Унесенные ветром

Скарлетт встрепинулась и встала с кресло-качалки. До ее ушей доносся, кажется, голос Эшли. Ее тонкие руки уперлись и с силой сжали перила веранды. А сердце забилось чаще, ребра, словно мощными руками ломали так, что косточки, - скомковавшись, - уперлись в самое жерло груди, и там, сгорали. Ее лицо просияло в лучах алого солнца. Она вновь вернулась в прекрасную Тару, где весело пели птицы и всё существование Скарлетт отливало надеждой. Ее глаза заблестели так, как уже давно не блестели за период подготовки к свадьбе и первым неделям замужней жизни, - чуть золотоватые искры появились на радужках изумрудных глаз. Она начала ерзать, думая, как бы подать знак неграм-слугам, что прибыли гости? - "Быть может, он останется на ужин?" - Она не хотела отпускать Эшли так скоро вновь. От этого, ее пышные юбки чуть подчерпнули алой пыли, что успела найти пристанище между балясинами перил веранды. Она быстрым движением смела ее. Скарлетт всматривалась в сад, дорожки Тары, - они были пустынны и это радовало, возможно, Эшли приехал с ней поговорить наедине, ведь ее муж был далеко. Разум Скарлетт все никак не утихал, а лишь больше выплескивал и вырисовывал романтические сцены из сентиментальных и драматичных романов, которых она не читала, но слышала их сюжет от сверстниц. Когда, кажется, главный герой и героиня должны быть счастливы, вот-вот освободиться от уз и препядствий, что их связывали весь роман... Конечно, Скарлетт не питала столько надежд к сентиментальным романам, но вдруг Эшли придумал, как они смогут жить счастливо? Даже, если он и приехал, просто проведать ее, то это уже давало ей море счастья, в конце концов, Скарлетт будет строить свои планы дальше, по заполучению Эшли Уилкса, и с каждым ее шагом они будут более точными, более отточенными, более уверенными и более целеполагающими. Скарлетт всегда получала то, чего жаждал. Ведь она, Скарлетт О'Хара, - Скарлетт не любила отзываться на "миссис Гамильтон", ей было больше подуше фамилия отца, к которой она так трепетно относилась, - ее жилах течет ирландская кровь, ее отец сам сколотил свое состояние, а мать - из древнего французского аристократичного рода, ее везде уважают и считают одной из первых женщин Юга, что может служить ей преградой? - Абсолютно ничто! Скарлетт всегда стремилась быть похожей на своих родителей, но особенно на маму. "В конечном счете, он не сможет отказаться от меня, да и зачем ему отказываться?" - подитожила Скарлетт свое рассуждение. Тут Скарлетт стало обуревать опасение, а вдруг это не голос Эшли, а вдруг ей просто показалось? - От этой мысли ее сердце жалобно екнуло. А если это он, зачем тогда приехал? - Хотя душа Скарлетт наполнилась счастьем от одной этой вести, что приехал Эшли Уилкс. Внезапно, сама того не понимая, на нее накатила горькая обида. - До ее ушей резко донесся тихий и нежный смех Мелани. - "С кем же еще он мог прибыть!? - Конечно же, с новоиспеченной миссис Уилкс! Она еще смеется с Эшли!" - едко для себя заметила она. Стук копыт о ровный слой земли, мерное поскрипывание колес экипажа - все приближалось. Скарлетт пыталась успокоить свое нывшее сердце и разгоряченную гневом кровь. Она знала наверняка, что ее лицо исказила буря эмоций, но надо действовать по плану :  изображать и показывать всем своим существом свое безразличие к Эшли. - "Да разве это возможно!? Когда ее Эшли, что любит ее, принадлежит этой бесхребетной дурочке!" - ее челюсти сжались и она с грохотом топнула плоской балеткой по веранде, - боль тупо разлилась по всей ступне и через секунду исчезла. Иногда Скарлетт так хотелось накинуться на Мелани и расцарапать в кровь ее милое личико. Скарлетт могла абсолютно все разрушить в Таре, в пух и прах, от своего накипевшего гнева, но та сделала безразлично-спокойное лицо, поправила плечи своего платья, гордясь своим выбором. - "Так, Эшли поймет, быть может, я не так уж сильно охладела к нему, хм! И для меня брак с Чарльзом не многое значит, пусть он это поймет!" Ее губы отразили гордую и кокетливую улыбку, все в ее душе радостно ликовало и приплясывало.  Открытый экипаж остановился. В нем, конечно же, сидела новобрачная чета Уилксов : Мелани Гамильтон-Уилкс и Эшли Уилкс. Мелани счастливо улыбалась, а Эшли минуту назад что-то заговорщицки нашептовал своей супруге. Эта милая идиллия больно ударила по гордости Скарлетт и ее сердцу. На мгновение ее маска дрогнула. Эшли первым делом посмотрел на Скарлетт, столь загадочным взором, словно он все понял, пока детские глазки Мелани радостно изучали цветущие кусты жимолости, что вечером особенно сильно пахнут, деревья и великолепный особняк. Она уже давно не была в имении мистера О'Хара. "Ему хватило и минуты, чтобы понять все?" - туманно заметила Скарлетт. Она рассеяно вздохнула, ее сердце застучало чуть сильнее, перед этим сделав медленный и мощный толчок. - "Как быстро все понял... Понимание... и любовь." - странно, но ее восхитила эта чувственность по отношению к ней. Эшли открыл дверцу экипажа и подал руку Мелани. На ней сияло простенькое темно-синие платье, внизу юбки виднелись белые кружева - единственное, легкое и милое украшение в закрытом платье-саркофаге. Мелани радостно простерла руки к приближающейся Скарлетт. - О, Скарлетт! Ты так чудесно выглядишь, - Мелли поцеловала одну щечку невестки, - а дом твоего отца все процветает.  - вторая щека была тронута губа Мелани. Ее голос звучал так нежно, словно бы не Мелани целовала Скарлетт, а Эллин, - столь нисходительный, столь мерный, тихий тон соблюдала она. Пока длилась эта кратковременная пытка, все нутро Скарлетт выворачивало и она нашептала глубоко внутри : "Все, все, прекрати меня мучать! Отойди!" Настала очередь Эшли, тот сдержанно и  мягко коснулся губами ее бархатной руки. Сердце радостно застучало. В Скарлетт, словно вновь вдохнули жизнь, а лицо выдало ее. Глаза Эшли были поражены столь "непривычному" наряду для замужней женщины, однако его темные глаза на мгновение посветлели, приобрели естество, а потом резко вновь потемнели. Его лицо опять закрылось для Скарлетт, Мелани же он мягко улыбался, словно перед ним стояла не жена, а младшая сестра или его ребенок, что был безмерно рад открывшейся картине : Тара медленно, но верно погружалась в вечер. Сумерки над рекой и в чаще плодового сада сгущались. Резко потянуло тиной с реки, влагой и прохладой. Обитатели Тары тихими шагами отвлекались от своих дел и сползались в столовую, где уже отчетливо загремела посуда. Земля под ногами Скарлетт перестала быть столь обжигающей, цветы приобрели более навязчивый аромат. Тело миссис Гамильтон стала одолевать усталость, но перед ней стоял источник ее силы - Эшли Уилкс, и та гордо подняла подбородок, войдя в роль хозяйки поместья. Скарлетт все же обижало, как Эшли внимательно и трепетно следил за Мелани, берег ее, какие нежные взгляды обращал к ней. Конечно, это была лишь роль, но точно ли это была лишь она, а не что-нибудь еще? Ведь она не так играет ее с Чарли... - "Нет! Что-то мое воображение совсем разбушевалось, хватит! Он любит меня и только меня! Кто способен любить эту глупую дурнушку?" - но последние слова прозвучали слишком тихо в голове у Скарлетт, что легка горечь появилась на кончике языка, - они были не слишком убедительны. В ее голове сразу всплыла картина беседки в Двенадцати Дубах, и  как Эшли играл с темно-бордовым пояском платья Мелани, как они тихо разговаривали... Как же Скарлетт все это досадовало, ей хотелось выть от несправедливости! Маленький негритенок, уже давно, помог кучеру оставить экипаж Эшли и Мелани, отстегнуть лошадей от него и дать им передышку. Пока Скарлетт возглавляла гостей и маленькими шагами приближалась к крыльцу, в дверном проеме появилась Мамушка. - Мисс Скарлетт, ужин уже готовый лежит, под парышком, все ждут только Вас. - сначала ее тон был упрекающим с нотками строгости, а лицо внимало абсолютно каждому движению окружающих ее белых господ, а позже смягчилось и отразилось в жемчужно-белой улыбке негритянки, та расцвела, - Ну что же Вы, мисс Скарлетт, не сказали, что у нас гости? Мои уши уже не так молоды, чтобы улавливать каждый шорох, да и эти кухарки...! Присси! - Мамушка так гаркнула во все горло, что Скарлетт показалось, вот-вот окна Тары повылетают из рам. Не удивительно, что Приссия тут же оказалась за спиной Мамушки вся ужасно бледная, ее непослушные черные косички торчали во все стороны, а фартук съехал куда-то в бок. Мамушке, очевидно, это не понравилось, и та сделала замечание ей и отдала распоряжение накрывать на стол уже для большего количества человек. Все расселись по местам. Перед этим Эшли и Мелани (по этикетным обычаям) мягко отказывались от ужина с семейством О'Хара, боясь навязаться или нарушить семейную идиллию. Скарлетт была рассержена на то, что такое большое количество человек находится в столовой : Па, Эллин, Сьюлин, Кэррин и Мелани. А Скарлетт так хотелось, наконец-то, обмолвиться парочкой слов наедине с Эшли. Она все хотела узнать, когда он отправится на фронт, как он терпит эту дурочку, и что дальше ждет их... Ужин проходил тихо и спокойно. Мерно ступали слуги, менялись блюда, тихо велись разговоры, или, если быть точнее, пока что, тихо велись разговоры. Эллин была восхищена манерам Мелани, все стали вспоминать, какой еще крошкой она приезжала очень давно в Тару погостить. - "Да уж, кто бы мог подумать, что эта тихоня окажется такой подлой гадюкой!" - подумала Скарлетт на беседу Мелли и Эллин, и закатила глаза. Сьюлин стала нагло расспрашивать о супружеской жизни Мелани и Эшли, своим скрипучим и визжащим голосом : - А это правда, что вы хотели устроить себе медовый месяц? Как бы вы его провели? А какого это ходить в таком платье? - несмотря на