По битому стеклу (Дохлый турист этого великолепного мира)

Солнце, поля, жара… А затем пламя. Нокс резко сел на кровати. В последнее время кошмары стали куда быстрее, да и сам он стал привыкать просыпаться, едва чувствует огонь на коже. Правда, каждый раз ему всё больше казалось, что к этому аду приводят не воспоминания о сожжённой деревне, а тот факт, что ему было слишком жарко, так как по обе стороны от него спали дядя и Двалин. Второй обычно ещё и раскидывался на добрые три четверти двуспальной кровати, так что парню оставалось либо вжиматься в спящего лицом к стене Чейза, либо смиряться и привыкать укрываться чужими крыльями вместо вечно сползающего одеяла. Аккуратно стащив с себя конечности дракона, Нокс стал понемногу сползать к краю, однако внезапно почувствовал, как его схватили. Обернувшись на Двалина, который сонно пялился в одну точку, подросток аккуратно похлопал его по предплечью, и тогда мужчина, протянув невнятное «а, ты не спишь», улёгся обратно. Обычно в утро отъезда парень просыпался последним, но раз уж некоторое время назад начался такой пиздец с его мозгами, стоит начать привыкать к ранним подъемам. Нокс, накинув одежду поприличнее, отправился к спуску с дворца, ничего особо не планируя — вещи уже были запакованы, корабль отплывал только вечером, Чайлд пару дней как уехал, а Сяо наверняка и не ждёт, что что-то дёрнуло его товарища встать так рано. Так что парень просто тихо закрыл за собой дверь и, шаркая ногами, ушёл. В рассветных лучах было прохладно. В Ли Юэ в принципе всегда было прохладно — в верху из-за высоты и свободных ветров, внизу благодаря морю. Нокс же, согласно закону подлости, просто везде и всегда мёрз. Ну а хуле ему, слабому мира сего. Тихо напевая себе что-то под нос, он кивнул стражу у платформы, ездившей вверх-вниз от города до дворца, ступил на неё и почувствовал, как земля под ногами быстро уходит вниз вместе с ним; подул мощный ветер, и Нокс привычно поздоровался с ним, как будто Двалин не спал. Утро было таким, каким и должно быть — тихим. Город уже успел достаточно восстановиться после разрухи, принесённой морским чудовищем. Даже в такую рань он понемногу жил, готовясь к длинному и сложному дню — вроде, местные планировали какой-то праздник. Ноксу было всё равно. К нему за суматошную последнюю неделю, когда тут и там сновали строители и поставщики, успели привыкнуть — подумаешь, якшается с фатуи, подумаешь, шрам на пол лица. Люди наверняка успели навыдумывать про него всяких историй, но пока никто откровенно не пялился и не домогался, всё было вполне себе даже отлично. Бродить по округе одному не имело смысла, так что Нокс побрёл к порту, где, как было заведено, никто и ни у кого не спрашивал, «кто они, блять, такие и что они, суки, там делают». Порт — место нейтральное. Не потому, что у города было такое глубокое самосознание или нелюбовь к вопросам в неподходящей, весьма напряжённой обстановке — просто за неправильный вопрос в порту можно было получить нож в печень. Кто знает, что выкинет пьяный моряк, бывший в плавании два месяца из-за тёрок капитана с местным правительством. Спустившись к одному из редко используемых причалов, парень уселся на его край и уставился вдаль. Весьма аморфно — в конце концов, он мог бы хотя бы постоять. Но сонливость давала свои плоды, и вот он, раскумаренный тёплым утренним солнцем, просто щурится и слушает, как волны накатывают о сваи. И он совершенно один. Жизнь… знатно его поебала. Прям откровенно. И что он тут вообще забыл? Все старые знакомые умерли, новых он скоро снова покинет. Рядом останется только семья. Хотя, наверное, лучше не называть Чейза и Двалина семьёй — каждый раз семьи Нокса заканчивали как-то плохо. Впрочем, на этот раз, возможно, ему повезёт чуть больше: в конце концов, у одного появился глаз бога, второй вообще дракон. А Нокс сам, наверное, умрёт лет через двадцать. На эти мысли не было никаких явных причин — он просто чувствовал, что такими темпами будет и дальше жечь свои годы как по щелчку пальцев. В конце концов, он явно уже во что-то вляпался. …а. И это при условии, что они не умрут все вместе завтра, когда небо упадёт на землю и местных не начнут есть монстры похлеще каменных волков. Бриз обдал свежестью, вокруг понемногу становились всё громче голоса. К чему всё это вообще было… Надо было бы подумать, о чём написать Беннету. О том, как нога чудесным образом быстро зажила, и теперь они едут дальше? Соврать, что Чейз научился сращивать кости? Нет, стоит просто… Просто сказать, что это какая-то магия. Бывает же такое, верно? Можно ещё что-нибудь в конверт вложить. Найти ли где-нибудь красивую закладку или обойтись гербарием… — Эй. Эй, это же ты. Мистический