Стоп-слово для Блэка

Я проснулся, но ещё не открыл глаза. Втянул в ноздри слишком знакомый, и уже родной запах. Его дом, его постель. Он. Блэк спал, и в этот момент я мог отдаться во власть моего личного безумия — признаться себе, что это и есть самый настоящий, чистый, неразбавленный кайф. Блаженство. Наваждение. «Да, Северус. Тебе нравится лежать вот так, в его объятьях. Нравится ощущать спиной тепло его груди и живота. Нравится тяжесть его руки на собственном плече. Нравится ровное, чуть щекочущее дыхание в волосах на загривке. Нравится». «Давай, не сдерживай себя. Коснись, проведи рукой по его бедру. Ощути пальцами волоски, кожу. Она тёплая и на пару тонов темнее твоей собственной. Он спит, он даже не узнает, что ты к нему прикасался сам, по собственной воле. Ты ведь хочешь. Хочешь…» «Вот так, да. Проведи ладонью ниже. И вверх. Дотянись до ягодицы, только осторожно. Не смей потревожить его сон. Чёрт, он голый. Ммх. Какой он крепкий и упругий. Здесь кожа нежная и мягкая, а мышцы под ней как камень даже во сне. Погладь. Вот так, да. Блять, Северус, только не сжимай, не впивайся в сочную половинку своими когтями, иначе он…» — Ааах… Блять. — Мм. Сожми крепче. Нет, ну не убирай руку, Северус. — Невнятно проговорил сонный голос в затылок. А я уже вытащил руку из-под одеяла. Сердце зашлось, и он чувствовал это своим телом, ощущал каждый беспокойный удар. — Чувствуешь, что ты наделал? О да, ещё как. Горячее, большое и уже твёрдое трётся о копчик. — Блэк, угомонись. — Ты сам виноват, Снейп. Что будем с этим делать? — Промурчал игриво, блуждая ладонями по моему телу. По груди, шее, животу и… — Мм, чувствую, ты тоже проснулся. Блэк сжал мой член крепче, у самого основания. — Аах… Блэк, я боюсь, что после вчерашних игрищ ещё не способен на новые. Это затянется, а мне нужно на работу. — Нет, не нужно. Лили тебя подменит. — Что? Блэк! Он стиснул меня сильнее, не давая вырваться и даже повернуться. Я мог только обернуться через плечо, чтобы вперить испепеляющий взгляд одного черного глаза в его самодовольное ухмыляющееся ебало. — Я позвонил Дамблдору, он сказал, что вопросов нет. — Какое ты имеешь право так поступать, ублюдок?! — Абсолютно никакого. Но от того ещё веселее. — Весело ему, блять. Пусти. Да пусти ты меня, раздавишь! — Ни за что. Ни за что не отпущу и ни за что не раздавлю, опережая твои возмущения. — Опережая? Хуй тебе, я буду возмущаться! У меня уроки, сегодня у семиклассников новый раздел… — Ты уже опоздал, придурок. Взгляни на часы. Блять. Безжалостные стрелки подтверждали правоту его слов. Я проспал больше двенадцати часов подряд. Вот это он меня вчера умотал… Блэк куснул острое плечо. Зализал это место, проходясь кончиком языка по каждой вмятине от зубов. Поцеловал, оставляя более болезненный след, втягивая в себя кожу и выпуская. — Всего бы тебя пометил. — Ты уже. На моем теле нет ни одного места, незнакомого с твоей похотливой пастью. — Но я всё же поищу. Он приподнялся на локте, вынуждая меня скатиться с его руки и лечь на спину. Навис сверху, сразу же зарывшись лицом в шею, забравшись руками под спину. Лизнул широким мазком от ключицы до мочки уха. Прошептал: — Сегодня играем в мою игру. Она будет долгой, на весь оставшийся день. — Блэк, нет. — Я знаю, что ты скажешь. Знаю наизусть. И поэтому обещаю: не буду ничего просить, кроме этого. — И чего ты хочешь? — Останься со мной до вечера. И на ночь, если