По битому стеклу (Дохлый турист этого великолепного мира)

Нокс на секунду остановился, уставившись в небо, и выдохнул облачко пара, осознавая, что под его ботинками хрустит свежий снег. Зима наступила. Стоило признать, что хоть место и напоминало Германию, погода тут была вполне себе отвратительно родная и каждый раз, стоило ему выйти на улицу, напоминала о январских деньках в родном мире, когда парень стоял на остановке по полчаса и молился на то, чтобы мэр, сокративший число общественного транспорта, сдох от холода. Но у этой гниды, к сожалению, был частный автомобиль, так что мечтам сбыться было не суждено. Конец света наступил в апреле, а сейчас медленно приближался декабрь. Ещё, казалось бы, не так давно на улицах цвели бумажные цветы, а сейчас всё уже было устлано снегом, и лёгкий прохладный ветерок превратился в холодный ветрище, который заставлял неприятно поёжиться Нокса, любившего ходить с распахнутой курткой. Ну а что, тут не было никаких минус пятидесяти, самое холодное — минус двадцать пять, зачем париться? Чейз, правда, так не считал. Его требованием было то, что парень должен застёгиваться полностью. Сам дядя гонял без шапки, утверждая, что ему можно, потому что он опытный боец и вообще в снегу спал, а на утро чувствовал себя прекрасно. Когда же Двалин попытался заступиться за ребёнка, Нокс был вынужден в окно наблюдать, как выпнутый на мороз дракон сидит в снегу и проклинает «седого пидораса», дрожа от холода. Двалину, конечно, после этого ничего не было, но желание спорить с Чейзом сдохло у парня на корню. Вдоволь наговорившись с Лоуренцем и Свеном о бесполезности работы последних и жуткой холодрыге, Нокс прошёл ворота и побрёл по заснеженному переулку вдоль городской стены. Людей снаружи почти не было — то ли все работали, то ли просто не горели желанием выходить на улицу. Мысленно обозвав всех ссыклом, парень гордо ускорился, как вдруг услышал оклик. Из двери одного из домов торчала чья-то голова и явно звала его. Нокс, ничего не понимая, подошёл к незнакомцу, и стоило парню опознать того подмастерье кузнеца, как мужик схватил его за руку и втащил внутрь. — Иногда дети меня пугают, — вздохнул Шульц. — Эй, ты что делаешь? Ну улице мороз. Тебя что, родители ненавидят? Нокс бегло осмотрелся. Внутри было душно — охренеть как душно, и это было логично, так как оказался он в кузнице. Где-то у дальней стены горела печь, в углу работал кузнец Вагнер, с которым они пару раз случайно пересекались, на стенах были развешаны инструменты, тут и там стояли столы, а в центре гордо красовалась наковальня. — …на улице вроде ветра нет, — пожал плечами Нокс, возвращаясь взглядом к подмастерье. — Стены же. — Да там одубеть можно… — Вам что-то надо, или я дальше пойду? Шульц недовольно поморщился, но всё же вздохнул и заговорил. — Это… Можешь, короче, заказ отнести? А я тебе моры подкину. — Без проблем. Далеко? — Нет. Заказчица сегодня будет ждать в таверне «Кошкин Хвост». Это на главной улице, там ещё вывеска… Ну, ты поймешь. — Без проблем. Что нужно отнести? — Ох… *** Нокс пнул дверь, протискиваясь в таверну с огромным мечом, который он оказался вынужден чуть ли не по земле тащить. В тот момент, когда он зашёл внутрь и закрыл за собой дверь, он наконец осознал, почему же кузнецы так не хотели выходить на улицу и тащить эту бандуру. Пока донесёшь — окочуришься. — …и… изви… извините, — задыхаясь, пробормотал он. — Могу я найти Эолу? Вместо ответа Нокс услышал мяуканье, так что настороженно поднял взгляд, осматриваясь. Заведение оказалось просторным и светлым, да и если бы не бутылки с алкоголем позади барной стойки напротив входа, вообще был бы каким-нибудь кафе: повсюду были столики, за которыми расположились люди с картами в руках; тут и там были разбросаны ковры, кошачьи игрушки и домики, мягкие кресла; раздавался смех; пахло чаем; повсюду шастали коты — один даже сидел на стойке и пытался привлечь к себе внимание гостя. — Oh, Katter? Entschuldigung, Herr Katter, habe Sie nicht gesehen, — парень тупо улыбнулся животному, заговорив на немецком с самой идиотской интонацией из всех возможных. — Wie geht es Ihnen, Herr Katter? Кот ещё что-то промяукал, и Нокс вздохнул, переключаясь на Тайватский. — Простите, мистер кот, я не знаю язык котов. Может, есть кто-то, кто сможет нам помочь? — Позвольте тогда перевести, — внезапно из-под стойки вынырнул молодой парень, который с гордым видом заговорил, не обращая внимания на то, что пришедший отскочил и настороженно скрючился, в любой момент готовый убить свидетелей своей дебильной привычки