Лекарство для мертвой души

Ранним утром теплого летнего месяца Леви упаковал в чемодан немногочисленные пожитки, оделся, попрощался с медперсоналом и в последний раз переступил порог реабилитационного центра. Новая жизнь. Свободная гражданская жизнь. Леви не представлял, что его ждет впереди. Маленькое жилище, затерявшееся в небогатом районе на окраине города встретило застоявшимся воздухом и ощущением сырости. Леви бросил чемодан, бегло оглядывая крошечную комнату. Домик, выделенный государством, чем-то отдаленно напоминал казарму: обставлен скупо и без излишков. Кровать прямо под голым, без занавесок, окном, в углу стол с одним стулом, рядом невысокий шкаф — самое оно для низкорослого Аккермана. И вешалка у дверей. Слева проход в небольшую кухню и дверь в санузел. Вот и все богатство. Леви хмыкнул. Спасибо на том. Учитывая его «теплые» отношения с руководством, могли и вовсе в притон поселить, а здесь еще ничего, цивильно. Убираться Леви любил, чистоту соблюдал везде и всегда, так что первым делом, переодевшись в шмотки, которые не жалко изгваздать в пыли, он распахнул ставни окна и взялся за тряпку. Время шло быстро. Из углов пропала паутина, с полок и подоконника исчез слой залежавшейся грязи, комната преобразилась в чистенькое, аккуратное жилище. Солнце за окном медленно укатывалось за горизонт, уступая место тихим, спокойным сумеркам. Леви опустил платок, надетый на лицо для защиты от пыли, пристально осматривая результат проделанной работы. По-хорошему, заменить бы скрипучую кровать, выстирать постельное белье и перетащить стол обратно на кухню. Но этим он займется завтра, с новыми силами. Тем более, что времени теперь у него много. На кухне обнаружилась упаковка зеленого чая, а еще две чашки, одна тарелка для вторых блюд и столовая ложка. Негусто, но лучше, чем ничего. Заварив чай, Леви зажег тусклую лампадку и сел за стол, коротать вечер в объятиях гордого одиночества, вместе с которым на него обрушилась смертельная тоска. В стенах центра он чувствовал жизнь вокруг: торопливые шаги медсестричек по коридорам, извечный гул голосов в столовой и брюзжание технического персонала — все это, пускай самую малость, но глушило чувство вакуума вокруг. А здесь, в четырех стенах мертвой звенящей тишины он не мог понять, как не сойти с ума. Как не позволить призракам прошлого утащить себя в ад. Непроизвольно взгляд упал на куртку сопляка, которую Леви так ему и не отдал. Просто не доводилось встретиться, а передавать через отца было как-то… Встав из-за стола, напрочь забыв про остывающий чай, Леви вернулся в комнату, схватил с вешалки чужую шмотку и упал на кровать, сжимая вещь в руках. Из кухни лился тусклый теплый свет от лампадки, но этого мало, чтобы развеять тьму жилой комнаты. Леви закрыл глаза, прижимая куртку к груди и поджал губы. Ему не хватало мальчишки. Не хватало все время, минувшее со дня злополучной прогулки. Если бы только Эрен не полез целоваться, если бы не улыбался ему так, если бы не был эмоциональным мальчишкой, разбудившим мертвое капитанское сердце. Перед глазами возник образ Эрвина, неодобрительно качающего головой. И любимой Ханджи, многозначительно отводящей взгляд. — Не осуждайте меня, ребята, — сказал он в пустоту, не открывая глаз. За свою недолгую жизнь Леви научился терять родных. Привязываться к людям, для которых потом самолично копал могилы — стало привычной, хотя и страшной рутиной. Так пускай хотя бы Эрен, случайно вошедший в его жизнь, останется в памяти энергичным и живым. С решительным, а не обреченным взглядом зеленых глаз. И пускай доктор Йегер убережет его от войны. Леви не хотел в один прекрасный день наткнуться в колонке некролога на знакомое имя. Он надел куртку, все еще хранящую слабый, почти призрачный запах мальчишки, запахнул полы. И долго лежал без сна с закрытыми глазами, безуспешно стараясь отключиться от этого серого, тягучего дня… Или жизни. Несколько дней Леви потратил на то, чтобы окончательно придать новому жилью приличный вид, найти поблизости продуктовую лавку, чтобы затариться всем