По битому стеклу (Дохлый турист этого великолепного мира)

На следующий день после грандиозной попойки Нокса решили убить; по крайней мере, именно так он видел все попытки Альбедо собрать о нём данные. Парня заставили бегать по снегу, драться с масочниками, трогать какие-то камни и приборы. В какой-то момент ему даже всунули в руки красный минерал в форме капли и заставили что-то с ним делать, вследствие чего Нокс эту хуёвину чуть не разбил. После долгих наблюдений недо-учёный, введёный в ступор такой обыкновенностью и дерьмовой физической подготовкой подопытного, всецело переключился на Чейза, задавая тому самые разные вопросы по поводу происхождения его племянника. Когда выяснилось, что дядя не знает ничего, кроме списка его любимых чаёв и видов приготовления картошки, они теперь уже вдвоём стали пытаться опрашивать пиздюка, кто он и что он вообще, блять, такое, а главное, где его родители. На этой стадии к исследованию подключились Сахароза и Карл, и теперь уже четверо заинтересованных мудаков пытались выяснить, из какой пизды Нокс выкатился. Впрочем, он понял, как ошибался насчёт всех этих людей, когда Альбедо попытался уговорить его сдать какие-то биологические жидкости, волосы и, прости господи, кожу на анализы. — Блять, пошёл нахуй! — орал парень, забравшись на один из шкафов в лагере. — Всего чуть-чуть… — Аль-мудило выглядел как блядский псих, зачарованно глядевший на материал для исследований. — Всё ради науки… — Чейз, скажи ему! Чейз, блять, старый ты мудак, скажи ему! Чейз, стоявший всё это время рядом, задумчиво смотрел на подопечного, и после долгой паузы выдал: — …если честно, мне тоже интересно, что ты такое. — Вот блядина! А я тебе ещё воду холодную носил! — Что было утром, то было утром. А похмелье у меня уже прошло. — Пидорас белобрысый! Утро началось весело, а каким весёлым был день, учитывая, что учёные, поняв, что им больше нечего исследовать, решили спускаться с горы. Спуск был не то чтобы тяжёлым, и не то чтобы Нокс устал. Он просто в какой-то момент поскользнулся на этих ебучих ступеньках и проехался по ним жопой, после чего полетел на снег и покатился колбаской куда-то вниз с горы. Парень охуел, отбил рёбра, чуть не огрёб от масочников, в поселение которых кубарем вылетел, но всё же смог оперативно залезть на один из шалашей, на вершине которого, отстреливая лучников фаерболами, смог дождаться, пока Чейз не догонит его и не надаёт пизды всем присутствующим в этом больше-не-посёлке-городского-типа. Второй раз за день сняв пиздюка откуда-то с высоты (а Нокс отчаянно отказывался спускаться сам, потому что знал, что пизданётся и сломает себе что-нибудь), мужик тяжело вздохнул. — В кого ты такой ебанутый? — драматично поправил он волосы. — И правда, в семье не без идиота… — Я упал! — в ахуе от несправедливости заорал Нокс. — Пошёл нахуй! Дядя похлопал его по плечу. — Я-то пойду, а тебе ещё жить и жить… Нокс попытался въебать мужику, но тот увернулся. И от второго удара тоже. На третьем ударе парень пизданулся в снег и просто остался там лежать, потому что а почему бы и нет. Впрочем, Чейз поднял его за шкирку и под недовольное ворчание потащил парня за собой. Оставшаяся дорога оказалась полегче, чем путь к вершине. Может, Нокс попривык, может, просто половину пути преодолел на силе гравитации — но в этот раз они без остановок дошли до Мондштадта. Нокс, конечно, был не в состоянии чего-либо, но дошёл. Это уже была огромная победа. Зайдя в город, они окунулись в тишину. Секунду назад жившая своей жизнью главная улица замерла, смотря на них, и Нокс понял, к чему это дерьмо. Сука, болтливый ты пиратишка, что