разговаривать с животными. — Господин Принц хотел сказать, что мисс Эола находится в дальнем зале. Кот что-то ещё мявкнул, а Нокс просто смотрел на этот кардебалет, пытаясь понять, чё за хуйня происходит. — …кроме того, господин Принц интересуется, не тот ли вы чужеземец, который сразил Ужаса Бури, — слегка помедлив, всё же продолжил молодой человек. — Не-е-е, я просто… Я просто так, да, — очень херово наврал Нокс. Достаточно херово, чтобы никто не стал пытаться опровергнуть его пиздёж и продолжать ненужные разговоры. Ну, он надеялся на это. — Господин Принц просит прощения за столь бестактный вопрос, — понимающе кивнув, молодой человек продолжил разъяснять кошачий. — В знак извинения он хотел бы, чтобы вы сегодня насладились гостеприимством таверны за счёт заведения. — …я просто хотел отдать меч… — Пожалуйста, если вы никуда не торопитесь, позвольте проводить вас. — Ну… Ну ладно, — стушевался Нокс, который уже просто хотел домой или хотя бы нахуй. В принципе, это же значит, что он отдаст этот цвай и съебёт в закат? Незнакомец вышел из-за стойки и с важным видом прошествовал вглубь зала, так что парень поспешил за ним. Ловя на себе взгляды, он только ёжился, чувствуя неуёмное желание уйти. Проводник подошёл к двери в дальней от входа стене и, взявшись за ручку, на секунду замедлился. — …забыл представиться, да? — вздохнул он, в пол оборота обратившись к Ноксу. — Я планировал сбежать, как только вы отвернётесь, так что ничего страшного. — В любом случае, Шу Юнь. Приятно познакомиться. — Скажите, у вас окна в заведении открываются? — Хм? А тут душно? — Нет, просто кажется, план свалить через дверь не сработает. Шу Юнь, явно ничего не понимая, понимающе кивнул и открыл дверь. Внутри оказалась просто ещё одна самая обычная комната; несколько книжных шкафов, кошачья утварь, два дивана, пара столов у стены и один, куда более большой, в центре комнаты. В помещении собралось несколько человек, и некоторые лица были знакомы, кого-то Нокс видел вскользь, а кто-то заставлял его ещё раз задуматься, что в этом мире вообще происходило. Из всех присутствующих на роль незнакомой обладательницы огромного меча подходила только одна девушка — высокая синеволосая рыцарь, потягивавшая пиво где-то в углу. Двое незнакомцев — кудрявый блондин и нахмурившаяся девочка с трёхцветными кошачьими ушами, хвостом и розовыми волосами, — не отличались какой-то атлетичностью в отличие от высокой мощной женщины. В именах остальных — Беннета, Фишль, Сахарозы и Рейзора, — Нокс был относительно уверен. — Извините, я меч отдать хотел мисс Эоле, — кивнул он, сжимая тяжесть покрепче. Голубоволосая тут же отвлеклась от алкоголя и вскочила, спешно подходя ближе и забирая оружие. Вытянув его из ножен (как к этой хуйне сделали ножны, было загадкой), она бегло осмотрела свою посылку и довольно кивнула, переведя взгляд на курьера. — Ты посмел принести мне моё оружие по этому морозу вместо кузнецов? Считаешь, что раз их выбрала я, то они не достойны таких испытаний? Ты заплатишь за это. Нокс просто посмотрел на остальных, которые знаками показали ему смириться. Ну. Ладно. — Если вы хотите убить меня, то, пожалуйста, не надо. Я занят. — Ха! Человеку вроде меня, ищущему мести, не до твоих предпочтений! — …можно хотя бы в среду? Ненавижу среды. Рыцарь замешкалась, и Нокс смог помахать другим в знак приветствия. Рейзор сдержанно кивнул, Фишль что-то сказала, что её ворон перевёл как: «рада тебя видеть», — Сахароза помахала в ответ, а Беннет глупо улыбнулся, после чего его перекосило, и мальчишка отвернулся, пытаясь скрыть свои эмоции. Увидев его реакцию, все переглянулись и снова уставились на пришедшего. О нет. О нет, надо съёбывать, желательно, через окно. — Эй! — вдруг окликнула его розоволосая девочка. — Ты ведь тот недотёпа, сразивший Ужас Бури? Нокс подумал, что его сегодня как-то слишком много людей шпыняет. — Нет. Я просто чужак, переехавший сюда полгода назад, — помотал головой парень. — Я это, пойду… После этих слов Фишль решительно встала из-за стола и, положив руку на грудь, что-то громко произнесла. «Не хочешь остаться сыграть в карты?» — перевёл ворон. — Я не умею, — быстро отказался Нокс. — Я вообще в карты играть не умею. Игрок из меня никакой. «Это не проблема, у Дионы как раз есть набор для новичков». Он посмотрел на окно, которое было закрыто на две задвижки и открыть которое он бы точно не успел, на дверь позади себя, на подошедшего блондина, который, собравшись с духом, выпалил «здравствуйте», и пожалел о том, что не остался в этот пиздецки холодный день