По битому стеклу (Дохлый турист этого великолепного мира)

Пока ведьма отошла за какой-то книгой, Нокс пизданулся головой об стол. То ли чтобы не чувствовать себя тупым, то ли чтобы просто отдохнуть лишние пять минут. Нет, Лиза была, безусловно, хорошим учителем. Она отлично объясняла, была великолепна в пантомимах, чудесно рисовала и понимала с полуслова — но Нокс был непробиваем в этом плане. Слепой, тупой, но отчаянно пытающийся запомнить ебучие рода и падежи. В рот бы нассать тому, кто придумал местный Эсперанто с пизданутой нелогичной грамматикой и не менее пизданутым произношением, аналогов которому парень тупо не знал. — Устал? — мягко улыбнулась ведьма, возвращаясь с очередным томом. Нокс бы сказал, что он заебался, но его тут бесплатно учат. Надо иметь какое-никакое уважение. — Нет, — откровенно спизданул он, выглядящий как ходячий пиздец. В последнее время он либо сгорал от стыда, либо просто чувствовал неопределённость. И вот хуй бы знал, почему. — Это последняя, — пообещала женщина, садясь рядом и раскрывая томик на случайной странице. Попробуй прочитать. Нокс посмотрел в текст. Мало того, что буквы плыли перед глазами, так ещё и нихуя непонятно — прям как когда он переводил японские тексты. Правда, этот ещё, казалось, был о химии — тоже длинные непонятные слова, среди которых можно было разобрать пару предлогов и местоимений. Выдавив ртом ряд нескладных звуков, которые, наверное, звучали как-то осмысленно, он глянул на своего учителя, и мгновенно понял — ему дали какую-то не ту книгу. Тем не менее, Лиза кивнула, показывая продолжать, и парень послушался — ну мало ли какую хуйню читает. Может, что-то знакомое будет. Ничего знакомого не было. Абзацев пять. Просто пять абзацев около логичных и так себе звучащих букв. Нокс даже увидел слово с четырьмя читающимися согласными подряд. В конце концов, ведьма тронула его за плечо, останавливая этот поток нехристи, и мягко похлопала по спине. — Молодец, на сегодня всё. — Спасибо, до свидания. Нокс встал так спокойно, как только мог: ему уже просто хотелось съебаться. Три часа знаний были слишком, хотя Макс говорил, что для студентов такое нормально. Нокс не был студентом, Нокс был идиотом, его это не касалось. В любом случае, надо было сваливать так быстро, как это было возможно — уже минут десять парень ощущал на себе пристальный взгляд одного из немногих посетителей библиотеки, из которой спешил съебать. Схватив сумку и отсалютовав Лизе на прощание, он метнулся к двери (к сожалению, окна в этом мире очень любили закрывать), но выйти не успел. — Прошу прощения. Вы Нокс? Нокс мысленно обматерил всё, что было вокруг, но всё же остановился и обернулся на голос. Спрашивавшим был сдержанный молодой человек с жёлтым глазом бога на груди, и парень каким-то шестым чувством тут же понял, что лучше бы ему съебать от этого представительного товарища. — Да-а… Но я не знаю Тайватский. Незнакомец что-то спросил, и парень с озадаченным ебалом склонил голову в бок. — … я Альбедо, — попробовал снова представиться молодой человек, и на этот раз Нокс его понял, кивнув. — Вы врач? — Нет, — поморщился парень от упоминания этой профессии. — Я не врач. Я… это. — Это? Нокс не придумал, кто он такой, так что просто пожал плечами. В прошлый раз он сказал, что он кабриолет, в этот облажаться нельзя. Надо тупо партизански молчать, пока от тебя не отъебутся, вот и весь секрет его успеха. Внезапно к молодому представительному человеку подошла девушка, одетая как… …не одетая. Нет, в смысле, одежда была, просто выглядела девушка как проститутка — на ней были тупо колготки и какой-то