По битому стеклу (Дохлый турист этого великолепного мира)

Чейзу не было страшно смотреть, как изо рта Нокса хлещет кровь, кровавая блевота в перемешку с кусками желудка, снова кровь и снова блевота по кругу. Нет, он за последнее время попривык, что пацан, ну, просто хуй знает как дожил до этого момента, и дальше явно будет становиться только хуже. Страшно ему было от того, как сильно эта картина напоминала ему его самого, когда он взял чужой глаз порчи и с непривычки использовал как свой. Тогда удар молнии обошёлся ему точно таким же кровавым кашлем. Заметив, что Нокс избавляется от своих внутренностей, злоебучий алхимик подошёл к ним и протянул парню какую-то коричневую бутылку, которую Чейз по наивности своей посчитал лекарством. Когда же пиздюк схватил её, выпил на половину и заблевал пуще прежнего, мужчина почувствовал запах вискаря. Крепкого такого, блять, неразбавленного. — Алкоголь способствует уменьшению вреда организму от холода и действует как болеутоляющее, — объяснил Альбедо на немой ахуй в глазах Чейза. — Блять, вы все конченые, просто до пизды конченые, — перекидывая через свою шею руку Нокса и поднимая того на ноги, пробормотал тот. — Что б вас блять вечная ночь накрыла, ёб вашу через забор. Пока застрельщик тащил ребёнка на себе куда-то в относительное тепло (а тут даже в самых тёплых углах вода замерзала), тот бредил, утверждая, что ему значительно лучше, чем минуту назад. Он даже пытался объяснить, что кровавый кашель — это ничего страшного, но Чейз свалил его на куртки и, осмотрев лагерь, подошёл к мужчине, который был тут до их прихода. Тот был достаточно старым и недовольным, чтобы выполнить просьбу Чейза. — Вот тот пиздюк помирает, — сказал мужчина, указывая на своего племянника. — Не дайте Альбедо или девчонке что-то ему дать. Это ебло дало ему спирт, и теперь он ещё и бухой. Я должен сходить за врачом. — Блядские дети опять что-то натворили, да… — вздохнул неизвестный. — Ладно, иди. Мне эти двое тоже не нравятся. Чейз благодарно кивнул и бросился в метель, пытаясь вспомнить дорогу с горы. *** Доктор сидел за столом, заваленном бумагами, и что-то не особо аккуратно писал. Услышав, что его хату разносят в труху, он сразу же понял, кто к нему заявился. — Опять? Клюнг не был удивлён. Он этого ожидал даже в какой-то степени. — Он начал блевать и кашлять кровью. Зрелище — просто пиздец, -выдохнул Чейз, стягивая с себя пальто. — Как вы двое задрали… Он что, самоубийца? Сколько можно помирать? И каждый раз какая-то новая неизвестная хренотень. То, блять, кровопотеря, то, блять, лихорадка, то, блять, кровавый фонтан. А дальше что? Чума? Крылья из жопы? Ну давай, удиви меня. — Хватит шутить. Просто дай мне что-нибудь, чтобы он не подох. Доктор тяжело вздохнул. Он уже давно был не молод, а заебался-то как. — Успокойся, сядь и объясни мне, что с ним. Чем больше скажешь, тем больше шансов, что он выживет, — пробурчал он, откладывая бумаги. Чейз выдохнул сквозь зубы, но всё же уселся на кушетку, снимая ружье и кладя его рядом. — Как я понял, они с той девчонкой… Может знаешь, с ушами и зелёными волосами… — Конечно знаю. Она ко мне не одного человека отправила. — …они с ней убежали в лес, потому что их преследовал снежный лавачурл. Какое-то время они где-то шлялись, а потом вернулись в лагерь. И Нокс стал блевать и кашлять кровью. Потом этот идиот-алхимик дал ему виски. — Ага, чтобы холодно не было. Только вот нет в этом нихрена хорошего. — И? Что делать? — Что будет, если дать человеку выпить кровь Ужаса