необходимым, и смириться с жизнью законченного одиночки. Еще какое-то время ушло на попытки придумать, чем заниматься дальше — идея сидеть без дела, изо дня в день все глубже погружаясь в собственное отчаяние, его не прельщала. Все закончилось тем, что спустя неделю после выписки, глубокой ночью, он сел писать письмо в штаб, с просьбой призвать его на службу. Долго думал над формулировками и аргументами, почему начальство должно пойти на этот шаг. Несколько раз перечитал получившийся текст, затем запечатал конверт и поднял глаза к черному небу в окне. Шансы на возвращение в строй близки к нулю, но иного выхода для себя Леви не видел. Поразмыслив еще некоторое время, спрятал конверт под скатерть стола, давая себе шанс передумать и все-таки попытаться начать жизнь с чистого листа. Возвращение на фронт сулило новую привязанность к новому отряду. А потом новые смерти и ряды свежеотшлифованных гробов перед глазами. Леви жаждал сражений. Но боялся терзать свое сердце вновь. Дни сменяли один другой, похожие друг на друга, как близнецы. Леви стал бродить по улицам, присматривая подходящее место работы для бывшего разведчика. И каждый раз с огорчением понимал, что слабо представлял себя в роли торговца на базаре или бармена в кабаке. С его-то угрюмой, изуродованной рожей? Такой всех людей распугает. В один из таких дней, возвращаясь домой на заходе солнца, Леви издалека заметил у двери собственного жилища высокую худую фигуру. Остановился, полагая, что зрение его подводит. Прищурился, стараясь получше разглядеть гостя. На самых кончиках пальцев пробежала легкая дрожь. Сунув руки в карманы брюк, чтобы не выдать охватившее его волнение, он направился к дому. — Что ты здесь делаешь? — спросил вместо приветствия. Эрен обернулся со взглядом нашкодившего кота, однако губы пацана растянулись в счастливой улыбке. — Капитан Леви! Я так давно вас не видел, я так рад… — Зачем приперся, спрашиваю? — повторил вопрос Леви. На мордахе мальчишки проступила растерянность, он едва заметно нахмурился, переминаясь с ноги на ногу. — Пришел вас проведать, посмотреть, как устроились, как у вас дела, — ляпнул первое, что пришло на ум. Закатив глаза, Леви вытащил из кармана тяжелый ключ и пошел к двери, намеренно игнорируя мальчишку. — Капитан Леви, вы на меня сердитесь? За тот поцелуй, да? Я думал вам понравилось! Но если это не так, клянусь, я никогда больше… Молча зайдя в дом, Леви со смачным хлопком закрыл дверь прямо перед лицом сопляка, едва не угодив ему по носу. Тут же привалившись к стене, он задумчиво закрыл глаза, по привычке потирая переносицу. Надо же было такому «счастью» на голову свалиться. Мало ему разбитой жизни и бытовухи, от которой охота выть, теперь еще и пацан где-то откопал его адрес. А впрочем, загадка невелика — наверняка у Эрена был доступ к личным делам пациентов доктора Йегера. А даже если нет, зная тупое упорство и безнадежную наглость, он запросто мог пробраться в кабинет отца втихушку, чтобы получить нужную информацию. Это ведь Эрен. Зацепившись взглядом за валявшуюся на кровати куртку сопляка, в голове Леви на миг проскочила мысль о том, чтобы заныкать шмотку, раз уж хозяин за столько времени не потрудился о ней вспомнить. Заныкать. А дальше что? Леви откинул голову назад, облокотившись о холодную стену. Нельзя как девочка-подросток обжиматься с чужой вещью, чтобы почувствовать едва уловимый запах владельца. Недостойное поведение взрослого и, как ему всегда казалось, умного человека. Схватив куртку и не давая себе ни минуты на пустые сомнения, он приоткрыл дверь, швырнул шмотку прямо мальчишке в лицо и ловко заперся на все замки, пока тот застыл в растерянности. — Капитан Леви, — в дверь забарабанили с титанической силой, рискуя сорвать ее с петель. — Я пришел поговорить и не уйду, пока это не сделаю! — Да хоть ночуй тут, — Леви чуть повысил голос, чтобы пацаненок точно услышал, — мне насрать. — Но почему?! Ведь все было так хорошо! Капитан! «Потому что ты глупый сопляк, а я идиот» — пронеслось в голове. Идиот, который зачем-то пустил в