Запрещая себе любить

Когда сильные руки подняли меня, я могла лишь хрипло и надрывно дышать. Я чувствовала, как меня передают из рук в руки, как мёрзнет лицо от быстрой езды, как кто-то пытается одной рукой удержать меня и прикрыть от ветра. Когда меня опустили на холодные камни, я смогла приоткрыть глаза. Мужчина быстро срывал с себя одежду, снимал сапоги, откидывал в сторону пояс, даже стягивал с волос зажимы для кос. Когда он остался абсолютно нагим, то опустился возле меня на колени и, вооружившись небольшим кинжалом, начал срезать с меня вещи и повязки, прилипшие к телу и теперь отрывающиеся с трудом. Я не могла ни пошевелиться, ни что-либо сказать. Лишь слабо стонала, когда он двигал и приподнимал моё тело. Когда он наклонился, чтобы снять с моих волос зажимы и заколки, наши глаза встретились. Моё сердце, которое, казалось, остановилось и давно забыло, как биться, больно ударилось о рёбра, и я с шумом втянула в себя воздух, чуть не потеряв сознание. Его зрачки расширились, и мне показалось, что он вздрогнул. — Так надо, — сказал этот мужчина, поспешно переводя взгляд на свои пальцы, которые запутались в моих грязных и слипшихся от крови волосах. — Это священное место с целебными водами. В них нельзя входить в одежде и украшениях. Тебе придётся потерпеть, если хочешь жить. Будет больно. Куда уж больнее, я не знала. Я и так горела в огне и еле дышала от непрекращающейся агонии. Тем временем, сняв последнюю заколку, гном не стал медлить. Подхватил меня на руки и внёс в воду. Только сейчас я поняла, что гул, стоящий вокруг, издавала вода. Но это была не река. Вода неслась не из одной стороны в другую, а вокруг невидимого мне центра, а когда мужчина вошёл по грудь и моё тело погрузилось в воду, водоворот закружился вокруг нас, стараясь вырвать меня из крепких рук. Но мужчина оказался сильнее потока. Он прижал меня к себе и остановился. Сначала я почувствовала, как нагревается моё тело. Становилось всё жарче и жарче. А потом вдруг резкая боль пронзила меня от пят до макушки, словно кто-то проткнул мою кожу толстой иглой и начал дробить кости. Я хрипло вскрикнула и выгнулась, забилась мелкой дрожью и чуть не выскользнула в бурлящую вокруг наших тел пучину, но мужчина не позволил, ещё сильнее стиснув вокруг меня свои руки. А потом, так же резко, как началась, боль отступила. Тело обожгло, словно кипятком, и я тихо застонала, уткнувшись в грудь гнома. — Потерпи, — услышала я тихий, но твёрдый голос. — Гора исцеляет тебя. Постарайся не потерять сознание. Это важно. Не потерять сознание. Моя голова гудела, кожу жгло огнём, дыхания не хватало. Я была на грани беспамятства. И единственным моим желанием было прекратить боль, забыться сном и ничего не чувствовать. — Ты же Идара, — мужчина не спрашивал, но я всё равно оторвалась от его груди и кивнула, пытаясь разглядеть его лицо в пелене, что стояла перед моими глазами. — Ишта, — говорить было сложно, язык еле ворочался во рту, горло драло так, словно я хлебнула кипятка. Но я смогла произнести своё прозвище и поняла, что силы постепенно возвращают мне способность мыслить и говорить. — Ишта? — удивлённо переспросил тот. — Так меня… называют близкие, — заставила я себя отозваться и дёрнулась, пронзённая очередной внезапной болью, но не такой резкой. — А вы теперь… тоже… можете… — Потерпи, не засыпай, — пальцы мужчины едва заметно сжались на моём теле, давая понять, что он меня не выпустит, что бы не случилось. — Значит, Ишта, — в голосе прозвучала улыбка. — Я слышал, что в некоторых поселениях на юге так называют сметану. — В