Унесенные ветром

Первая весть о приближающейся войне, о ее возможной и желанной развязке - все никак не стихала. Весь Юг охватило волнение и суматоха. Почти на каждом ужине или застолье поднималась тема войны, наступления, общей силы КША (Конфедеративных Штатов Америки). Разговоры о том, куда же Конфедерации нанести первый удар, как организовать наступление, и стоит ли ждать слияние общих сил штатов, что поддерживают рабовладельческий строй, или стоит немедленно захватить форт Самтер в Южной Каролине. У южан вспыхивала кровь при одном упоминании северян, слишком много было разногласий начиная от экономических, политических разногласий, заканчивая отношением к рабству, что опять же могло влечь крах системы Юга. Ситуация с каждым часом накалялась. Кто знает, к чему могут привести эти вспыльчивые головы?  Юношей будоражило это событие, им не терпелось показать свою отвагу и храбрость на поле битвы с врагом, они, - как впрочем и джентельмены постарше, которых не меньше волновала развязка приближающейся войны, - считали это дело правым, показать, что Север со своими промышленными взглядами, в котором проживали выходцы из низов - стоит уйти подальше. Однако, эта горячая спесь южной крови, не давало увидеть истину, и Ретт Батлер был совершенно прав, говоря что у Юга нет ни одного оружейного завода, в отличии от продвинутого Севера. Юг напоминал историю Вавилонского столпотворения : Матери и жены ткали самостоятельно военную форму своим детям и мужьям, некоторые собирались идти на фронт только в енотовых шапках, или вовсе без формы, в суконных сюртуках и тонких полотняных рубашках. Мужчины стремились записаться в полки, как новоиспеченный жених Скарлетт - Чарльз. Он записался в полк под командованием Уэйда Хэмптона, а Эшли отбудет с Эскадроном. Женщины вязали длинные, безразмерные и тусклые носки, как их замужняя жизнь, для своих храбрых мужей, они вышивали платочки с трогательными узорами и символами, которые будут понятны только ее мужу, и только его жене. А Скарлетт с печальным вздохом наблюдала за этой картиной, пока в этом улее ее родители готовили свадьбу. Да, по традициям Юга после согласия семей на союз их детей, подготовка должна длиться по меньшей мере шесть месяцев, а лучше год, но в сложившейся ситуации, свадьбы играли одна за другой. Но даже за это короткое время, как две недели, Скарлетт, так и не поняла, зачем же хотела поднасолить Сьюзен и Бренту, еще ее вера в план иногда ослабевала. Как-то апрельским утром 1861 года, Мамушка своим гузным телом и тяжелой походкой вошла в комнату своей любимицы : - Мисс Скарлетт, но что же вы дверь оставили приоткрытой, сквозняк же... - ее громогласная речь была прервана. Негритянка застала ее в одной ночнушке, сидящей перед приоткрытым окном. Было еще раннее утро, за окном солнце только просыпалось, но по положению лучей можно было догадатся, что денек будет теплым. Деревья оживали еще от прохладных ночей, а трава мягко выстилалась сочным ковром. Взгляд, когда-то живых, изумрудных глаз был мутным и задумчивым, словно та Скарлетт ушла, и осталась лишь тусклая  оболочка ее тела. Мамушка не нашутку перепугалась, и хотела уже молить всех Богов, прося прощения за то, что когда-то винила Скарлетт в черезмерной бодрости. Скарлетт сидела и накручивала на пальчик прядь кудрявых и темных волос, и кажется ничего не замечала. Мамушка вспомнила этот отрешенный взгляд, он был точно такой же, как у мисс Эллин, до замужества с мистером Джералдом. Мамушка со вздохом громко ухнула, как сова, разрывая прохладную тишину комнаты : - Мисс Скарлетт, не сидите у открытого окошка в одной ночнушечке, простудитесь же... - она не знала куда деть свои пухлые пальцы с сильными руками и сцепила их в замок на белом переднике. Через минуту, Скарлетт, словно вернулась в Тару, и поправив волосы, растрепанные после сна, обернулась. Она пару секунд смотрела на пухлую негритянку и кивнула ей, но в детской простоте личика Скарлетт, которое она всегда напуска на себя для большей миловидности, что-то изменилось... Негритянка долго ходила и пыталась понять, зачем же мисс Скарлетт так торопит всю семью О'Хара и Гамильтон со своей свадьбой, если не хочет выходить замуж? Или ее головушку тяготит другая