Бури? — А я ебу? — Вот и я не ебу. Пришёл, несёшь какую-то ахинею. Ладно, смотри, тут два варианта — либо он ударился так сильно, что у него повредились органы, либо он чем-то заразился. Без детального осмотра ничего точного не скажу. Сам я в горы не попрусь, а спускать его опасно. Могу дать тебе порошок, который здорово его прополощет, если он чем-то болеет, и убьёт, если кровь у него в порядке. Ну? Отличная же лотерея. — Как ты заебал, старый шарлатан… — Вот именно. Но я хотя бы книги из сумерской библиотеки читал. А у тебя выбора особо нет. Либо можешь идти к той девчонке из хора. — Её нет в городе, была бы, точно бы привёл. Ну, может, у тебя хоть что-то есть полезное? В прошлый же раз было… — Я тебе уже сказал — я даже не знаю, из-за чего его тошнит. Либо дай мне больше информации, либо проваливай. — Обезбол, хоть что-то дай полезное. Клюнг рассерженно поднялся из-за стола и прошёл к полкам, с верхней из котороых выудил небольшой мешочек с порошком. Он кинул его посетителю и снова уселся за стол, принимаясь за бумаги. — Мой тебе совет — допроси его хорошенько и вбей ему в голову, что от ответа зависит его жизнь, — бросил он, не оборачиваясь, и вновь застрочил неаккуратным подчерком. — А лучше брось его, пока не привязался слишком сильно. Мальчишка вряд ли доживёт до восемнадцати. Какое-то время позади слышно ничего не было. После этого Чейз быстро собрался и, бросив короткие благодарности, выбежал из дома, захлопнув за собой дверь. Клюнг переключился на свои бумаги, но сконцентрироваться не смог. Знатно его потрепала жизнь. Отложив перо, он выдвинул верхний ящик стола и взглянул на свой старый запылившийся глаз бога. Тот давно уже почти погас, зелень едва ли была различима, как и узор, а острые края оправы-листа затупились с годами, в течение которых этот предмет использовался только как груз или нож. Когда-то давно он достался Клюнгу, пробиравшемуся ночью в библиотеку Сумеру и читавшему книги о медицине. Тогда он был ещё молодым горячим человеком, который с неясной страстью желал спасти весь мир от болезней и травм. В одну из ночей, проводимых среди пыльных полок, он вытащил одну из книг и услышал звон упавшего глаза. Впрочем, то же самое услышали и стражи, которые благополучно вышвырнули его на улицу и запретили появляться в доме Даэны. Так и закончилось самообучение беглого мондштадца. Поначалу он пользовался этой подвеской — не слишком часто, но с её помощью выращивал на заднем дворе какие-то травы для лекарств. Но с годами и Клюнг, и глаз потухли, и растения больше не оживали от его силы. И чёрт бы с ними. — …самопожертвование всех нас убьёт, фатуец. Не лез бы ты на рожон, — вздохнул он и задвинул ящик в стол. *** Поднимаясь по заледенелым ступеням, Чейз чувствовал злость. Это было странное чувство, потому что на Клюнга он не мог злиться — в чём-то шарлатан был прав. Но что, блять, значило «брось его»? — Пошёл нахуй, не до тебя, — рявкнул он, пиная в сторону напавшего на него хиличурла. Другой как-то побоялся подходить и остался в стороне, что почему-то раздражало ещё больше. Бросить Нокса? Хуй там плавал. У Чейза никогда не было семьи — воспитывался он в кадетском корпусе и понятия не имел, где его родители. Люди вокруг приходили и уходили, умирали, лишались рассудка — но Чейз понимал, что это неизбежно. Они в Снежной, и каждый обязан отдать свою жизнь во благо Царицы. Но Нокс не был из Снежной. Он был хер знает откуда, ничего не понимал, но отчаянно боролся за жизнь, которая почему-то так активно пыталась