б тебя толпа мужиков отымела, если ты, конечно, вообще натурал… Проходя по главной площади, парень вдруг осознал, как они выглядят со стороны: спереди идут двое увлечённо разговаривающих учёных — сдержанный прекрасный молодой человек и стеснительная милая девушка, — чуть позади представительный серьёзный мужчина с глазом бога на видном месте; дальше мрачный, но пиздецки крутой Чейз; а в конце задыхающийся, красный, сука, как помидор Нокс, которому кислорода уже тупо не хватало. Чё-то не вписывался он, конечно. Дойдя до здания, где они занимались с Лизой, парень почувствовал облегчение: на крыльце стояла мисс учительница, которая приветливо улыбалась и махала рукой. Рядом с ней была представительная женщина в штанах, которая сдержанно улыбнулась Альбедо, когда они приблизились. Они поздоровались, и пару коротких фраз спустя мисс мэр обратилась к Чейзу. Тот в ответ лишь кивнул и тронул Нокса за плечо. — Иди с учительницей, мне тут надо поговорить, — кивнул он на ведьму. — Я потом за тобой зайду. — Окей. Постараюсь не умереть. — …я убью тебя. Лично отпизжу. Беги, мать твою. — Ы-хы-хы. — Да как ты, блять, это произносишь?! *** Выпив с Лизой по чашке чая и пересказав ей, какое дерьмище с ним творил Альбедо, Нокс наконец смог расслабиться. Смотря, как его учитель улыбается, парень невольно улыбался в ответ, чувствуя, что хоть кто-то в этом жестоком мире не будет его стебать. — Кажется, Альбедо сильно заинтересован в твоём «теле». А вы бы выглядели вместе великолепно, не думаешь? Какой интересный сюжет… Половину слов Нокс понял не точно, догадывался только по контексту, но в целом посыл был понятен. Одноглазое трепло… — Рыцарь Кэйа многовато говорит, — тяжело вздохнул он. — Сэр Кэйа? — Да. Кстати, как он? Живой хоть? — Боюсь спросить… но откуда ты знаешь о состоянии Кэйи? …а. Походу, Нокс сам всё растрепал. — Не волнуйся, — вздохнула Лиза, улыбнувшись. — Кэйа всё рассказал только Джин… что бы там ни было. Кстати, раз уж на то прошло: ты у нас… Лиза осторожно произнесла какое-то слово, и Нокс пожал плечами, показывая, что перевод не понял. — Ну… девочки тебе… нравятся? — А-а, — протянул парень, тут же замотав головой. — Не, не нравятся. Нокс в жизни противоположным полом не интересовался. Какие нахуй женщины? После Айши к ним вообще страшно было подходить — он как научился бегать на каблуках, так и бегал от всесильных существ, способных на такое просто по дефолту. Конечно, была ещё Кристина… Но говорить о Кристине в таком ключе было вообще неправильно. Кристина это просто Кристина, и хоть будь она парнем, Нокс бы смотрел на неё точно так же. В общем, нет, к чёрту женщин, Нокса интересовал только чай. Конечно, был такой вариант, что его спрашивали, не гей ли он, но судя по тому, как Лиза по-доброму улыбнулась, тут явно такое не имелось ввиду. — Что ж, мальчишки сегодня такие свободолюбивые, — вздохнула она. — Что ж, вот и правильно. — Значит я…? — парень повторил слово. — Да, вроде того. Только… А, впрочем, неважно. Не хочешь навестить Кэйю? Думаю, он будет рад тебя увидеть. Нокс засунул в рот печенье и, опрокинув кружку с чаем, кивнул. Подозрительный мужик так подозрительный мужик. *** Чейз упал в кресло напротив Джин и скрестил ноги. Он уже знал, о чём пойдёт речь. — Я буду краткой, — кивнула женщина, садясь напротив. — На данный момент мы собираем отряд из владельцев глаза бога, чтобы убить Ужас Бури. Мы уже смогли значительно его ослабить, разрушив храмы с сосредоточением его силы. Нам нужен каждый человек, чтобы избежать обширных потерь и иметь наибольшие шансы спасти Мондштадт. Полагаю, ваш племянник уже рассказывал