Чайка-путешественница

      — Зажигалка в твою коллекцию случайно попала? Или это тоже сувенир?       Ника отмерла, вынырнув из воспоминаний о Барселоне обратно в комнату к Серёже и Македонскому.       — Ника, — настойчивее позвал Серёжа, размахивая обыкновенной красной зажигалкой. Дешёвка меньше, чем за евро.       И всё же…       — Привезла из Ватикана, — подтвердила Ника, потерев переносицу.       Страны с тёплым климатом кололись самыми острыми льдинами в сердце и посылали волны мурашек по телу.       Ника приподнялась на кровати и натянула одеяло повыше.       Спокойно, ничего не случилось.       Её морозило, подёргивало от вида вспыхнувшего огня зажигалки. Того, как маленький язычок пламени заплясал в глазах Серёжи, сливаясь с её отражением.       — Ты была в Италии? А до Ватикана добиралась до Венеции? Видела фестиваль? Каталась на гондоле? Как тебе архитектура? Понравилась? Многое успела посетить? Местная еда правда настолько вкусная, как о ней пишут, или ужасная? — затараторил Серёжа.       Ника зыркнула на него так, что он вмиг замолчал.       — Была лишь в Ватикане и Риме, — твёрдо произнесла она.       — И привезла оттуда…зажигалку? — робея, полушёпотом спросил Серёжа.       Ника кивнула.       — Порой от маленькой искры разгорается самый большой пожар, — задумчиво сказала и взяла зажигалку, пощёлкав фитильком. Огонёк вспыхивал и угасал, вспыхивал и угасал. Ника завороженно наблюдала за ним. — Я была в Ватикане тогда, когда в газетах писали о масштабной пожаре в Пинакотеке. «Преображение» Рафаэля Санти было уничтожено полностью, другие картины уцелели, но покрылись слоем сажи. Этот пожар был чудовищным. К рассвету всё маленькое государство, клочок земли возле Рима, заволокло клубами густого дыма.       Сколько бы она ни воровала, ни доставляла заказчикам ценные экспонаты коллекций, находящихся под защитой каких только можно организаций, бдящих за сохранностью важнейших предметов культурного наследия, прошлое не отпускало.       Однажды вовсе решило напомнить о себе.       Ника планировала остаться в Риме, но встретила давних знакомых из секты воров и изменила курс на Ватикан.       Среди знакомых был человек, поломавший ей будущее на цирковой арене. Человек, с лёгкой руки приказавший своим подручным поубивать циркачей и спалить шатры во время представления на глазах маленькой акробатки.       Годами унижавший её, нещадно хлеставший кнутом за малейшую провинность, подвергавший смертельной опасности.       Когда Ника заметила его, в груди её вспыхнул пожар. Она знала, как опасно светиться после инсценировки своей гибели, но не могла оставаться в стороне.       Ломали, мучали, разлучили с её цирковой семьёй, заставив встать на путь воровства.       Ника следила за группой сектантов, следовала тенью за ними. Их планы, ночлег. Месть стала главной целью её вылазки. Как она не могла никого убить по указке, так знала, что ни перед чем не остановится, но не оставит в живых мерзавца, загубившего её и многие другие жизни.       Под покровом ночи пробралась к нему и уже готовилась нанести сокрушительный удар, как ужаснулась, рассмотрев в лезвии ножа своё отражение.       Искривлённое гримасой ненависти, обезумившее в сжигающем изнутри огне.       Убей она, лишь стала бы частью этой мерзкой ячейки сумасшедших фанатиков.       Ника не перешла черту, но и не ушла ни с чем. Она взяла с тумбы зажигалку, утащила с маленькой кухни чиабатту и направилась к Пинакотеке. Грандиозное ограбление, о котором она узнала, подслушивая разговоры других фанатиков, должно было свершиться через пару часов, но у Ники были свои планы.       Достать бензина, проскочить через охрану. Её определённо успокаивала мысль об ужасной системе розыска. Ватикан сам себе сделал подлянку, что откололся от Рима. Так бы поджигательницу искали по всей Италии, а не исключительно в миниатюрном государстве.       На рассвете Ника уже перебралась через границу и издали наблюдала за высоким чёрным столбом, подбрасывая в воздух прожорливым чайкам куски хлеба.