детстве у нас с отцом… была корова… я продавала… продавала сметану соседям. Ишта. Так меня прозвали из-за… сметаны… — Вы с отцом жили не в горе? — Мы бродячие мастера, — сказала я, едва удерживая сознание. — Ювелиры… - голос ослаб и я почти потеряла связь с реальностью. — Идара! Ишта! Говори со мной, — голос прорезался во тьму и заставил меня вынырнуть из накрывшего сна. — Не пропадай. Оставайся со мной. Хорошо? — Хорошо, — прошептала я и вдруг всем своим существом поняла, что могу умереть прямо сейчас, в руках незнакомца. Страх, как недавняя волна боли, обрушился на меня, заставляя хватать ртом воздух. — Посмотри на меня! Посмотри, девочка. Ещё немного. Скоро всё закончится. — Мне страшно, — призналась я сквозь выступившие слёзы. — Не хочу… умирать… — Не бойся. Я не позволю тебе уйти в чертоги Махала раньше времени, — пообещал он. — Вы целитель, да? — спросила я, но тут же закричала и забилась, потому что тело снова пронзила резкая боль, а в глазах потемнело. Целую минуту меня била агония, а потом всё стихло, и я обмякла, тяжело и натужно дыша. — Идара, девочка, ты слышишь меня? Ответь, — спросил гном. — Поцелуйте… меня, — попросила я едва слышно и сама испугалась своей внезапной дерзости и смелости. Мужчина ничего не ответил, а когда я с трудом открыла веки, то встретила удивлённый взгляд синих глаз. — Не хочу… умирать, не узнав.., каково это, — призналась я и снова закрыла глаза, не столько из-за слабости, сколько от смущения. Какие только глупости не приходят в голову на краю вечности! Но мне действительно было обидно, что ещё не успела в своей жизни ни влюбится, ни даже поцеловаться. Это было несправедливо. Мужчина ещё какое-то время молчал, а я слушала, как колотятся наши сердца. А потом почувствовала, его губы на своих. Едва уловимое касание, горячее дыхание с привкусом терпкого табака, лёгкое движение губ и всё прекратилось. Он отстранился, а я открыла глаза, не веря, что он это сделал и что я осмелилась попросить об этом. Но внутри разливалось приятное чувство. Это чувство начиналось где-то в районе солнечного сплетения и расползалось по рукам и ногами до самых кончиков пальцев. — Это было приятно, — тихо произнесла я. — Я рад, — кашлянул гном, не отводя взгляд. — Теперь вы… обязаны взять… меня в жёны… — слабо улыбнулась я, пытаясь спрятать своё смущение. — Я старше тебя на много лет, — он тоже вдруг улыбнулся, и от этой его улыбки всё во мне затрепетало, а боль отступила на второй план. — Возраст… не помеха… любви, — прошептала я, но он услышал меня. — А мы уже любим друг друга? — удивлённо спросил он. — Я хорошо готовлю… булочки… мясо разное… я многое умею… — Ну если булочки, — ласково сказал он, — тогда у меня просто не остаётся выбора. — Хорошо, — одними губами сказала я, изо всех сил стараясь не потерять сознание. — Хорошо, — повторил он за мной. — Если выживу… — я не успела закончить фразу и провалилась во тьму. В себя я приходила долго и мучительно. Мне то и дело чудились голоса и звон посуды, шуршание ткани и шарканье шагов, но я никак не могла вынырнуть из тяжёлого морока. Даже когда меня поднимали и переворачивали, что-то делали с телом, открывали веки и заливали горькое лекарство в рот, я не могла очнуться. И лишь спустя долгую борьбу между сладким сном и желанием жить, я наконец проснулась в полумраке чужой комнаты. Пещера со странным озером и незнакомец вспоминались мне, как какой-то далёкий сон. А вот нападение варгов я вспомнила отчётливо и сразу. Мысли о погибшем отце тут же заполнили мои глаза слезами и я всхлипнула. — Ишта? — ко мне