купальник со всратым микро плащом, на котором был на кой-то хер меховой воротник. Нокс многое мог понять: наряд Лизы, которая уже просто видела всё и имела право ходить в открытом вечернем платье и чулках; подозрительный мужик, явно сильно перекроивший свою рыцарскую форму и ходящий с открытой грудью; тот белобрысый пацан в лесу, у которого вместо рубашки были какие-то тряпки. Нокс мог понять, почему в городе полно девушек с шортами и в вызывающих платьях, мог понять кучу стильных мужиков, мог понять всю эту Мондштадскую пиздобратию, где у где-то четверти населения были какие-то самодельные костюмы с тонной деталей, которые носили как гражданские, так и бойцы; этих он, пожалуй, понимал даже лучше, чем оставшиеся три четверти населения, которые предпочитали самую обычную одежду — простые юбки разных оттенков, рубашки и простые штаны. Но вот эта девушка в купальнике была за гранью, блять, добра и зла. Какой купальник, блять. Какой меховой воротник, блять. Девушка, определитесь, вам холодно или жарко, отморозите пизду, будут цистит и адские боли. Почему тебе хватило денег на эту огромную шляпу с каркасом из титана, блять, но не хватило на штаны… — Мне кажется, тебе стоило одеться потеплее. И может хотя бы зимой нормальную обувь наденешь? — …бля, лучше б я правда пуховик надела… Да успокойся, не отморожу я себе ничего. Оставь себе. Тем не менее, Артём просто надел свою куртку на плечи Айше, достал сигарету и закурил. Иногда им всем было интересно, из чего Артёма сделали, блять. Иногда этим вопросом задавался даже сам Артём. Девушка что-то язвительно бросила, на что молодой человек ответил ей. Вежливо, но с тонкой ноткой пассивной агрессии. Именно с этой ноты полилось говно по трубам. Нокс не понял ни слова, но было ясно как хуй, что эти двое друг друга поносят: Альбедо с долей высокомерия, девушка с литрами желчи. Парень тихо поправил сумку и попятился к двери, пока его не замечали: съёбы прошли успешно, так что он, незамеченный, выскользнул из библиотеки. Дело оставалось за малым — всё также незаметно пройти вдоль городской стены к воротам, чтобы местные жители не пялились на чужака, который, как на кой-то хер разболтал кто-то из присутствовавших в ту ночь, оказался «доктором». …не то, чтобы Нокс был тем, кто не любит внимание. Просто его внутренний мирок быстро ёбнется, если на него будет смотреть слишком много людей. Выйдя из библиотеки, он опасливо осмотрелся: в холле были только представительная женщина, которую парень видел в соборе, подозрительный мужик и ещё пара рыцарей. Нокс уверенно прошёл мимо этой очень занятой разговором компании и проследовал на улицу, где тут же свернул и пошёл окольными путями нахуй оттуда. Прижимаясь к городской стене, Нокс миновал несколько улиц, прячась от чужих взглядов уверенной походкой и напускным безразличием, после чего вынырнул на небольшую площадь у ворот, с которой быстро ушёл, ловя на себе взгляды, полные интереса. «Кто этот чужак? Правда, что он спас какую-то женщину? Он извращенец?» Мог бы он взглядом наводить порчу на понос, определённо воспользовался бы этой способностью. Пробежав мимо охранников, Нокс взлетел на перила моста и промчался по ним мимо стаи испуганных голубей, на что получил презрительный взгляд от мальчишки, кормившего их. В конце концов, добежав до конца, парень с удивлением увидел сидящего на мосту Чейза, который лениво зевал в свете закатного солнца. — Долго ты, — отметил дядя, фыркнув. — Все врачи такие? — Пошёл нахуй. — А как же врачебная этика? — Пошёл нахуй. — Не лечишь, а калечишь словом. — Пошёл нахуй. Нокс скорчил недовольную мину, услышав