дома. — Я… Я хотел сказать, — растерянно начал подошедший, но, видимо, увидев панику своего собеседника, растерялся ещё больше. — Я хотел сказать, погода сегодня замечательная! — Есть такое, — медленно кивнул Нокс. — Я это… Я… Нокс. — М-мика. — А-ага. — Так не хотели бы ли ты… Ты ли… Бы ли вы… В карты… Призыв… Отказывать было уже просто неловко, так что парень просто кивнул. Лучше сыграть, господи, лишь бы этот диалог закончился, ему в этой жизни сейчас нужна была только кнопка пропуска диалога, но разработчик, тварь, её не добавил. Каким-то образом Нокс сел за стол рядом с Сахарозой, и слева от него неловко уселся Мика. Напротив же расположилась троица, и столкнуться взглядами с Беннетом, к счастью, не удалось: он лежал на столе лицом вниз и принимал ободряющие похлопывания по спине от Фишль, рядом с которой сидел явно ржущий в себя птиц. Розоволосая девчонка и Рейзор расположились справа — одна во главе стола, второй со своими товарищами, чью реакцию он явно не понимал. Странная рыцарь же вернулась в свой угол и продолжила потягивать пиво, наблюдая за кучкой подростков-фриков. Перед Ноксом выложили какую-то коробку, из которой он с божьей (хотя бога тут, конечно, не было) помощью вытащил колоду разноцветных карт, уже немного знакомых со стороны. Сверху лежала тройка персонажей — рыжик, подозрительный мужик и мисс алхимик, которая на вопрос, она ли это, только смущённо улыбнулась. Внимательно выслушав и даже немного поняв правила, парень принялся разглядывать остальные карты. — Та-ак, — протянул он, смотря на изображение какой-то девчонки в шляпе с красными цветами, которая со своим белым существом готовилась напасть на путников со спины и их если не сожрать заживо, то уж точно напугать. — Значит, все картинки в игре нарисованы с реальными людьми? Никто не возражал? — Нет, конечно, кто вообще стал бы возражать, — фыркнула девчонка. — У почти всех обладателей Глаза Бога есть свои карты! Она гордо вытащила из своей коробки карточку с собственным изображением, а затем, покопавшись ещё, выудила в принципе все, наверное, карты с персонажами. Нокс принялся их рассматривать, и из присутствующих не нашёл только Мику. Вау, ну хоть у кого-то кроме него Глаза Бога нет. — Карточку Мики мастер Альбедо пока только разрабатывает, — заметила Сахароза. …да шёл бы нахуй… Альбедо. — …кстати, он был бы очень рад видеть вас… Если у вас будет свободное время, вы могли бы зайти в лабораторию… Нокс обернулся к ней, морщась от боли и не предчувствуя ничего хорошего. — Пожалуйста, я хочу жить… По столу прокатился смешок, и хоть Сахароза смутилась, пытаясь оправдывать мастера, но атмосфера стала более разряженной. Не то чтобы это помогло, Ноксу только хуже стало от снизившихся шансов незаметно свалить, но всё же. «Альбедо проявляет к тебе обширный интерес. Кажется, ты ему понравился,» — перевёл ворон ухмыльнувшуюся Фишль. «А тебе он нравится?» Судя по тому, с какими взглядами присутствующие взглянули на него, Нокс понял, к чему это подводка. Вопрос был говно, но надо было как-то ответить. — …я уважаю его как учёного, — уклончиво ответил парень. «Мисс Фишль, я не думаю…» — Тебе нравятся учёные? — попёр в лобовую Рейзор, который, судя по всему, искренне не понимал, почему Беннет сползает под стол. Ладно. Ладно, если уж пошла такая пьянка, погнали, обосрём всю малину и станцуем на трупе деда, летс гоу. — …если говорить про то, какие люди мне нравятся, то из общего — это честность, преданность, сообразительность и так далее, — вздохнул он, отбирая положенную норму карт в колоду. — А из конкретного — высокие увлечённые учёные в очках с длинными светлыми волосами в хвосте, желательно сильные. Так что да, учёные мне нравятся, но я не знаю Альбедо достаточно, чтобы сказать, нравится ли мне в нём что-то кроме типажа. Все смотрели то на него, то на Беннета. Беннет же сполз под стол, и Рейзор положил ему руку на голову, тихо сказав: «светлые волосы, сильный.» — А… Может, вам нравится кто-то ещё? — видя отчаяние товарища, поинтересовался Мика. — Богатые, — пожал плечами Нокс. — Я этот… в общем, слово не помню, но за деньги готов руку продать. Хотя, мне нравятся и просто лёгкие люди, которые никогда не жалуются и идут через все проблемы, шутя о них. Когда сложностей много, не хочется, чтобы рядом кто-то много об этом говорил, — пробормотал он, хотя тут же добавил: — Но это всё глупо, потому что нельзя запретить кому-то жаловаться, жаловаться — это нормально, просто у меня требования очень высокие. — …боже, ты вообще как до этого жил? — поморщилась Диона. Парень