его убить. И Чейз был готов убивать и быть убитым за этого пиздюка, которого по глупости окрестил племянником. Бросить его? Да в пизду. Даже если мальчишку попытается убить кто-то из архонтов, он будет стрелять в эту гниду, пока патроны не кончатся, а потом заебашит прикладом. Нокс же как-то дракона отпиздил, значит, и он справится. А жизнь явно что-то такое подкинет. По крайней мере, пока есть этот злоебучий Ужас Бури. Именно из-за его появления поднялся ветер и девчонка-скаут предложила научить Нокса полётам. Именно из-за его появления их отправили в горы как подопытных. Наверняка из-за этого мудака мир начал ломаться, и они упали в подземелье. И… если Чейз, конечно, не параноик… именно из-за дракона в горах появились Фатуи, чей глаз парень как-то достал и использовал. Нихуя это всё не хорошо. Настолько нехорошо, что ему пришлось оставить Нокса с людьми, которые наверняка планируют их убить в случае чего — это было просто до смешного глупо, рассчитывать, что они поверят в байку про исследование Нокса. Их, блять, в горы привели, а не в какую-либо другую лабораторию, их явно собираются убить без суда и следствия, если потребуется, за каких идиотов их держат? Но выбора не было. Возможно, именно поэтому им и сказали прийти — просто было понятно, что ни у кого из них, блять, нет выбора. Возвращаясь в лагерь, Чейз с радостью обранужил Нокса рядом с тем мужиком, которого попросил присматривать за племянником — тот воодушевлённо распинался о машине, возле которой стоял, возился с инструментами, периодически что-то демонстрировал пацану. Тот кивал, и явно был пьян, но каким-то чудом умудрялся стоять на ногах и даже имитировать умное выражение лица. Горе-алхимики сидели неподалёку: девчонка заматывала Альбедо голову, и от них двоих за версту несло виски. — …морозильная камера работает на энергии пневмуссии, за её счёт она должна гнать энергию мороза по камере и отводить её отработанную наружу. Это происходит с помощью трубок Пуаро, резервуаров Молдова и контролирующей схемы, подключённой к смесителю, чертежи которого я украл у какого-то барыги. С одной стороны это позволит замораживать компоненты зелий, а с другой будет нагревателем. Гениально! Это точно можно будет где-то использовать. Я даже нашёл энергию мороза, но понятия не имею, как её собрать, — мужик вещал неприрывно, активно жестикулируя, а Нокс кивал с умным лицом, хотя явно не понимал даже половины. — Всё нормально? — поинтересовался Чейз, подходя ближе, и мужчина тут же запнулся, явно растерянный, что его волнительную речь прервали. Нокс обернулся, но его глаза смотрели куда-то сквозь опекуна. — А, да… Этот недоросток пытался снова напоить его, но тот отказывался, как мог. Когда я это заметил, я пизданул придурка бутылкой по голове, потому что он уже мешал мне работать, домогаясь до мелкого. — Смело. А вам, пардон, не въебут? Мужик задумчиво посмотрел куда-то вдаль и тяжело вздохнул. — А может и въебут, — пожал он плечами. — Но как же мне насрать. — Ненавидите эту работу? — Так-то да… с одной стороны я, конечно же, хочу славы. Да и когда никто не торопит, заниматься разработкой весело. Но я задолбался каждый день опыты уже проводить, а тут ещё этот каменный всё время лезет, знаток хренов. Ни черта кроме ботаники и не знает. А девчонка эта хоть что-то и смыслит в анатомии, но почему-то даже сейчас ему потакает… Два ребёнка, честное слово. Но я сделаю эту ёбаную камеру, клянусь прахом своего деда. — Будет забавно, если не сделаете. — Ну, деду явно уже насрать, что