По битому стеклу (Дохлый турист этого великолепного мира)

Нокс сидел среди алкашей и недовольно потягивал чай. Набухались в хламину все: первыми остатки рассудка потеряли Карл и Сахароза (которая вообще до первого бокала пить не планировала), и теперь они интересовались жизнью парня больше, чем своими исследованиями. Затем выбыл Альбедо: последние пять минут он как обдолбанный пялился на ахуительный потолок пещеры. В итоге даже Чейз, державшийся до последнего, превратился в неясный кусок человека, едва способный на мозговую деятельность. К сожалению, к моменту превращения дяди в овощ алкоголь закончился, так что Ноксу остался только чай. — Слушай, а скажи, это… — Сахароза что-то сбивчиво пробормотала, но то ли она всегда говорила невнятно, то ли сейчас перебрала, то ли языкового уровня пришельца не хватало, то ли всё сразу, но понял он ровным счётом нихуя. — Ну это! Те слова! — Да! — восторженно поддержал её Линде. — Которыми ты отмудохал дракона! Одна из бровей Нокса медленно поползла вверх. Они про его объёбанный французский, что ли? — A la guerre comme à la geurre? Вы про эти? Пара идиотов восторженно вскрикнула, и парень просто сделал ещё глоток. Вот он, лингвист в никаком поколении, запомнил две фразы из «Войны и мира» и в кои то веки использовал. — Ещё что-нибудь скажи на своём! — продолжил Карл. Поняв, что это его шанс блеснуть, парень откашлялся и начал декламировать, как завещала ныне покойная Марья Ивановна: — Зима! Я в рот ебал и вас, и вашу зиму! И горы ваши блядские ебал! Ебал, как Горбачёв ебал советскую Россию, И как тебе в табло когда-то я въебал! Зима! Пора ебучих-злоебучих холодов! Нет места на Земле, что ненавидел бы я больше! И нет мне места среди вас, господ, шутов, Я съёбываю, не ищите в Польше! Театральность пёрла через край. Нокс вещал тоном декабриста, тоном военного и поэта, вещал громко и гордо, со всей душой. Сахароза и Линде восхищённо слушали, а затем взорвались кривыми аплодисментами. Вот она, публика, которую он заслуживал, но которая нахуй ему была не нужна. Языки… Их было слишком много. Пригодились они не особо, ни в прошлой жизни, ни в этой — разве что сейчас можно было на немецком про защиту окружающей среды вещать. В этом мире языки тоже точно были — как минимум, Нокс слышал от Чейза ругательства, звучавшие для частично изученного Тейватского непривычно. Позориться и спрашивать их значение парень не стал — сам со временем догадался, что было оскорблением, а что пожеланием сдохнуть в муках. Но, если так подумать, на что Нокс потратил сотни и тысячи часов? Он мог бы провести это время с ребятами. Мог бы научиться наконец вышивать. Мог бы пойти и работать. А он часами зубрил мириады слов, даже не подозревая, что всё закончится огромной катастрофой. Отделавшись от пьяниц, Нокс вышел из пещеры и пошёл по тропе, укрывая глаза руками от снега. Было холодно. И почему-то грустно. Парень дошёл до сломанного моста, который соединял тропу, резко обрывавшуюся в одном месте, и уселся на его краю, свесив ноги в метель. В голову снова лезли те мысли, за которые хотелось ударить себя, да посильнее. Снова что-то про самоубийство, про то, что он сам во всём виноват. Полная херня. Нельзя такое было думать. Но сердцу не прикажешь. И не было никого, кому он смог бы всё объяснить. И, вероятно, никогда не будет. — Приветики! Блять, ДА СКОЛЬКО МОЖНО, ОН ПРОСТО ХОТЕЛ ПОПИЗДОСТРАДАТЬ, НУ ОТЪЕБИТЕСЬ УЖЕ. Нокс дёрнулся, оборачиваясь на знакомый голос. Рядом с ним из ниоткуда появилась та девушка, которая, судя по всему, оставила ему арфу. Теперь она с интересом рассматривала обосравшегося чужеземца, болтая над снежной пропастью ногами. Что было примечательно, так это её лёгкий наряд — накидка, шорты и берет, — который как-то не заставлял её стучать зубами от холода. — Уже вернулись из Снежной? — пробормотал парень, почти уверенный, что его не слышно. Ветер, конечно, стих, но всё ещё сжирал всё, что не было сказано громче обычного. — Снежной? — девушка удивилась. — Вы