Запрещая себе любить

Гномы кланов собирались в Железых холмах у Даина Железностопа, чтобы прибыть всем вместе на приём к Торину. Иначе пришлось бы делать новый приём каждый раз, как кто-нибудь приезжал, или заставлять гостей ждать остальных, уделяя им больше внимания. А так все приехали в один день, что было очень удобно. Тронный зал был украшен стягами, вышитыми золотыми и серебряными нитями. Вдоль длинного зала выстроились стражники в парадных доспехах и с боевыми топорами — маленькие копии каменных статуй воинов, охранявших покой этого места многие сотни лет. Ближе к трону стояли приближённые короля, участники знаменитого похода. А у самого трона — Фили и Кили с одной стороны и мы с Дис с другой. Я сидела, выпрямив спину и сложив ладони на коленях, копируя позу Дис и стараясь, чтобы не тряслись коленки. Мне было страшно сделать что-то не так, поэтому я решила всё повторять за ней, а лучше и вовсе замереть и не дышать. На мне было строгое парадное платье, которое повторяло фасоны принцев — оно было синим, простого покроя, но при этом выглядело торжественно за счёт серебряного пояса с малахитовыми пластинами, вышитому рунному узору по ткани и увесистому колье, одному их многих, что подарил Торин. Я надеялась, что никто не заметит, что на мне нет корсета, тем более, что по моей просьбе вырез сделали достаточно высоким, чтобы скрыть шрамы. Утром я честно пыталась затянуть своё тело в него, но боль была несносной, и я решила отказаться от этой пытки, просто замотав вокруг груди и талии повязку. Но теперь очень переживала, что отсутствие корсета сильно бросается в глаза. На моей голове, в отличие от Дис, не было диадемы. Я наотрез отказалась надевать подобный отличительный королевский знак, посчитав себя недостойной. Даже попытка Дис сослаться на то, что моему отцу было бы приятно видеть, что меня приняли в семью, не возымела успеха. Я настояла на своём и надела лишь украшения, которые по-моему скромному мнению выглядели более, чем торжественно. Фили и Кили сказали, что выгляжу я, как леди с картинок книг, а Кили добавил, что призрак горы теперь точно меня украдёт. Торин удовлетворённо улыбнулся, когда мы с Дис заняли свои места, и кивнул нам обеим в знак одобрения. Хотя от его взора не укрылось, что я не надела диадему. Но так как он ничего не сказал, то и я немного расслабилась. На самом Торине была королевская мантия с меховым воротом, на голове красовалась массивная корона из жёлтого и чернёного золота, на пальцах сверкали перстни, на ногах были надеты обитые железом сапоги. Он был великолепен, и у меня никак не получалось успокоить своё сердце. И у этого мужчины я выпрашивала поцелуй и требовала жениться? О, небеса! Мне казалось, что мои зардевшиеся щёки освещают зал не хуже факелов. Хотелось смотреть на короля всё время, позабыв обо всём остальном. Но надо было смотреть вперёд, на открытые в самом конце главные ворота тронного зала, в которые один за другим входили приглашённые гости. Гномы выглядели пугающе напыщено и серьёзно. От них веяло властью и силой. И я впервые пожалела, что мы с отцом не принадлежали ни к одному из кланов. С такими защитой и покровительством нам не пришлось бы бродяжничать по чужим городам. У нас бы был стабильный дом и доход. Совершенно другая жизнь среди своих. И я бы никогда не слышала насмешек со стороны людей по поводу внешности и маленького роста. Но отец не желал оставаться долго на одном месте, а мне деваться было некуда. Отец для меня был домом. Куда он, туда и я. Гномы входили, разбившись на семьи. Они подходили к подмосткам трона, кланялись, проявляя почтение королю Торину и его семье, и преподносили символические подарки Дис, так как именно в честь неё и был официально объявлен пир. В ответ, по приказу Торина, стражники подносили ответные подарки, среди которых для приглашённых гномок были и сделанные мною украшениях. Для мужчин же были приготовлены оружие и шкуры. Гномки показались мне настоящими сказочными