вам, что Барбатос снова появился. С его помощью мы надеемся решить… Нет, мы надеемся выжить и победить. — Так, а почему Нокс должен был мне что-то рассказать? — нахмурился Чейз, уперевшись ногами в пол и наклонившись вперёд. — Может, он не понял, но именно Барбатос прошедшей ночью приходил к нему с просьбой помочь капитану кавалерии. — …а можно поподробнее? — …он вам ничего не рассказал? — Конечно же нет, этот засранец вечно молчит как военнопленный. Так могу я узнать, где он был ночью? — Не так давно мы отправляли три отряда в храмы, где находятся узлы сосредоточения сил дракона, чтобы ослабить его. От отряда сэра Кэйи долго не поступало вестей, и я хотела отправить второй отряд на рассвете, но мастер Дилюк и Барбатос решили взять всё в свои руки. Так как они не смогли найти Барбару, они взяли с собой вашего племянника в качестве лекаря. Безусловно, они обеспечивали ему полную безопасность. Таким образом Нокс помог временно улучшить состояние капитана, чтобы того было возможно транспортировать в город. — Вот гадёныш… И мне, конечно же, ни слова. Ладно, вам всё равно не интересны мои причитания. Я пойду с вами. Когда и где собираетесь? — Завтра утром в девять у статуи Архонта неподалёку от Спрингвейла. Вы знаете, где это? — Знаю. Не первый год здесь живу. Джин кивнула и, выдержав небольшую паузу, продолжила: — Могу я задать один несколько личный вопрос? — Валяйте, — пожал плечами Чейз. — Вы ведь прекрасно понимаете, на что подписываетесь? — На то, что я с вероятностью процентов восемьдесят умру? Знаю, конечно. — Тогда почему соглашаетесь? Мондштадт — не ваша родина. Ваша единственная семья — ваш племянник. Он ведь может остаться совершенно один. Вам не страшно? — Я знаю, что его не бросят. А даже если и бросят — он сообразительный, разберётся. К тому же, парню надо где-то жить. Что ему ещё остаётся? Ли Юэ, Сумеру и Фонтейн, где у него совсем уж никого? Чейз вздохнул, складывая руки на груди и горько морщась. — Я знаю, что, может, больше его не увижу. Но я ответственный взрослый. Нокс должен жить в спокойном месте, а не там, где его может убить какой-то ужас Бури. — Вы… сильно к нему привязались за эти несколько месяцев, верно? — Мой племянник первый, кто решил протянуть мне руку помощи и идти со мной, не смотря ни на что. Он моя семья. И пусть он выражает свою любовь через то, что пытается сдохнуть за меня, я буду это ценить как лучший подарок в своей жизни. — Как ответственный взрослый вы должны были отучить его так делать, нет? — Я пытаюсь и даю ему каждый раз пизды, но этот засранец научился быстро бегать… Джин пару секунд рассматривала застрельщика. Тот прекрасно знал, что она сомневается в его искренности, но ничего поделать не может. Ну, ебать, к кому пришли. — …вы вообще не похожи на ответственного взрослого. Блять, да лучше бы она думала, что Чейз пиздобол. — Эй, каждый родитель должен быть ответственным, — криво улыбнулся он. — Похвально… В Снежной же семья важнее всего? Кроме родины, конечно. — Есть такое. Но мне семья и я сам, конечно же, как видите, дороже. Джин кивнула. — В любом случае, благодарю вас за помощь Ордо Фавониус. Если вы погибните, о вашем племяннике непременно позаботятся. — Так говорите, как будто я уже помер. — Шансы выжить крайне малы. — Но не нулевые же? Чейз усмехнулся и поднялся со стула, салютуя магистру на последок. — Увидимся утром. Мне ещё допытывать своего мелкого, где он ночами шатается. — …хорошего дня. *** Трупы. Трупы. Трупы. Так много трупов и трупной вони. Где-то валяется Маркус, с которым они выпивали по пятницам. Где-то лежит Луиза, с чьей дочкой иногда играет Кли. Где-то лежат