь чего тебя назвали», — прошептал он ей на ухо. Все существо Аддамс содрогнулось, когда его сила хлынула через нее. Понимание промелькнуло между ними, когда она начала исчезать, ее тело перенеслось назад, их глаза встретились, его наполнились состраданием и виной. Его слова оставили ее полностью опустошенной. Наконец-то она поняла. «Подожди, Фа…!» Ее слова оборвались, когда ее тело исчезло во вспышке света. Оставив Адона стоять в одиночестве у водопада, канала, ведущего в королевство древних, в одиночестве.