принцессами в своих тяжёлых платьях и ослепительных драгоценностях. Их волосы лоснились от масел, кожа казалась бархатной, а манеры изысканными. В моей груди нарастала тревога, что такая красота определённо не может не тронуть мужское сердце. И мне невыносимо хотелось видеть реакцию Торина, когда его взгляд оценивал каждую из претендеток. Но я не смела даже скосить глаза в его сторону и продолжала сидеть истуканом, натянув улыбку. К концу приёма у меня уже болели щёки, затекла шея, и хотелось поскорее ослабить повязки под платьем. Наконец, Торин поднялся, предлагая гостям отхдохнуть и подготовиться к пиру. Он подошёл к Дис и предложил ей руку, чтобы проводить через тронный зал. Фили подошёл ко мне. Мы поднялись и вместе спустились с постамента. Мои ноги подрагивали, и Фили пришлось крепче перехватить меня за руку. — Всё в порядке, — наклонившись ко мне, сказал он с улыбкой. — Я тебя держу. Он вывел меня вслед за Торином и Дис под взгляды десятков гномов, где нас догнал Кили. Мы прошли в королевскую часть и только там смогли остановиться и выдохнуть. Торин с Дис уже разошлись. Торин ушёл встретиться с главами кланов, а Дис поспешила сменить платье. — Уф, — сказал Кили. — Наконец-то! Думал, что не выдержу. Он начал с остервенением чесать себе коленку, блаженно закатывая глаза и мурлыча, как дворовый кот, которому почесали спинку. — А я думала, что у принцев не жизнь, а мёд с малиной, — засмеялась я. — Как же я устала просто сидеть! — Ничего, скоро устанешь танцевать, — пообещал Фили. — Мы с Кили на кухню, а то на пиру нормально и не поешь. «Надо держать лицо», — скорчил он серьёзную гримассу, копируя Торина. — Пойдёшь с нами? — Да, мне надо что-то съесть, но сидеть с вами не буду, — сказала я. — Меня ждёт портниха, чтобы помочь с платьем и прической. Дис хочет, чтобы я выглядела не хуже тех прекрасных дам, что затмили собой драгоценные камни Эребора. Как вам они, кстати? — О, ну… ничего… такие все… важные, — замялся Кили. — Нарядные, — добавил Фили. — Манерные, — сказал Кили. — О, небеса, — закатила я глаза. — Только им такое не вздумайте говорить. — Почему? — не понял Кили. — Потому что это звучит просто ужасно! — сказала я. — А что нам им говорить? — спросил Фили. — Вы очаровательны, — сказала я, а Кили фыркнул и переглянулся с братом. — Обаятельны. Прекрасны. Удивительно милы. Вы необыкновенно красивы. Великолепны. Потрясающе привлекательны… — Звучит страшно, — признался Фили. — А ты уверена, что они не подумают, что мы уже завём их замуж, если начнём всё это говорить? — Это всего лишь комплименты, которые сделают вечер девушек незабываемым, — успокоила я их. — Главное, не переборщите. Одного комплимента будет достаточно. Иначе они подумают, что вы их дразните. — Женщины! — закатил глаза Кили. — Ты сегодня удивительно мила, Ишта. — А ты сегодня причесался, Кили, — сказала я, засмеявшись. Мы дошли до кухни. Фили и Кили тут же потребовали себе второй завтрак, обед и ужин впридачу, а я взяла миску с сухофруктами и сыр и поспешила в свои покои. Я как раз шла в сторону королевского крыла, как услышала голоса за поворотом и остановилась, как вкопанная, потому что разговор явно был обо мне. Рядом со мной была колонна с нишей, и я поспешила там спрятаться, не желая быть замеченной. Не то, чтобы я любила подслушивать, но я так волновалась из-за мнения гостей о себе, что не сдержалась. Говорившие приближались и голоса их становились громче, хоть и говорили они полушёпотом. — А вы заметили, что на падчерице принцессы не было корсета? — возмущённо спросил женский голос. — Я слышала, что она была сильно ранена. Может, она просто не может его надеть? — сказала другая гномка. — Лур! Ну какая гномка осмелится не надеть корсет на приём у короля?! — воскликнула гномка. — А как она прижималась к принцу Фили, когда они выходили! Нет, вы видели? Она просто старается завладеть вниманием. — Она и так была в центре внимания, Радха. Она же, как героиня сказки, из простушки