Май, Курт, Лойд. Все остальные. И все мертвы. Абсолютно все они умерли, просто чтобы Кэйа дошёл до последнего зала и разбил этот чёртов камень. Как бы его ни уверяли, что ему достался самый тяжёлый храм, он прекрасно знал, что он убил весь отряд. Он должен был пойти один. Он бы справился. У него же этот чёртов глаз бога. Тогда почему все умерли? Почему он сидел там один, окружённый телами? Лучше бы он умер. Лучше бы ему просто дали там умереть. Лучше бы Дилюк просто спал той ночью, а утром получил бы известие о смерти Кэйи. Но его спасли, и теперь он должен будет смотреть в глаза всем тем, чьих близких он вёл на смерть, вспоминая лица всех людей, которых он убил. — Сэр Кэйа, добрый день. В комнату, где его оставили отлёживаться, вошли, и Кэйе пришлось натянуть будничную улыбку. — Привет, Лиза, — махнул он рукой. — А с тобой… Ох блять. Мальчишка. — …приветик, Нокс. — Здрасьте, — неуверенно кивнул парень. Выглядел он как обычно потеряно, но учитывая, что он явно пришёл откуда-то извне Тайвата, это было логично. — Мне сейчас нужно отойти, вернусь чуть позже, — бросила Лиза и тут же убежала куда-то. Наверное, в её глазах визит Нокса имел какое-то значение, а не был просто проявлением вежливости. Судя по тому, как испуганно мальчик посмотрел на дверь, капитан был прав. Тем не менее, тот неловко осмотрелся и сел на стул возле койки. — Как вы? — спросил он, пожав плечами. — В полном порядке. Чувствую себя неплохо, если сравнивать с тем, что бывало раньше. Рёбра могут и не так отделать, когда не знаешь, кому принадлежит сердце случайной дамы, — усмехнулся Кэйа, а потом вспомнил, что половину слов пацан не понимает. В любом случае, Нокс понимающе кивнул. — Эм… — протянул он, уставившись куда-то в окно. — Давайте будем играть, что меня в ту ночь не было. Дядя будет зол, если поймёт, что я опять чуть не умер. — Да, прости. Без проблем. Я в долгу перед тобой в любом случае. — …что такое «долг»? — Ты сделал мне что-то хорошее. Долг — условно моё обещание сделать что-то по твоей просьбе. — А. Не, не надо. Берите назад. Я пас. — …ты точно правильно слово понял? — Точно. Просто не хочу, чтобы кто-то был моим должником. Это… сложно. Мне не нравится. — Странный ты. Но соглашусь: долги — это глупость. Обращайся ко мне по любому поводу. Просто считай меня своим товарищем. — Ага. Я просто знаю, каково это, быть должником. Не знаю, хорошо ли это или плохо, но все, чьим должником я был, теперь мертвы. — О… Оу. — Да в принципе там все мертвы. Всё, где я жил, разрушено волками разрыва. Все мертвы. Все люди и звери мертвы. История людей уничтожена. А я один выжил. — Это… — Да. Это тоже было очень много крови и тел на моих глазах. Пацан замолчал, смотря куда-то в окно. Это… это было крайне неожиданно. — …я, э-э-э… Давайте я мастера Дилюка позову? — предложил он, потирая шею и всё ещё не смотря на Кэйю. — Вам тут, наверное… нечего делать. — Я-я не думаю, что он придёт, — нервно посмеялся Кэйа, просто радуясь тому, что ему не придётся говорить с человеком, чей то ли город, то ли континент, то ли мир вырезали, об этом. — Придёт, я знаю. Он ваш брат и любит вас. Типа. Наверное. Не то, чтобы это повязано, мой брат меня тоже не любил… В смысле, не «тоже», я не думал, когда это сказал. Вас ваш любит. Наверное. А может и нет. Я не знаю, если честно. Мне родители тоже говорили, что любят меня, а были гандонами. Вот. Да. Извините, я тупой и не говорю по-Тайватски. Кэйа невольно прыснул, отчаянно пытаясь это скрывать и сидеть с серьёзным лицом. Господи, ему уже так плохо, что ему вот с этого смешно, это пиздец. — В общем, всё будет окей, я думаю, — затараторил