от Чейза это чёртово слово в сто сорок пятый раз. Он и так бесился с этой дебильной клички, из-за которой на него все косились, а тут еще это седовласое чудо масло, блять, в огонь подливает. — Пойдём-ка, пока ночь не ёбнула, — ухмыльнулся мужик. — Врач… Парень вытащил из сумки, которой недавно обзавёлся, книгу и со всей дури замахнулся, с чистой ненавистью хуяря по месту, с которого только что соскочил Чейз. Дядя-хуядя тихо загыгыкал, отскакивая подальше, пока его племянничек собирался с силами для долгой погони и последующего мочилова. Нокс с самого начала имел смутные подозрения, что его опекун ебанько. У него просто до этого поводов проявить свою сущность не было. Проносясь по тропе, парень снова почувствовал ветер. Ветер, азарт, надежды и счастье, которое в последнее время было так далеко. Хер его знает, специально или случайно, но Чейз позволил ему на какое-то время отвлечься от безвыходной реальности, в которой все были мертвы или смотрели, наблюдали, чего-то ожидали, хотели от него… Этот стрёмный седой придурок. Господи, за что вообще… Тропа закончилась, и они побежали по лесу, так что запах ели ударил в голову, убивая оставшиеся мысли. Осталась только выданная библиотекарем книга и цель — отпиздить, уебать, напиздячить. В ногах появилась боль, которая стала в последнее время привычной: это уже, наверное, была даже не боль от перенагрузки, а боль от отсутствия хоть какого-либо отдыха от бега; лёгкие разлились сушняком. Парень немного замедлился, не в силах поддерживать скорость, а эта сволочь только подстроилась под новый темп, мрачно ухмыляясь. Не выдержав, Нокс окончательно остановился и, уперев руки в ноги, тяжело задышал. А Чейз, блядина, даже не запыхался. — Рот я твой… — пробормотал Нокс, но вдруг оборвался, услышав приглушённый расстоянием крик о помощи. — …ебал. И его ебал. Кто это там… Парень сделал контрольный выдох, который означал, что кислорода ещё не хватает, но жить можно, после чего глянул на мгновенно успокоившегося Чейза. Тот неуверенно поджал губы, но Нокс всё же кивнул, показывая, что лично он собирается пойти на звук, и хоть опекун явно этим доволен не был, когда тот трусцой побежал, двинулся за ним. Преодолев лесополосу, они выбежали на равнины, усыпанные остатками каких-то зданий старого мира, которые покрывали всё пространство Мондштадта. Никто не смог объяснить, что это за хрень, но, возможно, это было просто слишком сложно, чтобы понять, зная слов пятьдесят. Тем не менее, голос становился всё громче, так что Нокс не сбавил темп, а на отваливающихся конечностях добежал до внезапной дыры в земле, перед которой он едва успел затормозить и из которой доносился голос. Чуть не попав в ловушку высокой травы, скрывавшей огромную дыру в земле где-то десять на семь, Чейз остановился рядом и сел на колено, осторожно свешиваясь над пропастью. Нокс последовал его примеру и слегка охуел, увидев, что под ними… ничего. Посреди моря тумана возвышались странные дороги, островки, лестницы и открытые залы; они уходили вдаль, скрывались за пеленой, образуя огромный бесконечный лабиринт неведения. На удивление, Нокс увидел знакомое лицо: тот белобрысый с дерева. Он что-то кричал, сидя на одной из лестниц в не особо естественной позе, а рядом с ним лежала на полу до странного похуистичная к происходящему девочка, лежавшая на (камне? Асфальте? Земле? Как это было бы, блять, корректно назвать?) полу и смотревшая в потолок земной тверди. Увидев людей, пацан что-то крикнул, и Чейз кивнул, после чего обратился к Ноксу: — Сиди тут. Я за людьми. Не иди вниз. — Чувак, он походу ранен. — Да мне похуй. Пойдёшь — ты поранишься. Не идёшь, понял? — Понял. Оценив высоту, Нокс решил, что не будет заниматься благотворительностью: он поднялся на ноги и осмотрелся, не было ли ничего опасного по близости. По иронии судьбы, именно в этот момент грунт послал его нахуй и обвалился, утаскивая двух людей на дно пропасти. Пара секунд в полёте, за которые парень не успел ничего понять, и Нокс привычно приземлился на ноги, делая перекат, после чего, слегка пошатываясь, встал. Впрочем, он тут же подскочил к Чейзу, который упал плашмя и теперь издавал приглушённые звуки страданий. Парень слегка растормошил мужика, заставляя того подняться на руках и продемонстрировать испещрённое мелкими шрамами лицо. Увидев эту картину, недо медик, не имеющий никакого понимания, что вообще делать, вытащил из сумки флягу и плеснул воду дяде в лицо, на что тот посмотрел на своего приёмыша как на долбоёба. Сложновато будет объяснить концепцию заражения крови… Тем не менее, когда Чейз смог относительно самостоятельно держаться на ногах, Нокс вернулся к другой насущной проблеме: белобрысый огненный пацан. Внешне особых повреждений парень не заметил: только пара не слишком глубоких ран, которые не очень сильно кровоточили. Извинившись взглядом, парень бегло ощупал пострадавшего, и, не выявив никаких особый отклонений, перешёл к самому очевидному — вывиху ноги, с которой предварительно стянули обувь. Тяжело вздохнув при виде неестественно вывернутой ступни, Нокс глянул на Чейза: тот был озадачен не меньше. Тем не менее, дядя жестами приказал держать ногу пацана. Парень примерно понял, к чему всё идёт. Он кое-как изобразил белобрысому, что что-то нужно зажать в зубах; мальчишка кивнул, стянул с себя кожаные перчатки и, положив их в рот, крепко стиснул зубы. Врач как мог зафиксировал ногу, и после более-менее уверенного кивка Чейз резко дёрнул ногу пацана. Тот, стоило отметить, не издал ни звука: только сморщился. Когда кустарное лечение вывиха, от которого Макс бы зарыдал в три ручья, закончилось, белобрысый протянул дяде руку, что-то сказав. Последний молча принял этот жест и свалился рядом, не отпуская конечность. Нокс заметил, что раны на его лице стали потихоньку затягиваться, так что просто огляделся, пытаясь понять, что за хуйня происходит. Всё то же самое, что он видел, стоя на краю ямы. Правда, теперь он смог задрать голову и посмотреть на всё снизу-вверх; потолка странного пространства видно не было, а вместо этого над ним сияла самая обычная дыра в воздухе, разделявшая тот относительно привычный мир и этот. Вдали слышался гул, странные крики и разные песни — всё с разных сторон. Не было видно ни стен, ни пола этого места — всё было скрыто в тумане, шагать в который решительно не хотелось. Позади послышались шорохи, и его окликнули. Пацан и Чейз уже стояли, не особо уверенно, но держа оружие. Что было удивительно, та странная девочка, прежде безразлично валявшаяся на полу, тоже теперь была на ногах. Впрочем, ей всё так же было похуй. Странная какая-то пиздючка — одежда обычная, глаза бога нет. Даже подозрительному мужику глаз перепал, а ей с её похуизмом — нет? — Идём, — сжав ружьё покрепче, вздохнул Чейз. — Следующая дверь рядом. Какие нахуй двери? Чё блять происходит? Непонятно… Нокс кивнул и послушно проследовал за двинувшимся вверх по ступеням дядей. Тот выглядел всё ещё неважно, ровно как и мальчишка, но оба явно были готовы к бою. На конце лестницы оказалась небольшая площадка, которую они быстро пересекли и направились дальше. Парню оставалось только рассматривать разваливающиеся стены, покрытый трещинами пол, странные змейчатые узоры на