По битому стеклу (Дохлый турист этого великолепного мира)

Нокс послушно сидел на стуле уже второй час. Его мучения подходили к концу: голову просушивал мощный поток тёплого магического ветра, который практически сносил парня. Он бы непременно пизданулся на пол, если бы не сильная рука мужчины, придерживающая его за плечо. — …выглядишь моложе. Уже не так устало. Двалин протянул ему ручное зеркало, которое они позаимствовали у Лизы. И действительно: с мутноватой серебристой поверхности на Нокса смотрел кто-то, кто был похож на него старого. Хотя бы цветом волос. Больше никакой вырвиглазной седины, только родной каштановый. — Где ты научился красить? — парень улыбнулся дракону; вышло очень натянуто, но это было лучшее, что он мог. — Я не умею красить, — дракон помотал головой. — Я просто чётко следовал инструкциям из книги библиотекаря. — Вышло офигенно. Мужчина молча кивнул, и парень наконец вскочил, разминаясь. Из окна лился утренний свет, он выспался, тело не болело (хотя оно теперь вообще мало что чувствовало). День выдался бы замечательный, если бы Чейз-блядина не оставил его с неразговорчивым незнакомцем. — И всё-таки, где дядя? — спросил парень, наверное, раз пятый. — Где этот старый говнюк? — …я полагаю, нам стоит сегодня прогуляться вдвоём, — наверное, раз пятый ответил мужчина. — Но ты знаешь, где он? — Знаю. Но он просил не рассказывать. — Слушай, я не расскажу ему, что ты мне рассказал. — Я… я обещал молчать. — Да брось. В прошлый раз, когда он промолчал, куда идёт, он чуть не сдох. — С ним всё хорошо. Я клянусь честью дракона востока. Нокс тяжело вздохнул. Этот мужик держался сдержанно. Пиздец сдержанно. Он старался не обронить ни одного лишнего слова, не выдать ни единой эмоции. Но парень видел, как бегают его глаза, и как он старательно избегает чужого взгляда. Мда. Тяжко. — Ну погнали, — пожал пацан плечами. — Куда сходить хочешь? — Я просто последую за тобой. — Да я ничего особо не… думал делать. Ты чего бы хотел? Поесть? Посетить кого-нибудь? Походить на природе? — Я просто буду сопровождать тебя. — Да ёбаный рот… О, давай так! Давай сыграем в… камень… бумага… и… э… штука, которой режут бумагу. Два ножа крестом. — Что… что это за игра? Нокс вкратце объяснил правила, и Двалин кивнул. — Если я выиграю, я решаю, куда мы пойдём. Если ты, то ты. — Понял. В глазах мужчины промелькнул азарт, и парень гордо взмахнул рукой. Он, человек старого мира, прекрасно знал, что все кидают ножницы, так что имел огромное преимущество. — Бумага! — Камень. …ахуеть. Он проебал человеку, который минуту назад об этой игре не знал. Вау. Ну ахуеть. — Как и планировалось, я пойду за тобой. — Да в пизду. Пошли. Ты что есть любишь? — У меня нет… — Я тебя понял. *** Чейз влил тонкую струю в рану на руке, и та мгновенно затянулась, отдавая лёгкой колющей болью. — Покажите ещё раз, пожалуйста. Барбара сделала глубокий вдох и устало улыбнулась, кивнув. Выглядела она так себе послу двух часов непрерывной практики в душной церковной каморке, однако стрелок без капли жалости просто нанёс себе новую рану и вытянул руку вперёд. Девушка взмахнула рукой, и её лечение не вызывало ничего; после него чувствовалась только приятная освежающая прохлада. — Не понимаю, — вздохнул Чейз. — Вроде бы я делаю всё то же самое. — Возможно, мы просто слишком разные по характеру, — пожала плечами пастор. — Сила принимает тот облик, который ей придаёт душа. Ваша и моя души просто слишком отличаются. Полагаю, то, что вам достался дар исцеления — уже необычно… — Я знаю, что выгляжу как тот, кто людей пачками крошит. — Но я же могу что-то сделать, чтобы было не больно? — Я… — начала Барбара, но