Нокс, всё отчаяннее и отчаяннее надеясь найти в окне хоть что-то. — Время убивает боль и кости, и кровь, да, просто долго и больно, но всё уходит. Так что, типа, да, вот, да, надо просто быть с кем-то, и будет не так больно, вот. Я, короче, очень плох в этом, да, не надо меня слушать вообще, я это, того, не этот вот. Мальчишка вскочил, и прежде чем капитан, сдерживая улыбку, попытался его остановить, подскочил к двери. Однако, рванув ручку на себя, он наткнулся на кого-то, кто то ли собирался, то ли не решался войти. Нокс юркнул мимо незнакомца, извиняясь, а капитан, трясясь от смеха, остался наедине с новым посетителем. Только успокоившись, он поднял глаза и на секунду замер с прежним глупым выражением лица, только после чего пришёл в себя и принял дежурный вид. — Привет, Дилюк. Дилюк выглядел… Как обычно. С таким же каменным лицом, с которым он ходил все эти годы. Он прошёл внутрь, закрыв за собой дверь, и уселся на стул, где секунд десять назад сидел мальчишка. Мастер скрестил руки на груди и выжидающе уставился на Кэйю. — …погода отличная, да? — пытаясь скрывать неловкость, улыбнулся капитан. — Птички, там… Да… Дилюк предательски молчал, сверля его взглядом. Блять, а вот когда пацан хуйню нёс, было весело. — Кстати, Джин говорила, что вы пытались починить лиру. Всё ещё… — Все думают, что тебе лучше вернуться домой и восстанавливаться там. Я уезжаю на некоторое время. Не знаю, когда вернусь. Аделинда уже подготовила тебе комнату. Можешь ехать хоть сейчас. Отказ не принимается. Я уже всё обсудил с магистром Джин. — …а что с лирой-то… — Сломана. Альбедо и Барбатос пришли к выводу, что для её починки понадобятся некие кристаллы, которые они нашли в лесу. Их очистка займёт много времени. Приблизительно месяц. — А… А, ну, ладно… Починят, и хорошо. Значит, ещё месяц нам ждать, когда они смогут поговорить с Ужасом Бури? Дилюк кивнул. — Всё это время мы будем готовиться к контр-атаке. У тебя есть время на восстановление. — Агась. Две недельки отлежусь, две недели буду восстанавливать физическую форму. Круть! А ты куда уезжаешь? Познавать древнее искусство фехтования в Натлане? Дилюк встал со стула, и Кэйа вздохнул: вечно он шуток не понимает. Однако когда мастер вместо того, чтобы развернуться и уйти, положил ему руку на голову, капитан опешил. — Я был глуп. Так что прости меня. И вернись. Твоя семья на винокурне. Ты не должен оставаться один. И вот уже второй человек за день уходит из его палаты, не позволяя хоть что-то крикнуть в спину. Второй человек заставляет мысли о телах соратников исчезнуть, потонув в омуте смешанных чувств, вызывающих придурковатую улыбку. *** Выбежав из палаты, Нокс бросился куда-то наугад, не особо понимая, что он делает и куда направляется. Тем не менее, ему удалось преодолеть несколько незнакомых лестниц, которые вели его всё в более узкие коридоры. В момент, когда он это осознал, стоило бы, наверное, остановиться, но ему уже было просто интересно, куда приведёт эта неопределённая дорога. Поднявшись по всем лестницам в здании, ведшим вверх, Нокс оказался на небольшой башне, в которую вела ветхая рухлядь, больше похожая на кучу случайных палок, чем на лестницу с перекладинами. Говоря на чистоту, ему совершенно точно не стоило забираться туда, потому что эта поебень больше напоминала экспонат в музее разъебанных вещей, чем лестницу, но он туда залез, потому что детство в жопе заиграло. Вырвавшись на свежий воздух, парень сделал глубокий вдох и поёжился от холода. Это… осень, что ли? А если так подумать, сколько он уже тут проторчал? Пол года? Как долго он уже жив, хотя не то, чтобы должен? Парень