то, что это были самые глупые вопросы, ответы на них можно было получить от Эллин или они уже давно были известны, но Сьюлин все не унималась с расспросами : - Да, я тоже размышляла об этом. Мелани стала такой красивой, но самое главное в ней сохранились главные черты истинной леди-южанки. А, в ней они еще были заложены с детства! - особый акцент она сделала на последнем предложении, словно вознося Мелани до небес. Сьюлин вмешивалась в разговоры, высказывала "свою" точку зрения, - хотя все ее фразы были просто перестроенной копией уже давно сказанных, - она пыталась показать матери, что она уже отлично осведомлена, что такое брак, что она заинтересованная и интересная девушка. Одна из ее расспрашивающих фраз закончилась "безобидным" оправданием, что Скарлетт ничего не рассказывает своей "бедной" младшей сестре о своем замужстве. (Конечно же, Сьюлин не могла удержаться от этого и всячески пыталась насолить Скарлетт.) Скарлетт взбесилась, - все резко почувствовали нависшие грозовые тучи над столом, что могут с минуты на минуту навлечь бурю, - она бросила яростный взгляд на сестру, к ее щекам резко прилила кровь, а изумрудные глаза метали молнии в ангельско-невинное лицо Сьюлин. - "Да как она смеет, опять меня втягивать в эту борьбу и очернять меня в глазах Эшли! Если она дура, что никак не может выйти за своего ненаглядного Фрэнка Кеннеди, -  этого старика, с жиденькой, рыжеватой бороденкой, - что ее мама до сих пор считает маленьким ребенком, то я-то тут причем! Надеюсь, Бог ее накажет, и она до конца своего века останется старой девой!" Все посмотрели на Скарлетт, что до покраснения в ладони и бледного следа, - который позже останется, но ненадолго, - сжала вилку в руке. Ее грудь вздымалась, как у лошади, что пробежала дорогу из Атланты до Тары на одном дыхании. Видя это, Эллин смирила Сьюлин мягким укором во взгляде, тогда она краснея, уставилась на свою, так и не тронутую, порцию отбивной свинины. Кэррин все это время чувствовала себя не комфортно, среди рьяных расспросов о замужестве, и в целом, что она сидела в кругу, в котором половина - супружеские пары. Она почувствовала себя еще таким ребенком, она понимала, что настолько ей романтично и мило вырисовывалась картина брака...и признаться честно, она пока всерьез не думала об этом. Ей нравились милые беседы с мальчиками, но доходить даже до поцелуя, казалось ей чем-то очень трепетным, важным, что должно иметь отношение очень серьезное, а не легкое, как дуновение ветра, и леди, - по ее представлениям, - не могла ими разбрасываться. Джералд же вновь влив в себя крепкий ирладский виски, хотел было затянуть о войне, чтобы разрядить атмосферу, и втянуть, наконеце-то, Эшли в разговор, что так тихо сидел подле Милани. Но во взгляде Эллин он прочитал явное повременение с этим. Трапеза могла бы еще долго сопровождаться глухой тишиной, если бы не Мелани, которая чуть поводя вилкой по гарниру, спрятав свой храбрый взгляд в густых ресница, не произнесла : - Мне, кажется, Сьюлин, - извини, за такие слова, - прошептала она губами. - не каждая девушка может так свободно разговаривать о своем замужестве, нам со Скарлетт это в нову, - взгляд кротких глаз упал на миссис Гамильтон, а губы Мелли тронула мягкая улыбка, - и мы пытаемся освоиться, не спеши, я уверена, что как Скарлетт чуть попривыкнет к новой роли, она готова будет отвечать на интересующие тебя вопросы, но ты тоже поймешь это вскоре, как только выйдешь замуж за любящего тебя человека. Брак - это не публичная вещь, это дело любви, а любовь требует тишины и времени... - Мелани мягко взяла за руку сидевшего рядом Эшли. В ее глаза отражалось счастье и оно было обращено лишь на одного человека в этом зале - ее супруга, и этого взгляда, полного любви, было достаточно, чтобы завершить начатую речь. Все молча и восторженно согласились с этим, и дальше речь заходила только о семейных делах, не было навязчивых разговоров о войне или щекочущих расспросов. "Эта дурочка еще полезла меня защищать! Я бы и без тебя бы справилась!" - кипела в негодовании, или скорее гневе Скарлетт, - она стала так часто испытывать это чувство, что ненароком забыла об ощущении чувства радости, - "Ну держись Сьюлин, я тебе о такой супружеской жизни расскажу, черт бы тебя..!" - Скарлетт вновь прибегнула к одному из крепких словечек Джералда. От гнева у Скарлетт и кусок в горло не лез: "Только весь аппетит дура испортила! Надо ей было поговорить о замужестве! Кому оно только нужно, но явно не тебе, Сью! Кто готов вытерпить такую зазнобу и язву, как ты? Фрэнк и ты - будете той еще парочкой, самой глупой и ... !" - Она заметила на себе взгляд серых глаз. С ее лица мгновено улетучилось буйство красок. Она замерла. Эшли весь ужин аккуратно, искосо, секундно задерживал взгляд на Скарлетт, чтобы никто не заметил, даже внимательный взор Эллин ничего не