Калифорнийский берег: мой дом — твоё сердце

Немного странно в бесконечном потоке радостных отдыхающих туристов, наслаждающихся праздником, быть теми, кто не торопится на ярмарки, не гуляет в центре города, а едет на кладбище в Саратогу в полупустом автобусе. Впрочем, это не ощущалось чем-то отчаянно грустным, скорее меланхоличным. Всё вокруг такое знакомое, даже родное в какой-то степени, вплоть до мелькающих за окнами деревьев. Чем дальше от Сан-Франциско, тем меньше по пути встречалось людей. На кладбище, как и ожидалось, не было вообще ни души — даже смотрителя поблизости не обнаружилось. Только входя в открытые нараспашку ворота, парни затихают, берясь за руки, потому что теперь Феликс отчаянно трусит и дышит глубоко через нос, а Хёнджин поглядывает на него, готовый в любой момент помочь справиться с любым потоком подбирающихся эмоций. Они не говорят, боясь потревожить устоявшийся покой усопших, лишь Феликс кивает на немой вопрос своего парня, мол, «ты в порядке?» — «да, в полном». Даже без наличия рядом Чонина, Феликс готов был поклясться, что ощущает некое незримое присутствие. Обернуться тянуло через каждые несколько шагов и это было очень странное ощущение. Всю дорогу до могилы Джисона он боролся с этим желанием, потому что знал, что за спиной всё равно ничего нет, у него слишком богатая фантазия и слишком расшатанные этой поездкой нервы. Окружающее обилие зелёного цвета и тихие трели певчих птиц немного успокаивали и отвлекали, а Хёнджин, идущий рядом, был и вовсе гарантом умиротворяющего спокойствия. В прошлый раз им обоим было тяжело находиться здесь, но всё же это была битва Хвана с самим собой и своими проблемами. И он справился с ней, выиграл. И теперь идёт рядом собранный и практически безмятежный, как океанское побережье в штиль. Теперь, стало быть, настала очередь Феликса? Надгробие Хана находится под раскидистым дубом, вокруг которого по кругу установлены лавочки. Ровный зелёный газон свидетельствует о том, что за кладбищем активно ухаживают, а вот цветы, высаженные около его могилы и могилы его родителей, явно являются личной инициативой бабули. Разноцветные и яркие — под стать творческому семейству. Присаживаясь на лавочку и впериваясь взглядом в трепещущие на лёгком ветру лепестки, Феликс ответно расцветает лёгкой улыбкой и не решается нарушить тишину. Хёнджин сидит рядом, держит его руку в своей и как обычно поглаживает парные кольца, только вот…

— Малыш, это не те кольца, — Хан, сидящий на газоне подле своего надгробия, задумчиво щурится и подсаживается ближе на десяток сантиметров.

— Что? Не может быть, — удивляется Минхо и сам подходит к Феликсу чуть ближе, но сохраняет дистанцию — друг и так чувствует их слишком сильно, по правилам приближаться к живым вплотную не рекомендуется.

— Гляди.

— И правда… А куда тогда?..

— Привет, Джи, — тихо шелестит Феликс, оглядываясь вокруг и чувствуя себя самую малость неловко. Но вслух поговорить с усопшим другом хотелось гораздо больше, чем стесняться своих монологов. — А мы тут кольца заменили… И правда — одно из колец на пальцах парней осталось белым, место второго — тёмного — заняли небесно-голубые.

— О, Ёнбок такой догадливый, — усмехается Хан, откидываясь на надгробие спиной и мягко улыбаясь. Минхо в этот момент лишь подходит к нему и укладывается на газон, пристраивая голову на коленях парня, что запускает руку в его волосы, начиная их поглаживать и перебирать пальцами…

— Помнишь, как мы их покупали? — Феликс тоже давит смешок, на что Хван вопросительно уставляется на него. — Ты, кстати, никогда мне этого не рассказывал, — Хёнджин заглядывает в его лицо, и Феликс приподнимает брови в немом вопросе «что, правда?», получая кивок с просьбой просветить его. — Это забавная история, на самом деле. Минхо вроде тоже так и не узнал об этом, это была наша маленькая тайна, — Феликс хихикает, а призрачный Минхо откидывает голову вверх и поднимает взгляд на возлюбленного. Возлюбленный хохочет, вспоминая эту судьбоносную мелочь.