будет с его прахом. — В любом случае, я заберу Нокса ненадолго. Мужчина, скрывая разочарование, кивнул, и Чейз мотнул головой Ноксу в знак того, что они должны отойти. Тот заторможенно пялился на дядю, и второй, вздохнув, просто взял мальчишку за руку, оттаскивая к выходу из пещеры, в которой был расположен лагерь. — Скажи-ка мне честно сейчас, ты знаешь, почему кашляешь кровью? — тихо спросил он, надеясь, что из-за воя ветра их не услышат. Пацан несколько секунд тупил. А потом он, выпучив глаза, уставился куда-то в сторону, бегая глазами по снегу и спешно пытаясь придумать ответ. — Спрошу напрямую, — не чувствуя ничего хорошего, вздохнул Чейз и вытащил из кармана свой пиро глаз порчи. — Вот с таким рисунком глазом пользовался? — …нет, — явно пытаясь делать вид, что он не пиздит, пиздел Нокс. — Он ещё у тебя? — Нет. — Отдай. — Не дам. — Скажи честно, ты идиот? Эта штука убивает тебя. Отдай её мне, иначе станешь как я, — Чейз указал на своё лицо, испещрённое шрамами и ожогами. Он надеялся, что этот факт хотя бы немного убедит мальчишку. — Я не могу, — ничуть не смутившись, продолжил гнуть свою линию Нокс. — Что? — сбитый внезапной неудачей, возмутился дядя. — Почему? — …но я больше никак не могу драться, — отведя глаза, выдал парень. — Господи блять, тебе и не надо драться, — Чейз сожмурился, потирая переносицу. — Чейз, мне надо драться. Мне приходится. Без этой штуки я бы умер. Я… я не могу, Чейз. Чейз сделал глубокий выдох. Ладно, это будет тяжело. — Нокс. Я всегда буду рядом. Просто отдай. Тебе больше не придётся драться. — Ты сам-то в это веришь? — Нет, ты… Ты вообще понимаешь, что оно с тобой делает?! Тебя рвёт кровью! — Ага. Это плата. За то, что я жив. Это нормально. Мужчина посмотрел на племянника как на идиота. Плата за жизнь? Кто, блять, в здравом уме будет утверждать, что за жизнь надо платить болью и здоровьем? Ладно, ладно, сейчас надо подумать. Нокс говорил, что ему шестнадцать. Чейз представил себе шестнадцатилетнего себя, сдержался, чтобы не плюнуть себе в рожу, и стал размышлять, что бы выслушал он сам. «Я старше, поверь мне»? «Я и сам блевал кровью, просто поверь, оно тебе не надо»? «Ты что, блестяще тупой»? Может, просто попросить показать, вырвать из рук и забросить в снег? Нет-нет-нет, всё это не сработает, шестнадцатилетний Чейз уже пиздил двадцатипятилетнего себя. Ладно, что там на детей работает… — …а слабо отдать? — чувствуя себя долбоёбом, пожал плечами Чейз. Они стояли и смотрели друг на друга. Нокс смотрел на него с сочувствием и непониманием. Чейз взглядом пытался показать, что он прекрасно осведомлён, что он идиот. Выл ветер. Он Нокса несло виски. От Чейза несло тупизной. — …давай так, — морщась от стыда, начал парень. — Если до конца времени, пока мы тут, на нас никто не нападёт, я тебе его отдам. Ладно? — А давай хотя бы срок в три дня, и мы никуда из лагеря выходить не будем… — Ты настолько не веришь, что меня ничего не будет убивать? — Ладно, ладно. Только на нас уж точно что-то нападёт. Давай если ты не будешь обязан драться, ты мне его отдашь, ладно? — Идёт, — Нокс поднял руки, мотая головой. Кажется, он был готов на что угодно, лишь бы от него отъебались. — Ладно, в любом случае, — желая поскорее замять тему, отвлёкся Чейз. — Пошли поедим, что ли. Я пиздецки устал. Хочешь что-нибудь конкретное? Предлагаю грабануть их на продукты, раз уж у нас столько проблем по их вине. — Но ты же опять сожжешь котёл. — Ну это же не наш котёл. — Справебыдло. Хочу куриный суп с лапшой. — …я ж