6.
22 ноября 2023 г., 17:13
Гэндзи обнимал со спины Идзаки; одна рука обхватила через плечо, другая за талию. Идзаки повернул к нему голову и счастливо улыбался. Гэндзи улыбался в ответ. Сердце билось спокойно, было ощущение, что все правильно, так и должно быть. Нежность растекалась теплом по телу, заставляя млеть и плавиться от удовольствия. Такия потерся щекой о щеку Шуна.
— Люблю, — тихо произнес он, целуя в уголок карего глаза.
— Тебя люблю, — так же тихо ответил Шун, закрыв глаза, растворяясь в ласке.
Внезапно на душе стало тревожно. Гэндзи открыл глаза, перед ним искаженное шоком и болью лицо Шуна, он что-то говорит, но Такия его не слышит. Он пытается переспросить любимого, но из его рта не вылетело ни звука. Он ощущает толчок и поднимает глаза перед собой. Из глаз Шуна медленно стекает слеза.
Гэндзи все видит в замедленном режиме.
Темная тень бьет ножом в живот Издаки; удар, еще и еще… Как нож с сопротивлением входит в тело любимого человека. Как его кровь брызгает на рукоять и руку тени. И медленно капает на землю. Шун перестал двигаться, безвольно повиснув в руках Гэндзи, его глаза закрылись, рот остался приоткрытым. Такия перестал чувствовать его дыхание.
И только слеза медленно катится по щеке.
Гэндзи раскрывает рот в крике…
***
— Шун!!! Такия проснулся от собственного крика и резко сел. В груди жгло и не хватало воздуха. Он словно рыба, выброшенная на берег, хватал его ртом, но не мог вздохнуть из-за сжавшегося, от ужаса, в комок сердца. Воспоминания произошедшего накрыли юношу с головой и он почувствовал обжигающие слезы на щеках. Они текли нескончаемым потоком. — Шун… Шун… Шун… — шептал он сбивчивым от нехватки воздуха голосом***
С того вечера, когда Гэндзи с Чутой притащили избитого Кугу домой ко второму, началась дружба между Такией и Отморозком из 2-й Кавады. Парни, знакомые с множеством травм и ранений перевязали грудь Куги, чтобы зафиксировать его сломанное ребро. Промыли и обработали царапины и синяки. Уложили того спать, а сами уселись пить зеленый чай с шоколадным чизкейком, любимым лакомством Гэндзи. Они еще не единожды собирались дома у Чуты, над его семейной кондитерской. На удивление у них находились общие темы для разговоров и они болтали часами, перед тем как уснуть на расстеленных футонах. Еще больше тем находилось у Гэндзи и Куги… для молчания. Стараясь меньше появляться в школе, парни собирались на берегу моря, чтобы половить рыбу. Гэндзи сам лично выбирал место, чтобы было подальше от их с Издаки местом. Такия и Юдзи садились на пирсе, сбросив обувь и замирали с самодельными удочками в руках, каждый думая о своем.***
Такия с ужасом вспоминал свои сны, что начали сниться последние дни. Не надо быть гадалкой, чтобы понять причину их появления. Несомненно это была скорая выписка Идзаки. Гэндзи готовил себя к их первой встрече, уговаривая себя сдерживаться и не давать слабину. Он решил положить конец их отношениям, во благо того кого любил. Сны как нельзя хорошо отражали его страх и сожаление. Поддавшись своим чувствам, сблизившись с Шуном, он подверг его опасности. Он чуть не умер из-за него. Пусть это было нападение не напрямую на Идзаки, но он пострадал. И пострадал именно из-за того, что Гэндзи связан с якудза, он сын своего отца. И если сам Гэндзи ничего не мог с этим поделать, то защитить Издаки он может. Надо просто закончить то, что еще и не началось толком. Тем более тут и повод появился весомый, якобы измена. А все знают как к этому относится Такия.***