✧ 🌉 ✧

Декабрь 2014 — Мальчики, стоять! — назидательный тон мамы Джисона застает их с Феликсом уже на выходе из дома. Оба друга подкатывают глаза к потолку и разочарованно стонут. Ну вот, сейчас опять начнётся… — Мам, ну отпусти уже! Джисон нетерпеливо притопывает ногой и скрещивает руки на груди, поглядывая на настенные часы. Им нужно успеть прошвырнуться по магазинам, после чего они собирались подобрать Минхо и всем вместе завалиться в мотель, чтобы как обычно провести там выходные — последние перед Рождеством. Совсем скоро Хёнджин приедет, и хоть будет здесь совсем недолго, у них будет возможность провести немного времени вчетвером. — Вы опять ничего толком не поели, безобразники! Я кому еду готовлю? — миссис Хан упирает руки в боки и даже на Феликса смотрит строго, будто они оба её сыновья. — Ну мы в кафешку заскочим! Да и бабуля обещала накормить если что, — Джисон застёгивает бомбер и шарит по карманам в поисках ключей и наличных, пока Феликс шнурует обувь. — Кафешку, тц! Опять фастфуд! — женщина всплёскивает руками. — Я тебе тут бесплатно готовлю, а он карманные деньги на кафешки спускает и бабушку объедает! — она переводит взгляд на младшего белокурого мальчика. — Феликс, и ты туда же? — А? Чего? — младший тушуется под её взглядом. Уж чего-чего, а маму Джисона ему злить не хотелось, ибо она та ещё заботливая курица-наседка — затыльники отвесит обоим, не посмотрит, что не родственники. — Ну что «а»? Шапка где? Почему в лёгких кедах опять? — Ма-а-ам, — стонет Джисон, которому уже жарко в тёплой прихожей. — Мы в Калифорнии! — Ну и что с того? Ты прогноз видел? Там снег идёт! Ближайшие двое суток холодно будет, а вы раздетые с ног до головы! — миссис Хан в этот самый момент хочется обоим непослушным мальчишкам выписать телесных наказаний. Сразу после того, как поедят домашней пищи. — Да оставь ты их в покое, родная! — слышится из кабинета голос отца Джисона. — Пускай заболеют! Зато поймут, что ты была права, получат опыт и в следующий раз умнее будут. Женщина хмурится и про себя думает, что мужу тоже следует надавать тумаков за такую безответственность. — Тебе легко говорить! Если Сони заболеет, он точно сляжет на неделю, и кто его обхаживать будет? Явно не ты! Джисон проводит ладонью по лицу, пока Феликс хихикает, будучи свидетелем семейных пререканий. — Я сам о себе позабочусь если что! Всё, Феликс, пошли, иначе мы тут навечно застрянем, — Джисон хватает друга за рукав и тянет за собой на выход, открывая ключом входную дверь. — Позаботится он о себе. Да ты средство от кашля от сердечных капель не отличишь! — Да-да, мам… У меня есть Гугл, если что. Пока, хорошего вечера, люблю тебя… — слышится со смешком, когда дверь уже закрывается. — Хан Джисон, Гугл тебя от простуды не вылечит! — раздаётся недовольный возглас женщины уже из-за закрытой двери. Мальчишки разражаются смехом.