пацан! Так, ладно, Нокса как только не звали, но «мистический пацан»? Серьёзно? Он разлепил глаза и обернулся. Рядом с ним, оперевшись руками в колени, стоял и улыбался какой-то фатуец — Нокс просто принял за факт, что все люди с белыми волосами из фатуи. Причём не все фатуи с белыми волосами, и этот факт хоть вносил некоторую смуту, всё же не сильно отягощал понимание. Впрочем, вопросов стало в разы меньше, когда рядом с мужиком парень заметил знакомую девушку. — Как деревню сожгли? — очень херово поздоровался подросток. — Это было тяжело, но, думаю, мы хорошо сработали, — искательница приключений, которая, как и фатуец была без формы, гордо сложила руки на груди. — Викентий отлично справился с тем, чтобы никто не выжил. Даже учитывая, что этот идиот орал как резаный, когда его куртка загорелась, миллелиты нас не замели. — Милле… кто? — Мужики с копьями, — кивнул куда-то себе за спину фатуец. — Или… Не, судя по одежде, ты из Мондштадта, да? Ну, это местные рыцари. И вообще, я сделал больше, чем эта идиотка, не слушай её, она громче меня ора… В этот момент мужику отвесили пинок, причём мощный достаточно, чтобы он полетел с причала в воду. Нокс обернулся на виновницу происходящего, но та лишь дружелюбно улыбнулась. — Меня зовут Ван Фэн. Спасибо, что не сдал нас миллелитам. А этого засранца, кстати, зовут, как я уже говорила, Викентий. Имя стрёмное, а? — Сама ты стрёмная, злобная сука! — Викентий успел всплыть и теперь грозно потрясал в воздухе кулаком. В следующую секунду в его лицо впечатался ботинок, и уже оба спорящих погрузились под воду — фатуец просто потащил свою подругу за собой. Впрочем, уже минуту спустя они сидели на причале втроём — двое пытались отжать одежду, Нокс пытался придумать, как бы тактически съебаться. — Я из-за этой сволочи дезертировал, прикинь? — бурчал Викентий. — Я свою смерть, сука, инсценировал! Ради неё! Я в реку бросался на глазах у толпы, а она так ко мне относится. Ну что за женщина, настоящая мразота… — Этот еблан ни на секунду не затыкается, — с другой стороны жаловалась «настоящая мразота». — Пиздит и пиздит… Эта сволочь живёт в моём доме и отказывается ходить за покупками! — Зато я драю полы! — недовольно воскликнул «незатыкающийся еблан». — И окна тебе впервые за существование твоей поганой хаты помыл! И с твоими мелкими постоянно сижу! Конечно я не хочу ходить за покупками, меня ж раскроют, если я лицом налево и направо светить буду, пока тут фатуи в городе больше, чем собак! — Я искала себе мужика, а нашла домохозяйку, — многозначительно посмотрела Ван Фен на Нокса. — Зато какую, не ценящая меня ты пидорасина! — А вы, ребята, по приколу вместе живёте, или вы типа как друзья? — неуверенно уточнил парень, который сидел буквально меж двух огней. — А. Ну, я типа ему призналась, а он вроде как ещё думает, а пока он думает, я каждый день мудохаю его, — отмахнулась девушка. — Не буду я с тобой встречаться, тиранша! — отчаянно завопил фатуец. — Именно потому что ты меня каждый день пиздишь! — Он ещё передумает, — решительно кивнула злодейка их слушателю. Нокс поджал колени и в ужасе уставился на море. Значит, вот это — любовь… Ну и хуета… — Я мужик, и я не меняю своих решений, — недовольно фыркнул Викентий. — Ты так и про тофу говорил. — Не надо тут про тофу вспоминать, это вообще другое… *** Нокс сам не понял, как оказался в городе сидящим под крышей чьего-то дома. Фатуец и искательница приключений сраться ни на секунду не прекращали, и потому он, ведомый весьма привычной атмосферой, позволил им потащить его куда-то ближе к площади, на которую, как и в первый его день в этом месте, подтягивался народ. — Эй, слушай сюда, мы идём на этот фестиваль. Мало ли людей с белыми волосами, в чём проблема? — Ван Фен откинула прядь, сползшую ей на глаза. — Как будто ты кому-то тут нужен. Ты же вообще заблудился, откуда местные тебя знают? Небо было голубое. Озон — он и в другом мире озон, верно? Вообще, так это странно — один лишний кислород в молекуле, и всё, эта херня больше не прозрачная. Хотя, а было бы небо прозрачным, если бы вместо озона оно состояло из оксида кислорода? Озон же тоже вроде как газ прозрачный… Нет, не это сейчас главное: оксид кислорода — вот за что сейчас химичка Нокса бы отпиздила… — Если ты думаешь, что человека из Снежной свои не узнают только потому, что он носит местную одежду, то ты безнадёжна, — вздохнул Вик. — И вообще, зачем мне туда идти? И эти двое срутся. Белый шум на фоне. Вообще, белый шум никогда ему не помогал особо сосредоточиться. Он не всегда в тишине сосредоточиться мог, а тут ещё звуки сторонние на фоне. Но вообще, шум хорош, если не надо ничего важного делать, и можно отвлечься на сторонние