говорили, что давно не были в Снежной. Думал, вы туда путешествовали между нашими разговорами. — А мы… разговаривали до этого? — …нет? А та хрень? Ну… — Нокс изобразил руками игру на маленькой арфе. — Ты… умеешь играть на лире? — Лира? Пусть будет лира, как же мне похуй… Так вот, вы же дали мне её. — Ты уверен, что видел меня? — Ладно, давайте… Давайте уйдём. — Куда? — Девушка, я не говорю на Тейватском нормально, поймите. — …ну девушка, так девушка, конечно. Итак, Нокс, — прокашлялась девушка. Девушка ли.? — Мне нужна твоя помощь. Точнее, не мне, а Кэйе. И нужна она прямо сейчас. — Кейа? Подозрительный без глаза? Что ему надо? — Он пропал. Точнее, мы знаем, где он сейчас, но… Он не может выйти из… — Нокс мысленно представил себе самое уёбищное место, о котором сейчас мрачным тоном говорила девушка. — И ты нужен. Прямо сейчас. — Понял. Тогда мне нужно предупредить Чейза, и идём… — Прости, сейчас не до этого. Девушка схватила его за руку, и Нокс заорать не успел, как поток ветра швырнул их в воздух. Незнакомка подхватила его на руки, и парень вцепился в неё, пытаясь не орать и не особо удивляться происходящему. Страшно стало дальше от двух вещей: от того, что на фоне закатного неба за спиной неизвестной расправились огромные белые крылья, и от того, что на её шее задавшийся глупым вопросом Нокс всё же увидел кадык. Похуй на кадык, пусть его хоть выебут, но что это вообще за гандонище с крыльями? Взмах внезапно появившейся пары конечностей, их понесло куда-то с горы сквозь вьюгу, метель, законы гравитации и прочее бесполезное говно. Гора, которой парень рот ебал, стремительно исчезала: они же проносились над лесами и равнинами, явно не направляясь в город. Было странно, но можно было дышать, да и ветер в ебло не хлестал — чё за магия… А, да. В этом мире же есть магия. Вопросы отпали. Нет, конечно, но стоило сделать вид, что отпали. Незнакомец стал снижаться, и Нокс вцепился ему в шею покрепче; это оказалось верным решением, так что при сцеплении с землей он не выпал с этого доисторического истребителя. Когда парня поставили на землю, он, пошатываясь, сделал несколько шагов, моргнул пару раз и, придя в себя, наконец смог осмотреться, что тут же привело в желанию сброситься в ближайшую канаву, но только не участвовать в этой блядской затее. Перед ним были открытые врата в тот ублюдский подземный мир без неба и земли. Снова чёртова каменная тропа, ведущая в туман. Рядом со входом стоял рыжик, оперевшийся на огромный меч. Увидев Нокса он тут же что-то зло бросил крылатому (крылья, кстати, исчезли, что делало ситуацию менее конченой), и тот серьёзно ответил. Не то, чтобы парень вслушивался в то, что они говорили, но ничего в любом случае не понял. После каких-то разборок Ноксу вручили сумку с медикаментами, в которой было две бутылки вина, куча бинтов, какие-то порошки и травы. Рыжик зло глянул на них обоих и, перехватив меч, бросился в глубь неизвестности. Ангел (тут же были ангелы?) кивнул Ноксу и поспешил следом, после чего парню пришлось сделать глубокий вдох и побежать за ними. Блять, опять ему что-то сломают… На удивление, ожидания Нокса не оправдались. Незнакомец и рыжик ворвались на первый плацдарм, и на секунду всё оказалось охвачено пламенем — однако секунду спустя они уже бежали дальше, не обращая внимание на угли под ногами. Размахивая мечом, рыжик сносил все преграды, и в его глазах горела искренняя ненависть, с которой он убивал своих врагов. Полезность незнакомца, который так и не представился, проявилась, когда они наткнулись на огромную дыру в мосте, которая разрывала его на добрые пять метров. Рыжик перед этой ловушкой не остановился: он на бегу воткнул свой меч в камень, запрыгнул на него, взмыл на метр вверх и просто перелетел пропасть, оставив оружие. Ангел, что-то недовольно пробормотав, схватил меч и Нокса за шкирку, раскрыл крылья и перелетел преграду. Нокс просто принял это как данное. Его, походу, взяли просто как носильщика этой сраной сумки. Бег по