стала принцессой. — Да какая из неё принцесса? Смех да и только. Приживалка с улицы. Я бы на её месте постеснялась так отчаянно цепляться за королевскую семью. Она же никто. Пришла ниоткуда, как и её папаша. И теперь хочет ухватить кусок пожирнее. — Я согласна с Радхой, — сказал кто-то третий. — Её отцу просто повезло охмурить бедную Дис, которая после смерти мужа нуждалась во внимании, и жениться на ней. И теперь, когда этого бродяги не стало, его девчонка зубами готова вцепиться в теплое местечко, которое ей не принадлежит. Давит на жалость, пытается соблазнить принцев, а то и самого Торина. Обязательно скажу дяде, чтобы открыл глаза королю и его сестре. Уличным бродягам нельзя верить. Приворожит ещё. Слышала, многие скитающиеся гномы не гнушаются чёрной магией. — Зачем ей это, Тала? У неё и так всё есть. Её приняли в королевскую семью. Заботятся о ней, как о родной. — Благодаря наивности Дис и щедрости Торина. И ты слишком наивная Лур, как и твоя сестрица, — фыркнула гномка. — Неужели ты действительно считаешь, что у папаши этой бродяжки была любовь? Да он просто позарился на богатства и сумел вовремя подсуетиться! Не зря же они так быстро собрали свои вещички и приехали в Эребор. Здесь же и положение, и золото… Дальше я не расслышала, потому что гномки ушли слишком далеко. Какое-то время я стояла, не шевелясь, переводя дыхание и с силой сжимая миску. Хотелось броситься вслед за гномкам и выдрать их лоснящиеся волосы вместе с их дорогими заколками. Но я сдержалась. Вместо этого я вдохнула поглубже, успокоилась, как могла, и пошла в свои покои. — Затяните мне корсет, — попросила я портниху, которая ждала моих указаний. — Но ваши раны, госпожа Идара! — удивилась гномка, потому что ещё утром я чуть ли не со слезами на глазах уже пыталась его завязать. — Всё в порядке. Просто сделайте, как я прошу, милая Заина, — попросила я и стиснула зубы. Из головы никак не выходили слова гномок. Злость и обида смешались во мне, превратившись в ком в горле. — И пожалуйста, не жалейте меня. — Но что если вам станет плохо во время пира? — не сдавалась гномка. — Я не смогу вам помочь. Вы же знаете, что король устраивает народные гуляния. Мой муж и я отпросились до завтрашнего утра. — Всё будет в порядке, — сказала я. — Просто сделай, что я прошу. Наверное, портниха что-то прочитала на моём лице, потому что бесприкословно начала затягивать на мне тугую шнуровку, стараясь не обращать внимания на мои стоны. А потом она расчесала мои волосы до такого состояния, что они начали сиять, как эльфийский шелк. Она собрала часть волос сзади, оставив свободные локоны, ниспадать мне на спину и плечи. Ритуальные косы по бокам я украсила золотыми зажимами семьи Торина. Из всех присланных мне королём украшений, я выбрала самые дорогие — сапфиры. А из пошитых для меня платьев — голубое с нежной цветочной вышивкой золотой нитью по кокетке и поясу. Я отказалась от многочисленных подъюбников, складок и панье, поэтому юбка платья ниспадала свободной волной до самого пола. В таком платье я могла не боятся упасть в обморок от усталости и жары, тем более, что теперь на мне был ещё и корсет. Заина помогла мне припудрить лицо новомодной пудрой и румянами, которые делали люди в соседнем городе Дейле. Губы она мне смазала розовым бальзамом, а глаза едва заметно подвела сурьмой, как это делали в восточных поселениях. Когда я посмотрела в зеркало, то не сразу узнала себя. На меня взглянула знатная девушка приятной наружности и очаровательной улыбкой и свежим румянцем. Теперь моя кожа не позеленеет, даже если корсет станет причинять мне невыносимую боль. Целиком я себя увидеть не могла, потому что больших зеркал у меня не было, но всё сказали ошарашанные взгляды Фили и Кили, которые пришли за мной, чтобы проводить на пир. Они не сразу обрели дар речи, медленно растягиваясь в улыбках и краснея. Я сперва даже испугалась, что Заина переборщила с пудрой и румянами. — Ты кто? — спросил Кили, схватившись