немного замедлился и позволил себе осмотреться. Башня была небольшой: места едва ли хватало, чтобы ходить. Посреди площадки, ничем не огороженной, стояла непонятная хреновина, парившая над небольшой дыркой в полу. Странный прозрачный синий кристалл с каменным обрамлением, который просто был там, над этой жижей, которая оказалась прохладной и вязкой, похожей на липкое желе, с той лишь разницей, что последнее было ещё и липким, а это, словно просто уставшая от этой ебанутой жизни вода, которой было ещё насрать на всё, но не слишком. Зачем Нокс засунул в эту дыру руку? Почему думает о таких странных вещах? Зачем тут эта херовина? Неясно. Впрочем, вид с башни открывался куда более интересный, чем этот артефакт. Вокруг раскинулся город: он был ужасающе забитым, красные крыши пестрели внизу, а где-то под ними кипела жизни. Город уже просто достал: тут было слишком много людей, слишком много всего непонятного и незнакомого. Отведя взгляд чуть левее, Нокс увидел ту разъёбанную площадь, стоя на которой не так давно каким-то образом смог ударить дракона. Теперь она выглядела чуть лучше, чем в тот день: вместо груды камней её заполняли аккуратные кучи стройматериалов, а вместо жалких развалин статуи в центре появился огромный камень, в котором уже вырисовывались очертания девушки (или, если Нокс правильно понял, что произошло ночью, это всё же был парень). Ещё немного налево — и вот уже видно великолепную готическую церковь, расположенную на возвышенности: в свободном одиночестве она, как и полагалось религиозному центру, стояла выше мирской суеты, и при взгляде на это сооружение становилось легче дышать — ведь смотрящий на неё парень видел только острые шпили, озеро, далёкие пожелтевшие утёсы и бесконечное голубое небо, обрамляющее сложные очертания храма. Никаких стен и людей, мельниц и прочего. Просто церковь и километры простора вокруг. Нокс сел на краю, свесив ноги и потянув осенний мокрый воздух. Отвернувшись от города окончательно, он остался наедине с бесконечными землями его нового мира. Всё казалось простым и одновременно до безумия сложным. Пусть кажется, что всё вокруг покрыто мирной зеленью, но где-то там на ней виднеется мёртвый лес, горы, каменные развалины, тропы и бесконечно далёкий горизонт, скрывающий ещё хрен знает что. Он чувствовал себя в эпицентре взрыва: всё плато казалось скомканным, куски земли наезжали друг на друга, создавая крутые перепады высоты, и пусть где-то там всё и казалось простым, здесь же было видно, как камень застывшими волнами бушует, покрытый зелёной пеной трав. Была бы здесь географичка, сказала бы, что идёт активный процесс горообразования. Но увы, она мертва. И Нокс уже никогда не расскажет ей, куда его занесло летом и какие пейзажи он там видел. И никому здесь он не сможет объяснить, что такое тектонические плиты, и почему местность медленно превращается в естественную преграду, которая непременно изменит климат. Да и рассказать местным все шутки исторички про революции не получится — никто из них даже не знает, что такое конституция. Да и про Гея-Люссака больше не пошутишь. Ведь никто кроме него не знает, что было там — в другом мире. И он совершенно один хранит в своей голове целую вселенную, разрушенную по взмаху чьей-то руки. Последний ребёнок той жизни. Последний, с кем умрёт история длиной в миллиарды лет. И нести это бремя, зная, что от тебя ничего не остается… Нокс смотрел вдаль, понимая, что прямо сейчас никто не остановит его, какое бы решение он не принял. Некому прерывать его, если он будет плакать. Никто не придёт, если он захочет посидеть в одиночестве. Прямо сейчас некому