подбежала Дис. — Наконец-то! Слава небесам! Она была бледна, под глазами пролегли темные круги, волосы стянуты лентой. Её теплая рука легла мне на щеку и вытерла от слёз. — Не плачь, всё позади, — устало, но с искренней улыбкой сказала она. — Отец… — выдавила я из себя. — Мы похоронили его в склепе семьи, — сказала она тусклым голосом. — Пусть покоится с миром в чертогах Махала. Я положила с ним зажим для волос, который ты сделала для него. Подумала, ты бы хотела этого. — Спасибо, — я тяжело вздохнула и потянулась к Дис, которая тут же крепко, но не очень сильно обняла меня. И я осознала, что моё тело не отзывается резкой болью и не горит от прикосновений. Раны ныли, было больно, но уже не той изнуряющей болью, от которой теряешь сознание. — Тебе надо поесть, а ещё начать двигаться, — сказала она, смахивая слёзы и вставая с кровати. — Так сказали целители. Так что не разлёживайся. Пошли, я помогу тебе помыться, — она протянула руку и помогла мне подняться. Мне показалось, что руки и ноги надуты воздухом и почти невесомы. Двигать ими было непривычно и странно. Но сразу после купальни мне стало легче. Пусть и передвигалась я с трудом, но ведь ходила и даже смогла немного поесть, лишь пару раз выронив ложку из рук. Тело напоминало огромный синяк с уродливыми вздутыми шрамами, некрасиво стягивающими кожу буквально везде от ключиц до поясницы. Хотя кровоточащих ран не было и повязки были сняты, но и так было понятно, что выжила я только чудом. Будто сговорившись, мы с Дис не стали обсуждать то, что произошло. Она просто перечислила имена тех, кто погиб, ведь мы все успели передружиться за время похода. Но вспоминать нападение варгов ни мне, ни ей не хотелось. И я подумала, что теперь у Дис есть ещё одна причина ненавидеть Эребор. — Мои сыновья рвутся познакомится с тобой, — улыбнулась она, прогоняя дурные мысли. — Все уши мне прожужжали — так хотят увидеть тебя. — Мне тоже интересно на них посмотреть, — призналась я. — Они так возмужали, — задумчиво сказала Дис. — Стали мужчинами. А от меня уезжали балбесами. Я очень горжусь ими. Они точно тебя в обиду не дадут, когда я… — Когда ты что? — не поняла я. — Не могу здесь находиться, — сказала она, тяжело вздохнув. — Фили и Кили уже совсем взрослые. Справятся и без меня. А захотят, вернутся в Синие горы. Но здесь я не останусь. Не могу… Слишком много горя принесла мне эта гора. — Дис, — я потянулась к ней и сжала её ладонь. На её глазах выступили слёзы. — Я уеду с первым караваном, — продолжила она, смахивая слёзы. — Ты ещё слишком слаба, но, если захочешь, потом можешь приехать ко мне. Мой дом — твой дом. Ты ведь знаешь? Я кивнула, проглатывая ком в горле. Сейчас я не могла думать дальше одного дня. Не представляла, что буду делать и как жить. Да и боялась, что уж тут скрывать. Сперва встану на ноги, а там посмотрим. — Но думаю, что здесь тебе будет лучше, — сказала Дис серьёзно. — Эребор богатый город. Здесь много возможностей. Гномы со всего Средиземья стремятся сюда. Откроешь мастерскую, как и мечтала. Да и могила отца рядом. А мои сыновья всячески будут опекать тебя. Они у меня хорошие, вот увидишь. Давай сегодня я отведу тебя на семейный ужин? Познакомлю с братом и сыновьями? Или завтра на завтрак. Как ты себя чувствуешь? — Семейный ужин? — я удивлённо посмотрела на Дис. — Но… разве… теперь же… когда мой отец… — Что? — нахмурилась Дис. — Ты до сих пор моя семья. Или ты против? Я не смогла сдержать слёз и снова разревелась. А Дис снова меня обняла. Так она и просидела со мной до самого вечера. А потом всё же ушла на