захочешь. Просто будь со мной, говори, слушай, трогай, обнимай, целуй. Делай всё, что придёт в голову. Подари мне этот день. Слова заполошным, сиплым шепотом обнимали душу, укутывали сердце во что-то нежное, тёплое, уютное. Дарили невидимые крылья. — Соглашайся. — Я не могу. — Можешь. Тебе некуда спешить. — Но я не… Это абсолютное противоречие условиям нашей договоренности. Мы не должны… Блэк нетерпеливо выдохнул, приподнялся надо мной, сурово глядя в глаза. — Ты миллион раз оставался просто так, хоть никогда в этом и не признаешься. Мы миллион раз вместе зависали без секса и практик, просто так. Миллион, не меньше, Северус. Разница лишь в том, что в те миллион раз ты захотел остаться со мной сам. А сейчас не желаешь, потому что я тебя попросил. И всё в тебе сразу бунтует и стремиться сбежать. Я знаю тебя как облупленного. — Правильно. Знаешь. Поэтому должен понять… — Я не хочу понимать! Я хочу, чтобы ты пробыл со мной этот день. В последний раз, если желаешь. — Ну… Я не знаю, Блэк. — А я умею убеждать. Он подался вперёд так быстро, что я успел только вдохнуть, прежде чем он завладел моим ртом. Ласкал губами губы, языком язык. Мы редко по-настоящему целовались. И потому каждый раз был особенным. Чувственным, всепоглощающим. Мысли вмиг улетучивались, а мозг превращался в фруктовое желе. Он медленно двинулся ниже, продолжил целовать уголок рта, щёку, подбородок. Обхватил губами кадык. А я откинул голову сильнее, давая ему больше пространства для этих ахуительных манёвров. Спускаясь поцелуями ниже, Блэк шептал в кожу слова столь редкие из его уст и диковинные, что подгибались пальцы на ногах. — Люблю твою хрупкую, длинную шею. Ей так идут мои следы. Синяки и засосы. Ты прячешь её ото всех за высоким воротом, и правильно делаешь. Главное, чтобы ты знал, и я знал — это не просто следы. Они важны, они говорят, что ты мой. Всё твоё красивое тело — моё. Зацелованное, вылизанное везде-везде, во всех твоих закоулках. Каждая родинка, каждая складка, каждая синяя жилка под тонкой, нежной кожей. Всё моё. Желанное до сумасшествия. Манящее, вожделенное… — Аах… Губы сомкнулись на соске. Кончик языка дразнил, заставил обе горошины затвердеть. Жесткая щетина покалывала чувствительную кожу. Блэк оторвался, любуясь мной и, едва касаясь, проводя кончиками пальцев по лицу. — Прекрасный. Мой. Вечно бы тебя целовал, если бы ты позволил. Но ты дразнишь, убегаешь и оттого ещё больше хочу. Хочу твои руки, пальцы длиннющие в своих волосах. Или на спине. И ноги тоже на спине, чтобы скрестил их как сейчас… Мм… Да, Северус, прижми меня к себе сильнее… Это не приказ, а просьба. Это другое, совсем не такое, как мне нужно. Но как же хочется подчиниться… Отдаться в его власть. — Блэк… — Что? — Потрогай меня. — Тшш… Дай насладиться. Мне и вечности не хватит, но… — Ммхх… — Как же сладко ты стонешь, Северус. Мне твой голос крышу рвёт. — Пожалуйста, Блэк… Прошу. — Сейчас. Дорожка поцелуев продолжилась от солнечного сплетения вниз, к пупку. И ниже. Ещё вчера гладковыбритый лобок стал покрыт колючей, жёсткой щетиной. Блэк мазнул языком, наслаждаясь покалывающим ощущением. Повторил снова. Минуя сочащийся член, втянул в рот мошонку. Меня выгнуло дугой, простынь захрустела в сжатых пальцах. Он посасывал во рту розовый мешочек и смотрел исподлобья убийственно развратным взглядом. Я так ждал, когда он двинется дальше. Вылижет анальную звёздочку, заставит её раскрыться