✧ 🌉 ✧

— Ты уже решил, что Джину подаришь? — спрашивает Джисон, когда они таскаются по торговому центру, присматривая подарки друзьям и ныряя в карман его куртки за орешками в шоколадной глазури. — Если честно, не знаю, что выбрать… Хочется что-нибудь символическое, как лучшему другу… — Феликс слегка тушуется при упоминании Хёнджина в качестве лучшего друга, в которые он сходу записал сеульского мальчишку летом. Просто они так быстро и сильно сблизились, что хотелось обязательно это как-то выразить. Особенно в благодарность за то самое облачко сахарной ваты. — Можно найти в таком случае какие-нибудь парные штуки, знаешь, браслеты там всякие, подвески, свитера… — Джисон задумчиво вглядывается в витрину ближайшего сувенирного магазинчика. — Хёнджин не носит браслеты, подвеска с пацификом у него единственная любимая, а свитера… Неа, не то, — Ли высматривает магазины поблизости, в которые можно зарулить за подобным. — Ну, зато он кольца носит, — вспоминает Джисон и прослеживает взглядом за Ёнбоком, что несётся к другому сувенирному, вывеска которого его привлекла. — Можно парные взять. — А это точно хорошая идея? — они останавливаются у вывески и решают — заходить или нет. — Думаю, отличная. Я бы такие Хо подарил, но он не любит кольца особо, — они всё же заходят внутрь и оглядываются по сторонам, отмечая, что забрели в тему — повсюду много разных украшений на любой вкус и цвет. Стеклянные витрины пестрят безделушками и привлекают повышенное внимание. — Зато Минхо точно браслеты любит, — Феликс тычет Хана в бок локтем, указывая на витрину, где пристроились как раз-таки парные браслеты из вулканического камня. Младший отходит и начинает подыскивать подходящие кольца: металлические, из бисера, из дерева — любые, какие только можно представить — даже глаза разбегаются, но всё не то, что нужно. Он закусывает губы и движется вдоль прилавка, пока совершенно случайно не цепляется взглядом за 4 кольца из эпоксидной смолы, идущих комплектом. Почему-то ему сразу же кажется, что это те самые кольца, самые подходящие им обоим. Взгляд загорается и уверенность в собственном выборе подогревает интерес — понравится ли ему? — О, да, отличные. Самое оно! — Хан оказывается рядом с уже купленными браслетами и подначивает к покупке этих самых колец. — Думаешь? — Феликс уже ни капли не сомневается, скорее ищет одобрения и лишнего подтверждения, что выбрал правильно. — Знаю. Уже на выходе из сувенирки они хвастаются друг перед другом приобретениями, а затем знатно подвисают в процессе изучения покупок. Первым взгляд поднимает Хан, который озадаченно чешет затылок, неловко усмехаясь. — Это… Упаковки, наверное, придётся заменить… — Да не наверное, а придётся, — хихикает Феликс. — Ну не возвращать же их в самом деле? Оба мальчика с красными щеками разглядывают надписи на упаковках подарков, которые только что выбрали своим лучшим друзьям, где чёрным по белому написано «для возлюбленных». — Это же обычные кольца и браслеты, ничего такого… как мы должны были понять вообще? — Джисон вращает браслеты, внешне никак не намекающие на вложенный в них сувенирной обёрткой смысл. Этим же занимается Феликс. — По ним вообще не скажешь. Просто перепакуем как-нибудь и всё… — Мы же оставим это в тайне, я надеюсь? — Джисон исподлобья бросает взгляд на друга, смущённого донельзя. Блондин кивает. Как будто девчонкам подарки выбрали… — Как неловко то…

✧ 🌉 ✧

Хёнджин хохочет над историей и заливающимся краской, как в свои четырнадцать, Феликсом. — Хватит ржать, дурак! Ну по ним правда было непонятно!

Минхо смеётся на коленях Джисона, пока младший убирает свои руки, которыми поглаживал его по голове, и скрещивает на груди, дуясь и надменно смотря сверху вниз.

— Ну не злись, Сони, просто это правда забавно, — он приподнимает руку и разглядывает этот самый браслет, а потом кладёт её на щеку Хана и замирает, поглаживая.

— Я просто ваши лица представил, — сдаёт позиции Хёнджин и льнёт к Феликсу, чувствующему себя так глупо, будто это произошло вчера, обнимает на скамейке, закидывая руку на плечо. — Два подростка, что выбирали подарки лучшим друзьям, а выбрали в итоге возлюбленным… — он перестаёт смеяться и накрывает другой рукой раскрытую ладонь Феликса, переплетая пальцы. Солнечные блики мелькают меж листьев дуба, шелестящих на ветру, и перемещаются по рукам обоих парней, подсвечивая кольца. — Судьбоносно немного.

— Я всё ещё надеюсь, что он расскажет, откуда новые и куда старые делись, — Джисон накрывает руку парня своей и устремляет взгляд снова на друзей.