ужин одна, потому что я была ещё слишком слаба, хоть и могла передвигаться самостоятельно. Целитель по имени Оин, который пришёл проведать меня, сказал, что слабость скоро пройдёт, а раны уже не представляют опасности, так что в принципе я могу пойти на ужин, но лучше подождать до следующего утра. Так что было решено, что Дис придёт за мной перед завтраком, и если я буду чувствовать себя достаточно хорошо, то отведёт в трапезную. Мысли о предстоящей встрече с новыми родственниками, причем королевской крови, не давали мне уснуть всю ночь. Дис тоже была принцессой, но в таком статусе я её никогда не воспринимала. Она была женой моего отца, доброй и понимающей гномкой, а не сестрой короля гномов. Но теперь я целиком осознала частью какой семьи невольно стала. От волнения я лишь смогла слегка вздремнуть, как за мной явилась Дис. И как бы мне ни хотелось изобразить слабость, я понимала, что это невежливо. В мои покои гномы придти не могли по понятным причинам. Я незамужняя гномка и ещё не была представлена в качестве их семьи. Так мне объяснила Дис. Поэтому надо было поскорее закончить с официальной частью, чтобы не было неловкостей. Трапезный зал находился недалеко. Хотя для меня это расстояние оказалось значительным. И я даже малость запыхалась, несмотря на то, что Дис поддерживала меня за руку и шла медленнее улитки. Для встречи с королём и принцами для меня было выбрано строгое платье темного цвета в знак траура. Волосы мои Дис расчесала и помогла заплести ритуальные косы и ещё одну — траурную. От украшений я отказалась. Только надела маленькие серёжки с редкими черными кристалликами, которые мне сделал и подарил отец в один из моих дней рождения, зная мою любовь к кристаллам. Трапезный королевский зал был не очень большим, но и не тесным. Как только я вошла, то сразу же обратила внимание на то, что огромный стол, стоящий посередине помещения, ломится от яств, а за ним сидят многочисленные гномы, которые при нашем с Дис появлении тут же поднялись со своих мест и поклонились. Двое молодых гномов почти вприпрыжку ринулись в нашу сторону, заставив меня испуганно замереть на месте, а Дис улыбнуться. — Это мои сыновья, — сказала она, бросив на меня быстрый взгляд и сжав мою руку. — Да не неситесь вы, как ужаленные, — пригрозила она им со смехом. — А то ещё собъёте нас. Двое гномов затормозили в трёх шагах от нас и во все глаза уставились на меня, смущая и даже немного пугая меня. Оба были достаточно высокими и широкоплечими. Только у одного были тёмные волосы в мать, а у второго светлые, наверное, в отца. Оба раскраснелись и улыбались до ушей. — Фили, — важно сказал светловолосый. — Кили, — повторил за ним брат. — К вашим услугам, — хором проговорили они и поклонились. — Прими наши соболезнования, — улыбка исчезла с лица Фили. — Да, нам очень жаль, — кивнул Кили и посмотрел на мать, словно искал подтверждения, что всё сказал верно. — Спасибо, — тихо проговорила я, борясь со слезами. Не хватало ещё расплакаться в первое знакомство с сыновьями Дис. — Я Идара, к вашим услугам, - я сделала небольшой поклон головой и постаралась улыбнуться. — Очень приятно познакомиться с вами. — А нам как приятно! — воскликнул Фили, заметно выдохнув от облегчения. Наверное, не я одна нервничала перед встречей. — Да, нам очень приятно! Очень и очень! — подхватил его брат, снова улыбаясь до ушей. — И мне тоже, — услышала я голос за спиной и почувствовала, как по телу пробежала волна мурашек. Обладатель голоса не стал ждать пока мы с Дис обернёмся и сам обошёл нас. Мне пришлось приподнять