за сердце. — Что ты сделала с нашей Иштой? Тебя подменил призрак? — Кончай дурачиться, — улыбнулась я. — Вы оба выглядите просто потрясающе. — А ты великолепна! — заверил меня Фили, подавая руку и разгоняя мои сомнения. — Ты правда очень красивая, Ишта. Прекрасная, шикарная и бесподобная. — Ого, ты выучил новые слова? — засмеялась я. — Но, Фили, один комплимент за раз! — А, точно! — ударил он себя по лбу. — Я очень волнуюсь. Это сильно заметно? — Вы с Кили выглядите очень мужественно, — сказала я. — Настоящие принцы Эребора. Я даже боюсь, как бы девушки не поссорились из-за вас. — А ты настоящая принцесса. Давайте поторопимся. Торин с мамой уже ушли в зал, — сказал Кили, и моё сердце сжалось от неприятного чувства. Слова гномок острыми ножами резали меня изнутри, но я заставила себя улыбнуться. Приблудная принцесса — вот кем они меня видели. Как бы я не храбрилась, но когда мы вошли в пиршественный зал и сотни взглядов устремились на меня, я всем своим существом ощутила себя так, словно все видят меня насквозь, и никакие драгоценности и великолепные платья не могу скрыть того, кто я есть — бездомная гномка с улицы. И даже восхищённый взгляд Торина, на мгновение застывшего с кубком в руках при виде меня, и мягка подбадривающая улыбка Дис не смогли развеять это чувство. Столы были расставлены кругом, образовывая свободное место для танцев. Чем дальше от королевского стола, тем больше было столов, которые расположили в несколько рядов. Пахло ароматными маслами, едой и элем. По залу разносилась весёлая музыка. Музыканты разминались, готовясь к главному событию вечера — танцам. Сперва мы подошли к королевскому столу и поклонились Торину и Дис, а затем обошли его и заняли наши места. Меня усадили между Фили и Кили, чтобы показать мой статус, но от взглядов и перешёптываний это меня не спасло. И я старалась не смотреть в сторону гостей, держать спину ровно и не облокачиваться на спинку стула, хотя очень хотелось хоть немного расслабиться. Торин оказался сразу за Фили, а Дис ещё дальше. И мне не хватало её поддержки. Я нервничала, отчего грудь сдавливало ещё сильнее, а корсет нещадно давил на шрамы. Уже совсем скоро я пожалела, что дала слабину и надела его. Из-за него я еле двигалась и ничего не могла проглотить. Время тянулось беспощадно долго, несмотря на то, что Фили и Кили перешучивались и старались поддержать меня беседой. Я надеялась улучить момент, чтобы попросить Дис сходить со мной в укромное место, чтобы ослабить или вовсе снять с себя пыточный агрегат. Но Дис так ни разу и не посмотрела на меня, увлечённая беседой сначала с женой Даина Железностопа, а потом и с самим Даином, которые сидели сразу за ней. Зато мои взгляды ловил Торин, но ни его, ни Фили с Кили о подобном я просить, конечно же, не могла. Через несколько часов застолья я уже настолько измучилась, что почти решилась встать и просто подойти к Дис с просьбой. Не будет же это каким-нибудь злостным нарушением этикета? Но только я положила ладони на стол, чтобы помочь себе подняться, как Торин что-то шепнул Дис на ухо и та кивнула. Он встал из-за стола, махнул рукой в сторону музыкантов и почему-то посмотрел на меня. — Идара, — сказал он, подойдя ко мне и протянув руку. — Окажи мне честь. Я сглотнула и глянула на Дис, но та лишь улыбнулась и кивнула поспешить. Мне захотелось заплакать, но я заставила себя улыбнуться. Ну почему первый танец Торин решил танцевать со мной? Хотя понятно почему. Хотел проверить, как я усвоила урок. Да и показать всем гномам, что теперь я — его семья. Но как же невовремя! Теперь до Дис я долго не доберусь. — С удовольствием, — сказала я, с трудом поднимаясь на ноги и слишком сильно опираясь на руку Торина. — Что-то случилось? — он наклонился к моему уху, пока вёл на середину зала, который уже начал заполняться другими парами. — Корсет, — прошептала я в ответ, потому что понимала, что после этого танца, я просто свалюсь без чувств. Я положила свою руку ему на