Чайка-путешественница

      Серёжа рассматривал плюшевого ската в крапинку. Производители хорошо постарались над игрушкой, вышив на ней жабры. Однако со взглядом перестарались. Жёлтые глаза ската смотрели как-то злобно, точно он что-то затевал.       Ника помнила, как хотела сначала отдать игрушку Македонскому, позже — выбросить, выкинув из головы того, кто её ей подарил. И всё же оставила.       — Ты будешь смеяться, но знай, что я не вру, — Серёжа отложил ската и смотрел на неё, перебирая длинные прядки волос. Нервничал. — Зимой я немного устроил переполох в Новый год. Устал от ежегодных завалов дурацкими спонсорскими подачками, фотографированием, где я буду фоном очередного лицемерного придурка, хвастающего журналистам, какой он молодец, помогает сироткам! Ещё фейерверки. Ты знаешь, что птицы их боятся? Ломают крылья, перепугавшись шума в ночи? Мне всё надоело и я своровал деньги из кабинета нашей Церберши, сбежал в город. Там тоже всё негладко прошло. Поругался с продавщицей на площади, украл ёлочные игрушки, сбежал. Весь день слонялся по улицам, а ночью разыграл прохожих на бутылку шампанского, впервые тогда его попробовал, настоящее, — сделал паузу, опасливо на неё глянув. Ника кивнула, продолжай, не заругаю. — Ну и так получилось, что эта бутылка влетела в стекло полицейской машины… Меня её владельцы чуть не задушили моим же шарфом. Но потом, — воодушевился Серёжа, в глазах заплясали огоньки. — Как гром среди ясного неба появился кудрявый парень с колоритными бровями-молниями, влез с этими чудовищами в драку и спас меня!       Снова пауза, снова настороженный взгляд.       — Ты поздно ночью, выпив шампанского, пошёл с ним…куда? — осторожно уточнила Ника.       «Если бы всё закончилось плохо, вы бы не встретились», — тут же успокоила себя.       Лицо Серёжи смягчилось. Нике показалось, что он слегка покраснел.       — Он меня домой к своим близким привёл. Мне дали смекту, сухую одежду, накормили и позволили остаться до утра. Думал, что меня сильно душили, что мне мерещится… Они обращались со мной так хорошо… Как никто прежде. А я им врал. Родителям звонить не буду, потому что они мне свободы не дают, и я иногда сбегаю. Работают реставраторами в Италии. Новый год пройдёт, они меня с собой в командировку в Венецию возьмут.       — Почему правду не рассказал?       «Потому что лгать — это у вас семейное», — про себя ответила Ника.       Серёжа надулся, важно расправив плечи и гордо задрав голову.       — Что у меня никого нет? Что меня не Венеция, а обшарпанные стены заключения ждут? Я бы выглядел жалким и никчёмным! Это как рассказать, что гулял по историческим достопримечательностям, старинным замкам и облагороженным паркам Анкары. А на самом деле видел храм-памятник Александра Невского, руины некогда впечатляющих архитектурой сооружений в Софие — пережитке Союза, где все здания либо перекроены на современность, либо в аварийном состоянии. Вообрази позор! И, — злость потухла, вернулось смятение с нотками надежды. — Никаких тебе шашек со студентом-отличником из МВД… Наша встреча не была случайностью. Он после теста по криминалистике на девяносто девять баллов расследовал мою кражу и ждал, что я ещё чего-нибудь учиню. Представляешь, бросил в центре свою московскую подружку, чтобы за мной гоняться!       Теперь история с Августом казалась и то менее безумной.       — Студент-мент бегал за тобой по городу, чтобы тебя поймать и сдать ментам, но потом отбил тебя в драке у других ментов, привёл домой и вы ночью в шахматы играли, когда он все карты тебе раскрыл?       Ника ждала, что Серёжа её одёрнет, а он добавил, так же довольно улыбаясь с блеском в глазах:       — Только в шашки! В шахматы я не умею. Он обещал сыграть, как только научусь.