спасти его от тех вещей, которые разъедают его изнутри. Он может спокойно прыгнуть, и весь этот яркий кошмар закончится. И никто, кроме Чейза, о нем не вспомнит. …а может, он всё-таки умер? И всё это — последний сон, созданный мозгом. Или он просто спит. И нет здесь никаких вещей, которые противоречат законам мироздания. И всё это глупая шутка сознания. И ребята живы. Точно так же, как и он сам. Их пустые глаза были просто миражом, иллюзией, ложью. Никто не умирал. Никто не кричал в мучениях. Завтра будет новый день, и всё будет хорошо. Нокс не чувствовал никакого облегчения или разочарования от этого самообмана. Он не чувствовал ничего в принципе. Только холод осени, пожалуй. *** Чейз мало чего в жизни боялся. Но вот вышел он как-то из Доли Ангелов с бутылкой винца, пошёл к воротам, перешёл мост, увидел в сумерках пустое ебало Нокса и заорал. — ЕБАТЬ ТЕБЯ ЧЕРЕЗ ТРИ ПРОЁБА ИЗ-ПОД ВЫПОДВЕРТА! — Ебана, ты чего… — вздрогнул пацан. — Архонты, Нокс, блять! — выдохнул мужчина, переводя дух. — Не делай так! Я чуть не родил! — Извини… На этом моменте Чейз откровенно напрягся, потому что он, вообще-то, планировал обвинять и допрашивать, а вот к такой апатии совершенно не был готов. Что у него, блять, на этот раз случилось? Если выяснится, что мальчишка неизлечимо болен, ебать господа, он будет убивать… — …что ты такая сучка. …попытка хорошая, но выглядит пиздюк всё ещё херово. Но хотя бы пытается притворяться. Так, уже что-то. — …давай-ка сегодня прогуляемся, — вздохнул Чейз. — Погода хорошая. Нокс пожал плечами и кивнул. Если так подумать, он даже не догадывается, что это, возможно, последний день, когда они видят друг друга. Поэтому дядя, как ответственный взрослый, щёлкнул племянника по носу и пошёл вперёд, с сожалением отмечая, что пиздить его не бегут. Бля, нельзя, чтобы их последнее общее воспоминание было таким… — Как день прошёл? — поинтересовался бывший фатуец, вспоминая, что люди в таких ситуациях делают. В Снежной даже если у тебя мать умерла, заставляли работать, но это было как-то неправильно, так что оставалось пробовать всё подряд. — Лиза сказала, что я мужеложец, — буднично ответил пацан. — А. Бывает, — пожал плечами Чейз, хотя искренне хотел сказать «нихуя себе». — Я тоже. — Но ты же говорил, что за тобой женщины бегают. — Я могу и совмещать. — …я не хочу это знать. Господи, блять, как же не хочу. — Ну, как скажешь. Я ничего странного не вижу. — Ты не видишь, потому что старый, а не потому, что всё окей. — Пацан, мы буквально оба такие. Что странного? — …я просто промолчу. — Засранец, я нормальный… — Неа. Ты старый дурак. Старый седой псих. — А ну иди сюда, пиздюк! В этот раз Нокс, ухмыльнувшись, спринтанул по дороге, так что Чейзу пришлось сильно напрячься, чтобы не отстать. Вот же говнюк малолетний. Они пробежали приличную часть пути, прежде чем пацан начал терять силы и замедляться. В этот раз фору ему никто не давал, так что едва Чейз смог его догнать, тот получил смачный тумак, из-за которого полетел на землю. Пока мелкий поднимался и отряхивался, дядя стоял рядом и с победным видом улыбался, скрестив руки на груди. Ответственный взрослый, ага, щас. Ему только двадцать пять, можно и долбоёбом побыть. По крайней мере сегодня. — Старый ты кусок говна, — проворчал Нокс. — Рот я твой ебал. — Даже учитывая, что я старше, бегаю я быстрее. — Да ты просто дылда ебучий. — Это ты недоросль. — Тьфу, блять, я на тебя обижен. — Да брось. Мы почти пришли. — И? Что мы делаем в мёртвом лесу? Будем собирать волчьи ягоды? — Волчьи… крюки, что ли? Не, здесь есть местечко покруче. Его издалека не увидеть. Пошли давай. Чейз