и сунет пальцы внутрь. Но Блэк продолжал играть с моими яйцами. Оттягивал, покусывал, заставляя меня скулить и течь. О да, я тёк. Всегда так. Смазка густой крупной каплей из маленькой дырочки скатилась по головке. Блэк не сводил с неё глаз, продолжая вылизывать шов мошонки. И не выдержал. Провёл языком по крупной вене снизу. И накинулся, жадно слизывая, смакуя мой вкус. — Ты такой сладкий… — Прорычал Блэк, прежде чем снова надеться ртом. — Блэк… О, блять, да… Мне не нужно было глубоко. Мне достаточно только жара и влаги его рта. Его скользкого языка на уздечке. Он мягко надавливал, едва-едва. А меня гнуло в пояснице, разбрасывало по простыне. И если бы Блэк не держал, обхватив под ягодицы и прижимая пальцы к тазовым косточкам, то я бы летал по комнате, как проколотый воздушный шарик. Сука, глубже. Аааа. Пиздец. Моя голова мечется по подушке, сам себя хлыщу волосами по щекам. А Блэк пропускает головку в горло, и это так чертовски хорошо, что вот сейчас вместе с рвущимся из груди криком вылетит моя душа. Не могу больше. Не могу смотреть на него, раскатывающего губы по стволу вверх и вниз, надрачивающего свой болт в такт движениям головы. Быстро, с подкручиванием у вершины. Не могу… — Блэк. Умоляю. Я сейчас… — Подожди. Он прекращает, ползёт по постели вверх. Усаживается меж моих разведённых ног и закидывает правую себе на плечо. Прижимает свой член к моему, сплёвывает, и размазывает слюну по двум стволам. Его тело божественно-прекрасно. Напряженное, сильное, рельефное. Оргазм для моих глаз. Ощущения настолько запредельно-сильные, будто все моё существо сконцентрировано под его широкой ладонью. Запрещаю себе моргать и жадно сжираю взглядом зрелище передо мной: его распахнутый рот, прикрытые глаза под пушистыми ресницами, чётко-вырисованные мышцы груди и пресса, и руку, в бешеном темпе надрачивающей оба члена. Головка к головке, его тёмная и моя ярко розовая. Вена к вене, яйца к яйцам. Блять, как же это восхитительно, как же скручивается всё внутри, натягивается тонкой ниткой, вот-вот лопнет. Он закусывает губу, дёргается всем телом. И я больше не понимаю, что происходит. Меня вышвыривает куда-то на соседнюю орбиту. Я кончаю вместе с ним. Кричу вместе с ним. Отчаянно, громко. Задыхаясь. Это длится слишком долго, грозит убить меня обилием ощущений и эмоций. Блэк продолжает наглаживать, уже медленнее. Моё и его тело забрызганы белёсыми каплями общего на двоих наслаждения. Блэк собирает их кончиками пальцев, смешивает. И сцеловывает прямо с меня. А потом целует меня в губы. Блять. Я сейчас кончу ещё раз. Спустя грёбаную вечность томного и глубокого поцелуя Блэк отстраняется, и я по одному только лукавому прищуру могу угадать, что он скажет: — Моя теория снова подтвердилась. — Это исключение. — Да что ты? Многовато исключений, Северус. Ты же человек науки, должен быть честен хотя бы сам с собой. — Нееет. — Взгляни в лицо фактам… — Заткнись, Блэк. И сползи с меня, ты тяжелый. Но отпихнуть его от себя не представляется возможным, как и унять очередную тираду. — Тебе нужна сессия не чаще, чем раз в две недели. В остальное время ты можешь прекрасно кончать от обычного секса, даже нежного. Вот сейчас же всё было нежно? — Ты завалишь варежку, если я скажу, что да? — Я старался. — Гордо улыбнулся Блэк и, наконец, соизволил скатиться с меня. Мы ещё лежали рядом в благословенной тишине. Он поглаживал кончиками пальцев моё колено. Я