откинулся на спинку стула, разворачивая получившуюся колоду веером. Как он жил… В нищете. Совершенно один, пока его не подобрала компашка психов с медиком во главе. Ненавидя себя, ровно как и весь этот мир. «Я самый глупый, лицемерный, бездушный ублюдок…» Голову пронзила боль от воспоминаний. Нокс поморщился и просто продолжил. — Довольно неплохо. У меня были отличные друзья. Нам всем было тяжеловато, но мы всегда были друг у друга. — И… — тихо продолжил Мика, — где они теперь? — Остались там, откуда я уехал, — пожал плечами чужеземец. — Я всё решил в один день, тогда же и исчез. Не знаю, как они, я не прощался с ними. Ложь лилась литрами из его рта. Так было легче. Так никто не спросит и не станет жалеть. Жалость — самое ужасное, что с ним может произойти, нахуй её. У Нокса есть новая семья и проблемы, к чёрту всё остальное. — Я хотел бы поинтересоваться, почему ты уехал, — кивнул ворон. — Не знаю, дурак я, наверное. Скучно мне было. — И ты не держишь с семьёй связь? — Мэх, они привыкли, что я бродячий кот. Когда хочу — ухожу, когда хочу — возвращаюсь. — И ты планируешь вернуться? — Я бы не стал это делать, даже если бы мог. Птица вздохнула, что-то бормоча про современную молодёжь. Нокс просто промолчал. Ему стало немного страшно от того, насколько сейчас была высока башня лжи, которую он невесть зачем построил. Он притворялся тем, кем не является — кем-то беспечным и ветреным. Он говорит о прошлом, где он счастлив, он делает вид, что уйдёт, едва ему захочется, делает вид, что не боится прямо сейчас в этом скоплении малознакомых людей. И стоит кому-то через неделю его спросить обо всём, что он говорит, как он посыпется, и его разоблачат. Ложь всегда давалась не так просто. — …ты ведь собрал колоду, верно? — вдруг поинтересовался Беннет. Нокс неуверенно кивнул. — Давай сыграем вдвоём! Он указал на столики для двоих, стоявшие у стены, и улыбнулся. Парень просто снова кивнул и, махнув остальным, перебрался на новое место. Усевшись напротив, Беннет разместил перед собой свои карты и решительно наклонился вперёд. — Итак, ты ведь понял правила? — уточнил он. — …я отлично ориентируюсь на ходу. Игра началась. То, что что-то пошло не так, стало понятно на третьем раунде: Беннету на странных восьмигранных кубиках упорно выпадали восемь абсолютно разных стихий, которые он кое-как пытался применять, сбрасывая большую часть своих карт просто чтобы подогнать значения хоть под три атаки. Нокс, конечно, тоже был в играх невезуч, но это был откровенный перебор. — Погоди, в правилах точно нет чего-то, вроде «пять разных стихий можно обменять на два универсальных дайса» или вроде того? — уточнил он, видя в четвёртый раз одну и ту же картину. — Нет… — пытаясь улыбаться, вздохнул Беннет. — Ну, ничего страшного, это моя фишка! Я просто должен к этому приспособиться! — Давай ты перекинешь. Давай я за тебя перекину, а то это ни в какие ворота. — Это вряд ли будет иметь смысл… — Тогда как насчёт ввести для этого стола пару новых правил? Мальчишка посмотрел на своего соперника, но тот продолжил, вытаскивая блокнот и перо с чернильницей. — В играх часто такое бывает. В смысле, неудачи могут серьёзно подпортить опыт от игры, так что часто вводят систему, которая превращает неудачу в удачу. Например, возьмём достаточно редкое событие, как я уже говорил, что выпадают пять разных стихий. Тогда их можно будет поменять на два универсальных дайса… Нокс старательно выводил на одной из страниц новые правила, которые придумывал на ходу. — А вероятность того, что выпадут все разные, чёрт знает какая. Тогда скажем, что тогда у игрока будет пять универсальных дайсов. Ещё можно будет… Эм, не знаю, есть идеи? Он оторвался от листа и поймал на себе заворожённый взгляд Беннета, который тут же помотал головой. — Нет! Нет, у меня пока нет идей, — поднял он руки. — Тогда по ходу добавим, — кивнул Нокс. *** Нокса откровенно разъебали. Первая игра по новым правилам началась скверно. Сначала умер рыжик, закрыв основной источник урона. После этого на кладбище отправился подозрительный мужик, который ещё мог что-то наносить. Сахароза… Сахарозу было жаль. Её отмудохали с одной тычки. Следующие игры были куда более щадящими для новичка — Беннет явно поддавался, но даже так Нокс въёбывал с поразительным счётом. В конце концов он просто решил играть тем, что выглядело красивее. Не помогло. — Добей меня, — вздохнул он, хлопнув карты об стол. — В жизни. В игре уже нечего добивать. — Хэй, ты ведь неплохо играешь для новичка! — попытался подбодрить его пацан. — В смысле, понимаешь, как