заподозрил. В его взгляде она прочла некое восхищение, которое боролось с его манерностью, привычками джентельмена. - "Наверняка, они родились раньше Эшли. Сколько в нем благородства!" -  трепетно заметила она. Ее поразило это легкое смятение в его глазах. Несмотря на то, что вечер, мягко говоря, шел не по ее плану, Скарлетт оставалась в его глазах чем-то иным, оставалась особенной женщиной... Вдруг Мелани что-то тихо шепнула на ухо Эшли. Они о чем-то приглушенно переговаривали. От этой сцены Скарлетт свело челюсть, пока другие мило задержались на них, словно смотрели не на супружескую пару, а на новорожденных котят или смешно ковыляющих утят во дворе. Мелани обмакнула губы салфеткой и тихо произнесла : - Миссис О'Хара, можно с Вами кое о чем поговорить? - на что мать Скарлетт важно кивнула. - Мне правда, очень неловко разговаривать об этом, потому что это дело Скарлетт, Чарльза и Вас, - Мелани своей бледной ладошкой обвела маленьким полукружком огромный обеденный стол. Скарлетт от упоминания Чарльза, которого она уже успела даже забыть, вздрогнула. Она окончательно убедилась в том, что ужин ей с треском испортили. Как же она не хотела вспоминать об этом глупом теленке! Она мечтала о его задержке в Атланте, о том, что вдруг с ним что-нибудь случилось бы по дороге домой, и это тоже могло бы задержит его, быть может навсегда. Странно, но эта мысль в гневе ей показалась восхитительной, лишь чуть позже она ужаснулась своей жестокости, а потом и вовсе забыла об этом, и обобщила для своего успокоения : "Я просто не хочу, чтобы он возвращался..." Мелани же все продолжала : - Но меня попросил Чарли, т.е. мистер Гамильтон, думая, что возможно, я помогу ему склонить Вас на нашу с ним и со Скарлетт сторону. - Мелани на мгновение посмотрела на Эшли. Скарлетт догодалась о чем сейчас пойдет речь. Ей резко захотелось встать и удалиться в свою комнату, лишь бы не слышать мольбы о том, чтобы ее отпустили в Атланту с Чарльзом, но если бы она была до конца уверена, что Эшли тоже поедет с ними, а не убежит на фронт, - ей Эшли представлялся более патриотичным, нежели Чарльз, - она бы поехала, хоть на край Света только бы вслед за ним.  К тому же, а если она одна, без Мелани, без Эшли, а с Чарльзом поедет к этой тетушке Питтипэт, она решится ума. Тем более Мелани, не спрашивая ее мнения, ввязывала ее в эту вереницу разговоров, что не прекращалась. Она была готова поспорить, что и эта речь окончится неудачей. Эллин тоже догадалась о чем будет идти речь, но лишь внимательней стала слушать Мелани. Она стала говорить о том, что Скарлетт понравятся ее с Чарльзом родственники, они мягкие и очень добрые, что Атланта, такой живой девушке, как Скарлетт полюбится, там вечно бурлит жизнь... Мелани будет помогать Скарлетт освоиваться в новом месте, познакомит ее с почтейнейшими матронами и своими друзьями детства, что Чарльз клянется приглядовать за дочерью Эллин, а как он уедет на фронт с Эшли, Мелани и тетя Питтипэт будут за ней приглядывать и заботится. Скарлетт никогда не будет одна. А проживать Чарльз и Скарлетт будут с ней и Эшли на Персиковой улице, в доме тети Питтипэт. Конечно, он не так велик, как Тара, но ее тетушка уверена, что огромной дружной семьей Гамильтон-Уилкс, они поместятся, тем более тетушка слезно умоляла о возвращении Мелани и Чарльза в их отчий дом, ведь ей, старой деве, очень страшно жить одной. А если Чарльз и Скарлетт захотят жить одни, то у ее супруга осталось от отца неплохое наследство в виде небольшого земельного участка в Атланте и кое-какой еще собственности... И последним ее весомым аргументом стало, что Мелани чувствует, что они со Скарлетт настоящие сестры, они породнились благодаря любви Скарлетт к Чарльзу, они обе в одинаковом положение, - совсем недавно стали замужними дамами, - и Мелани очень не хочет терять такую сестру, они могут помогать друг другу во многом. Речь Мелани Гамильтон-Уилкс была похожа на воссторженый рассказ ребенка о недавно прочитанной сказке, по крайней мере так подумала Скарлетт. -  "Чтобы я помогала Мелани и была для нее сестрой, и духовной, и по крови - нету ж, спасибо! Моя любовь к Чарльзу, что за бред?! Если бы я могла отвести стрелки часов вспять, я бы уже давно отняла у тебя мужа, а ты с Чарльзом остались с носом, правда он - со своей Милочкой!" Всю речь Эшли трепетно смотрел на свою супругу, словно боялся, как бы слабое здоровье не подвело Мелли, и она вытерпила бы столько эмоций, что давно не оформлялись в слова при таком большом количестве человек. Скарлетт еле вытерпела всю речь Мелани. Глаза Мелани ярко блестели в мягком свете от канделябров, а губы были растянуты в столь счастливой улыбке, словно она разговаривала о чем-то, что поражало ее воображение настолько, что ее мозг не мог уложить такое волнение и буря чувств выплескивалась в нежную речь. Глаза же Эллин смотрели