свою душу нового человека. В том, что это случилось, Леви не сомневался. Да и обманывать себя не привык. Просто Эрен в определенный момент стал противоядием от отравляющей душу тоски. Просто оказался в нужное время в нужном месте. Но это вовсе не означает, что Леви имеет право впускать его не только в душу, но и в свою жизнь. Целый час пацан насиловал несчастную дверь, пока Леви честно старался не обращать внимание на звуки, набатом стучавшие в голове. Он даже достал метлу, чтобы во второй раз за день подмести пол. Завязал поплотнее косынку в слабой надежде на то, что тонкая ткань заглушит громкие звуки. Но тщетно. Час спустя Леви готов был заехать колючей метлой пацану по мордахе, лишь бы снова услышать сладкий звук тишины. Когда стук, наконец, стих, и Леви вздохнул с облегчением, из-за двери донеслось едва различимое: — За что вы на меня злитесь? Я ведь сделал все, что вы хотели, Леви. Игнор. Тотальный игнор любых слов пацаненка — единственный способ дать ему, наконец, понять, что в этом доме его не ждут. Рано или поздно ему надоест. Замерзнет, испугается коротать ночь на улице в сомнительном районе. Поймет, наконец, что он тут лишний. Лишняя привязанность в жизни Леви. Ненужный балласт, который не принесет ничего, кроме боли для них обоих. Вскоре за окном начало смеркаться. Вспыхнули одна за другой в летнем небе яркие звезды. Зажглись редкие фонари. — Если вы меня не пустите, я заночую у вас на пороге, — устало пробормотал Эрен снаружи. Леви злился. Упертость Эрена, в целом, хорошее качество, которое может сыграть ему на руку в будущем. Но конкретно сейчас, в этот дурацкий момент, Леви клял напористость мальчишки, на чем свет стоит. Какого черта он к нему прицепился? Для чего преследует? После долгой борьбы с собой, взвесив все «за» и «против», Леви встал с кровати, подошел к входной двери, берясь за ручку. — Возвращайся домой, отец будет тебя искать. — Не будет, — обиженно буркнул Эрен. — Мы поругались и я ушел из дома. Дверь распахнулась так резко, что Эрен едва успел отскочить, избегая точный удар в нос. — Что ты сделал, идиот? — Из дома ушел, — радостно ответил Эрен. Леви захотелось ударить себя по лицу. Или заехать по счастливой физиономии Эрена. — Что у вас случилось? Эрен поежился, демонстративно растирая замерзшие ладошки. Ночи, несмотря на летний сезон, действительно стояли прохладные. А этот идиот проторчал на улице долгое время, чтобы успеть продрогнуть по-настоящему. — А вы пустите, я согреюсь и расскажу. Леви в очередной раз закатил глаза. — Шантажист херов. И отошел, позволяя Эрену войти в дом. Оказавшись внутри, пацан некоторое время рассматривал полупустую комнату, переводя взгляд из одного угла в другой, пока Леви не толкнул его в плечи, чтобы убрался с прохода. Не извиняясь, пошел на кухню, достал две чашки и поставил на огонь чайник. Тихий ветерок мерно колыхал легкие занавески. Тихо пели свои песенки в высокой траве сверчки. Эрен неслышно зашел на кухню, присаживаясь за стол. Леви спиной чувствовал пристальный взгляд восторженных юношеских глаз. Непроизвольно повел плечами, стараясь прогнать это чувство — не вышло. Ему физически некомфортно находиться в одном помещении с Эреном. Ночью. Наедине. Чашки с грохотом опустились на досчатый стол. — Сахара у меня нет, будешь пить так, — предупредил Леви, избегая встречаться с мальчишкой взглядом. А тот обхватил ладонями горячую чашку, вдыхая теплый пар свежезаваренного чая. Действительно замерз, малолетний сопляк. На войну он пойдет, как же. В первый же непогожий день побежит в штаб за тепленькой курткой. — Холодно? — спросил Леви. Эрен покачал головой. Врал, конечно. Храбрился, только вот перед кем? Леви закрыл окно и занял место напротив мальчишки. — Спасибо, — сказал Эрен. — Так что там с отцом? Почему ты решил съехать на улицу? Эрен нахмурился, уставившись в чашку, как будто в ней крылся верный ответ. — Он меня в медицину идти заставляет. Говорит, если выберу армию, могу прямо сейчас идти на все четыре стороны. Леви хмыкнул. — Правильно говорит, а тебе стоит больше