тут же оборвалась. Немного подумав, она продолжила. — Честно говоря, вы не первый, кто приходит ко мне с подобным вопросом. Но ни у Беннета, ни у Джинн до сих пор не получалось, — тихо проговорила она, впрочем, тут же добавив: — Но это не значит, что надо опускать руки! У всех всё обязательно получится! Стоит только хорошенько постараться, и Барбатос благословит всех нас! Чейз посмотрел в её чистые глаза искренно верующего, поразмыслил немного и кивнул, подумав, что сказал бы, будь перед ним сейчас Нокс. — Да… Обязательно. — Так держать! — улыбнулась девушка. — Хотите попробовать снова? — А тебе точно не надо куда-то спешить и заниматься чем-то более важным, чем вот этим? — Всё в порядке. Я обязательно должна помочь вам; в конце концов, вы спасли Мондштадт. — Строго говоря, не я, а Нокс. — Но вы храбро сражались с драконом, пока он спешил к вам! Вы такой же герой, как и все остальные! Герой… Даже звучит убого. — Мда, — кисло улыбнулся Чейз. — Как насчёт хотя бы посбивать мишени? Лечение уже немного надоело, а? — Да, отлично, свежий воздух — вот, что нам нужно! — радостно кивнула Барбара. *** Нокс впервые за последнее время шёл по улице, дыша полной грудью. Хуй знает, помогло окрашивание, чтобы на него меньше обращали внимание, или Двалин, блять, как каланча ебашил вслед за ним и собирал чужие взгляды, но факт оставался фактом: в кои-то веки не приходилось быть местным клоуном. Двалину же было глубочайше насрать, кто там на него пялился: он шёл в паре метров от своего спутника и просто пялился на его спину, о чём-то задумавшись. В теории, если резко рвануть с места, он, наверное, будет в ахуе… — Ох, прости, братишка! Я уже совершенно забыл, что ты там говорил, когда мы виделись в последний раз. Не мог бы ты повторить? — Отвянь. — Простите, мастер Дилюк, как я мог забыть, что вы тогда собирались умирать и наконец были искренни со мной. Сейчас уже не собираетесь? Какое счастье! Голос подозрительного мужика, обычно спокойный и весёлый, звучал вкрадчиво и язвительно, в то время как Дилюк звучал ну, как Дилюк, но только растерянно-злой. Нокс повернул голову на звуки срача и заметил за винокурней, куда иногда заходил Чейз, несколько людей: рыжик с метлой стоял, крепко сжимая инвентарь и уже, наверное, готовясь орудовать им как оружием, рядом с ним стоял Кэйа, всем своим видом наседавший на брата, а где-то у здания валялся кто-то бухой в нулину. — Сам чуть не помер, — огрызнулся Дилюк, — а что-то мне говоришь? — Прошу прощения! — наигранно выдохнул рыцарь. — Однако, дорогой мой брат, между нами есть разница! — Нет никакой… — Я, кажется, не знал, что окажусь перед Ирминсулем! А ты только предсмертную записку, кажется, не нацарапал, и то, полагаю, где-то она да лежит! Нокс немного ускорился, пытаясь пройти мимо как можно быстрее, но, кажется, это привело лишь к тому, что его заметили. — Нокс, — окликнул его рыжик, и парень всего на секунду, но затормозил. Вот сука, когда надо, он медленно идёт, когда не надо — быстро… Дилюк практически мгновенно оказался рядом, после чего с широко распахнутыми в ужасе глазами прошептал: «помоги». — Нокс? — подозрительный мужик выглянул из-за спины брата и улыбнулся, заговорив с привычной мягкой интонацией. — Приветик! Ты покрасился? Как чувствуешь себя? — А, э, я, это, — пробормотал парень. — Я нормально… — Голоден? Я могу принести тебе что-нибудь поесть, — кивнул Дилюк. — Ты один или с Чейзом? — Он со мной, — кивнул Двалин, приблизившийся из-за спины Нокса. — Вам на троих? — не задавая никаких вопросов, уточнил рыжик. — Было бы замечательно, — дракону было похер не меньше. Дилюк кивнул, спешно удаляясь. Капитан конекрад