на Мелани, словно видели ангела в человеческом обличии, по ее открытому лицу можно было понять, что речь Мелани для нее значит намного больше, чем для других, и словно она с Мелли разговаривали на одном языке. Эллин понимала сколько значит для нее теперь ее дочь - Скарлетт. Сердце Эллин не могло не болезнено сжаться от осознования того, что Скарлетт стала частью еще одной семьи и теперь она полноценный ее член, что для семьи О'Хара, что для семьи Гамильтон-Уилкс. И Скарлетт ждут и любят, уже и в другой семье. Речь Милани разогнала последние тучи сомнений в душе Эллин, и та тихо и трепетно, чуть отрывисто произнесла : - Да, Мелани, Вы совершенно правы, Скарлетт уже давно пора знакомится и входить в Вашу с Чарльзом семью... - чуть влажные глаза Эллин закрылись, словно пытались проглатить слезы, а затем вновь открылись, кивнув своим словам. - Давно пора. - Стоит сказать, что в детских, наивных и чистых глазах Мелани Эллин нашла поддержку и опору для своих слов и своего решения. Эллин краешком глаза посмотрела на дочь, и перешла к молитве. Всю молитву Мелани пыталась сдержать счастливую улыбку и благодарила Бога за силу, что Он ей дал. Она могла только представить, как она помогла своему брату. Скарлетт была лишь шокированной тем, что Эллин так быстро согласилась, а главное согласилась после речи Мелани - человека, которого она терпеть не могла. Чарльз каждый Божий день ходил хвостом за матерью Скарлетт и при каждом удобном случае возобновлял разговор об отъезде дочери. Она все равно никак не могла согласиться с тем, что Эллин и Мелани сотканы из одного и того же теста, и не могла понять что ее мама нашла в этом существе. Неужели здесь ее мать оставалась слепой..? И как Чарльз мог так гнусно поступить по отношению к ней? - Не спросив ее, что она думает об отъезде из Тары и знакомстве с его родственниками, и что он поручил роль переговорщика - Мелани! "Единственное утешение, что среди, наверняка, не отличавшихся по характеру членов семьи Гамильтон, будет рядом со мной мой Эшли. Мы будем жить под одной крышей. Я буду чаще его встречать, и шанс для разговора увеличится." - эта мысль чуть успокоила ее и она была горда тем, что пускай даже не в лучшей форме узнала то, что ее интересовало очень долгое время. - "Ведь от этого теленка ничего толком не узнаешь." - пусть ей это и стоило аппетита и небольших унижений за таким полным событий ужином. Когда Скарлетт вышла на веранду Тары, стояла уже густая, тихая ночь. Повсюду царил мрак, черные кроны деревьев слились с тьмой, где среди листвы играл прохладный ветер. Тьма была непроглядной, казалось, что она стоит перед самым носом плотной стеной, но ужас тьмы и заключался в том, что она была везде, от нее нельзя было скрыться, она была подобна воде - проникала в любые щелочки, пугала своей необъятностью и вводила даже самые крепкие умы в недоумение и страх. От нее можно было скрыться только с помощью факелов, свечей и огня, что окружали небольшой периметр перед крыльцом Тары. Скарлетт вышла попрощаться с Эшли и Милани. Эллин была рада тому, что Скарлетт взялась провожать их до самого экипажа, который стоял уже подпаром, готовый к отъезду. Ей казалось, что Скарлетт входит потихоньку в роль хозяйки и делает первые шаги к дружбе с таким замечательным человеком, как Мелани, - ведь ее дочь никогда не имела столь близких подруг или вовсе друзей женского пола. Скарлетт воспринимала других дам, как соперниц, и в общем, она никогда не находила общество женщин интересным для себя. Но Скарлетт вышла на улицу только ради Эшли, она отчаялась настолько, что уже нигде не пропускала возможность разговора с ним. На веранде и во дворе никого не было - все семейство О'Хара готовилось ко сну. Экипаж стоял в полумраке, лишь его колеса и бок чуть лизал теплый, рыжий свет. Лошади были спокойны и величавы даже ночью. - Скарлетт! - Мелани повисла у Скарлетт на шее и крепко обняла ее. Она почувствовала даже через слои дамской рубашки, платья, корсета, как бешенно билось ее сердце. Мелани прикрыла глаза, глубоко вдыхая запах волос Скарлетт и холодный ночной воздух. Она отошла немного и взяла руки Скарлетт в свои, и прямо взглянула в изумрудные глаза. Лицо Скарлетт смотрело удивленно-небрежно на Мелани, - словно терпело это мучение, - одна из ее черных бровей изогнулась, делая лицо непроницаемой маской. - Спасибо большое, что разрешила отужинать с твоей семьей, это было так чудесно! А твоя мама, миссис О'Хара - прекрасная женщина! - взгляд Мелани чуть погрустнел. Она посмотрел на одну из белых стен Тары и вздохнула, вернув взгляд на лицо Скарлетт, ее большой палец нежно гладил пальчики миссис Гамильтон, - Жалко, что мы с Чарли совсем не помним, какая была наша мама... О, Скарлетт! Береги ее, прошу! Она - настоящая леди! В ней столько понимания, Боже правый, я ее тоже понимаю, как ее сердце... - голос Милани