Куга Юдзи думал, что ему очень повезло встретить такого парня, как Гэндзи Такия. До их встречи юноша считал всех своими врагами, в каждом видел своего соперника. Ему хотелось быть первым, ему хотелось, чтобы его заметили. Он прослыл одиночкой, отморозком и даже бахвалился этим. А на деле он чувствовал себя бесконечно одиноким и непонятым. Выросший в среде, где быть сильнейшим — это шанс добиться уважения и какого-никакого общения, он не умел дружить. Не понимал как завоевать чужое доверие, кроме как через силу. А этот Такия был другим, он умел разбираться в людях. И если человек заслуживал, всегда давал ему шанс, а еще он умел дружить. Искренне, не ища выгоды для себя. После месячного знакомства и общения он понял, что Гэндзи и сам был одиноким человеком, но совершенно по другой причине. Об этой причине ему рассказал Чута недавно, когда они ждали общего друга. Куга с удивлением узнал, что новый приятель является сыном главы одной из группировок якудза. Но вот аура что окутывала последнюю неделю Такию была другой, от нее веяло тоской и безысходностью. — Гэндзи-кун, что случилось? — наконец решился спросить Куга. — Все нормально, — отозвался Гэндзи. Он говорил тихо, безжизненным голосом, не отрывая взгляда от поплавка. Но казалось он смотрел сквозь него, в никуда. — Я не слепой, Гэндзи-кун, последнюю неделю с тобой творится, что-то, ты сам не свой. У тебя проблемы в школе? — С чего ты взял? — усмехнулся Такия. — Ты вообще перестал в школе появляться и даже Чуту с нами не берешь… Скажешь все в норме? — Чута, — цыкнул Такия раздраженно, делая заметку дать этому болтуну по шее, а еще лучше выбить кусок шоколадного торта, а лучше два, — Не забивай голову, Куга-кун, это мое личное дело, непосредственно к школе и ее содержимому оно не имеет отношения. Просто сейчас мне тяжело там находиться… Если тебя напрягает шляться со мной, я не заставляю… в конце концов это только моя проблема… — Это плохо все держать в себе, — Куга потряс удочкой. Сколько раз они так сидели, но ни разу еще не поймали ни одной рыбины, это раздражало. — Наживку насадить не пробовал? — спросил Такия, он только скосил взгляд, чтобы посмотреть что мельтешит, усмехнулся одним уголком губ. Как можно быть таким дураком и не знать, что на крючок надо насаживать наживку. — Мгм, — Куга дернул удилище, из воды выскочила леска с крючком. Юноша взял его в руку, посмотрел и показал соседу, спрашивая безмолвно сюда ли. — Ну ты и идиот, Куга-кун, — расхохотался внезапно Такия. — Чё? — непонимающе уставился на Гэндзи Куга, держа в руках самодельный крючок из обычной канцелярской скрепки. Такия смастерил удочки для вида, чтобы можно было просто сидеть на берегу и думать. Намерения поймать рыбу у него никогда не было в отличие от его спутника.***
«Об этом я не подумал», — пронеслось в голове Такии как только он увидел стоящего у двери Идзаки.***
Он возвращался с очередной «рыбалки» с Кугой домой. Последнее время он возвращался поздно и всегда через свой личный вход. Он не желал быть втянутым в разговор с отцом о своих отношениях с Идзаки. Гэндзи знал, что отец навестил его в первый же день, знал потому что они об этом говорили и это был их план. Именно после того визита Хидео Такия передал слова Идзаки о том, что он позвонит. Первое, что сделал после этого Гэндзи — отправил номер Шуна в черный список и удалил из списка контактов, чтобы даже соблазна позвонить не было. Через пару дней после того как Шун пришел в себя отец спросил звонил ли он, Гэндзи огрызнулся, что это не его дело и сбежал в свою комнату. Зря он боялся разговора, отец не просто так столько лет руководил своей группировкой, сразу понял, что дело дрянь. Вот только истинную причину догнал не сразу, первой была мысль о поцелуе. Но чем больше он следил за поведением сына тем более убеждался, что дело вовсе не в нем. Пока наконец не понял, что Гэндзи старается уберечь Идзаки от последствий сближения с членом семьи клана якудза. «Идиот», — подумал тогда Хидео Такия и на время забыл об этом.***
— Гэн, — Идзаки стоял облокотившись на косяк, увидев вышедшего из-за угла Такию он выпрямился. — Зачем пришел? — сухо спросил Гэндзи. Он благодарил бога, что было темно и Шун не видел его выражение лица; глаза предательски защипало и горечь обиды собравшись комом в горле сделала голос тихим и потухшим из-за чего вопрос показался сухим и безэмоциональным. — Поговорить, — Идзаки сделал шаг навстречу, Гэндзи же отступил назад. Они простояли молча несколько минут ожидая, что другой начнет разговор. Идзаки не сводил глаз с Такии, а тот старался избегать смотреть на своего наками. Шун понял все на следующий день, после того как очнулся в больнице, когда не увидел ответного сообщения от Гэндзи.***