— Я всё ещё не рассказал Джи о том, как мы заменили кольца, — расслабляется в руках Хёнджина младший Ли, смотря на надгробие, а Джисону кажется, что ему в глаза, отчего совсем не метафорически призрачное сердце тоскливо сжимается. Хёнджин притихает, чтобы не перебивать. Пара духов у надгробия тоже перестают переговариваться. — Чонин как-то рассказывал, что предметы способны впитывать энергетику, накапливая и храня её достаточно долго, в зависимости от обстоятельств. Так что в какой-то момент, когда держал наши кольца в руках, он понял буквально всё, что мы чувствовали друг к другу годами. И там было столько… На языке Феликса застывает колотым льдом «невысказанных слов, невыплаканных слез, невыстраданной тоски» и он замолкает, оставляя фразу незаконченной, но понятной каждому. — В общем, когда мы решили положить новое начало нашей совместной истории, я предложил заменить их, — Феликсу почему-то тяжело даётся даже такое крохотное прощание, на которое тем не менее он решился тогда сам. — Я купил их на прошлое четвёртое июля в Бостоне в качестве символического подарка и… — он поднимает взгляд и бросает его на Хвана, что улыбается, слушая, с каким трепетом его цыплёнок относится к их совместным вещам. В этот момент Феликсу отчаянно хочется его укусить, так что в голосе начинает сквозить усмешка и губы сами невольно растягиваются в ответной улыбке. — …И я надеюсь, что они ему правда нравятся. — Нравятся. Я никогда их не снимаю. Даже занимаясь всеми утренними процедурами, — Хёнджин улыбается, но говорит серьёзно, однако Феликс подкатывает глаза к небу, цокает и возвращает взгляд к цветам у надгробия. — Тем не менее он уже несколько раз их терял! — возмущается Феликс.

Теперь приходит очередь Минхо заливаться смехом на коленях Хана.

— Это так похоже на Хёнджина!

— Ну я же просил прощения уже! Ликси, обещаю, я не потеряю эти, — Хван собирает ладони парня в свои и с мольбой заглядывает в глаза, что недоверчиво и со смешинками щурятся в его сторону. — Очень на это надеюсь, — он остывает и подбирается к парню ближе, укладывая свою голову ему на плечо. — Расскажешь что-нибудь про Джи? Есть что-нибудь, чего я о вас не знаю до сих пор? — Хмм…

— Мне вот тоже интересно, что он обо мне вспомнит, — лыбится Джисон, пока Минхо просто блаженно прикрыв глаза вслушивается в окружающие звуки природы и жизни. Не каждый день можно заслужить такой вот выход за грань, чтобы ещё хоть ненадолго ощутить всё это. Он впитывает даже звуки дыхания друзей.

Листва шелестит от новых потоков ветра, ветви могучего дуба скрипят и на тёмную макушку задумавшегося Хёнджина приземляется что-то, что он поначалу принимает за жука, беря предмет в руку и рассматривая вместе с парнем. Феликс берёт из руки Хвана орешек и сосредоточенно разглядывает в недоумении. — Жёлудь? В июле? — Старый, наверное, — задумчиво протягивает Хван и отводит взгляд, позволяя ему летать по кладбищу вместе с ветром, чтобы вспомнить… — О, есть один забавный случай, — он тихо усмехается, и Феликс поворачивает лицо в его сторону, готовый слушать…