полосе с препятствиями замедлился, когда они наткнулись на полуразрушенную башню, через которую проходила дорога. Рыжик попытался открыть каменные двери голыми руками, но даже пару ударов спустя на них не появилось ни трещинки, а на руках мужика стало возможным разглядеть кровавые капли на костяшках. В этот момент на его лице расползся такой зловещий оскал, что остальным членам команды стало на мгновение страшно. Нокс бегло осмотрелся и, заметив рядом какой-то подозрительный камень с выемкой под своеобразный ключ, понял, что дело пахнет механикой. Ладно, фен Кристине починил, и это починит. — Эй, — окликнул остальных парень и кивнул на находку. — Можете это аккуратно разъебать? Рыжик выхватил свой меч и, подойдя ближе, замахнулся, после чего со всей дури рубанул по камню. Часть камня, срезанная как ёбаный сыр, отлетела в сторону. Дилюк (а после такой хуйни его имя внезапно вспомнилось, и больше этого психа рыжиком звать не хотелось,) обернулся на Нокса, указывая на проделанную работу. Тот кивнул и, сев на колени, погрузился в сплетение проводов и механизмов, которые выглядели как какая-то странная головоломка. Ладно, вскрытие замков ощущалось примерно так же, проехали. Оглядываясь на отрезанные части механизма, медик-механик кое-как смог соединить нужные части и поставить всё на место, используя ножницы и бинты. Когда всё стало выглядеть рабочим, но не работало, он на всякий случай пизданул кулаком по боковой части механизма, после чего двери с тихим скрежетом открылись. В этот момент Нокс, наконец успевший увидеть, куда бежит Дилюк и что он сжигает, увидел там, в зале, гору тел. Многие из них принадлежали рыцарям, умершим не так давно. Затем их все, конечно, поглотил огонь, но парень успел почувствовать тошнотворный запах крови и мертвечины. Ещё пару дверей и комнат спустя, они ворвались в очередную башню, которую всё так же заполняли трупы. Множество трупов на этот раз. Впрочем, прежде чем Дилюк успел взмахнуть рукой, разжигая пламя, они услышали тихий, хриплый, отчаянно весёлый голос. — Хэй! Меня спасут! Нокс без особых раздумий бросился на голос, подлетая к подозрительному мужику и выдёргивая зубами пробку из одной из винных бутылок. Прокурор выглядел херово — бледный, еле дышащий, с помутневшим взглядом, он скорее напоминал пример из книги «Люди за две минуты до смерти», чем того весёлого улыбчивого придурка. Окей, правильная перевязка и не таких спасала, и этого спасёт, наверное: Нокс, вылив мужику всё вино на голову, от души отмерил бинта и принялся накладывать жгуты, чтобы из тела через конечности не вытекла оставшаяся кровь. Туда-сюда, пиздык-тудык, и повязки готовы. Осталось придумать, что делать с заражением крови и откуда взять её вообще, как определить группу этого мудака… Нет, конечно, у Нокса была первая, что здорово повышало шансы… — Нужна кровь кого-то из семьи, — бросил он, и рыжий тут же закатал рукав. Блять, они родственники? — Одинаковая кровь, — уточнил юный медик, и Дилюк, поджав губы, спустил рукав обратно. — Моя — не знаю… Я не из Тейвата. Может не подойти. Но вроде Барбара может что-то с этим сделать… Но он может не пережить поездку… Так, прижги ему пока раны. Никаких порошков, понял? — Ура… — выдавил из себя сэр-пират, которого не убили в этот же момент только ввиду его состояния. — Что, если кровь разная? — вдруг поинтересовался ангел. Ну да, самое то, чтобы проводить научно популярные лекции. — Разная кровь — разные… что ж… состоит из разных маленьких живых существ. Мы называли их… Так, не суй ему ничего в рот, — Нокс опустил руку Дилюка с белым порошком, который он наугад вытащил из сумки. — Особенно лекарства. Что это? Ты знаешь, что это? Рыжий неуверенно кивнул и изобразил рвоту. — Плохая кровь… — неуверенно попытался он объяснить. — Вот уж точно нет! — быстро возразил парень. — Еда у вас есть? Получив два отрицательных ответа, Нокс вскрыл вторую бутылку вина. В вине же есть какие-никакие питательные вещества? Ну хоть как анастетик