Запрещая себе любить

Мой отец увидел Дис на улице одного из мелких городов, щедро рассыпанных на западном побережье близ Синих Гор. Она и ещё несколько женщин как раз собирались уезжать, нагрузив телегу купленными овощами, крупами, утками и курами. По словам отца, Дис стояла у подножки телеги и заливисто смеялась и словно светилась, затмевая собой яркое солнце, но я этого не видела, потому что смотрела в другую сторону. Только когда отец внезапно остановился, и я врезалась в его плечо, то посмотрела туда, куда смотрел и он, словно увидел нечто невообразимое - как феерверки, которые нам посчастливилось наблюдать на пристани в Гондоре при открытии нового королевского фрегата. Дис тоже заметила моего отца и замерла. На её лице играло удивление вперемешку с чем-то таким, чего я никак не могла определить. И тогда я спросила отца, знакомы ли они. Но тот лишь качнул головой и медленно двинулся в сторону гномки. На мои вопросы он не отвечал, будто и не слышал меня вовсе, смотрел только на Дис, а она на него серьёзно и задумчиво. — Здравствуй, — сказал он, подойдя к телегам гномов. — Здравствуй, — ответила та, и лёгкий румянец тронул её щеки. Вот так мой отец влюбился с первого взгляда в сестру короля гномов Торина Дубощита, который два года назад ушёл с горсткой гномов освобождать родину своих предков Эребор от огнедышащего дракона. И освободил. Новость эта год назад гремела по всему Средиземью, менестрели наперебой слагали песни и рассказывали в каждой таверне и на каждой площади о приключениях отряда Дубощита. Только глухой не слышал о возрождении богатейшего города гномов. Мой отец и Дис почти сразу стали жить вместе не в силах быть по раздельности даже короткое время. Мы с отцом осели в Синих горах, хотя до этого всю жизнь перебирались с места на место. Сперва я ревновала отца к Дис. Но потом, увидев, как они заботятся друг о друге, как счастливы, я успокоилась. Не маленькая уже. Да и Синие горы мне нравились, несмотря на отдалённость от людских поселений. Я с детства мечтала жить в горах, ведь это у меня в крови. Но так как мы не принадлежали ни к одному из кланов, то и принимали нас везде, как чужих. А отец этого не любил. Дис относилась ко мне с уважением и любовью. У неё было два сына, Фили и Кили, которые ушли с её братом в Эребор, но она всегда мечтала иметь дочь. Поэтому баловала меня, как могла, несмотря на то, что я уже взрослая и самостоятельная. Сперва меня это обескураживало и смущало, но потом я поняла, что она делает это от чистого сердца, и постаралась быть благодарной падчерицей. Через месяц после первой встречи отец женился на Дис. Ведь страдать в одиночестве, когда встретил свою любовь, не имеет смысла. Мы не были богаты, не происходили из знатного рода, в отличие от Дис. Но и у нас были кое-какие сбережения. Профессия ювелира всегда хорошо оплачивалась. А мой отец был лучшим из лучших. Даже как-то делал украшения для племянницы короля Рохана. Да и я с детства помогала отцу и перенимала его мастерство. Поэтому в дом Дис мы вошли не с пустыми руками. Да отец бы и не смог иначе из-за врождённой гордости. Через полтора года после того, как мой отец и Дис поженились, её брат и сыновья прислали за нами железногорских стражников в качестве сопровождения до Эребора. Мы не то, чтобы не хотели ехать, просто не так-то просто срываться с насиженного места. Мы с отцом привыкли переходить с места на место, и в принципе были не против посмотреть Север, где никогда не бывали, но особым желанием не горели. А вот Дис ехать не очень хотела. Для неё Эребор был не просто домом предков, но и могилой матери. Она была ещё совсем крохой, когда на Эребор напал дракон и сжёг там всё дотла вместе с тысячами гномов, среди которых была её мать. Вспоминать об этом было больно, а ехать туда так и вовсе выше её сил. Но она не посмела ослушаться своего старшего брата. Тем более, что искренне скучала по своей семье, а те в ближайшее время приехать к ней не могли, потому что отстраивали заново город, принимали переселенцев и поднимали старинные торговые связи. Вот мы и собрались ехать в начале весны, чтобы успеть к концу лета доехать до Одинокой Горы, где гномы заново отстроили королевство Эребор. Мне не терпелось увидеть легендарную гору, но в то же время я ощущала трепет перед встречей с семьёй своей мачехи, особенно с её братом, ведь то был не кто-нибудь, а король. Я постоянно дёргала Дис, прося её научить меня, что говорить и