Тени за Завесой: Опер в Мире Аномалий

— Волков, Волков! Лейтенант, что вы тут устроили?! — С яростно красными глазами, надувшимися в них от злости сосудами, с блестящими звёздами на погонах, тучный, в угоду возрасту генерал прокричал на весь зал.       Всё внимание сотрудников в момент было обращено на лейтенанта, что позади всех заливался безудержным смехом. Его лицо скривила неестественная улыбка до самых ушей, что немного надорвала его нижнюю губу посередине. Сам Волков был в заметном напряжении, а его взгляд был похож на дикое животное, загнанное в тупик, вот вот готовящееся к ужасной и мучительной смерти.       Секунды снова ощущались вечностью. Лейтенант окинул взглядом весь зал, он увидел лишь черные фигуры, их жёлтые, неестественные для людей глаза, деформирующиеся, будто сажа, чёрные тела, жёлтые нарывы на том, что раньше было кожей. Волков забыл кто он и где, вопреки своей фамилии, будто маленькая, напуганная собака, рванул в конец зала, где были две большие двери, ведущие к выходу из помещения. Врезавшись в одну из них лбом, чуть не пробив насквозь своим телом, Волков начал судорожно дёргать ручку и толкать дверь вперед и назад, однако дверь даже не собиралась открываться. Из-за помутневшего сознания, или же из-за страха, животного инстинкта, ужаса, Волков одним точным ударом в область ручки правой двери ногой, выбил её, и сделал это настолько грубо, что дверь слетела с петель.       Много чего повидавший за свою долгую службу генерал-майор, никогда ещё не видел такой реакции человека на что бы то ни было. Все вены на лбу надулись настолько, будто хотели разорваться прямо там, тело было напряжено так сильно, что казалось всё тело Волкова свело одной большой судорогой, а когда он сорвался с места, как показалось, с нечеловеческой скоростью, и с такой же силой вышиб дверь ногой, Александр Геннадьевич и вовсе потерял надежду на наличие в ситуации здравого смысла. Всё внимание генерала было сосредоточено на, как ему показалось, тёмной фигуре, стоящей в углу помещения, однако мысль была секундной, и почти сразу пропала.       Александр Геннадьевич, блеснув звёздами на плечах, без сил навалился на стул, верно стоящий за его спиной. Сначала смерть сотрудника под веществами, теперь Волков. Проблема за проблемой одолевали начальника одна за другой, ему уже казалось, что пора выходить на пенсию, оставив свой пост кому-то более молодому. Главное не унывать, пронеслось в голове генерал-майора.       Свежий запах хвои, влажные капли, после дождя, падающие на кожу, по которой проносился неприятный холодок, дрожь, отдающая по всей поверхности кожи, такое приятное пение птиц, шелест листвы и завывание ветра между деревьев. Протыкающие кожу ветки, от огромной скорости, которую набрал Волков, застревающие время от времени между плотью и кожей. Казалось, он их даже не чувствовал, просто бежал куда глядят глаза, яростно раздвигая кусты и плотные заросли руками. Лейтенант не помнил, как он вышел из отдела, как сотрудница сторожевой службы пыталась его остановить после того как он перепрыгнул турникет на КПП, как на середине дороги его сбила машина, благо, ехавшая на малой скорости. Всё его тело было покрыто ссадинами, руки разодраны, из мышцы левого бедра торчала крепко засевшая внутри, острая ветка, проткнувшая её насквозь. Кожа на руках и лице была в плачевном состоянии, её лоскут свисал с левого плеча, оголяя ярко-красную плоть и мышцы, а на другой руке отсутствовал кончик мизинца вместе с ногтем. Зрелище было ужасное.       За секунду, лейтенант упал на землю без сил, его ноги подкосились, когда правая угодила в глубокую, лисью нору. Берцовая кость переломилась ровно посередине, она торчала наружу, заставляя кровь вытекать из разорванного отверстия которое сама и создала. Голова Волкова прояснилась, он был готов к смерти, не чувствовал ничего кроме раздирающего душу страха, он перекрывал даже ту дикую боль, которую он должен был чувствовать в этот момент.       Моргнув пару раз, молодой лейтенант в который раз увидел перед собой знакомую фигуру, страх стал нарастать, а глаза монстра светиться все ярче и ярче, казалось, будто свечение глаз существа становится красным. Оно стояло неподвижно, с всё той же широко натянутой улыбкой, жёлтыми нарывами по телу, неприятно булькавшими, этот звук кажется мог свести с ума, хоть Волков его и не слышал из-за шока, но очень отчётливо запомнил. Существо медленно двигалось к Виктору, оставляя за собой лужи чёрной жидкости. Волков судорожно хватал воздух ртом, задержав дыхание, от страха даже не имея возможности его выдохнуть, зажмурил глаза, а после услышал только писк в ушах, резкий и неприятный, заставивший вновь открыть глаза и оглядеться вокруг.       