✧ 🌉 ✧

Июль 2013

🎧 Teen Blush — Felt like home

Стрекотание сверчков на улице, кажется, стало становиться всё громче и громче с каждым часом, стоило солнцу перевалиться за горизонт. Закрыть бы окно, но без него в комнате становилось совсем уж душно, даже напольный вентилятор ни капельки не помогал. Во всей этой атмосфере Мадам Бабушка пытается вникнуть в чтение очередного бульварного детектива в своей спальне, утопая в огромном кресле и закинув на пуфик ноги в смешных тапочках. Обмахиваясь небольшим веером и каждую минуту поправляя очки на переносице, пожилая женщина ещё больше отвлекается, потому что из гостиной доносятся надламывающиеся крики двух мальчишек — внука и его друга — решивших устроить на выходных марафон ужасов. Чёрт её дернул посоветовать им посмотреть лучшие картины восьмидесятых. Дочь за такие рекомендации для тринадцатилеток её бы знатно осудила, потому что вечно тряслась: — Я хочу для Джисони лучшего детства, поэтому и берегу от всего! — Ага, ты его вообще до совершеннолетия в комнате запри и не давай с миром контактировать, — бойко восклицает миссис Хан, — Я тебя не так воспитывала, в кого ты такая мнительная пошла? — Вот этого не знаю, уж простите! — Будешь его от всего подряд ограждать — из него непонятно что вырастет! Всё, я тебя не слушаю. — Мама! — возмущается женщина, активно жестикулируя руками, чтобы мать её услышала, но та уже всё для себя решила. — Он у тебя уже изредка людей побаивается, нечего мне из внука затворника-социофоба делать. Я тебе уже всё сказала! Цветы комнатные выращивай на подоконнике в горшках, а он человек, уже немаленький причем, так что теперь будет ко мне в город ездить, с друзьями чаще видеться, я разучу его бояться. У женщины не находится что ответить матери, потому что уж если она что-то задумала, переубедить её становится невозможно. Она лишь всплескивает руками и неразборчиво восклицает в качестве уже бессмысленного протеста. — Тогда учти, что всё это будет на твоей совести! Если с ним что-нибудь случится… — Дочь, — миссис Хан подходит ближе и кладёт свою руку ей на плечо. В этот момент они обе переводят взгляд вбок и смотрят как на улице маленький Джисон играет с соседским мальчуганом. На неделе рядом поселилось новое семейство, сын у которых был ровесником Джи. — С ним обязательно что-нибудь когда-нибудь случится, хочешь ты того или нет. Ты не оградишь его от всего, даже если и правда посадишь на цепь в высокой башне вдали от людей. И будет случаться — хорошее, плохое, разное. Дети должны расти, развиваться, совершать ошибки и искать себя. Натыкаться на стены, преграды и трудности, порой даже опасности. Это важно и нужно. Женщина снова бросает взгляд на сына и видит, как он улыбается, трогая уличного пса — всё её нутро в этот момент рвётся наружу, чтобы затащить его домой, вымыть руки с мылом и запретить приближаться к этой собаке. А вдруг она его укусит? — Успокойся, с ним всё будет в порядке. Я о нём позабочусь, — сказала тогда Мадам Бабушка. С тех самых пор уже три года прошло, и она была горда проделанной работой. Джисон стал громким и эмоционально насыщенным мальчиком, чего не случилось бы, если бы она не настояла тогда на том, чтобы забирать его к себе почаще. Она им даже разрешила все выходные проводить в восьмом номере своего мотеля, который обычно использовала как комнату отдыха, пока работала в том же районе, но потом пользоваться ей перестала, но переделывать его под постояльцев не захотелось. Зато вот мальчишки его обжили, сделав из него свою маленькую штаб-квартиру. Детям порой не хватает своего собственного важного местечка, так что она и рада была, что додумалась до подобного. Свобода явно идет им на пользу, да и под присмотром всегда находятся. Сейчас же она слушала как Джисон с Хёнджином орут из гостиной при просмотре очередного ужастика и усмехалась сама себе, вспоминая своё бойкое детство, в котором страшилки любила едва ли не с младенчества. Захотелось вспомнить юность и сотворить чего-нибудь эдакое, раз на чтении всё равно не получается сосредоточиться… — Ненси… — жуткий голос с экрана зовет главную героиню «Кошмара на улице Вязов» по имени и издает противный страшный скрежет