что делать, чтобы не ударить в грязь лицом. Ведь при дворе быть мне ещё ни разу не приходилось. Но Дис успокаивала меня, что её брат и сыновья обычные гномы, и что они обязательно полюбят меня, и мне не стоит разучивать длинные приветственные фразы и чопорные поклоны. Но я всё равно боялась. Дорога была долгой и изнурительной. Вместе с нами поехали не только стражники, но и простые гномы, которые желали начать новую жизнь или же наладить торговлю. Поэтому караван вышел не маленький — десять повозок и ещё сорок всадников, не считая охрану. Мы с отцом, привыкшие к походам, чувствовали себя вполне комфортно и всячески пытались подбодрить Дис, которую постоянно укачивало, и к концу похода она сильно похудела и осунулась. Мой отец всё шутил, что её брат Торин ему бороду оторвёт за то, что довёл его сестру до такого состояния. Хотя, может, и не шутил. О характере Торина ходили самые разные слухи. Но все как один говорили о его непримиримости и жёсткой хватке. Мне так и казалось иногда, что тот схватит моего отца за бороду своей жёсткой хваткой и непримиримо затрясёт из стороны в сторону. И с приближением Одинокой горы я вся извелась. — Через двое суток будем в Эреборе, — завявил мой отец, вернувшись от стражников, что ехали впереди каравана. — Ты так три дня назад говорил, Тар, — буркнула Дис, жуя мятный лист от тошноты и поглядывая на виднеющийся вдалеке пик горы. — Три дня назад я говорил, что будем через несколько дней, — возразил отец, нежно поглаживая плечо гномки. — Думай о том, что совсем скоро ты увидишь своих сыновей. Осталось всего ничего. — Могли бы и сами к матери приехать, — бурчала она беззлобно. Но мы все понимали, что она бы не хотела, чтобы её сыновья заново проделали такой долгий и опасный путь. Ведь мы знали, что те чуть не погибли. Да и Торину они сейчас были нужнее. — Не бурчи, женщина, — пожурил её мой отец. — Ворон только что принёс послание. Гномы Эребора выехали нам навстречу, так что завтра, а то и сегодня вечером вы уже встретитесь. С ними Торин и твои сыновья. — Правда? — Дис оживилась и заметно повеселела, хотя румянец так и не появился на её бледных щеках. — Надо срочно привести себя в порядок! — затараторира она, перелезая во внутреннюю часть телеги и начиная рыться в мешках. — Где мой гребень? Ишта, тебе и вовсе надо переодеться! Платье. Где твоё платье? Ну то, с синим подъюбником? Или лучше зелёное? Нет, оно тебя бледнит. Ишта, ну иди же сюда и помоги мне… Мы с отцом переглянулись и тихо рассмеялись. Как бы Дис не ворчала и не ругалась всю дорогу, а она была счастлива и предвкушала воссоединение со своей семьёй. Но добраться до Эребора многим из нас была не судьба. — Варги! Целая стая! — голос пронзил наш караван, как внезапный порыв ледяного ветра. — Телеги в круг! — закричал другой голос, и гномы медленно и неуклюже попытались образовать подобие круга из телег, как это делалось на каждом привале. Раздался вопль, плач и причитания. Я закрутила головой, пытаясь хоть что-то понять и разглядеть среди густых кустарников и камней, окружавших нас. — Женщины и дети под телеги! — раздалась команда одного из железногорских стражников. — К оружию! — взревел другой. — Прячьтесь! Скорее! — запищал чей-то женский голос. Кажется, это кричала дочка башмачника из третьей телеги. — Идара, Дис, под телегу, живо! — приказал отец. Он редко называл меня настоящим именем. Это случалось лишь тогда, когда он был сильно рассержен или напряжён. А сейчас он был ещё и напуган. Дис схватила меня за руку, потому что я так и не двинулась с места, заметив огромные чёрные тени совсем близко от телег. Она крикнула мне что-то и стащила меня с телеги, а потом заставила лечь и спрятаться вместе с ней за широким колесом. В мои пальцы она вложила что-то гладкое и тяжёлое. Кинжал. Точно такой же был и у неё. Мы захватили с собой оружие на всякий случай, хотя железногорцы и говорили, что путь будет безопасным. После битвы пяти воинств, которая случилась сразу после того, как гномы прогнали дракона, орки и варги были разбиты и оставшиеся попрятались далеко на севере. Как оказалось, не все. На меня накатило оцепенение. Я видела всё происходящее, как во сне: как мужчины хватают оружие и становятся стеной вокруг телег, кто-то скинул запасные колёса и деревянные ящики в кучу и пытался развести костёр. Мне показалось это странным. Зачем нам костёр? Надо сражаться! Но потом я поняла. Варги — лютые твари севера, но всё-таки звери. Они