Чайка-путешественница

      — ВОроны и ворОны — очень смышлёные птицы. У меня в детстве была ворона. Белый воронёнок Марго. Она не летала и не могла сама достать себе еду. Я о ней заботился, кормил. Марго прожила четыре года. Её убили её сородичи. Белые перья летали в июне, как пух, но каплями крови некоторые придавливало к земле.       Рассказ о тауэрских безобразниках вывел Серёжу на откровение, но Ника не была к нему готова. Надеялась, что все невзгоды и кошмары выпали на её жизнь, а не поделились между ними.       Предложить купить новую птицу? Сказать, что хоть смерть окрылила ворону? Сместить разговор к теме смерти?       Ника растерялась.       Люди из секты воров уничтожили её цирковой дом с его обитателями. Выжгли всё до тлеющих углей, чтобы силой забрать её с собой, лишив возможности вернуться обратно. В секте воров учили убивать и принимать смерть как должное. Ни слёз, ни сочувствия, исключительно холодный расчёт. Годами живя в такой обстановке, не имея близких, за которых ей бы пришлось переживать, она разучилась понимать — каково это — кого-то терять?       Нике не хотелось изображать сочувствие. Привыкнув лгать всем вокруг, она рассчитывала, что научится обходиться без лжи хотя бы в новообретённой семье.       Словно учуяв повисшее в воздухе напряжение, на помощь пришёл Македонский.       Волкоподобный пёс с гетерохромией поднялся со своего места около двери и запрыгнул к ним на кровать под красно-белый балдахин. Вытянулся возле Серёжи, перевернувшись на спину и подставив ему мягкое брюшко. Как чувствовал, что нужно сделать, потому что за его поглаживанием Серёжа быстро повеселел.       — Фанатеешь от «Барселоны»? Футболка их клуба. — Подобно тауэрской птице, выцепившей из горы фантиков у урны маленькое кольцо, он указал на очередной сувенир. — Только не говори, что после Лондона там была. Это же… Это лететь в обратном направлении через Францию! Настоящее расточительство!       Ника рассмеялась, а Македонский согласно провыл, застучав хвостом по простыни.       — Расточительный работодатель. — Ника прищёлкнула пальцами. — К тому же я была налегке. Куртка, джинсы, две футболки, ботинки и ранец за спиной. Солнцезащитные очки, крем для загара и купальник уже там купила. Не три шкафа с одеждой, как у тебя.       В ответ последовало гордое подёргивание плечами и многозначительное «хм!».       Что тем не менее не отвлекло от почёсывания подставившего бок Македонского. Вот, кто и без слов справлялся с ролью собеседника получше хозяйки. Компенсировал её недостатки своими достоинствами.       — Футболка досталась мне вместе с билетами на игру от приезжих, — пояснила Ника. — Барселона — это не только необычные дома, огромная готическая постройка, музеи, пляжи со скейт-парками. Это город воров всех мастей. Дамочек, зовущих танцевать жгучий фламенко, «туристов», просящих помочь сориентироваться в бумажных картах, неравнодушных граждан, нарочно пачкающих тебя, чтобы сказать, что ты замарался. Щипачи, вымогатели, любители заглянуть в отельные номера. Вот и семью с двумя детьми обворовали прямо в аэропорту. Забрали документы, деньги. Женщина была в истерике, её муж на грани, дети напуганы. Я пыталась привлечь полицию, но они сказали, что кража мелкая, не их профиль. Одному офицеру я, кажется, от злости заехала локтем по лицу. Или привязала его его же наручниками к фонарному столбу? Меня грозились арестовать, но отпустили, чтобы я подсобила приезжим. Полиция не верила, что у меня что-то выйдет. Но тем же днём я достала всё украденное. Стоило лишь дать ворам наводку на то, что у моих знакомых полицейских навороченные телефоны и дорогие часы.       Реальность почти совпала с домыслами.       Воровка без опыта нашла место для тренировки. Обворовывала воришек, изучая их схемы и их. Одни обманывали, другие давили на жалость, третьи действовали тихо и молниеносно.       Ника обирала их, но не ради наживы. Сама она исправно выполняла заказы на предметы искусства, прокладывая извилистые дорожки не к карманам туристов, а к галереям и музеям. Она бы и не заинтересовалась мелкими воришками, если бы не наткнулась на семью с детьми. Если бы не вспылила не только на полицию, но и на преступников.       Двенадцать ограблений за неделю. Музей Пикассо, Дворец Гуэля, Музей футбольного клуба «Барселона», Египетский музей, Дом-музей Антонио Гауди, Дом Мила. Не брезговала она и проникновением в ювелирки, а также в магазины брендовых вещей.       Из-за одной истории с семьёй терроризировала полицию и преступников, натравливая их друг на друга. Избыток краж вселил в воров уверенность в их безнаказанности, могуществе, вседозволенности. Непрофессионалы пытались повторить успех неуловимой воровки мирового уровня и попадались наконец начавшим работать полицейским.       Непрерывный бег, зашкаливающий адреналин в крови, угнанный мотоцикл, слетевший с обрыва в морскую пену.       Ника потом долго не могла отойти от захлестнувшего её с головой чувства злости и негодования.       Она злилась на полицию, на воришек, из-за которых семья с детьми могла пострадать.       Злилась на себя. Ведь у неё не было любящей семьи, которая путешествовала бы с ней по миру и обещала, что милая рыжая девушка обязательно поможет, что всё наладится.       Ника не испытывала боль от травм, полученных после погони.       Сердце сжималось в болезненных спазмах от одного лишь воспоминания о дружной паре взрослых и их детях.