Волков, в выглаженной форме, стоит посреди красивого сада, над его головой раскинул пышные ветви красный клен, будто заливая все небо кровью, а рядом с ногами резвится маленькая канава, по которой течет жёлтая, как осень, вода. Поворачивая голову вокруг, лейтенант не может понять где он, его окутывает безмятежность и приятный ветер, что-то внутри не дает покоя, но очень быстро стихает. В голове проносится мысль что он уже мёртв, а этот сад является местом, которое описывается в множестве разных религий. Возможно, сейчас его сердце будут взвешивать, может быть это просто переход в рай или ад, а возможно это колесо сансары, что предрешит, кем он будет в следующей его реинкарнации. К сожалению, ни один его вариант не оказался правдой, в какой-то момент весь этот мир начал течь, будто нарисованный масляными красками, всё вокруг наполнилось чёрной, непроглядной тьмой, такой же чёрной как и существо, погубившее всю его жизнь. Вокруг воцарился режущий слух гул, нарастающий с каждой секундой, а ноги стала омывать красная, будто кровь, жидкость, постепенно заполняющая всё вокруг. В какой-то момент Волков начал слышать голоса, очень знакомые голоса. — Не стреляй, брат, это не я, не я! — С заметным акцентом, дрожью и странном голосе что-то произносило в голове лейтенанта. — Боже, не надо, не забирайте сына! — Старый, даже по тембру дряхлый, очень слабый голосок старой женщины раздался дикой болью в голове Волкова       В его сердце снова начал зарождаться страх, или может это была ярость. Все эти голоса, голоса и фразы что раньше Волков слышал на оперативных выездах, до его службы в ГУВД. Юсуф, добрый мужчина, продающий фрукты недалеко от города, который негативно отреагировал на приезд группы реагирования, выбывшей на звонок недалекой дамы, с сообщением о террористе. Юсуф полез в сумку, произнося фразу, что самой первой отдалась эхом в голове Волкова, плохо понимая русский, к сожалению, не выполнил приказы сотрудника. Волкову ничего за это не было, он действовал в соответствии со статьей, убил доброго, улыбчивого человека, когда тот полез за парой апельсинов в сумку. После этого у лейтенанта крепко засела в голове депрессия и бессонница. Второй голос принадлежал матери, у которой силой отобрали сына, убившего собутыльника. Она вонзила нож в спину напарника Волкова, пока те вдвоем, под руки уводили её буйного сына. Волков застрелил её, сделав два выстрела в область сердца, её испуганные глаза до сих пор ему снятся, как она держит нож, на пол падает его напарник, а она смотрит на него, глазами, полными слёз и страха, смотрящими в душу и молящими о пощаде.       Голова Волкова разразилась тысячей голосов, тысячей просьб о помощи, пощады, стонов и криков. Потерянная нога товарища в горячей точке, авария подстроенная на маршруте патрулирования, перестрелка на улице с вооруженной группой, после выстрелившей в машину с водителем из гранатомёта, граната, закатившаяся в помещение, которую героически накрыл своим телом один из последних друзей Волкова. Адская боль, все мысли вперемешку, в голове лишь пронеслось что настало его время. Перед лейтенантом возникла чёрная фигура, всё более походящая на человека, фигура в которой Волков видел Юсуфа, мать которую он застрелил, бесчисленное количество лиц, которым он причинил боль, или не смог помочь, как бы сильно не хотел. Он помнил каждое имя, каждое слово и их внешность в идеале, а может, просто не мог забыть.       А дальше лишь запах сена ударил в нос лейтенанта. Небольшой частный дом, за забором виднелся лишь густой туман, орнамент из прутьев напоминал о детстве, а кирпичный фасад все так же вызывал приятную ностальгическую улыбку. — А вот и мой Ад — Вовсе без улыбки, полу-мертвым и безэмоциональным голосом произнес Волков.       