боятся огня. И гномы хотели использовать огонь, чтобы отогнать их от телег. Но не успели. — Отец! — завопила я, когда увидела, как он бросается к стражникам с топором в руках, а им навстречу несётся чёрный смерч из когтей, клыков и пылающих ненавистью глаз. Я слышала о варгах чудовищные рассказы, но в реальности они оказались ещё страшнее. — Сиди! — Дис дёрнула меня обратно, потому что я, видимо, попыталась вылезти из-под укрытия. То ли я хотела сбежать, то ли броситься к отцу. Я не могла в тот момент внятно соображать. Крики, лязг оружия и рычание слились в один сплошной гул. Совсем скоро варги прорвались к телегам. Я видела, как огромная тварь врезалась боком в одну из телег, пытаясь перевернуть её. Послышался визг ужаса. Несколько гномов начали выползать из укрытия. Кто-то кричал им не разбегаться, но было поздно. Варги уже накинулись на несчастных, разрывая их в клочья. — Нет, — услышала я свой голос, словно он звучал издалека. Ужас происходящего медленно доходил до моего сознания. Мужчины сражались с варгами, каждый из которых был в три раза огромнее обычного волка. Но их сил не хватало. Голодные звери не знали пощады и не боялись ни острых мечей, ни тяжёлых топоров. Я увидела, как очередной удар варга опрокинул телегу напротив. Гномка, что пряталась там, ринулась к нам, но не успела добежать двух шагов, как упала лицом в грязь. Я бросилась в её сторону, протягивая руки. Наши пальцы соприкоснулись, как вдруг её тело поехало назад. Варг схватил её за ноги и потащил прочь. Наши с ней взгляды встретились, и я отвернулась не в силах видеть ужас в её глазах. — О нет, Тар! — услышала я голос за своей спиной и обернулась к Дис, которая уже вылезала из-под телеги с другой стороны. — Нет! Стой! — закричала я в ужасе, но было поздно. Дис выбралась и побежала. Я подползла к наружной стороне телеги и увидела своего отца. Он как раз занёс топор над раненым варгом, а другой варг уже присел в прыжке за его спиной. Дис бы не успела к ним, даже если бы у неё за спиной вдруг выросли крылья. Но она продолжала бежать. — Папа! — заорала я изо всех сил, пытаясь предупредить, предотвратить, остановить всё это безумие. Но было поздно. Варг прыгнул на моего отца с раскрытой пастью и в одно мгновение сомкнул челюсти на его шее. Мне показалось, что я даже услышала хруст, хотя этого никак не могло быть. Моё сердце остановилось, мир замер, остался только ужас, неверие и боль. А потом пришла ненависть. Наверное, именно она дала мне храбрости на безумие. Я видела, как Дис добежала до варга, терзавшего тело моего отца. Как она с силой вонзила в его бок кинжал. Как с исказившимся до неузнаваемости лицом ударила тварь в морду да так, что тот на мгновение замер, тряся мордой. Я не стала ждать и бросилась на помощь. Одна Дис не справится с таким чудовищем. Зверь тем временем наклонил голову к земле и медленно провёл когтями по земле, вскапывая землю. Кинжал так и остался в его боку. Тёмная кровь капала под его лапы, но он словно не чувствовал боли. Всё его внимание было на стоящей перед ним гномке. Дис же, словно только сейчас осознала, что сделала, попятилась, ища глазами хоть что-то, чем защититься. Но топор отца был слишком далеко, а другого оружия поблизости не было. Я успела вовремя. Зверь ещё не прыгнул, и я врезалась в него, вонзая свой кинжал в его шею. Послышался хрип и скулёж, и я уже обрадовалась, что смогла убить его, как вдруг тяжёлая лапа накрыла меня. Боли я не почувствовала, только давление. Варг подмял меня под себя, его морда оказалась совсем близко. Я даже заметила, как с его клыков стекает вязкая кровь, а потом моё тело подкинули, разрывая плоть, впились клыки, когти, снова клыки. И снова мне показалось, что варг меня просто бросает из стороны в сторону, швыряет о землю и подкидывает снова и снова. И только когда он рухнул вместе со мной бездыханной тушей, я поняла, что всё это время он пытался разорвать меня на куски. Боль пронзила меня молнией. От каждого дыхания темнело в глазах. А когда я попыталась подняться, то мне показалось, что в меня вонзились раскаленные лезвия. Красная пелена повисла перед глазами, затмевая дневной свет. — Не шевелись, — рядом со мной опустилась испачканная в крови Дис. Она положила руку мне на голову, и я почувствовала как та дрожит. — Девочка моя, не шевелись, моя хорошая. Я сейчас попробую сдвинуть эту тварь. Ты главное, потерпи. — Папа, — изо рта вырвалось бульканье. — Да, милая. Я