проводил его взглядом, а затем вновь обернулся к Ноксу. — Ну что, расскажешь подозрительному мужику, какие планы на будущее? — Я не зна… Парень внезапно замолчал. Всмысле «подозрительному мужику». Он же этого цыгана так только мысленно называл. …или нет. …ИЛИ НЕТ? Кэйа смотрел на него с доброй ухмылкой и явно готовился издеваться. — Да брось! Твой дядя отлично тебя воспитал — доверять подозрительным людям опасно, — наигранно вздохнул он. — Как жаль, что я, всего лишь твой хороший знакомый, всё ещё подозрителен… — Ну ахуеть теперь, Татьяна, — вздохнул Нокс и трагично прикрыл глаза, — да, вы подозрительны мне! — Как быть, — охнул капитан. — Нет, всё потеряно, — вскинул руку парень. — И нет пути вперёд! — А может быть назад? — отчаянно и с плохо скрываемой растерянностью воскликнул мужик. — А может быть не надо этот тут? — с угрозой нахмурился Нокс. *** Двалин отошёл от двух странных людей и уселся за один из столов. Человеческая жизнь такая странная, если так подумать — людишки на грани смерти всегда забавно шутят и улыбаются, хоть и знают, что завтра могут умереть. Они боятся жизни, и в то же время, даже познав глубины отчаяния, они тянутся к свету и хотят жить. Это… впечатляет. Двалин смотрел на этого мальчишку, и его душа, пустая от веков одиночества и отчаяния, беспросветной боли и безнадёжности, наполнялась слабыми искрами надежды на что-то лучшее. На жизнь. На жизнь, в которую можно выбраться из болота, за которую можно цепляться, в которой можно улыбаться, даже зная, что смысла жить особо нет. Он поморщился от резкого приступа боли и, сжав горло, сглотнул. Впрочем, он уже слишком давно отравлен, чтобы не привыкнуть. Чёртова подделка этой чёртовой ведьмы… И как иронично, что лечить его предложил другой отпрыск этой бесноватой. — Позволь к тебе присоединиться, — знакомый раздражающий голос прозвенел рядом, и за стол уселся тот, от кого за километр несло вином и безответственностью. — Уже протрезвел? — холодно отозвался мужчина, не оборачиваясь. — Ты знаешь, я никогда не пью столько, чтобы пропустить всё самое интересное, — улыбнулся Барбатос. — Когда Моракс швырнул тебя в океан после декламирования эротических стихов о нём, ты тоже не перебрал? — Эм… Это было давно и неправда. — Я полагаю, у тебя нет причин заводить разговор просто так. — Почему же? Просто хочу по-дружески поинтересоваться, какие у тебя планы. Впрочем, мне кажется, я уже знаю ответ. Ты ведь хочешь пожить среди людей, верно? — Верно. — И кем же ты хочешь стать? Думаю, в Мондштадте тебе везде будут рады. Эти земли изменились за долгие декады, но люди по-прежнему приветливы. — Я хочу отправиться в путешествие с этим мальчишкой. Барбатос удивленно вскинул брови. — Серьёзно? Хочешь оставить Мондштадт? Почему? В конце концов, это наш дом. Мы знаем его вдоль и поперёк. Двалин уставился на людей, всё ещё разыгрывавших сценку неподалёку. За сюжетом он особо не следил, но прямо сейчас одноглазый выяснял, что ребёнок нашёл себе другого подозрительного мужика. Что ж. Это будет тяжело объяснить. — Скажи, Барбатос, ты хочешь жить? — спросил он, подперев голову рукой. Архонт замолчал. Ответ они знали оба, и никто не хотел вслух признавать, до чего доводит столь долгая жизнь. — Хорошо, а хочешь ли ты хотеть жить? — продолжил дракон. — Я вот хочу. Хочу гореть, как этот мальчишка. Хочу, даже умирая, осознавать, как мне дорога жизнь. Хочу веселиться без повода и отпускать всё, что ранило, оставив глубокие шрамы. У него в глазах читается, что он тоже хочет хотеть. И я хочу хотеть рядом с ним. — …поэт из тебя никакущий, — вздохнул Барбатос. — Столько повторений слова «хотеть»… Но ты уверен, что