плечо и почувствовала, как его тяжёлая ладонь ложится мне на спину, ещё сильнее сдавливая кожу. — Я еле дышу. Не сжимайте меня так сильно. — Махал, Идара, зачем ты его надела? — Торин начал танец, стараясь не столько обнимать меня, сколько поддерживать. — Не хотела выглядеть глупо, — призналась я. — Ты же еле дышишь, — сказал он, наклоняясь к моему уху. — Кажется, ещё немного, и я потеряю сознание, — призналась я, чувствуя, как капельки пота собираются на лбу и висках. — Голова кружится. Торин взглянул мне в глаза и нахмурился. А мне было ужасно стыдно. Если я упаду в обморок, он уж точно меня не простит. Так опозорить его перед гостями! — Простите, я не специально, — попыталась оправдаться я. — Просто попросите Дис промочь мне… — Дис танцует, — Торин кивнул в сторону, и я увидела гномку в объятиях владыки Бродбима. — Все гномки танцуют. Все мне были не нужны. Уж точно не после того, как я услышала, что обо мне думают. — Тогда можно мне тихонечко уйти… — взмолилась я. — Я вернусь. Только сниму его. Вы же не казните меня за это? Торин рассмеялся и в танце подвёл меня к столам, где остановился. — Пойдём, — сказал он и просто взял мою ладонь и потянул за собой между столов и сидящих гномов, которые провожали нас недоумёнными и полупьяными взглядами. Мне было ужасно неловко. Я не знала, что теперь будут говорить те гномки, если увидят, как король уводит меня куда-то после первого же танца! — Из-за меня будут проблемы? Гномы начнут сплетничать… — сказала я, когда мы вышли из зала через боковые двери. — Конечно, — Торин крепче сжал мою ладонь. — Но меня это не волнует. — Не волнует? — ужаснулась я и прижала руку к рёбрам, сгибаясь пополам. Дышать от переживаний стало почти невозможно. Что значит, его не волнует? Он просто даст сплетням расползтись по королевству? И как мне потом смотреть в глаза Дис и другим гномам? О, небеса, лучше мне точно сразу задохнуться! — Дальше я сама, —прохрипела я, пытаясь выпрямиться. — Возвращайтесь на пир, ваше... — я сморщилась, потому что слова от нехватки воздуха застряли в горле. Торин не стал больше ждать, просто подхватил меня на руки и свернул в какой-то узкий коридор, вынул из держателя в стене факел и открыл первую попавшуюся дверь. В помещении было прохладно, пахло солениями, черным перцем и элем. Торин опустил меня на что-то твёрдое и пологое, вставил факел в держатель и закрыл дверь. От сдавленного дыхания и сильных запахов закружилась голова. — Что надо делать? Развязать платье? — спросил он, останавливаясь передо мной в нерешительности. — Вы?.. Вы не можете! — прохрипела я, морщась от боли. — Желаешь задохнуться? — без тени улыбки сказал он. — Поварачивайся. Я закрою глаза. Я уставилась на него с ужасом и неверием. Он собирается снимать с меня корсет сам? Я замотала головой, но Торин уже схватил меня за плечи, поднял на ноги и развернул. Сопротивляться не было сил. Я стиснула зубы и упёрлась руками о гладкую поверхность, на которой только что сидела. Это оказался бочонок. Значит мы в кладовке, куда складывали припасы для пира, чтобы не ходить за ними на кухню, которая находилась на другом ярусе. — Зачем, глупая? Зачем, если тебе больно? — продолжал говорить Торин, убирая мои волосы со спины и нащупывая тесьму платья. Закрыл ли он глаза, я не знала, но очень на это надеялась. — Ради чего? Махал! Да сколько тут шнуровки! Замки сокровищницы и то проще! Шнуровка платья ослабла, пальцы Торина легли мне на плечи и стянули платье вниз до локтей. От стыда дышать стало ещё тяжелее, и я со стоном опустила голову, чтобы унять головокружение. — Балрогова бездна! Где эти морготовы тесёмки? — он шарил по корсету руками, вгоняя меня в такую краску, что я думала, что после всего этого, если выживу, соберу свои вещи и сбегу в Дейл, чтобы ни за что и никогда не смотреть ему в глаза. Это же какой позор! — Ниже, — прошептала я, зажмуриваясь, потому что Торину пришлось стянуть плятье ещё, заставляя меня вынуть руки из рукавов. — Нашёл, — в