Обычные дни необычной страны

***

      Миг открыл глаза, как всегда, на самом рассвете. За окном только начинало светать, оттуда не доносилось ни звука — вся деревня ещё спала. Молодой столяр чувствовал себя отдохнувшим — после умеренной нагрузки обычного трудового дня сон был крепкий и спокойный — и готов был хоть сейчас вставать и идти умываться, но, не желая будить приёмных родителей вознёй во дворе, он решил ещё немного полежать и подумать о грядущих планах. Сегодня он уходит работать далеко, на другой конец страны, в деревню Якка, где он ещё никогда не был, и проведёт там неделю, а то и две. Поскорее бы в путь! Миг с нетерпением выдохнул, уселся на кровати, повертел головой, разминая шею, встал и сделал несколько простых упражнений. Зарядка тут же окончательно настроила его на действия, и он, одевшись в домашние штаны и рубашку, вышел на улицу и направился к рукомойнику. Из соседних домиков тоже начали появляться местные жители и приветственно издали махать друг другу руками. Деревня понемногу просыпалась.

***

      В то же самое время просыпалось и население упомянутой деревни Якка. Из домов потянуло запахами еды, которую жители готовили себе на завтрак. Стало уже совсем светло, и по улицам в сторону окружавших деревню полей постепенно небольшими компаниями потянулись работники.       Только в одном домике, разукрашенном узорами и изображениями цветов и зверей, по-прежнему господствовало сонное царство. Ночь выдалась как обычно, тёплая, и Эна во сне сбросила с себя тонкое одеяло, больше напоминавшее простыню, и лежала на животе, обняв подушку. Девушка тоже уже проснулась, но вставать не торопилась — она любила поваляться в кровати подольше, благо ей не надо было идти в поля.       В открытое окно с шумом влетел большой пёстрый попугай. Он уселся прямо на кровать и слегка ущипнул девушку за бок.       — Порра вставать! Завтррак готов, — протрещал он.       Эна даже не пошевелилась. Тогда попугай ущипнул её чуть сильнее, но она только лениво отмахнулась. И лишь после третьего, ещё более сильного щипка девушка соизволила открыть глаза и недовольно промычать:       — Реккарт, отстань.       — Я есть хоччу! Покоррми меня.       — Сам найдёшь, что поесть.       Однако попугай не спешил улетать — он отлично знал, что подружка всегда его угостит, когда будет завтракать. Эна зевнула, перевернулась на спину, зажмурилась и сладко потянулась.       — Неохота вставать, — протянула она.       — Щас опять укушу! — пригрозил Реккарт.       Эна уселась на кровати, потянулась ещё раз, оглядела комнату и спросила:       — Где моё платье?       — Ты его на поляне забыла вечером. Пррришлось мне его прринести. — Попугай укоризненно покачал головой. — Оно снаррружи, на лавочке.       Эна вздохнула, встала, не торопясь вышла на крыльцо и потянулась в третий раз, с наслаждением вдыхая чистый прохладный утренний воздух, насыщенный ароматом цветов, которые в изобилии усеивали клумбы и деревья поблизости. После этого обычного ритуала девушка натянула лежавшее на скамейке у входа платье и отправилась умываться.

***

      В это же самое время за сотню миль оттуда вместе с остальными жителями страны проснулся человек, которого все эти остальные жители уважали, боялись и преклонялись перед ним. Хотя жил он в новом огромном дворце, стоявшем посреди нового города, где просторные залы изобиловали роскошью, его собственные апартаменты были скромнее, чем у большинства новосёлов.       Человек уже давно не спал и неподвижно лежал на простой деревянной кровати, глядя на лежавшую в углу огромную кукольную голову. Он не торопился вставать, потому что думал о дальнейших планах. Он, ещё несколько лет назад никому не известный бродячий комедиант, волею Фортуны внезапно стал правителем целой страны и внушал почтение даже правившим соседними странами могущественным волшебницам. Как сохранить это положение, чтобы никто не догадался, кто он на самом деле, и не стёр его в порошок? И некоторое время назад человек придумал — окружить себя тайной, всё реже показываться на людях, чтобы они постепенно забыли его истинный облик и продолжали трепетать, но уже не перед ним, а перед сотворённым им мифом о себе, который они же и подпитывали своими слухами… Человек хлопнул ладонью по кровати, откинул одеяло и быстро поднялся. Пора приступать к работе, государственные дела не терпят отлагательств.       Джеймс Гудвин подошёл к завешенному шторой окну и осторожно посмотрел в просвет между шторой и проёмом. Теперь долго ему придётся любоваться на свой собственный город так, украдкой, чтобы никто не видел, и только ночью смотреть на него беспрепятственно и даже осмеливаться выходить на улицу, переодевшись до неузнаваемости. На это он был мастер.