своими длинными когтями-лезвиями, проводя ими по металлическим трубам. Хёнджин и Джисон в этот момент едва не вплотную к телевизору подсаживаются, погружаясь в фильм полностью. И на очередном внезапном моменте подскакивают, синхронно заорав и рассыпав от неожиданности весь попкорн из упаковки. Крик обоих вышел настолько тонким, что они начали откровенно ржать с друг друга, поэтому даже пришлось поставить фильм на паузу, держась за животы, пока валяются по ковру. — Я думал это будет смешно, но он реально жуткий, — заливается Хёнджин. — Нет, то есть смешно и страшно одновременно. Эффекты вообще никакие, но пугает всё равно знатно. — Да, пожалуй, с современными не сравнить совсем, — Джисон облокачивается спиной о рядом стоящее кресло, продолжая хихикать. — Но мне всё равно не по себе. Не помню, чтобы меня что-то из старого так пугало. — Зловещие мертвецы? — Хёнджин заваливается на живот, подбирая под себя диванную подушку для удобства. — Ты там похлеще орал. — Да ну просто противно, мне не нравится. Но мы много чего ещё не смотрели из того, что бабуля насоветовала. — У тебя такая классная бабушка, — мечтательно подпирает руками щёки Хёнджин. У него самого бабушки и дедушки были достаточно чопорными, закостенелыми представителями самых неприятных ему социальных групп — одни набожные, другие трудоголики-карьеристы. Первые всегда на мозги капали, вторым вечно было некогда уделить внуку время. — Мне кажется если бы она могла, она бы тебя отправила с парашютом прыгать, готовила каждую неделю Фугу просто забавы ради и подарила тебе байк на совершеннолетие. Мадам Бабушка, что в этот момент тайком подкралась к гостиной, спрятавшись за стеной решила подслушать разговор мальчишек и не могла не улыбнуться таким приятным словам сеульского друга своего внука. Хёнджин на её взгляд очень проницательный мальчик, тонко чувствует много чего в окружающем мире. Она тихо порадовалась, что у внука есть такой приятель. — Ну… Быть может не настолько, конечно, но да. К бабушке приезжаешь и прям свобода ощущается! Мама вот любит причитать по поводу и без. Она бы сейчас на нас наорала в стиле «Джисони, половина одиннадцатого! Какие ужастики? А ну живо спать! И кто вам разрешил есть попкорн на ночь? Чего на полу разлеглись? Диван рядом стоит!», — мальчик копирует манеру речи своей матери настолько достоверно, что Хёнджин прыскает в руку и миссис Хан за стеной старается подавить собственные смешки. — А хочешь ощутить настоящую свободу? — заговорщицким шёпотом вдруг выдаёт Хёнджин и Джисон перестаёт хихикать, вытягивая лицо. Бабуля за стеной теперь уже сильнее вслушивается в диалог. По её личному опыту за подобными словами всегда следует всё самое интересное. Мир детей удивителен и непредсказуем. — Ты это о чём? — До ближайшего кладбища всего пара кварталов… — как бы между прочим намекает Хёнджин, покусывая губы в предвкушении. Ему и самому страшновато, но жизнь и так подкидывает ему крупицы достойных возможностей развлечься, а потому не хочется их упускать. Хочется жить моментом. — Не нравится мне твой тон, бро, — Джисон неловко усмехается. «А ну соглашайся давай!» — бурчит сама про себя бабушка, чувствуя, будто ей и самой тринадцать было пару лет назад, а не почти полвека. — Да брось! Классная идея же, ну! Как раз после ужасов пойдём нервишки подстегнём, м? — Хван садится на ковре по-турецки, всё больше загораясь своей спонтанной идеей. Джисон его энтузиазм разделяет со скрежетом. — А если мы там наткнёмся на кого-нибудь? — у Джисона ладони потеют, но перед другом спасовать не хочется. Хван не из тех, кто потом будет напоминать об этом на каждом шагу, но он обязательно расскажет об этом Минхо, а вот Минхо его до конца времен будет стебать. Такая перспектива ему особо не улыбалась. — На кого, блин? Все люди в это время спят: живые в своих домах, мёртвые в своих могилах, — Джин корчит недовольное лицо и дует губы, становясь смешным, так что Джисон хихикает и задумывается. — И как ты себе это представляешь? От бабушки улизнуть втихушку? — А ты у нее отпрашиваться собрался? — Хёнджин гасит хохот подушкой, а Джисон недовольно цокает. — Ой, ну тебя! Плевать, пошли. Только что мы там делать то