слушаться взрослых. Глядишь, умные мысли в башке появятся. Эрен поднял решительный взгляд раскосых глаз. — Но это мое решение! Почему он думает, что может распоряжаться моей жизнью? Разве я хочу чего-то плохого? Леви устало помассировал виски. Как же ему дорог этот юношеский дух авантюризма вкупе с тотальным отсутствием чувства самосохранения. — Ты идиот, Йегер, и разговаривать на эту тему я более не намерен. Завтра же свяжусь с твоим отцом, пусть забирает тебя отсюда и делает, что посчитает нужным. — Нет! — Эрен схватил Леви за руку. Снова правую, черт бы его подрал. — Не нужно, капитан, пожалуйста! Я хочу доказать и вам, и ему, что чего-то стою! — Так доказывай, только не на войне. Эрен насупился, обиженно глядя на его маленькую руку в своей ладони. — Слушай, сопляк, — сдался Леви. — Оглянись вокруг. Что ты видишь? Эрен поднял глаза, глядя исключительно на Аккермана, словно ничего больше в маленькой кухоньке не существовало: ни остывавшего чая, ни пошарпанной старой мебели, ни окна, из щелей которого все равно задувал прохладный ночной воздух. Леви — центр его внимания, единственный и самый главный. Ему отчаянно хотелось выдернуть руку, отвернуться, чтобы пацан не видел уродливый шрам через все лицо. Хотелось всей душой, но умом понимал — Эрен должен смотреть на его уродство, чтобы понять, на что собирается подписаться. — Я вижу маленького смелого человека, который прошел через боль и тяжелые испытания, и все равно остается самым лучшим среди всех, кого я когда-либо знал. — В следующий раз за «маленького» по зубам получишь, понял? — Эрен смущенно опустил взгляд. А Леви смотрел и не понимал, почему пацан в упор отказывался замечать ужас его положения? — Скажи, ты хочешь в тридцать пять остаться один? Похоронить каждого, кем дорожил и обречь себя на доживание оставшихся лет в сраной конуре? Эрен покачал головой, неосознанно поглаживая большим пальцем место, где на руке Леви раньше были средний и указательный пальцы. — Но ведь вы не один, — пробормотал себе под нос почти неслышно. — И кто же у меня есть? — спросил Леви, уже зная, что услышит в ответ. — Я. В который раз за период их знакомства у Леви екнуло сердце. И в который раз он отказывался это признать. Эрен. Мальчишка семнадцати лет. Жизнелюбивый юноша и заноза в его капитанской заднице. А тот, пользуясь минутным замешательством Леви, встал с теплого места, обошел стол и опустился на колени у ног Аккермана, осторожно взяв его руки в свои. — Я буду у вас всегда, капитан Леви. Тот поцелуй не был случайностью, я действительно этого хотел, потому что вы для меня — пример настоящего мужчины, с которым не страшно. Мне с вами спокойно, капитан Леви. — Не превращай этот вечер в мыльную сцену из сопливого романа, пацан. Я не намерен выслушивать твой подростковый бред, — без сожалений выплюнул Леви. Эрен только улыбнулся. — Это не бред. Помните, папа говорил, что я много о вас читал. Так вот, вы запали мне в душу еще до нашего знакомства. А после него я постоянно думаю о вас, капитан! Каждую минуту своей жизни. Тяжелая рука грубой хваткой впилась в рубашку мальчишки, жестко вздернув его с колен. — Заткнись, я сказал. Завтра же пойду к твоему отцу и расскажу ему все, что ты мне наплел. Тебе ясно? Эрен покачал головой, заглядывая в серые глаза напротив. Леви был готов раствориться во взгляде зеленых глаз. Эрен нес околесицу, не отдавая себе отчет в том, как много значили его неосторожно брошенные слова. Как екало сердце Леви каждый раз, стоило Эрену сделать один крошечный шаг навстречу. Семнадцатилетний энергичный мальчишка. И очень взрослый, сломанный жизнью военный. Бред полоумного, да и только. — Эрен, — начал Леви, поднимаясь со стула. И почти уткнулся носом в плечо пацана, потому что тот даже не подумал сделать шаг назад. — Замолчи по-хорошему, иначе я за себя не отвечаю. Эрен протянул руку к его лицу, но Леви среагировал быстрее, ловко выворачиваясь из ловушки пацана. Нахмурился, запрещая чувствам брать верх над разумом и молча вышел из кухни, оставив Эрена наедине с неозвученными мыслями.