его голосе прозвучала неуместная радость, а пальцы начали быстро развязывать тесьму корсета и расслаблять путы. Долгожданный воздух ринулся в лёгкие, а тело обмякло. Торин успел подхватить меня за талию, не позволив упасть мешком, но платье сползло на пол, туда же упал корсет. — Твою ж… — прохрипел он, прижимая меня к себе, а я могла лишь судорожно вдыхать воздух, обхватив себя руками. — Стоять можешь? — спросил он, и я заставила себя кивнуть, хотя голова плохо соображала от переполнявших меня эмоций. Он отпустил меня, быстро поднял платье, натягивая его мне на руки и плечи. Корсет так и остался валяться под ногами. Он начал завязывать мне шнуровку платья, и я поняла, что он вряд ли смог это сделать с закрытыми глазами. — Вы не закрыли глаза, — мой голос дрогнул, а его пальцы на мгновение остановились. — Нет, я закрыл, — сказал Торин. — Вы мне врёте, ваше величество? — почему-то захотелось рассмеятся. Наверное, от нервов. — Как я могу? — Торин закончил со шнуровкой и опустил руки. — Я же король. — Даёте честное королевское слово? — я повернулась и заглянула ему в глаза. Открытые и синие, как ночное небо. — Я правда ничего не видел, — сказал он серьёзно, но на губах играла смешинка, словно он не серьёзный мужчина в возрасте, не король всех гномов, а нашкодивший юнец. От этого несоответствия я расстерялась и начала судорожно поправлять платье и волосы. Платье теперь сидело иначе, ворот сместился ниже, ткань отчётливо очерчивала изгибы тела. — Ну вот, — проговорила я, тяжело вздыхая, потому что вряд ли от кого-либо укроется тот факт, что я ушла вместе с королём в корсете, а пришла без. — Теперь точно все будут думать, что я пытаюсь… Я замолчала, поняв, что ляпнула лишнего. — Пытаешься что? — спросил Торин. Я прикусила губу и подняла на него глаза. В полутьме кладовки мне вдруг почудилось, что Торин улыбается. Но скорее всего это была лишь игра света и тени. — Вы должны знать, — сказала я, решив всё-таки внести ясность прежде, чем слухи дойдут и до него. — Мой отец… — я потёрла вспотевшие вдруг ладони о платье. — Мой отец любил вашу сестру… по-настоящему любил. Дис долгое время скрывала от нас своё происхождение. Мы не знали, что она принцесса. Узнали только накануне свадьбы. Дис очень боялась, что мой отец испугается ответственности или посчитает себя недостойным, поэтому скрывала. Но вы должны знать, мой отец честный гном… Нам никогда не нужны были чужие богатства и положение в обществе… Мы вообще не хотели ехать в Эребор… я люблю работать… я могу и сама… — Почему ты мне всё это говоришь? — нахмурился Торин, перебив мой сбивчивый рассказ. — Тебя кто-то обидел домыслам? Сказал что-то? Кто? — Не важно, — я мотнула головой, прогоняя страх и стыд. — Просто знайте, что я не охочусь за сокровищами… мне правда ничего не надо… я уеду, как только смогу… я просто из-за Дис… я искренне люблю её… это всё ради неё… Я снова прикусила губу, потому что начала нести всякую чушь и заикаться от волнения и переполнявших меня чувств. — Значит всё ради Дис? — спросил он, а я кивнула. — Я в этом и не сомневался. Какая-то часть меня вздохнула от облегчения, а другая напряглась, услышав странную интонацию в голосе короля. Я подняла глаза, ожидая, что он скажет что-то ещё. Объяснит, почему не сомневался. Но он лишь смотрел на меня, и в глазах его была печаль, а может быть это снова свет и тень затеяли игру на его лице. — Все заметят, что с вами я ушла в корсете, а пришла без него, — сказала я, возвращая себя к реальности. — Наверное, будет лучше, если я вовсе не приду, сославшись на плохое самочувствие. — Как будет угодно, — кивнул Торин как-то отстранённо. — Жаль только, что мы не закончили танец. Он протянул мне руку и я вложила свои пальцы в его, как вдруг за дверью послышался громкий смех и голоса. Миг, и Торин поднял корсет с пола, перехватил меня за локоть и потащил в самый конец кладовки, где мы оба втиснулись между стеной и сложенными друг на друга пустыми бочками.