двинулся по направлению к цели спиной вперёд, не прекращая разговаривать. — Вообще, местечко красивое, да и никто тут особо не ходит. Монстры это место обходят стороной, наверное, из-за волков, которые тут живут. Но они дружат с людьми, так что это место самое безопасное в Мондштадте после города. Не знаю уж, откуда оно взялось, но увидеть его точно стоит. Мелкий шёл за ним, подозрительно оглядываясь. Ну да, тропинка, безусловно, выглядела так себе — они шли через странное ущелье, повсюду были разбросаны обломки телег, мёртвые поваленные деревья и камни с царапинами от когтей торжественно украшали путь. Сама дорожка была извилистой, а учитывая, что деревья не пропускали лунный свет, было ещё и пиздецки страшно идти по освещённому пути, лежащему меж двух чёрных пропастей. Да, место жуткое, безусловно. Зато какое! Нокс едва успел схватить дядю за шиворот, прежде чем тот пизданулся с края какой-то арены, выкопанной в земле. Это место Чейз нашёл абсолютно случайно, но это удивительное открытие украсило не одну его ночь. Сиганув в углубление, он кивнул Ноксу спускаться следом, и пацан, сев на край, спрыгнул следом. Место было удивительным. В любую ночь оно было совершенно одинаково светлым: лунное сияние рассеивалось в вечно витающем тут тумане, и порой могло показаться, что ночь — это день. Стены этого сооружения были покрыты узорами, выдолбленными в камне, и то, что местами они были разрушены временем или поросли мхом, лишь придавало всему какую-то древнюю таинственность. На стене, противоположной входу, (в принципе, это просто было место, куда приводила тропа, и которое имело наименьшую разницу в высоте с полом арены), раскинулось изображение волка с сияющими во тьме голубым цветом глазами, а в центре расположился воткнутый в землю двуручный меч с причудливым лезвием. Чейз честно пытался спиздить и оружие, и то, что светилось, но ему ничего не удалось. Светящаяся руда слишком прочно была закреплена в камне, а после откалывания светиться переставала; когда он пытался достать меч, холод, веявший в этом месте, и туман усилились, что не сулило ничего хорошего. Чейз прошёл ближе к центру и улёгся рядом на камнях, устраиваясь поудобнее. Дети же любят такие уединённые места, да? — …вау, — Нокс выдохнул облачко пара и расположился рядом, уставившись в небо. — Ага, — улыбнулся дядя. — Это место действительно удивительное. — И не напиздишь. — Городские сюда соваться не любят, так что не бойся пережидать тут ночь, если окажешься неподалёку. Здесь просто приятно проводить время. Считай это нашим местом. — И почему ты пришёл меня сегодня сюда? — Потому что мне тут нравится. Вот и всё. Просто хочу, чтобы ты знал, какой этот мир красивый. — Старикан. — Да-да. Я уже понял. — …спасибо. — Обращайся. Я тебе ещё много чего покажу. Чейз врал спокойно, прекрасно понимая, что это, скорее всего, и правда последний его день. Но умирать было не впервой, так что он просто смотрел в небо и улыбался, зная, что вряд ли снова увидит это место. Нокс должен будет прожить нормальную жизнь. Он уже научился всему, что должен знать, а с остальным обязательно как-нибудь справятся. Может, Мондштадт однажды даже примет его как своего. Должна же быть у них хоть капля сочувствия к детям? По крайней мере, тот одноглазый кажется ответственным человеком. А все остальные… Блядская кучка пидорасов. И архонт их — главный пидорас. Кто, блять, вообще берёт детей в подземелья?! — Не хочешь, кстати, рассказать, где ты был прошлой ночью? Нокс с секунду молчал, а затем вскочил и бросился прочь. Чейз стартовал за ним, прекрасно зная, что уж по стенам мелкий лазать точно не умеет.