сработает… — Вот, клетки не говорят и не думают, но живые, — продолжил он, поднося горлышко к губам Кэйи. — В каждом они свои. И если заставить очень чужие и непохожие клетки работать в тебе, они убьют друг друга. В итоге все умрут. Понятно? Мужик попытался сделать глоток, но тут же выкашлял всё, что успел проглотить. Плохо. — Пей, мать твою, — пробормотал он, зажимая рыцарю нос. — Плохой же крови не бывает, вся кровь самого человека хорошая — но сейчас её мало. Клетки крови работают и носят другим клеткам, костей там, воздух, еду и прочее. Да пей ты, господи! Давай, даже если больно, пей! Так вот, Сейчас работать некому… Ай, блять, всё с тобой ясно… Поняв, что организм Кэйи сейчас всеми силами будет отвергать вообще всё, потому что ресурсов на пищеварение нет (блядские парадоксы тела), Нокс сделал глоток сам и схватил голову своего пациента, кое-как фиксируя. Тот уже догадался, что будет дальше, но парень под ахуеващие взгляды остальных прижался к его губам ртом, всё ещё зажимая нос. Несколько секунд отчаянных попыток рыцаря дышать ртом, он всё же сдался и сделал глоток, после чего Нокс оторвался, сдерживая рвотные позывы. — Дальше сам, — пробормотал он, ненавидя тот факт, что в первый раз в жизни сосался с кем-то, и этим человеком был странный одноглазый мужик. Господи, да это был последний пункт в списке его планов на жизнь, фу, сука, даже не миллиардер какой-то, а этот… Мужик отчаянно приложился к бутылке вина, с лёгкостью глотая оставшееся, и с ужасом в глазах уставился на рыжего, у которого на лице была такая масса вопросов, что словами не передать. — Ты, — неудачливый ученик врача смог забыть обо всём на секунду и обратился к ангелу. — Ты у нас кто? — Барбатос, архонт ветра, — совершенно серьёзно представился тот. — Ладно, похуй. Можешь его дойти? Так же, как и меня? Нет, в… один плюс половина одного быстрее? Барбатрос кивнул и наклонился к мужику. Легко поцеловав того в лоб (одноглазый явно выбрал неудачный день, чтобы умирать), архонт ветра взвалил его на себя и взмыл куда-то вверх, оставив Нокса с рыжиком. Парень тут же сделал вид, что его тошнит, и склонился над туманной пустотой, надеясь, что за опидорасенного родственника мстить не станут. Лишь бы за содомию не сожгли, лишь бы не за содомию, он должен дожить хотя бы до военного преступления… — Эй… спасибо. В этот момент Нокс почувствовал, что природа зовёт, и действительно вылил всё содержимое желудка в туман. Проблевавшись, парень неуверенно обернулся на Дилюка или рыжика: он пока был не уверен, будут ли ему откручивать голову. Рыжик выглядел растерянно, устало и взвинчено, но на врача смотрел с благодарностью. — …Кэйя дурак, с детства был дураком, — вздохнул мужик. — Мой брат… Он… — Можешь говорить всё, я половины не пойму, — кивнул Нокс, словно невзначай утирая рот и пытаясь удостовериться, что его помутнение сейчас не так заметно. И рыжик заговорил. Слов было много, они были сложные и непонятные, в них мелькали какие-то бесконечные упоминания их отца, глаза бога порчи, фатуи, смерти и прочего говна — а парень просто кивал, пытаясь понять, о чём ему вообще толкуют. В конце концов, когда словарный запас мечника кончился (или он выговорил всё, что копил с каменным ебалом до этого), он глубоко выдохнул и глянул на Нокса. — Я ничего не понял, но если что, помогу, — пообещал тот, чувствуя, что подписывается на какое-то говнище. — Спасибо, что помог. Я правда очень ценю это. — Не надо так говорить, я засранец. Использую же. — Имеешь право. — Просто буду говорить, что ты молчал. Я ничего не видел и не слышал. И не понял. Твой мрак — только твой. Пока ты не захочешь сказать это всё кому-то, кто знает больше ста слов. Рыжик вымученно улыбнулся. Мэх, может, Нокс гей? Это бы всё объяснило, особенно мириады красивых мужиков вокруг. Ладно, кем бы он ни был, выйдет только за кого-нибудь пиздец красивого. Мужик мечом нацарапал на земле какие-то знаки и махнул своему последнему оставшемуся спутнику рукой, веля следовать за ним, и тот, с