будем? Блондин перестаёт смеяться и довольно щурится, празднуя победу заранее. — Просто прогуляемся и вернёмся. — Звучит не так эпично. — О, а мы не возьмём с собой ничего. Никаких фонариков. — Сдурел? Шею свернуть хочешь в темноте? — Джисон ловит (не)лёгкий приступ паники, представляя подобную прогулку уже наяву. — Звучишь как своя мама. Слабо? — в Хване загорается тот дурацкий мальчишеский азарт, в котором можно выйти победителем, если сохранить лицо до конца ситуации. Теперь ему и вовсе становится откровенно интересно, кто из них сдастся первым. Другу же такое сравнение становится поперёк горла — чтобы его да с мамой сравнивали? Ну уж нет! Поэтому он в мгновение ока серьёзнеет, хотя и дуется немного. — Да как два пальца об асфальт! — он вздёргивает подбородок и пытается сам же поверить в свои слова. Пока получается. — Но вдруг бабушка не спит ещё? — Так пойдем проверим для начала? — Хёнджин без тени сомнения уже принял решение, в то время как друг ещё колебался. Бабушка же, заслышав о планах ребят, так быстро и совсем не по-старушечьи сматывается из коридора в спальню, где падает на кровать, поспешно выключая торшер и играя глубоко спящую. Успевает она вовремя, потом что прокравшиеся в комнату мальчишки подходят к ней вплотную и разглядывают насколько давно она заснула. — Бабушка? — громко зовёт шёпотом Джисон. — Бабушка, ты спишь? — Да она уже точно час спит, я тебе говорю, — шепчет друг и толкает его локтем в бок. — Ладно, кажется, ты прав, — вздыхает внук и оба мальчишки скрываются из её поля зрения, стараясь всё равно вести себя крайне тихо. Миссис Хан, однако, дома оставаться не собирается. Как бы она не топила за свободу для детей, она бы и правда не выпустила их на улицу в такое позднее время одних. Они не осознавали все риски и ситуации, в которые могли попасть, а потому женщина решила тихонько улизнуть из дома вслед за ними, чтобы присмотреть издалека, не вмешиваясь, если того не потребует ситуация. Улица было ожидаемо пустой и тихой, а среди деревьев и многочисленных кустарников было легко затеряться в случае опасности. Хёнджин шёл чуть впереди, довольный, что удалось вытащить Джисона из своей скорлупы, пока тот семенил за ним следом и отчаянно храбрился. Всю непродолжительную прогулку до кладбища миссис Хан кралась за ними следом, скрываясь за углами и прислушиваясь к разговорам, которые мальчики вели, чтобы как-то справиться со страхом. Джисон не видел, но Хёнджин тоже нещадно трусил, просто грамотно скрывал боязнь за болтовнёй обо всём на свете, начиная от фильмов про супергероев, заканчивая разновидностями и марками скейтерских кроссовок. Ко всему прочему он так активно жестикулировал, что чуть не зарядил другу рукой по лбу, отчего они лишний раз посмеялись, пряча за смехом нервоз. — Пришли, — вдруг останавливается около открытых настежь ворот кладбища Джисон понижая голос до шёпота. На удивление, на небе весьма ярко отсвечивает лунный серп, что даёт достаточную степень освещенности, чтобы перемещаться без фонариков, но при этом отбрасывать жутко страшные тени от любых предметов обстановки. Оба мальчишки незаметно сглатывают и застывают истуканами, потому что внезапно становится настолько страшно, что задумка кажется уже не такой уж и хорошей. Однако спасовать не хочется, однако и с места сдвинуться ничего не даёт. — Твоя идея была, — пожимает плечами Джисон, скрещивая руки на груди и стараясь таким образом унять дрожь в теле и голосе. — Вперёд. Хёнджин в момент теряет былую спесь, но медленно выдыхая через нос, через который колется страх, и вытирая потные ладони о спортивки, решает, что раз принял решение, то надо идти дальше. Делает первый нерешительный шаг, переступая через порог кладбища и тут же дёргаясь, когда с соседнего дерева вспархивает какая-то ночная птица, пролетая над их головами. Он решает, что это страшно до смешного, а потому сам же и нагнетает обстановку, делая новые шаги и продвигаясь дальше. — Раз-два, Фредди заберёт тебя, — нараспев затягивает считалочку из ужастика Хёнджин слегка дрожащим голосом, будто так и задумано. — Три-четыре, запирайте дверь в квартире… — Ха-ха, очень смешно, идиот, — шипит Хан и идёт за ним