положил ладонь на внутреннюю сторону его бедра. И было хорошо. Слишком. Пора снова стать Северусом Снейпом и всё испортить. — Это в последний раз, Блэк. В этот раз точно. Сегодня я останусь, так уж и быть. Но вечером уйду и больше не позвоню. Сейчас он скажет классическое саркастично-надменное: «ага, конечно». Или — «может мне тогда номер уже поменять? Чтобы тебя было проще. Ах, нет. Ты же знаешь мой адрес. Тогда перееду. Точно перееду». А может ещё — «Да-да, разумеется, Снейп. Не напомнишь, какой по счету это «последний» раз?». Но Блэк вздыхает с печальной усмешкой. И произносит совершенно ему несвойственное: — Я рад, что наш последний раз был таким, Северус. Он не глядит на меня в ответ и даже не видит недоуменно выгнутую бровь. Что это ещё за хуйня? К чему эта меланхолия? Вслух, разумеется, я этого не говорю. Блэк садится в постели рывком и бегло целует меня в макушку. — Я приготовлю обедоужин. Ты как после вчерашнего? Выпьешь немного? — Не знаю. Смотря что именно ты будешь готовить. — Стейки и красное вино, или рыба и белое? — Мм, стейки… — Так и знал, что тебе больше нравится красное. — Ухмыляется наглая скотина и по совместительству лучший в мире домашний повар. — Приходи на кухню после душа. Да-да. Душ. В большом зеркале ванной комнаты можно отчетливо разглядеть вчерашние узоры на теле. Синюшные полосы по спине, ягодицам. Красота. А засосы на груди и шее вообще восторг. Произведение искусства. Пожалуй, сегодня для Блэка я надену что-то с открытым воротом. В его шкафу всегда есть ящик с вещами для меня. Не моими. Для меня. Это огромная разница. Упаковки трусов и носков, гигиенический набор в ванной, прочие мелочи, да и не мелочи тоже. Например, всякие простые, но брендовые футболки и спортивные брюки. Блэку влетает в копеечку содержание такой дорогой шлюхи, как я. Хотя, может, это и правда был последний раз. Ой, да кому я вру. Конечно нет. Он же тоже это понимает. Тогда почему он отреагировал так… странно? Не нравится мне это. Плевать, сейчас не стану размышлять об этом. Не желаю тратить время на унылое дерьмо, его в моей жизни и так предостаточно. А сегодняшний день обещает быть чарующе приятным. Блэк у плиты — зрелище, которое я могу вынести только обильно кончив. Благо сейчас как раз тот самый момент, и я могу спокойно любоваться движением его рук, чуть сведенными в переносице бровями и лёгкой полуухмылкой. — Пахнет просто убийственно. — Слюнки уже потекли? Подхожу ближе и с размаху шлёпаю по заднице в домашних трениках. Ягодица упруго задрожала от удара. — Ух. Ещё как потекли. — У тебя сегодня такое классное настроение? Я рад. — А я голоден. — Я прижался к его спине и положил подбородок на плечо, разглядывая ахренительно-сочное мясо на сковороде-гриле. — Потерпи. Или можешь пока съесть салат. — Салат не хочу. — Чего же ты хочешь? — Мм… — Запускаю руки вперед, под край его майки. Глажу живот. — Хочу, чтобы ты снял вот эту тряпку. — Я же сейчас буду подливать масло, Северус. Оно будет шипеть и обязательно брызнет на меня. — Разумеется, брызнет. Но ты сам спросил, чего я хочу, Блэк. Блестящий юрист Сириус Блэк нашёл бы миллиард контраргументов. Но со мной он другой Сириус Блэк. Покладистый котик, трущийся мордочкой о ладонь. Ну, сейчас скорее жопкой о пах, но суть та же… — Может мне и брюки снять? И остаться в одном переднике? — У тебя же нет передника. Но мне нравится твоё предложение. — Кажется, Джеймс дарил мне