чуть притих, и она покраснела, - Прости, Скарлетт, я наверняка позволила себе большее в разговоре, прости... - ее руки вернулись на юбку и чуть разгладили ее, как обычно поступают провинившиеся дети, она сцепила их в маленький замочек и продолжила : - Я так рада, Скарлетт, что мы станем еще ближе, ты познакомишься с милой тетушкой Питтипэт. О! Она душечка и мухи не обидет! Прости, если поторопила со знакомоством, но Чарльз так хочет тебе показать свой дом, Атланту... Тут Скарлетт вспомнила, как часто, или, -  это уже была ее привычка, - она не слушала Чарльза. Он мог ей что-то восторжено рассказывать о войне, о своей точке зрения, о каких-то произведениях, что он читал когда-то или свои истории из жизни, но она отвечала всегда неохотно и так, чтобы он побыстрее отстал от нее, - как обычно поступали матери, которым докучали дети. Ее фразы редко возникали в разговоре с Чарльзом, они складывались из сказанных уже или были просто вежливыми пустышками, которые совсем ничего не значили. - Чаще Чарльз вел некий монолог, только для себя. Все разговоры, которых было множество, она не помнила, они были похожи на шум на улице или во дворе, некое противное жжужание. Скарлетт с трудом вспомнила, как когда-то утром, а может быть и дождливым днем, или вовсе вечером, она смотрела в окно их спальни, ожидая какую-то трапезу, или она еще была не одета, а может быть... - она точно не помнила, лишь унылую картину природы за стеклом и мысль, с которой она просыпалась каждый день : "Как же этот теленок раздражает! О, Эшли! Если бы ты знал...!" - Чарльз очень мягко уговаривал ее встать на "их" сторону насчет отъезда, сказать весомое слово матери, проявить желание, что могло стать роковым переломом сил. И вправду, быть может, если бы Скарлетт что-то сказала бы насчет отъезда или проявила желание, - как уговоривал ее Чарльз, - Эллин бы могла быстрее приняла решение, так ведь..? Но Скарлетт же специально, упорно смотрела в окно, делая вид, будто ее оно так интересует, что все ее существование было сосредоточенно на дереве у подъездной аллеи, она поджигала его взглядом, пелила его. Она вновь что-то машинально произнесла, кажется : "Ах! Да, да Чарльз, обязательно. Я буду только на вашей стороне." - И таких случаев было множество. Однако Чарльз и ими довольствовался. - "Неужели он настолько глуп?" - подумала с некой досадой Скарлетт. "Глупый, глупый, маленький теленок." - выдохнула Скарлетт.  Удивительно, но Скарлетт попыталась сейчас воссоздать лик своего мужа, - чтобы доказать себе что-то, - но вырисовывалось что-то детсткое, неестественное, скуластое, тощенькое, с пышной копной каштановых волос, наверняка не походившее на Чарльза совсем. Мелани, кажется, давно закончила прощатся с ней. И обняла на последок. - Ох, дорогая! Я так надеюсь, что скоро прибудет Чарли, и мы все вместе поедем в Атланту, я так соскучалась по ней! Нет, здесь тоже чудесно...! - Скарлетт не дослушала Мелани. Ее разум лихорадочно вцепился в слова Мелли, после недолгого забытия, пытаясь понять, проснулась ли она или нет? "Чарльз, Чарльз, Чарльз! Как она надоела с этим теленком, вот заладила! Словно не я вышла замуж за него, а она! Катилась бы в свою Атланту вместе с ним, мы с Эшли выросли здесь, и я уверена, он также любит эту землю, как и я! Я уверена, нет знаю наверняка, что он тоже не горит желанием расставаться с Двенадцатью Дубами, как я с Тарой. Мы опять в сети пойманы, оба..." - почему-то, когда Скарлетт сравнивала себя с Эшли, ей становилось легче, она словно бы еще больше убеждала себя в том, что они подходят друг другу, что им достаточно и любви для счастья. Эшли всю эту трогательную сцену прощания двух дам, наблюдал с легкой, еле заметной улыбкой. Он был счастлив на тихо счастье Мелани. Он коротко и сухо попрощался со Скарлетт, что та даже не заметила и была раздосадованна этим. Когда супружеская чета удалялась к экипажу, Скарлетт только сейчас ощутила усталость от вечера, ее ноги налились свинцом, до ушей долетело совсем незаметное стрекотание цикад в саду. Ее плечи чуть вздрогнули от холода, и она ощущала, как ее нос стремительно терял последнее тепло, несмотря на то, что стоял май 1861 года. Днем воздух теплел, а к полудню становился сухим и жарким, но к вечеру стремительно остывал и от дневного тепла и следа ни оставалось. Эшли вновь вернулся, чуть смущенно улыбаясь. Скарлетт выпрямилась, и словно проснулась ото сна, ясно посмотрела на мужчину. Эшли встал напротив Скарлетт и тихо вздохнул. Он обвел ее внимательным и бережным взглядом. Скарлетт вопросительно посмотрела на него. Спустя небольшую паузу, Эшли ответил : - Спасибо, Скарлетт, и всей твоей семье за столь теплый прием, она у тебя чудесная, веселая и очень добрая. - Скарлетт внимала каждому его слову, запоминала его речь, пыталась научится "читать между строк", дабы понять наконеце-то Эшли, хотя изумлялась, как его не обидела Сьюлин с расспросами, и что она чуть не выставила ее, Скарлетт, в дурах. - До свидания, Скарлетт. Надеюсь, встретимся на перроне вокзала, как мы с женой хотим этого. - он тихо засмеялся, пока Скарлетт доверчиво смотрела в светло-серые глаза. Ее лицо напоминало, лицо ребенка, которому рассказывали какую-то легенду, а тот, понимая что это нереально, все равно начинал верить в сказку. Ее лицо отражало такую борьбу, ее разум хватался за каждое его слово, словно пытался угнаться за бабочками на поляне. "...