просто чтобы находиться рядом. На самом деле его всё вокруг пугает до чёртиков — и тишина, и темнота, и жуткие страшные надгробия. Вроде бы и осознаёшь, что ничего не угрожает, но так и кажется, что вот-вот какая-нибудь мерзопакость вылезет из могилы и погонится следом. — Сам согласился. Спасуешь теперь? — Ещё чего, — хмыкает Хан, но крайне тихо, будто боится и вовсе звуки издавать. Шаг за шагом они медленно бредут по главной аллее, озираясь по сторонам, но не оборачиваясь, чем пользуется предприимчивая Мадам Бабушка, набравшая пригоршню камешков в ладонь под деревом у входа на кладбище и теперь решающая проучить детей за такую необдуманную вылазку. — Пять-шесть, возьмите… — продолжает считалочку Хёнджин, что вроде как стал чувствовать себя чуть свободнее на фоне превосходства над более трусливым другом, однако замолкает на полуслове, потому что справа что-то щёлкает. — …крест… Ты слышал? Хан врезается в его спину и ойкает, смотря в ту же сторону, а затем и вовсе угукает. Они буравят пространство справа напряжёнными взглядами ещё с полминуты, а затем решают идти дальше. — Семь-восемь, спать не просим… — уже тише бубнит Хёнджин, покрываясь холодным потом. — Может заткнешься? — молит Джисон, борясь с желанием схватить друга за руку под предлогом того, что в темноте боится оступиться, но пока держится из последних сил. В этот же момент что-то дважды стукает теперь уже слева, заставляя мальчишек резко повернуть головы и вздрогнуть. — Окей, вот это было близко… — Если я заткнусь, мы останемся в полной тишине и это будет страшнее в разы. Ты этого хочешь? — Неа. Если честно, я уже не уверен, что это была хорошая идея, — Хан вышагивает ровно, но ему кажется, что он скукожился и стал меньше в несколько раз, вмиг ощутив себя слабым и маленьким. — Если честно, я тоже, но раз уж мы уже пришли, то надо, наверное… Ну… — Выжить? — добавляет Хан и они оба прыскают от смеха — тихо и самую малость истерически. Дальше идти уже почему-то отчаянно не хочется, потому что аллея всё больше обрамляется деревьями, сквозь ветви которых свет и вовсе не проникает — впереди темно настолько, что мозг невольно дорисовывает всякие ужасы. — Девять-десять, никогда не спите дети… — совсем тихо проговаривает Хёнджин и тут же сглатывает, когда снова слышится какой-то непонятный стук уже где-то впереди. Хан и вовсе застывает, а когда слышится очередной щелчок, то все-таки вцепляется в руку Хвана, который уже совсем не обращает на это никакого внимания. От всё новых и новых периодичных стуков они вздрагивают вместе. — Хёнджин… — М? — Хван чувствует, как слюна во рту становится вязкой, а дышать становится тяжелее. Так и тянет прекратить всё это прямо сейчас. — Может ну её, эту прогулку… Пойдём обратно, а?.. — Джисону откровенно не по себе, потому что стуки продолжаются со всех сторон с примерно равной периодичностью, заставляя вздрагивать при каждом из них и осматриваться в поисках источника пугающего звука. — Я уже и сам подумываю об этом, потому что… — он не успевает закончить предложение, потому что вдруг чувствует, как на него что-то приземляется сверху, отчего он вскрикивает в голос. — А-а-а! Джисон кричит следом, потому что ему на плечо тоже что-то падает и начинает казаться, что на них сверху сыпятся не то жуки, не то чёрт знает, что ещё. Так быстро, как ещё никогда в жизни не бегали, мальчики разворачиваются на сверкающих пятках и бегут обратно к воротам не переставая орать, а когда из-за кирпичной оградки резко выскакивает тёмная фигура, что преграждает им путь, то они и вовсе начинают голосить на всю округу. Хёнджин едва не взбирается другу на голову, вцепляясь в него, пока тот кричит и пытается сделать то же самое, они путаются в руках и ногах друг друга на панике, не понимая в какую сторону бежать от угрозы и что делать, пока миссис Хан не сгибается пополам, начиная хохотать и выбрасывает из кармана домашнего сарафана оставшиеся камешки и прошлогодние жёлуди, которые и раскидывала, чтобы лишь сильнее напугать детей. — Бабушка?! — восклицает Джисон и чувствует, как Хёнджин сзади него достаточно громко и жёстко приземляется на асфальт, опадая на него бесформенной кучей без признаков жизни…