не учил тебя слову «лапша». — Давай просто сойдёмся на том, что я душой почувствовал, как она называется. *** У котелка собрались четверо: два подростка и два великовозрастных дебила, резавшихся в какую-то карточную игру с очень красивыми карточками. Нокс нихуя не понимал, о чём эти двое орали, так что просто играл в пантомимы с Сахарозой, которая иногда поглядывала на Альбедо, пялившегося на них издалека. Ну подумаешь, Нокса вискарь чуть не угандошил. В горах. На морозе. При том, что алкоголь снижает температуру тела и притупляет чувствительность к холоду, чем фактически приводит к ситуации, где человек замерзает насмерть и даже не чувствует это. Такова цена того, что он вообще жив. Типа, его пиздят, и раз уж он не умирает, то должен чувствовать боль, так? Суп тихо кипел в котле, пока он рассказывал мисс алхимику, как бегал от бомжей, у которых случайно спиздил отличный антикварный чемодан. Девушка слушала очень внимательно, периодически называя то, что Нокс показывал, и это выглядело как неплохой способ подчерпнуть новые слова. Всё закончилось, когда солнце уже село, а курица с овощами почти доварились. По округе разнесся глубокий яростный рёв, заставивший всех поёжиться. Взрослые притихли, прислушиваясь, и значило это, что они, вероятно, в полном говне. — Потушите огонь, — тихо, но чётко сказал Чейз, закрывая котёл крышкой. Нокс тут же высыпал заготовленное ведро снега на дрова, от чего они остались в абсолютной темноте. Они просто сидели, ожидая худшего исхода. И тот, конечно же, настал. Источник звука быстро приближался, так что все члены группы без слов схватились за оружие и приготовились убивать. Ноксу ничего не оставалось, кроме как выхватить кинжал и, встав перед девушкой и незнакомым мужиком, готовиться отражать атаку. Ему кинжал, конечно, вряд ли поможет, но попробовать что-то завалить этим ножичком, ну, стоило. Наверное. Источник звука не преминул объявиться. Откуда-то сверху, с тропы, ведущей к лагерю, огромным снежным комом летел огромный йети. Кто-то явно согнал его вниз, и Нокс даже догадывался, кто, если судить по знакомым фиолетовым мошкам возле существа. Заметив людей, монстр сменил направление и залетел в пещеру, сметая всё на своём пути. Едва он пересёк линию факелов у входа, как напоролся на несколько атак: каменную глыбу, ветряную бомбу и мощный выстрел алого пламени. Не то, чтобы его это остановило — йети промчался вглубь лагеря, заставляя всех жаться к стенам и искать хоть какие-то преимущества в том, что они загнаны в угол. У Нокса, конечно же, мгновенно появился план, но учитывая, что он планировал броситься со скалы, заставив чудовище прыгнуть за ним, остальным бы явно это не понравилось. На другие планы он был не способен, но это сейчас ни его, ни кого-либо ещё не волновало: он просто не имел права не придумать что-то ещё. Прижатый к противоположной стене дядя вскинул ружьё, делая ещё выстрел во врезавшегося в стену монстра. Тот едва ли почувствовал что-то, однако развернулся и с диким воем бросился на Чейза, перед которым мгновенно выступил Альбедо, создавший между ними небольшой полупрозрачный щит в форме цветка. Йети было глубоко плевать абсолютно на всё: он врезался в преграду и, приложив немного усилий, прорвался через неё, направляя ледяные рога на готовых к последнему удару людей. В момент, когда Нокс собрал достаточно сил на фаербол, он услышал громкое «да пошло всё в пизду» и увидел, как монстра сбивает здоровый морозильный шкаф. От данного акта ненависти опешили все, и на