карты работать и как ими связки делать. — Ты ж мне это и объяснял. — Самое главное, что ты это используешь! И вообще, просто мы правила изменили так, чтобы мне больше везло. — Я… Я думаю, ты слишком хорош в этом. -Зато ты хорош в придумывании правил. Мы отлично работаем в команде. Беннет тепло улыбнулся, заставляя Нокса поёжиться. Как говорится, в него влюблялись только фрики и придурки, этот чел вряд ли станет исключением. — Кстати… — пацан неловко отвёл взгляд, потирая шею. — Лиза как-то упомянула случайно, что тебе… — Нравятся парни? Да, я должен был тогда догадаться, что если мне «не нравятся девочки», она имеет ввиду, что мне нравятся мальчики, — вздохнул Нокс. — Но я хотел сказать, что мне никто не нравится. Я это… Блин, слово опять забыл… — …оу. — Да. В смысле, да. — То есть… Прости. Мне очень жаль. — Да-а-а… Да и вообще, кажется, Чейз хочет поехать в путешествие, а я без него никуда. Так что тут было без шансов по всем параметрам. — О. Оу. А… А когда? — Вроде весной. — Значит… ещё зима? — Ага. Ещё зима. — И-и куда вы отправитесь? — Вроде планировали в Ли Юэ. Не знаю пока. — А вы вернётесь? — Надеюсь. Я вообще люблю дома сидеть. Да и к Мондштадту я уже привык. — То есть ты не хочешь ехать? Почему тогда едешь? — Чейз хочет. А мне всё равно. Ехать или не ехать — я просто хочу быть с семьёй. В прошлой жизни у меня её считай не было. Только друзья, но это немного другое. Хотя… Иногда я неделями жил у своего друга. Может, мы тоже в какой-то степени были семьёй. — А чего ты вообще хочешь? Просто мне интересно… В чём твоя мечта? Создать семью и укорениться где-нибудь? Нокс откинулся на спинку стула и уставился на потолок. Думать над ответом не хотелось. Чего он хочет… Дерево окрасилось в ало-розовый закатный оттенок. Он был особенным — такой бывает только зимой, и замечая его, понимаешь, как сильно сократился световой день. За окном бушевала метель, холод пробирал до костей — а ему ещё по этому снежному аду возвращаться. С другой стороны, сейчас он сидит в своей куртке, и хоть в помещении прохладно, ему хорошо и тепло, его даже клонит в сон. Чего ему хочется… — Не знаю, — пожал он плечами, рассматривая доски. — Хочется, чтобы больше больно не было. Чтобы и я, и Чейз умерли в старости в хороших условиях. Хочется услышать музыку, похожую на ту, что была в моей прошлой жизни. Хочется, чтобы всё, что происходит, оказалось сном, а я проснулся у своего друга дома и пошёл в школу, забыв произошедшее, как страшный сон. Было бы неплохо иметь землю под ногами. — …это очень грустная мечта, — вздохнул Беннет. — Даже не мечта, я бы сказал. — Она просто одинокая. Ничего особенного. Многие мечтают о таком. Просто сегодня тут собралось слишком много особенных людей и я. — Ты победил Ужас Бури. — Силой архонта. Не моей силой. — И тем не менее, на это нужно мужество. — Да какое мужество… Я просто хотел, чтобы с Чейзом всё было хорошо. — Знаешь, тебе подошёл бы гидро Глаз Бога. — Воды в моих словах много? — Говорят, гидро достаётся тем, кто хочет что-то защитить. Настолько, что делает это целью своей жизни. — С тем же успехом можно сказать, что мне мог бы достаться дендро глаз бога, потому что я целый день шатаюсь по лесу. — Дендро достаётся тем, чьё желание защитить весь мир переходит все границы. — Точно не моё. — Огонь для тех, кто чем-то горит. Молнии любят тех, чей взгляд на мир отличается от обычного. Ветер подхватит мечты тех, кто тянется к свободе, камень награждает упорство, а лёд остудит внутренний спор… — Поэтично. — Это было в одной из книг Лизы. — Ну, я просто неразговорчивый придурок. Я ничем не горю, никого особо защищать не хочу — Чейз сам себя защитит. Свобода мне не нужна, и чё там ещё было. В общем, я так и сяк, просто парень. — Ну и ладно. Ты всё равно замечательный. Нокс тяжело вздохнул. Вроде слова приятные, а на душе от чего-то так тревожно. Как будто после этих слов будет ещё больнее чувствовать чужое презрение и слушать крики в свой адрес. — Я пойду домой, пока не стемнело, — быстро решил он и поднялся из-за стола. — Спасибо за игру. — Я правда был счастлив играть с тобой. Я наконец перестал проигрывать, — засиял Беннет. — Приходи как-нибудь ещё. — Не думаю. Уж лучше дома почитаю. *** Чейз никогда особо не боялся выходить на улицу ночью. Конечно, первое время после дезертирства он шугался от каждого шороха, но с годами всё же привык к мысли, что все считают его мёртвым. Были вечера, когда что-то накатывало и становилось необъяснимо страшно, но это всё было лишь чувством. Сейчас же Чейз чувствовал, как за ним идут. Сжимая