мысль? Мамушка начала подозревать, а свадьба не является каким-то очередным проказом ее воспитанницы? Еще позже Мамушка заметила, что ее любимый птенчик повзрослел за период подготовки к главному событию жизни каждой порядочной леди - свадьбе. За этот период Эллин пыталась отговарить свою дочь от столь поспешного решения, но Джералд и упрямость Скарлетт, с окрыленным согласием Чарльза, свели на нет все ее уговоры. Джералд был счастлив, что дочурка подцепила столь завидного жениха с неплохим преданным да, и из знатного рода. Чарльз же довольствовался, что ему досталась такая женщина, как Скарлетт. Ему, как мужчине стеснительному и тихому, к которому все относятся, как к старшему брату было безумно приятно внимание Скарлетт, его тянуло к таким ярким и полным жизни девушкам, тем более это была Скарлетт О'Хара, красота которой известна в трех графствах и в них не сыщешь даже подобную ей! Несмотря на уговоры Эллин, она выполнила желание своей дочери - свадьба была сыграна за день до свадьбы Эшли и Милани. Вся подготовка пролетела перед глазами Скарлетт смазанным пятном, как жирный развод на стекле. Вот, она стоит в свадебной фате Эллин, отец ведет ее подруку по лестнице вниз, к парадным дверям Тары, где собралось множество гостей. Вот, она стоит перед своим будующем мужем и произносит то самое зветное : "и в горе, и в радости.." - и соглашается... Стоит сказать, если Скарлетт и мучалась совестью, что произносит столь многозначительную и серьезную клятву, думая о другом, ровны счетом, это ничего не значило, это лишь слова, которые можно разорвать или взять назад, ведь она совсем недавно искренне верила, и даже верит сейчас, что ее Эшли мог бы сделать точно также:  разорвать помолвку с Мелани и бежать с ней, ведь это были просто слова, данные перед Богом...а Бог, а Бога Скарлетт не сильно боялась, хоть Эллин каждый ужин читала молитву, заставляя своих девочек думать каждый раз о прегрешениях за прошедший день и пыталась научить их чтить и бояться Бога. Музыка, огни свечей и канделябров, танцы, взгляды, море взглядов и доброжелательных, и злых : взгляд мамы Скарлетт, что стоит рядом с Джералдом и многозначно смотрит на дочь, в уголках ее чуть узковатых в разрезе глаз видна влага, ее горячие губы шептали молитву на счастье Скарлетт в браке; взгляд Индии Уилкс, что смотрит на нее столь прямо, - также умела смотреть на людей и Мелани, - но в отличии от нее, та смотрела с холодом и негодованием на Чарльза. Она предупреждала о гадюке, что тащит он в своей собственный дом и будет греть у себя на шее, но тот ничего и слышать не хотел, он был счастлив, наверно так, как никогда уже и не будет. Индия совершенно не понимала, как он мог так легко попасться на удочку такой женщины, как Скарлетт, - да ее чары были сильны, что все мужчины графства желали жениться на ней и покорить ее алчное сердце, - но при этом совершенно ничего не понимать, ей было отвратно от мысли о родстве с этой ведьмой. Милочка же не явилась на их свадьбу с Чарльзом, как и предполагала Скарлетт, та была убита горем и подлостью зеленоглазой соперницы. Мелани была безумно рада, что уже по-настоящему породнится со Скарлетт.  Под самое окончание торжества, отец Скарлетт в конец опьянев и раскрасневшись от выпитого бренди, затянул тост за свою прелестную Кэти-Скарлетт... Закончилось все праздневство под самый рассвет, и тем, что Скарлетт проводили женщины в Тару, в их с Чарльзом супружеские покои, они несли ее длинную фату и распевали молитвы с плачем, тем самым "оплакивая" девушку. Их плачь закончился привычными словами Эллин на вечерней молитве: " Матерь божия, моли бога о нас..." Эти слова буду еще долго эхом повторяться в стенах, дворе Тары и в голове у Скарлетт. Как шаги женщин и шуршание юбок стихают, плачь и грусная милодия, походившая больше на похоронку, отдаляется и уходит за реку  - все это действовало на нее дурно. Гости из Атланты улеглись в гостевых комнатах по нескольку человек, на кушетках, циновках, разложенных на пол. Все соседи же отправились по домам отдыхать, перед престоящей еще одной свадьбой в Двенадцати Дубах. Мамушка помогла раздеться Скарлетт и сразу же ушла, как только вошел в спальню смущенный Чарльз, ее муж. Только сейчас