колоннах и огромные блоки камня, из которых всё было выстроено. Архитектура казалась простой, кривой и потрёпанной временем — ни дать, ни взять какое-то наследие древней местной цивилизации. Впрочем, в эту картину вообще не вписывались деревянные ящики, делавшие тут непонятно что. Нокс ради интереса проверил один из них, и обнаружил, что тот забит гнилыми яблоками. Пожалев, что не выблевал содержимое желудка в тот же ящик, парень поспешил за остальными, которые уже переходили в следующее… помещение? Нет, в смысле, Нокс правда понятия не имел, как это назвать. В его родном мире он как-то редко встречал подобные виды пространства, и… можно ли их называть помещениями? Или помещения должны быть закрыты? А если у комнаты нет потолка, это тоже помещение? Ладно, просто… просто место. Лучше называть вещи уёбищными, но более точными именами. Ёбаные языки, кто их придумывал вообще… Ещё пара пустых мест, в которых странная речь и песни становились всё громче, и наконец они вышли на огромную открытую площадку, где несколько тварей, чьё название Нокс благополучно забыл, танцевали у костра, что-то напевая. Среди них были существа с красными меховыми воротниками и пара куда более крупных, чем обычные — они сидели, отложив щиты, дубины и топоры, и просто смотрели на сородичей. Нокс глянул на своих спутников, и увидев, как Чейз заряжает ружье, тихо вздохнул, отступая назад. Ему это дерьмо не нравилось. Первым в бой бросился недавно поранившийся пацан — существа обернулись на него и кинулись в атаку в ответ, срываясь со своих мест. Чейз быстрым шагом отошёл поближе к центру, параллельно целясь и отстреливая противников издалека. Он был спокоен и прагматичен, и едва кто-то из племени приблизился к нему, резво отскочил на безопасное расстояние, ловко засадив пулю нападавшего прямо в маску. Нокс и странная девочка просто стояли в стороне. Парень итак был запыхавшимся и в драку лезть никакого желания не имел — его как-то гопники отпиздили голыми руками, а их, кстати, отпиздила Айша каблуками, так что смысла лезть в перестрелку с ножом тупо не было. Тем более, понаблюдать со стороны было отличным решением — перед Ноксом предстала картина настоящего боя. Два человека, умевших сражаться, мастерски орудовали своим оружием в собственной манере — Чейз осторожно и расчётливо, пацан грамотно, но с чувством. У обоих была своя тактика, своё отношение к ранам и к ударам, свои бои, иногда переплетавшиеся в череде подхватов и прикрытий. Нокс был… восхищён. Тем не менее, что-то хорошее продолжаться долго не могло. Зажатый между пропастью пацан рванул сквозь окружившую его в какой-то момент толпу, которую отстреливал Чейз, и, пробежав под градом выпущенных стрелком пуль, упал у него за спиной, схватившись за приличную кровоточащую рану на виске. Выроненный меч громко звякнул при ударе об пол, и Чейз явно напрягся, понимая, что в одиночку всё это внимание не вывезет. Что ж. Смерть — это просто социальный конструкт… Ноксу хватило полсекунды раздумий, чтобы решиться ворваться на поле боя, схватить меч пацана и выбежать перед Чейзом, размахивая тяжелейшей в его жизни арматурой. — Не умеешь драться — берёшь первую попавшуюся палку и злобно орёшь, чтобы все подумали, что ты ебанутый. — ПОШЁЛ ТЫ НАХУЙ, МУСОР, Я ДРАМН-БЕЙЗ ПРОДЮССЕР, — заорал парень, втыкая меч в щит одного из громил. В следующую секунду тот рванул щит в сторону, вырывая из рук парня меч, и ударил этим же щитом по дезориентированному Ноксу, который успешно отлетел за спину стрелка прямо в белобрысого. Мда. Откашляв все сдохшие в этот момент альвеолы, Нокс сел, наблюдая, как подстреленная