покрепче Сердце Бога, он шёл самым обычным шагом к штабу Ордо Фавониус, надеясь, что там он найдёт Нокса и они смогут вместе дойти до дома. Тем не менее, стоило ему лишь на секунду приблизиться к одному из переулков, как его тут же схватили и повалили на землю. Приём был знакомый — такому обучали всех в академии, хотя и пригождался он только агентам. Впрочем, боль от выкрученной руки была совсем не такой, как когда они отрабатывали приём в парах. — Чёртовы предатели… Вечно создают проблемы, а потом жалуются, почему же их не хотят прощать. Стрелок поморщился, отрывая голову от земли, и по его спине пробежали мурашки. К нему, цокая каблуками, шагала она — высокая, в элегантном платье, с маской на пол лица. Он прекрасно знал, что это. Её образ остался точно таким же, каким был в учебниках истории Снежной. Синьора. В животе что-то сжалось, и ему пришлось заставить себя посмотреть ей в глаза так, как будто она не сожжёт его, его дом и семью, едва ей того захочется. Весь её вид, холод, исходящий от её тела, оглушительный цокот туфель — всё это внушало ужас, словно Чейз был просто кроликом, встретившимся взглядом с волком. Предвестники могут убить любого без суда и следствия — и многие из них этим пользовались, пытая и мучая тех, кто им не нравился. Один неверный взгляд мог привести к казни. Власть предвестников безгранична. И он попал в их немилость. Это… Это вызывало желание проблеваться, сжаться в комок и забиться в самый тёмный угол. Вся его ничтожная жизнь сейчас была во власти человека перед ним. — Поздновато вы пришли за предателем, — прохрипел Чейз — голос отказывался слушаться. — Твои слова звучат жалко, учитывая, что ты трясёшься, как крыса на морозе, — вздохнула женщина. Она щёлкнула пальцами, и дезертир почувствовал, как его руки и ноги сковывает оглушающая ледяная боль. — У меня нет никакого желания возиться с жалким человеком вроде тебя, — холодно констатировала Синьора. — Ты знаешь, зачем мы пришли. Отдай Сердце Бога, и сможешь продолжить влачить своё жалкое существование со своим мальчишкой. Чейз стиснул зубы. Предвестники всегда преследовали цели, лежащие за гранью добра и зла. Жертва сотни ради сотни и одного — не вопрос для этих людей. Впрочем, как и жертва сотни ради ничего. Это лишь вопрос этики, сколько разрушений принесёт Сердце Бога, если отдать его этим людям. С другой стороны, дома его ждут. К подобному выбору всех фатуи готовят с детства — ответ один, и это общее благо. Но Чейз уже не был фатуи. Много лет назад, ещё будучи подростком, он поклялся себе вытрясти эту дурь из головы и жить ради того, что есть здесь и сейчас, не думая о будущих поколениях или какой-то всемирной благодати. И вот он снова здесь, на этой развилке. Убить всех, кто здесь есть и обречь Нокса на вечные скитания или отдать Сердце Бога, заставив себя каждый раз бояться смотреть в зеркало. — Раз уж ты такой тугодум, давай облегчим тебе выбор, — предвестница махнула рукой, и в стене появилась чёрная дыра, из которой вышли двое агентов, держащих под руки Нокса над землёй. Тот выглядел жестоко избитым — об этом говорили синяки на скулах и кровоподтёки на виске. Тем не менее, это не помешало ему спокойно кивнуть женщине в знак приветствия и, словно ничего не произошло, бросить дяде: «ну ты и встрял, чувак». *** Когда Нокса затащили в тёмный переулок и попытались скрутить, он, конечно, охренел. Тем не менее, он охренел ещё больше, когда пара мужчин, которых он должен был нехило так поджечь, никак не отреагировали пламя, разлившееся вокруг. Ну ладно. Тогда по старинке, как когда его пиздили гопники. Ноги подогнуть, ебанутый финт, выкручивающий руки, вскочить и въебать с ноги первому в рожу, пока он не успел подняться. После этого ему, конечно, нехило так всыпал второй, но это было неважно — хоть удар, но он нанёс. После этого парня схватили сзади, однако он тут же перекинул противника через себя и, свалив того на землю, отскочил. Ему в лицо тут же прилетел кулак, и после этого удары и пинки полились градом — правило не пинать лежачих в этом мире явно было не в почёте. Но как будто его в первый раз так пиздили. В конце концов, его попытались поднять, однако в этот момент он начал кусаться, не особо даже понимая, во что целится и как сильно сжимает зубы. Пока его не взяли на удушающий, он в принципе попыток членовредительства не оставлял, хотя и рисковал остаться без челюсти. Его так и так отмудохают, он знает по опыту, так зачем сдерживаться? В конце концов, его, теряющего сознание, всё же схватили под руки и оторвали от земли, лишая всякой