Скарлетт поняла, что наступила холодная, апрельская ночь, трескотня сверчков за окном, шуршание чуть потряхивающихся веток, под силой ветра, с еще молодой листвой, и темнота. В какой-то момент Скарлетт почувствовала себя такой одинокой и загнаной в ловушку, что хотелось просто лечь спать в свою комнату, - желательно запереться в ней, -  и дать отдохнуть телу от этого грохота праздничной музыки, тяжести платья и удушающей дугости корсета, забыть, что у нее появился муж, и бежать к матери. Скарлетт всегда знала, что ее божество в лице матери всегда поможет, даст совет, прижмет к себе с теплом и защитой, а главное рядом с ней все беды будут не так велики. Ей хотелось плевать на гостей и церемонии, ей хотелось просто продолжить жить, как раньше... Вот, и сейчас, до сознания Скарлетт дошла ужасающая вещь, что жизнь не будет, как раньше... "Нет, нет! - подумала она, ее глаза округлились, как у испуганной кошки, - моя жизнь будет, как прежде, полна кавалеров, танцев и пышных, красивых платьев, а не этой серой кучи старья, которое называют платьями! Это не платья, это, это кошмар! Что за традиции!?" - Тут, она вспомнила, что ее мать - замужняя дама, и не носит яркие платья, а носит закрытые с длинным руковом и высоким воротом, темные платья, но Скарлетт, знала это, но чтобы на себе примерять что-то подобное, даже никогда и не думала, как и не занимало ее мысли прежде, что она должна спать в одной постели с мужем, как Эллин с Джералдом, но ей казалось это чем-то естественным, это ведь ее родители... - "Боже мой, на что я только себя обрекла!" - в ужасе ахнула Скарлетт. Она не любила этого юношу и совсем его не знала, на ее душе и так скребут кошки, что она не послушалась маму, и приняла столь поспешное решение. Все ее мысли заняты другим - Эшли Уилксом, а ей придется делить постель с тем, за кого она впринципе и не хотела выходить замуж, а горестней всего этого было, что виновата во всем она одна - некого было винить! Она сама торопила события, она сама согласилась на предложение Чарльза и ответила "согласна" у алтаря, в ее голове созрел план, а не в чьей-нибудь еще..! Может быть, была бы возможность разыграть всю ситуацию по-другому, что возможно было бы даже больше вариантов, но уже все было совершено и сейчас она стоит в спальне, в их спальне с Чарльзом, в дверях которой он мнется, пока ее разъедала тоска по потерянному навеки Эшли... Когда юноша сделал попытку приблизится к постеле, Скарлетт дрожащим от ужаса голосом, нервно и быстро прошептала : - Нет! Я закричу, если вы сделаете хотя бы еще шаг! Я закричу! Я закричу на весь дом! Убирайтесь от сюда и не смейте ко мне прикасаться! Чарльз Гамильтон вынужден был провести свою первую брачную ночь в кресле, в углу спальни. Впрочем, он не был так несчастен, ибо понимал скромность и целомудрие своей невесты, или ему казалось, что он понимал это. Он был готов ждать, пока ее боязнь не поройдет. Устроившись поудобней в кресле, тот вздохнул, полон мыслей о судьбе Юга и его собственной жизни, как будующего солдата. Свадьба Скарлетт оказалась подобно кошмару для нее, а свадьба Мелани и Эшли, еще более суровым испытанием. Она стояла в своем новом, специально сшитым яблочно-зеленом платье в гостиной Двенадцати Дубов в точно такой же толпе гостей, как на ее свадьбе, и в жару от свечей и канделябров. Она увидела простенькое, невзрачное, детское личико Мелани, которое все расцвело от счастья, отныне она будет отзываться на "миссис Уилкс". "Мелани Уилкс!" - скрежетала от гнева зубами Скарлетт. Она не замечала ни украшений, ни восхищенных взглядов обращенных на невесту, ее мысли были полны тем, что Эшли Уилкс больше не ее, уже не ее. А был ли он когда-то ее? Все спуталось у Скарлетт, она так устала, так истерзана. Он говорил ей, что любит ее, но почему же их что-то разлучило, и что же их разлучило? Она ничего не могла припомнить... Своей свадьбой с Чарльзом она заставила сплетниц прикусить язык, но сейчас это что-то значило? Раньше - да, сейчас это не имело для нее цены. Для нее сейчас главное - Эшли, но хуже всего, что он теперь женился на человеке, которого Скарлетт презирает. Они оба теперь в ловушке, связанные узами брака... Ох, как бы Скарлетт хотела расторгнуть эти