не хочешь остаться? Хотя бы на время, чтобы Альбедо смог вывести яд Дурина. — Мне уже плевать на яд, — помотал головой Двалин. — Я не думаю, что смертный сможет его вывести. Чьим бы отпрыском он ни был. — Что ж… — протянул бог и грустно улыбнулся. — Ты ведь дракон ветра. И ничто не сможет тебя остановить. Отныне ты просто Двалин, и больше никакой не Ужас Бури или Хранитель четырёх ветров. Или ты хочешь сменить имя, мой старый друг? — Нет нужды в смене имени, я полагаю, — дракон прикрыл глаза и вдруг улыбнулся. — И знаешь, раз уж я теперь свободен… Он выпрямился и, широко улыбнувшись, выставил руку с вытянутым средним пальцем. — Катись ко всем чертям, старый алкаш! Пиздуй с ветром и нахуй! Двалин расхохотался, после чего, закинув ногу на ногу, продолжил наблюдать за своим мальчишкой. «…страшная из них, конечно, семейка получится,» — подумал Барбатос, озадаченно глядя на дракона. *** — …и вообще, это всё — одно большое недоразумение, — подытожил Нокс. — Боже мой, как умный ребёнок, — Кэйа улыбнулся, потрепав его по голове. — Твой дядя неплохо подтянул тебя в плане речи. — Почему такое чувство, что никто не в курсе, что мне шестнадцать… — Да брось. Тебе же нравится быть просто подростком. — Что за слова? — А тебе не нравится? Хотя, не то, чтобы у тебя были особо возможности им побыть. — Эй, я давно вырос! Я взрослый! — Ага. Но ты ещё не пил. — Вообще-то пил. Чёртов Альбедо… — Да-а, этот чертёнок может. Была бы тут Джинн, точно побежала бы делать ему выговор. — Кстати, с ней всё хорошо? Я видел всех, кроме неё. — Она… как бы сказать… — Умерла? — Что? Нет! Просто… Ну, как мне рассказывали, в тот день… ну, когда ты чуть не умер… Нокс видел, как Кэйа намеренно тянет, меняя тон разговора. Нихуя это не к добру было. — Просто скажи, — вздохнул парень. — …ей тяжело, — кивнул капитан. — Знаешь, оставить подростка умирать — это… Это не то, с чем сталкиваются все. — Но это то, с чем сталкивается главный человек в городе, — скрепя сердце, пожал плечами Нокс. Он, конечно, всё ещё злился, но ночи раздумий привели его к тому, что он уже просто не мог эту злость показывать — она была просто глупой. Он был самой рациональной жертвой во имя общего блага. — Я… Я рад, что ты понимаешь, почему она сделала это, — Кэйа старался подбирать слова, как мог. — То есть она уехала в отпуск? — продолжил Нокс. — Я бы сказал, что она тебя лично и твоего дядю избегает. — Да… Им с Чейзом лучше не встречаться. — Что ж, а как насчёт тебя? Парень склонил голову, показывая всем своим видом, что ждёт продолжение этого странного вопроса. — Я имею в виду, — нервно потирая запястье, продолжил одноглазый, — что… Что бы ты сказал ей, если бы встретил? — Я бы говорил так, будто ничего не было. — То есть, ты не злишься на неё? — Злюсь. Кэйа растерянно нахмурился. — Давай к сути, — вздохнул парень. — Ты же не просто так про неё заговорил. Единственное, почему я спросил, как она — потому что ты хотел, чтобы я спросил. — Ох, я… — Он хотел, чтобы ты поговорил с ней, — договорил вместо него Дилюк, появившийся рядом, и протянул Ноксу несколько мешочков с чем-то вкусно пахнущим. — Успокоил её совесть. Но его план, как ты мог понять, провалился. Парень вздохнул, забирая еду, и, немного подумав, кивнул. — Я сделаю это, — заявил он, глядя в единственный глаз подозрительного мужика. — Если ты просишь, я поговорю с ней и скажу, что ей не стоит об этом беспокоиться. — Передай ей, тогда, пожалуйста, — рыжик вытащил из недр своего пальто бутылку вина, которую также отдал. — Она, скорее всего, ближе к вечеру пойдёт за стены на берег озера. Если поздно будешь возвращаться домой, зайди в винокурню, я провожу