опоры. Что ж. Могло быть хуже. Некоторое время нападавшие просто держали его, шипели от боли и пытались понять, заразен ли он. После слов, что Нокс вообще-то не собака, началась словесная перепалка, перетёкшая в спор, извинения и небольшой диалог ни о чём. Но на землю его всё же не опустили. Спустя минут пять раздался щелчок, и незнакомцы, прошипев, чтобы парень помалкивал и об их беседе не распространялся, вынесли его в какую-то чёрную дыру, появившуюся в стене, так что они снова оказались в переулках. Правда, на этот раз перед Ноксом оказалась незнакомая женщина, несколько солдат и Чейз, удерживаемый на земле ими и льдом, сковавшим его по рукам и ногам. — Ну ты и встрял, чувак, — вздохнул парень. — Ты… — дядя выглядел растерянно и напугано. Впрочем, это не помешало ему начать читать нотации. — Ты шутки в такой ситуации шутишь?! — Хватит. Мне плевать на ваши выяснения отношений, — рубанула женщина и, подойдя к Ноксу, приставила к его горлу острые длинные ногти, после чего обратилась к Чейзу. — Твой ответ? На Чейзе не было лица. Он судорожно смотрел то на племянника, то на женщину, и слегка подрагивал то ли от холода, то ли от ужаса. Нокс хотел уточнить, что происходит, но подумал, что вот вообще нахер неподходящий момент. — …дайте мне встать. Оно у меня в кармане, — в конце концов выдохнул дядя. Лёд в мгновение растаял, и он, пошатываясь, поднялся на ноги, запустив дрожащую руку в карман. Пошарившись, он извлёк ту хрень, которую Ноксу в день сражения с Двалином дал архонт, и протянул её Синьоре. В этот момент Нокса и тех, кто его держал, снесло мощным порывом воздуха. Чейз растерянно сжал вещь, а женщина занесла руку, готовя заклинание, однако в этот момент раздался голос того, кого здесь не хватало, и кто был причиной происходящего — Двалина. Он упал откуда-то с крыш рядом с Чейзом и тут же встал между ним и незнакомкой, всем видом показывая, что если она не отступит, то лишится головы. — Кажется, шавки Царицы совсем обнаглели, — прорычал он около утробно. Его глаза засияли лазурью, и он занёс руку, быстро обретающую очертания лапы, для удара, когда Нокс подскочил к нему и, спрятавшись за спину, одёрнул. — Стоп! — громко сказал он, так что дракон остановился. Женщина, уже приготовившаяся к защите, нахмурилась. Пока никто не сдох, было самое время задавать вопросы, пусть и тупые. — Чё им надо, Чейз? Обернувшись на дядю, который всё ещё до белых костяшек сжимал предмет спора, Нокс тихо перевёл дыхание. — Давай, Чейз, если мы начнём убивать, нашей мирной жизни просто пиздец… — прошипел он. — Нахера тебе эта штука? У тебя уже есть Глаз Бога. — …это не Глаз Бога, даже не близко, — дядя сглотнул, но заговорил. Его всё ещё била дрожь, но он выглядел немного спокойнее. — Эта штука куда сильнее. И в их руках она может… Я не знаю. Правда не знаю. — Ла-адно, это уже что-то, — тихо вздохнул Нокс и, выглянув из-за Двалина, всё ещё державшего атакующую стойку, обратился к женщине. — Извините, я всё понимаю, но у нас дракон и эта хрень, и у нас нехилые шансы убить вас и просто сбежать. Давайте вы объясните нам, зачем вам эта штука, и я постараюсь уговорить его отдать её. Нокс готов был пересраться на месте, но всё же смело смотрел на женщину, хотя и чувствуя скорый инсульт. Блять, что он несёт, блять, блять, блять, их всех убьют, его даже слушать не станут, это так тупо… Но незнакомка внезапно нахмурилась, о чём-то размышляя. В конце концов, скривившись от отвращения или чего-то ещё, она неохотно заговорила. — …Сердце Бога нужно для плана Царицы. А его знать… непричастным не дозволено. Её явно косило от того, что она вынуждена подбирать слова. Боже, блять, ЭТО СРАБОТАЛО? — Чейз, Царица — это же крио архонт? — Нокс снова обернулся к Чейзу. — Давай отдадим эту хрень. Царица… Она не звучит, как какое-то вселенское зло. — Нокс, это, блять, так не работает, — прошептал дядя. — Да пусть хоть весь мир, блять, синим пламенем горит, пусть делают что хотят, отдай ради любого из местных богов. — Они могут устроить апокалипсис! Нокс тяжело вздохнул и снова выглянул из-за спины Двалина. — Извините, вы лично знаете Царицу? — поинтересовался он, стараясь не выглядеть напуганным до чёртиков. Женщина уже выглядела ничего не понимающей, так что просто настороженно ответила. — …знаю. — Вы можете предположить, что она будет делать? Не в плане конкретно, мы просто хотим знать, не планирует ли она конец света, массовые убийства или что-то такое. Ни во что не веря, Нокс молился всем богам. Незнакомка серьёзно задумалась на минуту, смотря то на дракона, то на