голову, чтобы заглянуть в его глаза. А когда наши взгляды встретились, я сразу же узнала его. Тот гном из сна, что держал меня в священном озере. Или это был не сон? Откуда ещё я могу знать этого мужчину? Страшная догадка поразила меня, заставив залиться краской. Жар поднялся до самой макушки, и я опустила глаза, не в силах справиться с собой. — Идара, это мой брат, Торин. Король Эребора, — представила мужчину Дис. — Это он спас тебе жизнь… Она говорила что-то ещё, но в моих ушах стоял гул. Я с содроганием вспоминала, как просила поцеловать себя и напрашивалась в жёны. И мне вдруг стало так стыдно, что я готова была сорваться и бежать прочь. Только рука Дис на моём предплечье заставила меня оставаться на месте. Если бы я только знала, что тот гном король Эребора и брат моей мачехи, я, даже умирая, не посмела бы себе такой вольности. Но что сделано, то сделано. И теперь мне остаётся только гореть от стыда. Легкий толчок Дис привёл меня в чувства. — К вашим услугам, ваше величество, — пролепетала я еле послушным языком, глядя в пол и неуклюже приседая. — Близкие зовут меня Торин, — с улыбкой в голосе сказал гном и вдруг мягко обхватил мои плечи ладонями, возвращая в стоячее положение, наклонился и запечатлел поцелуй на моём лбу. Мои губы тут же высохли, а дыхание замерло в горле. — Добро пожаловать домой, — сказал он. — Ну что, пошли завтракать? — нетерпеливо сказал Кили. — Бомбур сегодня приготовил пышки с ягодным джемом! — Ну раз пышки, тогда точно надо поспешить, — нарочито весело воскликнула Дис и потянула меня к столу. Но мне уже кусок в горло не лез. Пальцы то и дело предательски вздрагивали, роняя приборы и разливая воду. И в конце мне стало и вовсе стыдно за собственную неуклюжесть и я нервно искусала все губы. Отец бы просто провалился сквозь землю, видя мои потуги выглядеть достойно. Как бы Фили и Кили не старались поддерживать беседу, я могла лишь невнятно мычать и отвечать односложно и невпопад. Всё моё внимание было приковано к мужчине во главе стола, на которого я и вовсе боялась поднять взгляд, но ощущала каждой клеточкой своего тела. Так и просидела, как дурочка, уткнувшись в стол. — Идара? — наконец не выдержала Дис. — Тебе плохо? Может проводить тебя обратно в твои покои? Я чуть ли не вскочила со своего места от облегчения, но слабое тело подвело меня, что в данном случае было мне на руку. Я кивнула и отложила ложку в сторону. — Так что же ты молчишь? — покачала она головой. — Ну пойдём… — Я провожу, — вдруг поднялся Торин, заставив мои внутренности сделать круг вокруг своей оси и сжаться. — Дис, побудь с сыновьями. Теперь, когда Идара пришла в себя, тебе незачем постоянно бдить у её постели. Фили и Кили соскучились. Прошу, — это уже Торин сказал мне, подойдя к моему стулу и протягивая руку. — Окажи честь проводить тебя. Я медленно подняла руку и вложила в его огромную ладонь лишь край пальцев, так и не подняв глаза. Оперевшись о стол, я заставила себя подняться. Ноги отчего-то перестали слушаться. Перетрусила я знатно. Но деваться некуда. Не могла же я отказать королю! Тем временем Торин перехватил мою руку и положил себе на сгиб локтя. Пожелав всем приятного аппетита, он двинулся в сторону выхода, и мне пришлось идти с ним, молясь о том, чтобы до покоев мы дошли молча. Но этого не произошло. — Прими мои соболезнования с утратой отца, — сказал Торин, подстраиваясь под мой медленный и короткий шаг. — Дис успела о многом рассказать. Тар был достойным гномом. Я бы хотел с ним познакомиться. — Спасибо, ваше величество, — сипло выговорила я, всё так же