***

В тот раз он так и не встретился с Гришей Йегером, предоставив мальчишке самому разбираться в отношениях с отцом. Эрен долго ломался, пыхтел и ворчал, отказываясь делать первый шаг к примирению. После бесконечно долгой ночи, он встретил Леви на кухне с горячим чаем и свежими тостами с сыром. Всего на миг, зависнув на пороге в мутном состоянии полудремы, Леви позволил себе залюбоваться красивым созданием, ловко орудовавшим сковородкой и чайником. Прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Сонливость быстро сошла на нет, а голову заполнили мысли обо всем и ни о чем одновременно. Смотрел долго и тихо, боясь лишний раз сделать вдох, чтобы не обнаружить свое присутствие и не разрушить приятную глазу картину. Нельзя оставлять мальчика у себя. У него есть свой дом и отец, который станет переживать. И привязывать его к себе тоже нельзя. Ничем хорошим для обоих это не кончится. Сердце ныло от жгучего осознания. Душа тосковала о том, к чему дорога для Леви закрыта. Он боялся новой потери, панически, до дрожи на кончиках оставшихся пальцев. А еще не желал обрекать Эрена на бесконечную борьбу с призраками своего мрачного прошлого. Они утаскивали его в пучину серой безысходности, закрывая глаза пеленой отчаяния. Меньшее, чего Леви хотел — стать камнем на шее Эрена и утащить его за собой, на дно человеческих чувств. — Сегодня же ты вернешься домой, — холодно произнес Леви, отпивая горячий чай. Благодаря распахнутому настежь окну, маленькую кухоньку заполнили ароматы лета: цветущей липы и свежей травы, каждым стебельком тянущейся к яркому солнцу. Его лучи расползлись по стенам и полу, а легкий, едва ощутимый ветерок, ласково колыхал тюль. Природа дышала жизнью, разливая в воздухе ощущение сладостной благодати. А Эрен напротив забавно хмурился, поджимая пухлые губы. — Не хочу. Прогоните вы — уйду на улицу, но к отцу не вернусь. Леви вздохнул. Юный безмозглый упрямец. Безрассудный, но такой очаровательный в своем рвении выглядеть взрослым в глазах бывшего военного. — Если ты не понял, это был не вопрос. Либо вернешься сам, либо я отведу тебя в полицию и тогда разбираться с этим всем будут они. — Вы не можете! — Еще как могу. Некоторое время Эрен молчал, скребя вилкой по пустой тарелке. Думал о чем-то, хмурился, трогательно закусывая губу, отчего взгляд Леви прилип к юному лицу. Мысли свернули совсем не туда, в голове туман, а в сердце — война. А потом Эрен вдруг согласился, выдвинув единственное условие. — Я вернусь. Только вы, — взгляд раскосых глаз изумрудного цвета впился в Леви, сверкая искорками азарта, — вы позволите навещать вас. Как в центре. Идет? — Ты же все равно от меня не отстанешь? Эрен радостно помотал головой. Настырный засранец с ясным взглядом и милой улыбкой, тихонько притаившейся в уголке мягких губ. Леви хорошо помнил их вкус и сладость, ощущение крепких объятий мальчишки не оставляло его ни на миг, стократно усиливаясь в его присутствии. Леви хотелось повторить тот эпизод под дождем. Хотелось еще хоть на миг почувствовать чужое тепло и странное, совсем непонятное спокойствие, едва зародившееся и тут же погибшее в его сердце. — Два раза в неделю, не чаще. — Шесть! — Три. — Четыре! Четыре раза и я возвращаюсь домой, обещаю. Забавный. Наивный и такой упертый, что Леви становилось смешно. Он согласился, мальчик не оставил иного выбора. Или это обезумевший разум заставил его уступить, прикрываясь чужой настойчивостью? Он никогда не любил копаться в мотивах своих поступков, не стал и в этот раз. Только в последний момент, когда мальчишка уже был в дверях, сунул руку под скатерть, вытаскивая плоский конвертик с длинным письмом внутри. — Держи, отправишь по дороге. — Что это? — Эрен повертел его в руках, рассмотрел написанный аккуратным почерком адрес. — Зачем вы посылаете это в штаб? Что внутри? Темные брови Леви сошлись к переносице. — Слишком много вопросов. Я не обязан перед тобой отчитываться. — Вы хотите вернуться на службу, да? Я прав? Зачем вы это делаете? Там сейчас опасно, а у вас травма! Одумайтесь! — Не тебе меня учить, сопляк. Отправишь или нет? Леви не улыбалось выслушивать нотации от желторотого мальчишки. Он избегал взгляда зеленых глаз, зная, что найдет в нем печаль и бесконечную тревогу. Леви и сам не был уверен, что готов вернуться на фронт. Бросать себя под вражеские удары не страшно. Страшнее брать ответственность за новый отряд. Но единственная крупица здравого смысла, чудом сохранившаяся в его затуманенной странными чувствами голове подсказывала, что если он не уйдет, если не скроется от пацана так далеко, насколько это возможно — погибнет. И когда дверь за Эреном закрылась, Леви вздохнул. С облегчением. Или с тоской. Сам толком не понял. Эрен унес письмо, а вместе с ним надежду на возвращение в строй. Единственное, что он знал наверняка — он ждет и боится новой встречи с мальчиком, который отыскал путь в его душу.