знаю, — голос Дис был нарочито спокойным, но она не смогла удержать всхлипывания. Кажется, она пыталась успокоить меня и быть сильной, но у неё не очень получалось. И ей самой не помешала бы поддержка, — Всё будет хорошо. Краем глаза я видела, как Дис нервно оглядывается по сторонам. Бой продолжался. Но Дис была рядом. Она не убежала прятаться. Она осталась со мной. И это могло убить её. — Уходи, — прохрипела я. — Спасайся… — Ещё чего, — со злостью сказала она. — Даже не думай, что я оставлю тебя с парой царапин. Вот только сдвину этого зверя… Она врала. Но сил спорить у меня не было. От пары царапин не лежат на грани беспамятства, стараясь не кричать от боли. Когда Дис попыталась сдвинуть тушу варга, я всё-таки закричала, но получился сдавленный стон. Дис перепугалась и снова оказалась рядом со мной. Она стянула с себя жилетку и прижала к моему плечу. Другая рука легла мне на грудь. — Придётся подождать помощи, — сказала она. — Я в его пасти, да? — спросила я, понимая, что не хочу этого знать. Я лежала на спине, но лишь мои лопатки и затылок касались земли. Я чувствовала, что моё тело выгнуто и зажато, что что-то удерживает меня от падения. — Совсем чуть-чуть, — призналась Дис, всхлипывая. — Но мы тебя вытащим. Сейчас кто-нибудь подойдёт. Всё будет хорошо. — Не бойся, — не знаю, зачем я это сказала. Но мне вдруг стало жалко Дис. В один день потерять любимого мужа и совсем скоро возможно потеряет названную дочь. Кто бы что ни думал, а мы с ней стали очень близки. Я привязалась к ней. Наверное, это произошло из-за того, что я никогда не знала любви и ласки настоящей матери — она умерла, когда я только родилась. А Дис видела во мне дочь, о которой всю жизнь мечтала. И я знала, что, будь сейчас она на моём месте, моё сердце бы разорвалось от боли не меньше, чем за отца. — Не буду, — пообещала она мне. — А ты держись. Хорошо? Ты мне обещала раскрыть секрет своего яблочного пирога. Помнишь? — Помню, — я даже попыталась улыбнуться. Мы с ней обе обожали готовить. И у каждой из нас был припрятан особый рецепт, который мы пытались повторить. — Там надо всего лишь обжарить… — Нет, — перебила она меня испуганно. — Не сейчас. Потом. Когда мы приедем в Эребор. Я была ей благодарна за это «когда». Умирать было не столько страшно, сколько очень обидно. Мне хотелось жить. Хотелось влюбиться так же, как это произошло с Дис и мои отцом — с первого взгляда. Хотелось перемен. Хотелось открыть ювелирную лавку. Хотелось завести детей. Много чего хотелось. И ранняя смерть не входила в мои планы. Даже терять сознание и засыпать я боялась, поэтому держалась, терпела боль, слушала наигранно спокойную болтовню Дис, которая рассказывала мне о будущем, о новом доме, о планах и надеждах. Хотя какие у неё могут быть планы и надежды, если её любимый мужчина погиб? Но тогда я не могла ничего такого думать. Я лишь отсчитывала каждый вдох и держалась за жизнь. Я не знала, сколько прошло времени, периодически я теряла сознание. Но Дис продолжала говорить со мной, поэтому я знала, что варгов удалось отогнать. Кто-то сумел развести огонь, и это отпугнуло зверей, но они не уходили, ожидая поблизости, прячась в кустах и за камнями, выжидая момента. Дневной свет сменялся на мягкий предзакатный отблеск, а затем и вовсе спустились сумерки. Большая часть гномов оставалась вокруг телег, поддерживая уже несколько костров и держа наготове факелы и стрелы, смоченные в смоле. Оставшиеся перетаскивали погибших в одну телегу, а раненых в другую, оказывали первую помощь. Меня вытащили из пасти варга, крепко перевязали от плеч до поясницы и перенесли в отдельную телегу. Дис не отходила от меня ни шаг. Она обтирала моё горящее лицо смоченной в воде тряпицей и промокала губы каким-то настоем. Когда опустилась ночь, вдали раздался звук рожка. В тот момент я была в сознании и услышала радостные выкрики гномов и далёкое рычание варгов. — Торин, — сказала над моей головой Дис и наконец-то выдохнула, но голос её при этом звучал хрипло и тускло. Это действительно оказались эреборские гномы. Но до нас они доехали только под утро. Сначала они вырезали всех варгов, которые так и не ушли, и убедились, что никто не затаился поблизости. К тому моменту, как брат Дис и её сыновья нашли нас, я уже ослабла настолько, что не могла открыть глаз. — Священная пещера… — услышала я нервный голос Дис, звучавший словно сквозь толщу воды. — Мало времени… — Ты её не удержишь… — Я должна… — Я сам…