него. И всё же, тяжело вздохнув, в конце концов она ответила. — Если судить о том, кем я знаю Царицу… Нет. Она слишком милосердна для такого. — Я не думаю, что она врёт, — кивнул Нокс, возвращаясь за спину. — Давай отдадим. — Нокс, — Чейз растерянно нахмурился. — Ты… Ты вообще понимаешь, о чём мы тут говорим? — Слушай сюда, блять, — парень перешёл на злобное шипение. — Я сегодня хочу уйти отсюда живым. Хватит, блять, страдать хуйнёй, с каждой секундой наши шансы выжить падают. Либо «да», либо «нет». Ты должен ответить. Прямо сейчас. Верь чему угодно. Делай что угодно. Но хватит, блять, делать вид, что у тебя есть хоть какое-то нахуй право разводить драму. Чейз поджал губы, однако кивнул. Нокс честно ожидал, что его пошлют нахуй, однако секунду спустя опекун кивнул. — Хорошо. Я отдам. — Отлично, — Нокс быстро забрал у него из руки Сердце Бога, после чего, пока тот не опомнился, вышел из-за Двалина, поднимая руки, и достаточно громко объявил: — Мы его отдаём! Всё нормально! Подойдя достаточно близко, чтобы женщине оставалось лишь сделать к нему шаг, парень вытянул руку с реликвией. В любом случае, огонь же плавит лёд, да… Пожалуйста, пусть да… Незнакомка смело сделала шаг вперёд, забирая предмет, и даже не пнула посыльного. Не обращая внимание на то, что Нокс отступил от неё, она стала рассматривать Сердце Бога, подозрительно поглядывая на парня. — В наших же интересах отдать вам подлинник, — уточнил он. Несколько секунд спустя она убрала Сердце куда-то в полы платья и внимательно уставилась на парня, за которым уже нарисовался Двалин, в любой момент готовый начать резню, и Чейз, который бы явно поддержал товарища в этом. — Имя, — в конце концов властно произнесла женщина. — Нокс, — быстро ответил парень. — Фамилия? — Нет. — …не вставай на пути фатуи. Никогда. — Это было бы глупо. — Отлично. И она, больше ничего не сказав, пафосно развернувшись, зашагала прочь. Её люди исчезли в стенах, а сама она, отойдя, растворилась в снегопаде, рассыпавшись на горсть снежинок. Нокс просто стоял, слушал завывания ветра, ждал, когда в него из снежной пелены прилетит нож — но ничего не происходило. В тёмной подворотне лишь завывал ветер, и только ноющая боль напоминала о произошедшем. — А теперь слушай сюда, маленький уёбок, — Чейз схватил его за плечи, видимо, выйдя из оцепенения. — Что, ради всего, блять, святого, с тобой произошло?! — Меня отпиздили, — пожал плечами Нокс. — Во-первых, начал не я. Во-вторых, я отпиздил их в ответ. — Я не про это! Что, блять, с тобой вообще?! Что ты мне пизданул, а?! — А если б я начал гнать телегу, что я с тобой и вообще, «не спеши, подумай», было бы лучше?! — Ты вообще в это вмешиваться не должен был! — Вы оба идиоты, — мрачно вклинился Двалин. — Я просто должен был убить её. Ты слабак, — глянул он на Чейза, — а ты не должен вмешиваться. Ты ребёнок, — обратился он к Ноксу. — Я не ребёнок! — зашипел парень. — Да, мне шестнадцать, но я всегда был сам по себе. Я вполне способен справиться с тем что меня, о боже, никогда такого не было, и вот опять, хотят убить! — Ох, ну да, скажи ещё, что тебе не впервой. — Ты может не поверишь, но я из другого мира, который, блять, был уничтожен за несколько часов, — Нокс почувствовал, как ногти впиваются в ладонь, но не придал этому значение. Он хотел закричать от обиды, но сдерживался как мог, и просто тихо, но со злостью чеканил: — Я смотрел, как всех, кого я любил и уважал, убивают прямо, сука, передо мной. Я не раз лежал в больнице, когда меня избивали до полусмерти. Я работал с десяти, потому что моя блядская мать алкоголичка пропивала все деньги, и мне жрать было не на что. Мой ёбаный отец мне ни копейки не давал, зато как мне досталась квартира, так сразу попросился жить. Да, знаешь, мне не впервой умирать, я уже разок сдох, когда пытался убить себя, после того, как все мои друзья, которые были мне ну, знаешь, семьёй, просто умерли на моих глазах. Так что даже не смей, ёбаный ты мудак, бросаться такими словами. Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза рукой, словно бы потирая виски. Снова слёзы выступили. Повисло молчание, и он прекрасно знал, к чему оно было. К жалости. К жалости в чужих глазах, когда они узнавали, что его мать пьёт и не просыхает даже на работе, а отец ушёл. Что он батрачит с детства и живёт на холодильнике Макса, потому что тот хотя бы нормально работать после универа в состоянии. Это было отвратительно. — Я вернусь домой завтра, — коротко бросил он, несмотря ни на кого, развернулся и рванул в случайную сторону, ничего не слыша и не видя.