узы брака с Чарльзом, забирала бы Милочка своего дорогого Чарли, она готова была отдать его ей прямо сейчас в руки, как ненужную вещицу. Ей хотелось вернуться в надежный и родной отчий кров, стать вновь свободной девчонкой... Весь вечер она танцевала, улыбалась, говорила какие-то машинальные фразы гостям, и все в ней видили счастливую супругу, но не девушку с разбитым сердцем, наверно, это было даже хорошо, слава Богу, никто ничего не знал! В ту ночь, все вновь повторилось, как какой-то дурной сон, что вцепился в нее клещами. Мамушка опять ушла, как переодела Скарлетт и увидела подошедшего Чарльза, он немного мялся у порога, опять. Он был полон опасения, как бы ему не пришлось вновь, уже вторую брачную ночь, провести в кресле набитым жестким конским волосом. Внезапно Скарлетт разрыдалась, Чарльз наконец лег с ней рядом, пытаясь утешить, но она ничего не говорила, лишь беззвучно плакала, всхлипывала на его плече, а позже заснула. В другую ночь, наконец, это свершилось. Скарлетт помнила, лишь совершенно чужие, мокрые, прохладные и тошнотворные губы, неумелые и стеснительные, скованные касания, больше похожи, словно ее тискали, как игрушку, боль, адскую боль, что пришлось стоически терпеть, пыхтение и странные движение Чарльза, которые казались и ему не приносили никого удовольствия. Отвратительное молчание в процессе, полное непонимание что же от нее хотят и осознание неприятности всего происходящего. А потом, а потом был стыд, такой, словно ее унизили, лепетание Чарльза, он что-то спрашивал, извинялся, но этот теленок лишь вызвал полное отвращение и раздражение у Скарлетт. Ей казалось, что ее лицо горит ярче луны в эту ночь, что вот-вот оно вспыхнет красным овалом и будет гореть, подкрепляясь неуемной ирландской кровью. Ей хотелось взять подушку и бить его, бить, и гнать из спальны, лишь бы он оставил ее одну. После этого, она раздражено завернулась колачиком на краю кровати и громко дышала, пытаясь успокоить себя, а ее щеки горели от стыда и гнева, а где-то внизу живота очень болело. Ее гнев резко сменился досадой и обидой. Она думала о том, как Мелани, верно, проводит тоже ночи с Эшли. Ее горло жгло желание разрыдаться, на глаза навернулись едкие слезы, они щекотали нос и щеки, когда стекали по лицу, к линии челюсти, к подбородку. От них становилось на лице прохладно, а на простыне появились круглые пятнышки. Нос предательски захрюкал. "Если бы он только знал, на какую жертву я пошла, может быть такие они, далекие святые мученики..? Бред..." - подумала она и стала успокаивающе водить пальчиком по пятнышкам, пытаясь стереть их, но уже было поздно. Слава Господу, что Чарли не стал лезть к ней с объятиями и утешениями, а спокойно накрыл ее одеялом, - только задержал взгляд на ее лице, она лишь сжалась, зажмурив глаза, - и со вздохом улегся на спину, а позже и повернулся боком, - кажется, заснул. Ему было жалко Скарлетт, и досадно, что он не смог ничего сделать для нее, это было унизительно даже для него, он пытался отогнать мысли, что может быть, если бы Скарлетт не была столь стеснительной, это могло быть менее унизительно для нее и его..? Всю следующую неделю Скарлетт с Чарльзом разъезжали по графству с визитами, шли небольшие балы и устраивались пикники в узком кругу семей двух новобрачных пар, после чего они могли бы отправится в свадебное путешествие в Саратогу и Уайт Салфор, но близилась война и всем было не до этого. Родители Скарлетт настояли лишь на визитах, - и уговорили Эшли с Мелани на них тоже. Хотя они оба долго и мягко  отказывались, ведь со дня на день могла начаться война, - но ее родители отказались от пошива новых платьев для визитов и приемов в честь третьего, четвертого и пятого дня после свадьбы, что было в обычаях Юга. За эти две недели Скарлетт ни разу не виделась с Эшли наедине, не обмолвилась с ним ни единым словом с глазу на глаз. Она лишь заметила, как он все больше прибывал в своем мире и был так печален. Иногда у Эшли было такое замкнутое выражение лица, - она часто ловила его на этом, - а его серые глаза темнели, он словно бы находился очень далеко, так далеко от Двенадцати Дубов, от штата Джорджия, от Каролины, что наверно, Скарлетт не смогла бы за ним угнатся и узнать