тебя. Ночью по лесу идти опасно. — Но разве ты не злишься? — окончательно потеряв логическую связь, поинтересовался пират, который отчаянно пытался её найти. Нокс разместил всё выданное в сумке и, задумчиво глянув куда-то в сторону, пожал плечами. — Может, такие идиоты, как я, просто хотят угодить красивым людям? — слегка улыбнулся он. Кэйа замер, осознавая сказанное, а затем засмеялся. Парень только отсалютовал им и пошёл дальше, махнув Двалину, тут же поспешившему за ним, присоединиться. — Охренеть, да он отлично знает, что сказать! — слегка успокоившись, прыснул капитан. — Хороший мальчишка растёт. Из него точно что-то хорошее выйдет. Дилюк с метлой попытался незаметно уйти, однако его тут же схватили за шиворот. — А теперь продолжим, — холодно улыбнулся рыцарь. *** Какого это? Отправлять людей на смерть. Стоять перед кем-то, кто умирает, и заставлять себя полагаться лишь на холодный расчёт, трясясь и понимая, что не имеешь право спасти его, потому что тогда в городе без магистра начнётся хаос. Выбирать, позволить погибнуть одному ребёнку, чужаку, с огромным шансом, или позволить твоему бывшему другу попытаться его спасти, вероятно, отправив их обоих на тот свет. Ненавидеть себя за принятые решения, с ужасом осознавая, что они были единственно правильными. Просто каждую секунду решать, что делать, чтобы умерло не так много людей. Джин сидела, поджав колени и вжавшись в них, и пыталась плакать достаточно тихо, чтобы стража не вышла к стенам посмотреть, что происходит. Глава ордена не имеет права показывать свои слабости по многим причинам. Ночь опустилась на город достаточно быстро, так что ей, привычно поздно закончившей с бумагами, было легко перебраться через стену незамеченной. Теперь она, выхлеставшая перед выходом добрые полбутылки спиртного, просто смотрела на отражение луны на воде и тихо всхлипывала. Когда рядом раздался шорох, женщина дёрнулась и с ужасом уставилась на Нокса, который с не менее испуганным видом поставил рядом с ней вино. — Я… Это… — пробормотал он, смотря куда-то в сторону. — Передать… От мастера Дилюка. — Ага, — голос магистра истерически дрогнул, хотя она всеми силами пыталась поддерживать интонацию спокойной. — И… Я просто хотел сказать, что понимаю, почему вы сделали то, что сделали. Я никогда это не прощу, но вы не должны из-за этого грустить. Это просто я, а это просто вы. Забудьте всё, как плохой сон. Парень попытался уйти, но его тут же схватили за штанину. Он, скривившись, остановился. — Если ты не простишь меня, почему пришёл всё это сказать? — всхлипнула Джин, стараясь не удариться в слёзы. — Ты говоришь, что я не должна грустить, но не прощаешь меня. Почему ты говоришь это? — А, что ж, — мальчик потёр шею, всё ещё стараясь не смотреть на неё. — Один человек сказал… Эм… Как это сказать-то… Если все будут делать зло, когда кто-то другой сделал зло, миру пиздец. Он и без того зол и несправедлив, так что… Я… Я думаю, будет лучше, если я засуну язык в жопу и просто притворюсь, что я не злюсь. Хотя и буду говорить правду. В конце концов, это было зло только для меня. Для вас это было добро. Всё сложно, так что… эм… да. Я… давайте просто скажем, что я не хочу жить с ненавистью, окей? Нокс тяжело вздохнул и что-то пробурчал на чужом языке себе под нос. Наверняка он отрепетировал ответ на этот вопрос, но сейчас так и не смог нормально выдать его из-за неловкости. Этот мальчик… Это… Какая же это всё чушь. Как наивно он хочет просто жить в лучшем мире. Какой дуралей. Джин почувствовала, как из глаз снова потекли слёзы; она просто разревелась как маленькая девочка, которой никогда не переставала быть, всё ещё отчаянно