как мы с женой хотим этого. Как мы с женой, женой...." - губами чуть лепетала Скарлетт, эти слова впились в ее сердце тупым ножом, который позже может разлететься на тысячи мелких и острых кусочков, и оставить марево кровоточащих царапинок на нежной плоти... Но сейчас Скарлетт не обращала внимания на этот нож, - она стоически о нем забыла, словно отложил на полку книгу, - ее мозг, ее существо - все в Миссис Гамильтон было устремлено на уста Эшли и его слова, что могут значить куда больше, стоит лишь углубиться, но как, как это сделать? Наступила тишина. Эшли долго смотрел на нее, как обычно смотрел через маску на Скарлетт в обществе, так словно они лишь старые-добрые друзья детства. Но тут маска спáла, как только он заметил, что Скарлетт вновь оживилась благодаря спасительной паузе. Он понял, что сейчас опять начнется этот разговор, как был в библиотеке перед объявлением о их помолвке с Мелани, когда Скарлетт еще была свободной девушкой и хихикала в толпе кавалеров. Он приложил указательный палец к своим тонко-очерченным губам. Скарлетт мгновенно и раздосадованно впилась взглядом в экипаж, в котором послушно ждала Мелани. Эшли не выдержал, как она жалостливо смотрела на него и что-то молчаливо шептала губами. И он с глубоким вздохом, тихо произнес : - Ох, Скарлетт, Скарлетт... не недо... - он прошептал также тихо, лишь губами. И спустя секунду добавил, только уже громче : - Идите в дом Скарлетт, уже поздно и холодно. - он утремил свой взгляд в чистое небо, где мерцали белые, далекие точки. - Прощайте, Скарлетт, и доброй ночи - завершилась его речь. Скарлетт так и стояла, уперевшись ногами в холодную землю, ощущая стопами через тонкую подошву туфель, как уже холодает, а ветер все чаще стал беспокоить листву. Она стояла так долго, пока абсолютно все не стихло вдалеке и не наступила всепоглощающая звонкая тишина. Сейчас она не замечала холода, она ничего не замечала, ее мозг лихорадочно отпечатывал где-то под коркой мозга слова Эшли и пытался разобрать их тайный смысл. До нее так же стали спускаться недавние события : ей скоро придеться укладывать свои саквояжики и тюки, решать кого же из слуг взять в Атланту и прочее... "Я так устала..., потом." - решила она. Безумное чувство одиночества, и словно она одна стоит на этом невидемом фронте, - подпирая своей крошечной спиной кровавую, земляную стену окопа, вжавшись в ружье, - все это пелило душу Скарлетт, разрывая ее на мелкие клочья, ей казалось это происходило не с ней или даже если и так, то что-то мешало ей чавствовать эту боль так ярко. - Все ножи за этот вечер стали еще тупее, и кажется могут упасть в темное дно, так и не зацепившись за ее сердце. - Ей казалось, словно там, - по ту сторону ее личного окопа, море тел ее товарищей, а она осталась одна в густо звенящей тишине, и возможно в лесу таятся еще тучи и тучи врагов, а этот фронт все никак не кончался. И ее фронт, никто не замечал и не понимал - все это нагнало на нее убийственную печаль, даже скорее греховное уныние. Тяжелой шубой свалилась на ее плечи усталость и притупляли все остальные чувства. Быть может, не будь ее, Скарлетт могла разрыдаться прямо во дворе, начать бить алую землю кулаками, пачкая их, как в крови, она могла бы побежать за коляской так, словно она семечко одуванчика, что гнал порыв сильного ветра, но что бы последовало бы дальше? - Никто не знал - это был ее личный фронт, и только ее, и мы не узнаем, что могло бы быть дальше, потому что Скарлетт повернулась и поплелась к крыльцу. Когда она уже была в дверном проеме, на лестнице послышались тяжелые шаги, - "Мамушка." - догадалась Скарлетт. - Мисс Скарлетт, гости уже уехали? Вам в постельку бы лечь, совсем бледный мой птенчик... Еще ночью без накидки..!" - Скарлетт не улавливала смысла слов Мамушки и была даже не против, что ее гнали, как маленького ребенка к себе в спальню спать. Ей хотелось поскорее заснуть и завтра с новыми силами бороться за Эшли, понять его слова... Когда Мамушка переодела Скарлетт, в дверь постучалась Эллин. - Можно? - спросила робко она, просунув голову. Мамушка чуть поклонилась ей и удалилась с разрешения. - Скарлетт, ты наверняка устала, но я не смогу лечь спать, так и не узнав ответа на один вопрос. Скарлетт кивнула. Ее голова к вечеру стала совершенно пустой и немного словно