глядя в пол. Силы вдруг разом покинули меня, а до покоев было ещё приличное расстояние. — Простите, давайте передохнём… мне… я… Но не успела я сказать, что ещё не оправилась от ранений, как Торин наклонился и ловко подхватил меня на руки. Я ойкнула и задержала дыхание, испуганно встретившись с его взглядом. — Тебе не следовало приходить на завтрак в таком состоянии, — сказал он. — Целитель Оин велел двигаться больше, — тихо проговорила я, словно была виновата в собственной слабости. — Видимо, он поспешил, — Торин прижимал меня к себе нежно, но крепко, стараясь не причинить боли. — Думаю, тебе не следует пока совершать такие длительные прогулки. Я прикажу, чтобы еду тебе приносили в покои. А гулять будешь по своей комнате. — Не настолько я немощная, — попыталась возразить я. — Оно и заметно, — хмыкнул Торин. — Три шага от трапезной и свалилась, как подкошенная. — Просто переволновалась, — мои щёки снова начали заливаться краской. Я не знала, что чувствовал он. Но мне было очень стыдно за своё поведение в пещере. И я понятия не имела, как теперь быть. — И всё же, пару дней постарайся не напрягаться, — попросил он. — Хорошо, ваше величество, — сдалась я. — Хорошо, — ответил он, а я вздрогнула, поняв, что мы только что повторили слова, произнесённые в пещере. Но его лицо оставалось спокойным. И я постаралась взять себя в руки. А то веду себя, как ребёнок. Он остановился перед дверью в мои покои, но только для того, чтобы открыть дверь и внести меня внутрь. Он дошёл до кресла, стоящего у камина и наконец опустил меня ноги. Он проделал это очень бережно и медленно, так, что, когда я оказалась на ногах, то оказалась прижата к его груди, словно он боялся, что я могу упасть. Его ладони лежали на моей спине, а губы почти касались лба. Я подняла голову и встретила его взгляд. Если бы возможно было краснеть больше, я бы побила все рекорды. Но мои щёки и так пылали не хуже настенных факелов. Он не отпускал меня дольше, чем это было необходимо, и я успела пропустить несколько ударов сердца, ощутив целую гамму самых разных чувств от желания провалиться сквозь землю до желания ощутить его губы на своих — тем более, что они были так близко. И последнее так сильно напугало меня, что я поспешила отвернуться. И только тогда он отстранился и усадил меня в кресло. — Отдыхай, — сказал он охрипшим голосом. Мне показалось, что он хочет сказать что-то ещё, но его губы сжались, он отступил, развернулся и быстрым шагом вышел за дверь, оставив меня с колотящимся в горле сердцем. Мне показалось или он тоже хотел поцеловать меня? Я мотнула головой, прогоняя наваждение. Мы же совсем незнакомы. Но отец тоже не знал Дис. Он сначала влюбился, а потом уже узнал её имя. Влюбился с первого взгляда… Я вспомнила, как впервые встретилась взглядом с Торином, как дрогнуло моё сердце, а мир покачнулся. Я замотала головой. Не может быть! Такое бывает лишь один раз из тысячи. Да и нельзя! Нельзя… Он старше на много лет. Он брат моей мачехи. Он король! А я… я всего лишь дочь бродячего мастера без рода и племени. А теперь ещё и с покалеченным телом, на которое без содрогания может смотреть только что целитель. Да и теперь он моя семья. Мой дядя, пусть и не родной, но официально признанный. И у нас не может быть ничего, кроме уважения друг к другу. Но моё сердце чувствовало иначе. Или же это просто от пережитого горя я стала более чувствительной? От этих мыслей закружилась голова и заныло в груди, и я перевела взгляд на тлеющие угли. — Что же мне теперь делать? — спросила я у пустоты, но ответа так и не получила.