где же он, она бы бродила вечность в поисках его... Это и печалило ее сердце, почему Эшли был таким далеким и непонятным для нее, и им оставался так долго, но ведь они любили друг друга, разве этого не достаточно для счастья, или хотя бы понимания? Она вспомнила его слова в библиотеке : "Мы с вами слишком разные люди, Скарлетт, а для счастья в браке одной любви недостаточно. Вы ведь захотите, чтобы мужчина принадлежал вам весь, без остатка - душой и телом, всеми помыслами, - иначе вы будете несчастны. Я вам этого дать не могу. Никому не могу я дать всего себя. И от вас я не могу потребовать того же. И это будет вас оскорблять, и в конце концов вы возненавидите меня... О, как жестоко вы меня возненавидите! Вы возненавидите книги, что я читаю, и музыку, которую я люблю, - ведь они буду отнимать меня у вас. И я... быть может, я..." - О, Эшли опять твои книги и музыка, как бы я хотела тебя понять, Эшли..! Как бы я хотела..! Скарлетт больше всего в своей жизни хотела понять Эшли, но вновь вспомнила, как он смотрелся с Мелани на свадьбе - гармонично. От этой мысли Скарлетт сжала сильнее веер и стала быстрее им обмахиваться, что пряди ее прически распушились и  выбились из нее, а плечи чуть съежили от холода под шалью. "Мы с ней одна плоть и кровь, мы понимаем друг друга с полуслова. Ах, Скарлетт, Скарлетт! Как мне убедить вас, что брак не может принести счастья, если муж и жена, совсем разные люди!" - она вновь вспомнила весь диалог, произошедший в библиотеки, к которому она так часто возвращалась все эти две недели. Она сидела на веранде Тары, время близилось к концу апреля, а если быть точнее - 27 апреля, 1861 года. Был закат и, кажется, все вновь вставало на свои места. Скарлетт сидит на веранде Тары, дома, где сейчас готовят ужин на нее и всю ее семью. Рядом с ней не было этого раздражающего теленка, ее мужа. Мама сидит в кабинете, доделывает последние дела, ведь отец еще не нашел нового управляющего, или она отдает последние распоряжения к ужину. Мамушка пристально следит за кухарками и снующими слугами в поместье. Птицы ласково и тихо щебетали, прячась в кронах густых деревьев. Небо становилось ярко-оранжевым, облака рубили лучи заходящего солнца, а в полях негры уже собирали инструменты, и загружались дружной семьей в большую повозку. Скарлетт что-то тяготило, но она знала точно, что это не был отъезд Чарльза. Он уехал по каким-то делам в Атланту, - чему она была неслыхано счастлива - обещав, что совсем скоро возьмет ее с собой, для знакомства с семьей, как только окончательно уговорит Миссис О'Хара на отъезд дочери из родного гнезда. Однако, Скарлетт не горела желанием знакомиться с тетушкой Питтипэт и сидеть в одном доме с Мелани, эти два хрупких создания ее окончательно добьют. Никуда нельзя будет выходить из маленького домика, а здесь в Таре - было ей вольнее, сады, поля, огромное поместье, соседи, которых она знает с детства. А там, все придется делать по правилам, куда не пойдешь, везде будет общество, которое везде ее не жаловало. Скарлетт удивило такое большое количество ограничений в жизни замужних дам : без мужа ни ногой из дома, платья, - Скарлетт сейчас сидела в привычном для нее "открытом" наряде, хотя Мамушка была полна негодования, а Эллин мягко закрывала глаза на проказы дочери, думая что со временем она свыкнется с новой ролью. - этикет и многое другое, но конечно же, Мелани так мягко вошла и даже идеально вписалась в эту роль, только о ней и говорили : "Какая прекрасная жена досталась мистеру Уилксу! Мелани такая хорошенькая в новой роли, она вся сияет внутри!" Единственное, что радовало Скарлетт, что Мелани так и продолжили чаще называть по имени, - никому так и не верилось, что такой ребенок может носить столь взрослое : "Миссис Уилкс". Скарлетт стало так тошно от этого всего, что она с треском кинула сложенный веер на небольшой столик, рядом с креслом на веранде. "К черту! Чтоб..!" - выругалась про себя Скарлетт, вспомнив одно из крепких словечек Джералда. В ее голове только и крутилось, подобно заевшей шарманке : "Миссис Уилкс, Мелани, Миссис Уилкс!" Ей хотелось разодрать кожу на веска от этих мыслей. Вдруг послышался топот копыт на подъездной аллее и поднялась красная пыль.