бы пульсировала. Та посмотрела на себя в зеркало, поправляя волосы, делая хотя бы какие-то движения, чтобы не упасть посреди комнаты и не заснуть. Эллин чуть вздохнув и помявшись, нашла все же в себе храбрость и спросила : - Скарлетт, ты правда, хочешь поехать в Атланту с Чарльзом? Скарлетт только кивнула. До ее разума так и не дошел тяжелый смысл этих слов. Последовала тишина, Эллин пыталась подобрать слова, нужные и правельные слова. - Мне кажется, я могла поторопить события, не спросив твоего мнения, но, Скарлетт, ты же прекрасно знаешь традиции Юга... После слов Мелани, что совершенно меня обезоружили, я согласилась. Потому что теперь, я буду хотя бы немного спокойна, что ты будешь не одна в столь многолюдном и большом городе. Рядом с тобой будут Мелани, Эшли, Чарльз... - Эллин вновь замолчала, ее глаза вновь намокли. - Наверно, многие вещи, Скарлетт, ты узнаешь, когда станешь матерью, как я когда-то... и подойдешь к рубежам моих с твоим отцом лет. - она подняла взгляд на Скарлетт и простерла к ней руки. Они обнялись, Эллин долго вдыхала запах Скарлетт, а позже поцеловала на ночь в лоб ее и сказала : "Храни тебя Господь, Скарлетт." Перед тем, как провалиться в сон, Скарлетт все размышляла о словах Эшли, но перевернувшись на другой бок, - заметив, что без мужа куда больше места в постеле и намного удобней, - раскинувшись, быстро заснула. Если бы только Скарлетт могла понять, что попрощаться во второй раз Эшли попросила Мелани, посчитав короткое и сухое прощание не лучшим. И что Эшли приехал с Мелани в Тару, только чтобы соблюсти правила и по "миссии от Чарльза" - для переговоров.                                     *  *  * Слова Мелани хотя бы немного рассеяли беспокойство и сомнения Эллин, но все же, ее нежное сердце не могло смириться с тем, что ее любимая дочь, уже совсем скоро упархнет из гнезда, что Скарлетт стала взрослой, у нее появятся свои дети, все время дочери будет занято ее очагом, а время на нее, Эллин, будет оставаться совсем немного. Эллин также восхитила Мелани, она давно не встречала столь чарующее создание, но она понимала, ее характер может приносить проблемы, ведь она еще такой нежный ребенок. Хорошо, что у нее был Эшли - сильный по духу и понимающий мужчина. Эллин возлагала все надежды и молила Бога, чтобы дружба Скарлетт и Мелани не угасла и не потерялась.                                    *  *  * Наступило 17 мая 1861 года. Стояло раннее утро. Еще прохладный ветер с ночи чуть шуршал в зеленой листве деревьев. Негры уже энергично и с хорошим запалом работали в поле, было видно, что они отдохнули этой ночью.  Солнце ласкало светлыми лучами белый фасад Тары. Земля тихо и мерно прогревалась. Бутоны жимолости и маленькие, редкие цветочки во дворе раскрывались после длительной темноты и холода. Послышалось милое сердцу гоготание уток и гусей, что вывел маленький негритенок во двор. Можно было радостно заметить, что Тара оживала после прохладной ночи и затишья. Все шло своим чередом, и это безмерно радовало Скарлетт. Она была искренне рада отъезду Чарльза и прибыванию в размеренном и привычном ей укладу жизни. Она заметила, что некоторые неприятные известия принимала проще и быстрее, чем когда рядом был муж и первое время она удивлялась этому противоречию, - ведь муж должен поддерживать жену своим крепким межским плечом. Ей казалось, он связывал ее по рукам и ногам, отегощал ее существование своим присутствием. Этот небольшой период передышки от мужа дал ей пищу для размышлений и для совершенствования плана, ведь планы переигрались. Скарлетт все чаще замечала, что она никак не может привыкнуть к Чарльзу в Таре, дом словно сам не принимал этого юношу, ей казалось он не вписывался в их маленький семейный круг, - Кэррин иногда вовсе боялась встретиться с ним и шугалась его, подолгу не выходя из своей комнаты. Сьюлин с завистью смотрела или гневно пелила Чарльза и Скарлетт взглядом и не редко плевалась публично ядом. Мамушка, впринципе, не воспринимала его, а относилась строго или не замечала вовсе. Заслужить хорошое отношение Мамушки было довольно сложно. Единственные кто, кажется, спокойно и уважительно относились к нему - была мама Скарлетт, его супруга, (как ему казалось), и возможно еще Джералд, правда тот, часто бегал в привычных для него заботах и делах, поэтому времени, чтобы поговорить с новоиспеченным зятем, тоже у него не было. Тем более Чарльз испытывал некий страх перед родителями Скарлетт, особенно перед ее отцом, ведь понимал они с Джералдом - разного поля ягоды, и поэтому постоянно прятался за юбками своей жены. В следствие, он чаще стал проводил время в спальне, либо читая в библиотеке, но самое любимое его занятие было - ходить хвостом за Скарлетт, пытаясь с ней о чем-нибудь поговорить, узнать ее получше... Из рассуждений Скарлетт вывел стремительно приближающийся стук копыт.