грустью проверив и обнаружив, что вина больше нет, пошёл за проводником. В следующих комнатах трупов изначально не было, но они появлялись с каждым взмахом двуручного меча господина Дилюка — масочники отлетали только в путь, и Нокс даже начал завидовать подозрительному мужику за то, какой у него был охеренный брательник. Дойдя до ближайших врат в верхний мир, они вывалились наружу и, закрыв за собой проход, встали посреди огромной равнины, с которой открывался вид на огромную долину, в центре которой раскинулось великолепное дерево, в тени которого укрывалась статуя местного бога. На пару километров вперёд местность была абсолютно чиста: на зелёной траве лишь тут и там были оставлены руины древней цивилизации, брошенные повозки и редкие кусты. И где-то там, за огромным деревом, на фоне ночного неба высится гора, где Чейз сейчас лежит бухой и, наверное, думает, куда опять запропастился его приёмыш. Чейз. Хочется к Чейзу. С ним всё ясно и понятно, и с ним Нокс не чувствует себя чужаком среди этих людей и мест. Парень сел на разбитые временем каменные ступени и лёг на бок, смотря куда-то на это чудо. Огромный и всё ещё чужой мир. Мёртвый старый. Какая всё это глупость, если так подумать. Будто он вот-вот проснётся, и всё окажется красивым, но ужасным сном. Нокс закрыл глаза и позволил себе полноценно разлечься на камне. Рыжик сел рядом, не говоря ни слова. Минуты шли, холодало, а они просто молчали и думали о чём-то. О мертвецах, наверное. Барбаросса появился из-за дверей где-то полчаса спустя. Нокс услышал шелест крыльев и разлепил на секунду веки, после чего сел, потирая затылок. Пришло время возвращаться. — Эй. Не хочешь поработать? — вдруг поинтересовался мужик. — Работа не сложная. Платят хорошо. Нужен будет кто-то, кто будет бегать с вином по клиентам на Анемонии. — Что такое Анемония? — логично поинтересовался Нокс. — Это… — Я объясню! — вдруг подключился Барбар. — Это много людей, музыка, танцы, лавки, цветы… — Фестиваль, — выдал новое слово Дилюк. — У вас сотрудники кончились? — Просто нужен тот, кто не выпьет всё вино. — Я по дороге упаду. Вино со мной умрёт. — Всё равно лучше пьяных сотрудников, бродящих по лесам… Так что, согласен? Фестиваль через неделю. — …как скажете, господин Дилюк. — Во-первых, хотя бы мастер. Во-вторых, никаких «мастер». Дилюк Рагнвиндр и никак иначе. — …мастер Дилюк. — Лучше, чем ничего… Они обменялись коротким рукопожатием (рыжик при этом попытался снова улыбнуться, но учитывая, как крепко он сжал руку парня, тот решил с этим великолепным пизденством не рамсить), и они разошлись: Нокса понесли на крыльях ветра, причём буквально, а Дилюк остался сидеть на входе в ад. *** Встав на ноги на снежной горе, парень отмахнулся от Борбориса и, пошатываясь, зашагал к пещере. Внутри людей в сознании не осталось. Двое валялись на полу и спали, один тоже спал, но с открытыми глазами и пялясь в потолок. Четвёртый сидел в глубине пещеры и пялился на снежную бурю с пустым взглядом. — Йоп, я вернулся, — бросил Нокс, сползая по стене рядом. Его уставшую жопу встретил не холодный камень, а мягкие куртки, так что он был безмерно рад. — И где был? — прилично ворочая заплетающимся языком, пробормотал дядя. — …смотрел на звёзды. — И как? — Красивые, — вздохнул парень, а затем, немного подумав, добавил: — Устал очень. — Можешь на мне поспать. Мы так часто делали в Снежной в… — Нокс не понял слово, но мысленно представил Олега и Георгия, которые наверняка так и дремали сейчас где-то на той стороны горы друг на друге. Нокс не стал думать, просто облокотился на плечо Чейза и прикрыл глаза. — …знаешь, это странно, — пробормотал дядя. — У меня впервые за двадцать пять лет появилась семья. — Моя семья мертва. Обе. Настоящая и… по крови. — Ты сменил три семьи? — Походу. — Пиздец. — А то. Слушая завывания ветра и чувствуя долгожданное тепло, Нокс просто закрыл глаза и отрубился, не чувствуя никакой воли продолжать бодрствование. Чейз положил на него голову и тоже уснул.