секунду всё внимание оказалось приковано к мужику, который этот самый шкаф изобретал. Тот радостно расхохотался, а затем, вскинув руку со средним пальцем закричал: — Нахуй, слышишь, нахуй иди! В этот момент из-под земли вырвалась огромная ледяная глыба, пронзившая тварь насквозь и пригвоздившая её остатки к потолку. Хлынувшая кровища запачкала всё: стеллажи с книгами, людей, стены, приборы. А мужик всё стоял и смеялся, смотря на свою разъёбанную морозилку, которую так и не доделал. Все просто смотрели на него, как на ебучего маньяка. Нокс утёр кровь, пошедшую из носа, и затем задал очевидный вопрос: — А как? Мужик резко замолчал и перевёл взгляд на ледяную глыбу. Вспомнив, что в помещении нет никого, кто обладал бы магией льда, он стал шариться по карманам. В конце концов, что-то нащупав, он извлёк на свет сверкающий новенький голубой глаз бога, пару секунд посмотрел на него, а затем замахнулся, чтобы зашвырнуть подарок богов куда-то со скалы. Сахароза с Ноксом едва успели остановить его и уговорить не делать глупости с досады. Мужик тяжело вздохнул, но засунул глаз в карман, помотав головой. В конце концов, что-то решив, он взглянул на убитого им йети: в его глазах промелькнули какая-то меланхолия, удивление и восхищение. Парень тоже посмотрел на труп. Кроваво. Нихуя красивого, если честно. — Люди с глазом бога видят немного больше, чем ты, — поспешила объяснить Сахароза. — Сегодня Карл увидел впервые то, что мы называем… — девушка произнесла новое слово. — И что это такое? — Нокс нихуя не понимал, что это за херня. — Это ты. Ты без твоего тела. — А. Душа. — Ага. Душа. Он снова уставился на мёртвое тело. Прямо сейчас он смотрит туда, где трое из их сборища видят что-то непостижимое, а он видел лишь смерть. Все эти трое смотрели как зачарованные; Нокс их даже мог понять, наверное. Но сам он не был избран, чтобы видеть что-то такое. — …меня зовут Карл, Карл Линде, — вдруг мужик обернулся к Ноксу и протянул ему руку. — Забыл представиться. Нокс не понял, схуя ли он удостоился такой чести, но руку осторожно пожал. — Спасибо, — вдруг улыбнулся мужик. Затем, обернувшись к Альбедо, он крикнул: — Кстати, я увольняюсь нахер! — и, вернувшись к собеседнику, продолжил: — Всегда хотел быть дорожным алхимиком. Лучшее дополнение любой группе, путешествующей далеко. Парень всё ещё не понимал, нахуя ему эта информация, но лишь кивнул, пожал плечами. Может, выговориться хочет… В конце концов, в пещере появились знакомые лица — группа военных (как Нокс понял) с Олегом во главе. Рядом с ним был и Георгий, и та женщина с электрическими мухами, и два огромных мужика. Не узнать это ОПГ было сложно, учитывая, что они, видимо, продолжали сраться в любых ситуациях. Заметив людей, компания замолкла. Несколько секунд все просто оглядывали друг друга, место действия, пещеру. А затем военные просто тихо развернулись и ушли без каких-то слов или жестов. Хотя, перед тем, как уйти, Олег на секунду обернулся и, как показалось Ноксу по его разрезу глаз, улыбнулся. — …ёбаные фатуи, — вздохнул Карл. Пару секунд помолчав, он обернулся к остальным и продолжил: — Ну, думаю, после такого надо выпить. — Согласен, — кивнул парень. — Мелкому не наливать, — вздохнул Чейз. — А это ещё схуя ли?! — Пиздюк ты ещё. — Мне шестнадцать, в этом возрасте уже можно пить! — А выглядишь на четырнадцать. Больше, чем на сок, не рассчитывай. — Вино — это забродивший сок. — Ты не наебёшь алкоголика со стажем. — Блять, вот уж не думал, что моей проблемой в новой жизни будет это…