какой-то фартук с надписью-приколом. Типа «наша хозяюшка» или вроде того. Хотели подъебать за то, что я вечно сижу дома. — То есть они не в курсе, что дома ты сидишь не один? — Они догадываются, Снейп. — Блэк перевернул мясо, и оно зашипело сильнее. — Но, так как я не знакомлю их «со своим парнем», мне не избежать подобных уколов от друзей. — А мне можно избежать этого разговора? Могу сходить поискать фартушек. — Ха-ха. В кабинете, если не ошибаюсь. — Готовься раздеваться, Блэк. — Прошептал ему на ухо и куснул мочку с серёжкой, украв его низкий полустон. Кабинет Блэка похож на него самого. Тёмные цвета, но много света из огромных окон. Одновременно и солидный, и дерзкий. Будто этот кабинет серьёзный мужчина, но всё ещё озорной мальчуган. Красивый и стильный. Вылитый Блэк. Я провел пальцами по широкой столешнице, разглядывая предметы на нём. Подставка для перьевой ручки, ее подарила Вальбурга Блэк. Это даже не обязательно знать, чтобы понять, лишь взглянув на изысканный предмет. Но я знал. Однажды Блэк в меня эту ручку засовывал, нагнув прямо над этим самым столом. А на следующий день был завтрак на Гриммо 12, куда Регулус пригласил и меня. Помню, Вальбурга поинтересовалась у старшего сына, понравился ли ему подарок. А Блэк оглядел меня раздевающим, откровенно-жрущим взглядом, прежде чем улыбнуться матери и ответить: «О, ещё как. Особенно ручка, подставку для неё я нашёл более подходящую. Она идеально смотрится на моём столе. Но я благодарю вас, матушка, действительно прекрасный подарок». Тогда я чуть не сдох от стыда и собственной неуместности в доме Блэков. А этот гавнюк, в свою очередь, чуть не сдох от смеха, когда я грозился воткнуть эту ручку ему в сонную артерию. Маленький глобус подарил Регулус. На нём отмечены точками места, где семейство Блэк успело побывать. Точек было много. И три рамки с фотографиями. Первая — фото четырёх кривляющихся пацанов в обнимку. Фу. От мародёрских рож даже спустя годы раздраженно дёргается уголок губ. Вторая — улыбающийся Сириус держит на руках годовалого малыша. Это Гарри Поттер, фото сделано на крестины. В кадр сбоку попали рыжие волосы Лили и обнимающая её рука Джеймса. И третья. Наша. Блять, я же столько раз просил его перестать это делать. Ну какая же мразота! Я и сжигал эту фотку, и смывал в унитаз, но ублюдок-Блэк каждый раз ржёт, а потом вставляет в рамку новую, но ту же самую. Выпускной, мы в мантиях и колпаках. Блэк подкрался сзади и перепугал меня, отчего моё лицо перекошено, глаза и рот широко раскрыты, и даже шапка выпускника немного подлетела. А Блэк широко и коварно скалится за спиной. Фотограф поймал этот кадр и запечатлел его на веки вечные. Наша единственная совместная фотография. А это что? Чёрная, матовая коробка. Небольшая, примерно с ладонь. Золочеными буквами выведено… «Компания братьев Блэк. США.» Стоп. Что? Тут записка. От руки. И почерк я знаю слишком хорошо. «Дорогой Сириус, Я безмерно рад, что ты наконец согласился принять моё предложение. Мама тоже была в восторге, ведь такому таланту не пристало тянуть на себе загнивающую фирму и обуз-дружков. Вместе мы построим империю и заткнём за пояс все здешние фирмы. И только посмотри на твои новые визитки! Не без гордости сообщаю, что я сам разрабатывал их дизайн. Не забудь взять их с собой, когда полетишь в Нью-Йорк. Очень жду тебя в большом яблоке, братишка.

Твой брат, друг, а скоро и деловой партнёр, Регулус».