Когда мама принесла телефон, Шун вырвал его из рук и тут же набрал сообщение, он писал как скучал, что он очнулся и что с ним все хорошо, чтобы Гэндзи не переживал. Следующие три дня он практически постоянно набирал номер любимого, но в ответ только слышал, что абонент не может ответить. Следом он отправлял сообщения с объяснениями, просил прощения, умолял дать шанс все объяснить. Через неделю он прекратил попытки связаться с Гэндзи. Ребята из Армии Гэндзи приходили его навестить почти каждый день, меняясь и стараясь не оставлять его без новостей. Шун радовался, смеялся над несмешными шутками, а его сердце разбитое игнором сочилось кровяной сукровицей, стоило только Макисе начать жаловаться на поведение их главаря. Между визитами Макисе сердце казалось заживало и Шун успокаивался, но стоило этому вечному девственнику начать жаловаться, он словно сковыривал с трещин засохшую корочку и они снова начинали кровить. Это дошло до такой степени, что даже просто имя Макисе производило этот болезненный эффект. Но не мог же он заставить его заткнуться, приходилось сжимать зубы, прикусывать язык, но терпеть. А потом его как-то навестил Чута и то, что он рассказал заставило Идзаки плакать. Довольный собой, глава «А» класса рассказывал как познакомился с Кугой, Отморозком из 2-й Кавады, рассказывал как они классно тусят у него дома, едят пирожные, веселятся, ночуют втроем и до полночи болтают на разные темы. Еще рассказал, что теперь босс проводит много времени с этим Кугой, они ходят на море, ловят там рыбу. Вообщем веселятся от души. После ухода гостя Идзаки еле дотерпел до вечера, когда запрещены визиты, вытащил из-под подушки заныканную пачку сигарет с зажигалкой, что он выпросил притащить Хироми и отправился на крышу. Там спрятавшись за один из вентиляционных выходов (ю, прислонившись спиной к теплой трубе, курил сигареты одну за другой, захлебываясь дымом и слезами, что лились сами нескончаемым потоком. Его разум рисовал сцены, где Гэндзи со своим новым другом обнимается, целуется и придается ласкам на их месте у моря. Он не помнил сколько времени провел на крыше, но его нашли в бессознательном состоянии перепуганный персонал больницы. И чтобы подобного больше не повторилось, его перевели в палату поближе к сестринскому посту на этаже, а так же забрали верхнюю одежду и обувь, чтобы он не выскакивал на улицу. Но юноша и не в состоянии был бы это сделать, он до крыши то еле дошел, а после происшествия у него началась лихорадка и он пару суток без сознания провалялся.***
— Я понял, — прошептал Идзаки, — Мои слова ничего не решат… ты принял решение… Что ж… — он часто прерывался, чтобы задержать дыхание и не дать пролиться слезам, после того случая на крыше он дал себе слова не плакать и до сих пор держался, — Если я тебе неприятен… наверное стоит мне покинуть Армию… — Шун развернулся и уже сделал шаг, чтобы уйти. Грудная клетка казалось сжалась вокруг сердца и давила, словно пресс, отчего зажившие трещины на разбитом сердце снова открылись. Ноги отказывались держать его и он сделал шаг к стене и уж было поднял руку, чтобы опереться, но остановился. — Не нужно, — резко ответил Такия, — Это наши личные дела… Хотя если тебе неудобно можешь покинуть группу, я не против. Идзаки ничего не ответил, быстрее зашел за угол скрываясь в тени. Там он прислонившись к стене головой, стараясь охладить жар внутри, схватившись за грудь, сполз на колени и затрясся. Его бил озноб, но внутри в груди и голове, все горело огнем. Он шумно глотал воздух ртом, в попытке наполнить горящие легкие им, чтобы выровнять дыхание. Буквально за стеной, стоя на коленях, держась за дверную ручку, кусал губы Гэндзи, стараясь сдержаться и не побежать за Шуном вдогонку. Выдержав минут пять он кое как поднялся на ноги и поплелся в комнату. Не раздеваясь он упал на кровать и забылся, измученный душевными терзаниями, пока рано утром не вскочил разбуженный собственным криком. Снова…
