Чайка-путешественница

      — Ты хотя бы попрощалась с ним?       — Неа, на работе опомнились, пришлось собирать вещи и в дорогу.       — Разве потом не общались? Не созванивались? Как его звали?       Ника тяжело вздохнула. Расспросы её утомляли и навеивали дурные мысли о встречах с полицейскими. До тесного общения однако обычно не доходило. Ловкая и блистательная воровка исчезала прежде, чем её готовились допросить.       — Серёж, этот человек, несмотря на доброжелательное отношение ко мне, ухоженный вид и манерность, занимался… незаконными делами. Естественно, обладал достаточным влиянием, чтобы любое моё слово против его стало пустым звуком. Кто в принципе станет слушать иностранку в чужой стране? Так что мне повезло свалить от него без последствий, — вкрадчиво пояснила Ника.       Серёжа завис, как компьютер, решивший, что пора обновить систему. Глаза двигались, анализировали, сопоставляли известные лишь ему алгоритмы. В них едва не читались двоичные коды и команды excel.       — Самоуверенный, ага? Такие типы часто в мелочах просчитываются. Вроде ненадёжных паролей почты, соцсетей. Или открывают письма-сюрпризы, делая из своих устройств рассадник вирусов. Хочешь, его проверю? — пронзительно смотря светлыми, без намёка на чертовщинку голубыми глазами, предложил Серёжа.       На простыни заворочался Македонский. Проснувшийся пёс встал и отряхнулся, замахав хвостом.       Ника бодрого настроя питомца не разделяла.       Взломы и хакерство — темы, которые устраивали её в работе, абсолютно не вписывались в повседневную некриминальную жизнь.       — Воровство данных наказуемо. Уголовно наказуемо, — как можно строже и твёрже произнесла Ника. — Ты уже крал в интернете, не так ли? — Привычно миловидное лицо вытянулось, черты заострились. — Пароли? Документы? Фотографии? Чем помышлял?       — Ника! — вспылил Серёжа. — Я не…не занимался…я…       Но её ему было не провести.       — Крал, — без сомнений заключила Ника, и Серёжа сдался без боя.       — Это же не воровство, — поспешно попробовал оправдаться он. — Копирование данных, просмотр их — что угодно, но не кража. Файлы остаются у владельцев. Я смотрю и не удаляю. Вообще это их проблемы, что их систему безопасности взламывает подросток!       — Ты…       — А Македонского ты здесь купила или тоже привезла? Из какой страны? — оборвал Серёжа и прижался к псу, невинно хлопая глазками.       Македонский вилял хвостом и лизал его в щёку. Глядя на них, Ника остудила пыл. Впервые, пусть и не очень правдиво, нашла силы описать кому-то свои странствия. И тут ссора. Она решила повременить с воспитанием, но в её глазах отчётливо читалось «этот разговор ещё не окончен».       — Македонский из Германии. Бесплатно достался. В курсе, что в Германии массово истребляли волков? Меня занесло в крохотное село Родевальд. Жители бились в истерике — завёлся волк, резал скот. Паника дошла до того, что схожего с волчонком породистого щенка чуть на вилы не подняли. У кого-то из приезжих был маламут, не вовремя ощенилась. Хозяев Македонского я в начавшейся суматохе не нашла, сбежала с ним в город и придумывала, как быть. Без моего вмешательства он бы не выжил, а так получилось, что я забрала чужую собаку. Руководству мои проделки не понравились, требовали, чтобы сдала Македонского в ближайший приют.       — И ты…?       Ника погладила «малыша», преодолевшего отметку в шестьдесят килограммов.       — Послала руководство! Чтобы забыть ужасы Германии, поехала со своим компаньоном в Чехию. Думала, побродит дама с собачкой по Праге, похрустит трдельниками, а собачке подаст сытное охотничье рагу. Прогулки вокруг готических соборов, вдоль по старинным улочкам, на Бубенскую набережную — полюбоваться самым большим рынком, архитектурой бывшего доходного дома, Либенским мостом. Хах, замечталась я, да? Мой отважный, наверно, отважнее Александра Македонского, кроха выл, скулил и после тихой природы пригорода боялся шума оживлённых улиц. Так что Прагу мы обогнули и держали курс на Чешскую Швейцарию — огромный природный парк с невероятными пейзажами.       Македонский провыл, энергичнее застучав хвостом.       Неужели не станет судить за очередное приукрашивание?       В реальности была и паника, и желание избавиться от крохи. Выслеживая организацию-противника МАК нашло лабораторию. Безумный профессор был помешан на Скандинавской мифологии и пытался возродить Фенрира. Брал для опытов как волков, так и собак пород, которых выводили путём скрещиваний с волками. Профессор бежал далеко из Германии, прихватив удачный эксперимент, а остальных бросил помирать в клетках.       Македонский был жив к приходу Ники и команды. Однако руководство опасалось, что ничего хорошего из генно-модифицированной собаки не выйдет. Мало ли она с годами покажет всё худшее, что пытались в неё заложить? От щенка хотели избавиться для безопасности людей.       Ника не видела в забившемся в угол тесной клетки малыше угрозы. Опасность для неё представляла чёртова организация, готовая убить живое беззащитное создание.       Ей по-прежнему грозила тюрьма или что похуже за отрывание gps-трекера, похищение неудачного эксперимента и побег в другую страну на ворованной машине. Ника полагала, что искать её хватятся в Польше. Ближе к Россие, родине. Поэтому рванула в Чехию.       Комочек на соседнем сидении показал мордочку из её кожанки и протяжно скулил, подвывал.       Ника думала о том, что недоволка-недособаку опасно сдавать в приют или в заповедник. Неизвестно, во что вырастет. Она его выкрала, теперь он под её крылом.       На миг стало невыносимо тревожно от мысли, что будет с щенком, если её поймают. Красная фурия выкарабкается из любой передряги в одиночку.       Но теперь…она не была одна.       Ника старалась мыслить позитивнее, улыбалась испуганному комочку и пробовала скормить ему купленный на заправке сэндвич.       Кроха боязливо, но ел, прикусывая её за руку острыми зубками.