цепляясь за чужие штаны. — Какой ты хоро-о-оший! — проревела она навзрыд, так что мальчик стал испуганно осматриваться, надеясь, что ему придут на помощь. — Нельзя! Тебе нельзя таким быть! Тебя убьют, изнасилуют и расчленят! А ты и дальше злиться не будешь! Из-за пелены слёз магистр едва ли видела, что уже кто-то другой укрывает её накидкой и приобнимает, поглаживая по плечу. Тем не менее, она в беспамятстве схватилась за другого человека, вообще не различая двоих присутствующих. — Твой дядя придурок, но он хорошо тебя воспитал! Я-я, мне так жаль! Я должна была тебе помочь! И архонт этот, мудак, тоже тебе не помог! Я не одна виновата! Она просто плакала, изливая вину, и прижималась к кому-то рядом. *** — Всё хорошо, всё хорошо, — бормотал Кэйа, гладя пьянющую женщину в штанах по спине. Та что-то бессвязно тараторила, и Нокс нихуя не понимал: он просто был рад, что его штаны отпустили. Спустя некоторое время, когда она выплакала весь запас воды в организме, догналась, вылив в себя всю принесённую бутылку, и вырубилась, парень наконец смог спокойно выдохнуть. Ему просто сказочно повезло, что рядом был Кэйа: собственный опыт заключался в том, чтобы принести плачущему бутылку воды и унести её же с тем, что не успело разлиться после того, как тару в него кинули. У него было… не лучшее отношение к тем, кто позволял себе плакать громко. Когда одноглазый закончил, и женщина уснула на траве, крепко обнимая остатки вина, мужик поднялся на ноги, разминаясь. — Спасибо большое, — тихо вздохнул он. — Думаю, ей должно стать полегче. — Что б я ещё раз на что-то красивое повёлся, — пробубнил Нокс. — Всё. Осень. Бери её и идите отсюда. — Тебе холодно? — Да. Тут охренеть как холодно. А ещё меня Чейз дома ждёт. — …у тебя раны не ноют? — Ну… нет. Не ноют. — Врёшь. — Просто не хочу каких-то неожиданностей. Нокс сделал глубокий вдох, смотря куда-то вдаль. Он уже видел всё это, и вид с башни был куда лучше, но… Этот мир был как ни погляди красивым. Никаких высоток и уродливых двухэтажек, которыми был забит его район. Просто бесконечные массивы камней, деревьев и вод, переплетающиеся, борющиеся друг с другом и с самими собой. Просто было хорошо на душе, что время идёт, он с каждым днём отделён от смерти всё более тонкой гранью. А миру всё равно: он желтеет, сереет, льёт дожди и остывает. Миру всё равно. В мире осень. Мир продолжит его уничтожать, бить, и… Наверное, парень в один день сломается. Может, завтра. Может, через неделю. Кто знает, насколько его ещё хватит. Но он дойдёт до конца с поднятой головой. Он умрёт. Пусть завтра, но умрёт так, что никто и никогда его не забудет. Вдруг холод сменился теплом, и Нокс почувствовал, как Кэйа мягко его обнимает. Это были не неловкие объятья с Чейзом, нет; в этих он чувствовал себя так, как будто его впервые обнимает кто-то, кто его безмерно любит. Может, просто Кэйа умел нормально обниматься, но какая разница? — Мне нравятся такие люди, как ты, — вздохнул мужчина. — Которые выгрызают свою чёрную полосу, чтобы добраться до света. Я думаю, у тебя получилось. — А мне кажется, что мне ещё грызть и грызть, — вздохнул Нокс, похлопав мужика по спине. Всё, это уже как-то по-гейски. — Нет, я уверен, всё будет хорошо, — Кэйа погладил его по голове, и парень, немного подумав, просто обнял его в ответ. В конце концов, последним, кто его так обнимал, был Макс. Но Макса больше не было. И… И ему просто хотелось ещё разок почувствовать эту искреннюю любовь в чьих-то жестах, пусть даже любовь эту стоило отрицать всеми правдами и неправдами. Нокс просто позволил себе немного раствориться в счастливых воспоминаниях, пусть даже они выжигали сердце.