Чейзом громадина падает, с деревянным глухим звуком роняя щит. Между сторонами остались жалкие метры, и парень, уже не чувствуя из-за боли абсолютно ничего, вскочил, снова безрассудно бросаясь в гущу событий. — ЕБАНУТЫЙ! — крикнул ему в спину Чейз, но было поздно: Нокс уже проскользнул между существами, обращая на себя внимание, и подскочил к щиту, из которого торчал меч. У него была пара секунд чтобы его вытащить, не больше. Но меч застрял слишком глубоко. Последнее, что Нокс помнил — он оборачивается на существ и видит, как все они прут на него. Самый огромный, с топором, падает, разбрызгивая тёмную кровь; прямо рядом с Ноксом быстрый и громко кричащий красный меховой воротник. Парень смотрит, как горящая дубина приближается к его голове, и последнее, что он успевает подумать, так это то, что если даже его спасут, на лице останется огромный ожог. *** Нокс не чувствовал себя. Было просто хуёво. Миры разные, но они один. Странные сны с воспоминаниями о том мертвом мире. О всех, кто умер. О Чейзе. Чейз. Как же заебись, что его нашёл Чейз, а не подозрительный мужик-проститут. Под лопатками привычно торчащая пружина. Он в этом мире. На родном уже диване. И Чейз, наверное, где-то рядом. Диван… Ахуенный диван… заебись… *** Чейз откровенно обосрался, когда Нокс, которого последние сутки лихорадило, вдруг открыл глаза, пробормотал «ахуенный диван» и ещё пару неясных слов, а потом упал обратно, отрубаясь. Пиздюку досталось изрядно. Хуй с ним со следом от ожога, спасибо, что вообще до церкви донести успели. А то и сдох бы прямо там, перед выходом из подземелья. Чёрт бы побрал эту дыру в пространстве, этого Беннета и этих ебучих монашек, которые только и могут, что молиться да заживлять порезы. Сука, один в этом городе нормальный человек — доктор Клюнг, — хоть этот что-то сделать с припадочным состоянием ребёнка смог… Мужчина тяжело вздохнул и сел рядом с валяющимся в отключке племянником. Нет, он должен был поблагодарить эту певичку и Клюнга, за то, что этот долбоёб вообще выжил. Одна вернула рёбра к состоянию… чего-то целого. Второй напичкал малого травами, чтобы тот хоть дышать нормально стал. А все остальные бегали и косились на бывшего фатуйца, потому что действительно, что ж ещё опасное есть в окрестностях Мондштадта, как не он. Ещё мелкого было сложно в чём-то винить. Не сделай он эту хуйню — умерли бы все вместе. Винить себя запрещал старый совет бывшего товарища, слёгшего через пару дней после изречения мудрости: «винить себя смысла нет. В бою за смерть товарища не виноват никто, ведь все делали всё, чтобы выжило большинство». Так что оставалось винить только всех остальных. Ладно, Нокс хоть выжил… Хлебнув чай, Чейз тихо облокотился на подлокотник и уставился в камин. Прошло довольно много времени с тех пор, как ему приходилось драться всерьёз, думая, кем пожертвовать ради спасения остальных. Было немного стыдно вспоминать, что когда огнемечник отлетел, первой мыслью было бросить их с девчонкой и съебать с мелким куда подальше — тот бы определённо понял всё, пусть даже не сразу. Пацан сообразительный, в конце концов. Да, хуёвый, конечно, из него дядя — хотел подбодрить и провести время вместе, а оставил пацану кучу травм. Что ж. Чейзу было всего двадцать пять, его можно было понять. Какие нахуй племянники в двадцать пять? Нокс пробормотал что-то ещё, и из интереса Чейз поинтересовался у него: — Эй, слышь? Больно? Мальчишка с секунду молчал, после чего еле различимо послал дядю нахуй и дёрнулся, переваливаясь с бока на спину. Немного подумав, Чейз глотнул чай и пообещал себе застебать пацана за это как-нибудь.