Не желая заходить внутрь дома, маленький, напуганный Волков, присел у серого забора, поджав под себя колени и плача. Время от времени поднимая голову, маленький лейтенант осматривал фасад дома, в надежде, что всё это закончится. Это был кирпичный, двухэтажный дом, с выступающими балконами, небольшим чердаком, и гаражом, который находился в углублении под первым этажом, там его построили из-за холма, на котором дом и стоял. День, месяц, год, Волков не понимал сколько он сидел на одном месте, но знал одно, он не хочет идти в дом. В какой-то момент перед ним возникла маленького роста девочка, на вид лет десяти, с золотыми как пшеница волосами, немного овальным лицом, тонкими бровями, аккуратным носом и голубыми глазами. Расплывшаяся по лицу улыбка так и тянула к себе, источая доброту и такое приятное чувство, разливающееся по всему телу. — А почему ты тут сидишь? — Милый, детский, девичий голосок задал вопрос молодому Волкову с искренним недоумением. — Муравьёв рассматриваю. А ты что здесь делаешь, это же мой кошмар — все таким же монотонным и мертвым голосом, в совсем противоположной собеседнице манере ответил будущий лейтенант. — Ну как это, тебя вот пришла увидеть, мы же всегда с тобой играли вместе! — невинно ответила девочка угрюмому Волкову. — Хватит врать, Аня, ты умерла, очень давно, я сам видел — с заметной грустью и сожалением в голосе произносил Виктор, в его голове в этот момент пронеслась картина детского, полураздетого, гниющего в канаве тела, которое он с друзьями нашел рядом с заброшенным домом. — Ну нет же, дурачок, я тут, живая, пойдём к тебе домой, поиграем! — не переставая улыбаться и схватив Волкова за руку, маленькая девочка потянула его за собой, заставив подняться.       Старая, выцветшая деревянная дверь, возвышающаяся на бетонном пороге с тремя высокими ступеньками ведущими к ней, Виктор отлично её помнит, каждый день детства встречающую его после прогулок с друзьями. Связанная с такими светлыми, а зачастую не очень, вещами. — Я не хочу туда идти, отец дома — с поникшим видом пытался остановить златовласую девушку Волков.       Не обращая внимания на слова Волкова, девочка шла вперед, не отпуская его руку. Войдя в помещение, взгляд упал на линолеум, жёлтый, грязный и давно потерявший свой изначальный цвет, подняв глаза, Волков провёл глазами по обшитыми деревянной, лакированной вагонкой стенам, загромождённому продуктами столу и дверному проёму, ведущему в зал. В котором Волков увидел своего отца. Его лица он не мог вспомнить, когда он на него смотрел, оно расплывалось будто потекшая, масляная картина, мать же свою он видел четко, красивые и аккуратные черты лица: прекрасный, выразительный подбородок, небольшие скулы и тонкие брови, а тёмные, каштановые волосы всё это прекрасно дополняли. Разбитое лицо, отец Волкова начал избивать мать как только молодой Виктор увидел его. Он яростно бил мать по голове, второй рукой держа ее за волосы, сплетённые в длинную, аккуратную косу. Во второй же руке у него был гранёный стакан, давно уже лопнувший от ударов. Через минуту, отец Волкова уже закалывал его мать разбитым дном стакана, втыкая его окровавленной рукой в её обмякшее тело. По её красивому лицу стекала струйка крови, коса давно уже ей пропиталась, а на лице была широкая улыбка. — Видишь что ты наделал?! — резко повернув голову, отец Волкова прокричал в сторону своего сына, не переставая закалывать мать Волкова осколком стакана.       В следующую секунду Волков осознал что уже стоит один, рядом нет Ани, а сам он находится в поле, за ним лежат три велосипеда, а по бокам стоят его друзья. — Как думаешь, кто это? — с заметно дрожащим голосом спрашивал у Волкова его друг, стоящий справа от него, от страха прижавший руки к груди, Лёлик, как все во дворе его называли.       Опустив свой взгляд вниз, Волков увидел канаву, ту самую канаву которую видел так много лет назад, там лежало неподвижно, гниющее тело Ани, если бы рядом не лежал кулон из янтаря, который Волков вместе с его матерью подарили ей на день рождения, возможно он бы даже не понял что это она. Волков начал кричать, неистово кричать, его тело разразила режущая, дикая боль. Он открыл глаза, вокруг был лес, непроглядные сосны закрыли небо, обессилев и сжав зубы так, что между ними что-то прохрустело, Волков приподнял голову. Его правая нога и правая рука отсутствовали под корень. Будто кто-то точной хирургической операцией удалил их прямо в местах плечевого и тазового суставов, остановив после этого кровотечение. Боль заполнила голову лейтенанта, а множественные повреждения дали о себе знать. Волков закрыл глаза, понимая что больше никогда не проснётся…