Чайка-путешественница

      Ника положила зажигалку на тумбу и встряхнулась, забрав волосы в хвост.       — Что было, то прошло. Продолжим игру в сувениры?       Молчание.       — Серёж?       Снова ноль реакции.       «Теперь будем играть в ван дер Хольтов? Очень надеюсь на то, что из тебя выйдет отвратительная Мико. У меня банально нет машины, чтобы ты снёс ей какой-нибудь столб», — а это звучало как идея.       — Помнишь недавнюю выставку Ван Гога? Экспонаты прилетели из Амстердама. Там я тоже была, но не захватила вообще ничего. А тут выставка и «Каштан», который тебе приглянулся. Думала, будет подарок на День рождения или другой праздник, но ты уже сейчас можешь забрать картину.       Серёжа оторвался от меланхоличного поглаживания задремавшего пса и поднялся, осматривая комнату. Среди картин, обёрнутых в плотную бумагу, он нашёл распакованный «Каштан».       «Ты от неё откупаешься, не забрасывай вещами, а сходи в парк», — так говорила Ника Августу, когда он жаловался ей на несносную сестру. И она же повторяла его манеру общения, не понимания, как сделать иначе.       — Почему ты ничего не привезла из Амстердама? — Серёжа рассматривал «Каштан», разве что не говорил, что он точь-в-точь, как оригинал. Ведь это и был оригинал. — Расскажешь? Или я тебе уже надоел? Мне уйти, чтобы ты опять не расстроилась?       Ника хмыкнула.       «Ладно, иногда доверие можно чуточку купить», — решила она.       — Оставайся. — Ника похлопала возле себя, отклонив в сторону край одеяла. — Надо же пожилой путешественнице кому-то о былой молодости рассказывать. Вот в моё время, — с игривой интонацией протянула Ника.       Серёжа отложил картину и упал возле неё, подтянув к себе край предложенного одеяла.       Главное теперь не задеть. Выбирать слова аккуратно.       — Я познакомилась ещё с одним мужчиной. Не, не, не, — Поспешила отмахнуться Ника. — Не отношения, подобие дружбы. В Амстердам меня занесло через несколько лет после прошлого тура по Европе. Раньше я работала одна от лица организации, но сокращения, безработица и вся эта тягомотина привели меня на новое место. Вот там меня и отправили в Амстердам. Найди то — не знаю что. Хоть бы гостиницу оплатили, но нет. Держи командировочные и варись сама в ожидании распоряжения!       — Ты как лингвист ездила? Переводчик для клиентов? Или по профилю искусствоведа? — уточнил посреди рассказа Серёжа. — Трижды МГУ окончила! Мне бы хоть раз там побывать…        «Ах да, у меня нет школьного аттестата, зато есть три высших образования», — Ника запнулась на слове. Она уже подзабыла, какие документы подделывала, обманывая соцработников. Пришлось приукрасить биографию. Иначе кто бы отдал взрослой девушке без корочки, постоянного дохода, мужа и детей подростка на попечение?       — Лингвист. Переводчик, — сориентировалась Ника. — И если хочешь, значит, поступишь и закончишь, — следом заверила, взлохматив рыжие волосы. Серёжа доверчиво склонил голову на её плечо и внимательно слушал. — Тогда в Амстердаме я должна была быть сопровождающей, но мне упорно не говорили, кого именно. Блуждая вечером на улице красных фонарей, заметила, как одного мистера в деловом костюме пытались ограбить, угрожали ему. Хватило одного убедительного удара по лицу, не менее многозначительной подножки и заломанной назад руки, чтобы грабители передумали и извинились. Мне было нечем заняться, а он хотел отблагодарить меня за помощь. Я позволила ему продлить мои ночёвки в хостеле. Утром он заглянул ко мне и угостил кофе. Предложил погулять по городу, показать достопримечательности. Он выходил из Йордана. Элитный район. Но он не вёл себя по-хамски, не сорил деньгами, снобизма за ним тоже не замечала. Его интерес напрягал, но сам он выглядел нормальным. Согласился променять машину на велосипед, чтобы покататься вдоль каналов. Обед в элитном ресторане с тяжестью на сердце заменил на хот-дог с кофе. Мы были в Консертгебау совершенно бесплатно.       А потом выяснилось, что добрая организация подослала её прямиком к объекту слежки.       Ника не доверяла МАК. Ещё бы, снова влиятельные люди принудили её к сотрудничеству. Не под страхом смерти, так под угрозами тюремного заключения.       Но она не думала, что руководство так мерзко с ней обойдётся.       О ночном знакомом Ника знала немного. Его звали Август, он работал где-то в офисе на престижной должности, любил сестру-подростка, с которой никак не мог справиться, терпеть не мог свою телохранительницу, которая регулярно где-то пропадала, зато с первого взгляда понял, что поладит с прекрасной девушкой с русским акцентом.       Джентльмен в Париже оскорбил её, Август, наоборот, не верил, что её одежда — это тряпки из секонд-хендов и барахолок. Восхищался, что у неё талант находить ценные вещи, и предлагал купить что-нибудь премиум-класса. Ника отмахивалась. Лучше будет в тряпках докучать гламурным фифам из бутиков. Августа это смешило.       Они много болтали о нём и его сестре. Ника советовала ему почаще проводить с ней время, выбираться куда-то. Август делился успехами и неудачами на их встречах. Дошло до того, что на полном серьёзе предлагал ей бросить старую работу и пойти к нему, подружиться с его сестрой. Квартира или частный дом, машина, хоть личный катер — он обеспечит её всем, если она будет рядом с ним и бунтующей Мико.       Ника от подобной щедрости деликатно отказалась, почувствовав, что пора бежать.       Интуиция не подвела.       Новообретённый друг оказался оружейным магнатом, развязывающим войны по всему миру и делающим на них прибыль. МАК подослало Нику к нему, не сообщив ей деталей, чтобы она отвлекала его от работы. Другие агенты за её спиной выводили из строя часть его хвалёной продукции.       Из Амстердама Ника не захватила ничего материального.       Сердце ей отдали и без воровства.       А она пропала красным наваждением, не дав ничего взамен.