мысли. А вот для работы, возможно, подошло бы что-то менее содержательное, чем срач — например, шум дождя… — Потанцуем хоть, — пожала плечами девушка. — Или ты не умеешь? Двалин и дядя, наверное, уже проснулись, и ветер уже наверняка рассказал дракону, где Нокс и что делает. А вообще, как происходили эти «разговоры»? Типа, у ветра есть личность? Или он как флешка с информацией, просто показывает всё, что успела записать плёнка? Тогда сколько информации может хранить один поток? А если его запереть в огромной комнате и он остановится, информацию ещё можно будет добыть, или она рассеется вместе с носителем… — Я был отличным танцором в Снежной, — Викентий гордо вздёрнул нос. — Но учить местные танцы я не буду. Они сплошная туфта. Танцы какие-то. Зачем люди вообще стали танцевать? В смысле, исторически. Кто придумал, что выполнять странные движения весело? Не, наверное, это пошло от каких-то шаманских ритуалов. А как люди вообще пришли к мысли, что ритуалы должны выполняться именно так, а никак иначе? Типа, был ли какой-то разговор, вроде: «Не в ту сторону ты руку ломаешь этому рабу, Васян, давай обратно выворачивай, а то будет как на прошлой неделе, когда Кецель Коатль вырезал вместо сердца печень и пять дней лил дождь»… — Тогда просто научи меня танцам Снежной, — упорно настаивала Ван Фен. — Пусть пацан считает в такт, а ты покажешь, что делать. О, Нокса приплели. …стоп, Нокса приплели? — Эй, Нокс, эта упёртая женщина решила меня терроризировать, — вздохнул Вик. — Нам нужен счёт на четыре. Поможешь? — Откуда вы знаете моё имя, — с ужасом нахмурился подросток. — Хм? О чём ты? — улыбнулся фатуец. — Твой старший, который Чейз, говорил твоё имя при нашей первой встрече. Конечно мы запомнили твоё имя! — …ага, — девушка вдруг успокоилась и отвела глаза. — Да, твоё имя… Ну конечно мы его помним… — …если что, она просто забыла. — Ну ты и скотина. — А чего это я тебя выгораживать должен? Мда. Чейз и Двалин, чуть менее ебанутая версия. Правда, тут вставал вопрос, кто был кем — и дядя, и друг семьи больше походили на злую и явно доминирующую Ван Фен. Ну да, в их доме пизды мог огрести кто угодно и в любой момент, никакой предсказуемости. Нокс просто вытащил лиру и стал что-то наигрывать. Наверное, стоило бы сыграть что-то не особо быстрое и меланхоличное — что-то, что он итак часто наигрывал. В голове быстро пролетело несколько треков, и парень кивнул, мысленно прикидывая ноты. — Шаг, два, и мы уже в танце, — лёгким тоном напел он, — Четыре, и нам бы неплохо остаться друзьями… Голова привычно загудела. Наверное, нормальные люди старались бы избегать боли — утопились бы в местной культуре и мелодиях, забыли бы напрочь все лица и адреса, просто отпустили бы. Нокс же нежно лелеял эту боль, которая тонко колола его тонкими иглами в мозг, и причиной был далеко не страх забыть. Нет, он просто был дебилом, который никак не мог признать своё бедственное положение и отказаться от огромного пласта своей жизни в угоду комфорту. Казалось бы, куда ебанутее, но он хотя бы не был мазохистом, искренне считавшим, что боль — это проявление божественной любви, заслуженного наказания и чего ещё там. А были ведь и такие чудики. Вик протянул подруге руку, и они сошлись, пытаясь двигаться синхронно. Ногам мужика (а можно ли было его называть мужиком? Ему ведь было… где-то от двадцати до сорока. Что ж, Нокс определённо был плох в определении такого рода вещей,) не сулило ничего хорошего — в первые несколько тактов на них наступили раз пять, но фатуец стойко держался, что-то объясняя и параллельно танцуя. …наверное, у всех в Снежной было что-то такое, что необъяснимо окружало их бездной, ступив в которую выбраться было невозможно. Отогнав случайные мысли, подросток продолжил свою мелодию, мерно выцепляя струны под неё. Если так подумать, возможно, они все здесь видятся в последний раз. И никто кроме него не знает, что, вероятно, они все скоро умрут, и этот солнечный день может быть одним из последних мирных дней во всём Тайвате. Но это просто мелочи… наверное. — Вертятся нежности на языке, но никто их не произнесет, — слегка притих он. — Нам объясниться поможет паркет: это танго, и в нем можно все. Лира зазвенела проигрышем, и он просто что-то невразумительно замычал, пытаясь вспомнить текст дальше. Наверное, не стоило быть таким унылым. В конце концов, может, он не переживёт это всё снова? Может, он хотя бы умрёт сразу? — Ты болен? Голос, раздавшийся над ухом, заставил дёрнуться. Пальцы резко проехались по струнам, издавая уродливый звук, и танцоры обернулись на сжавшегося подростка, который уставился на появившегося рядом без единого шороха Сяо. — …ты испугался, — констатировал он. — Ага, — мгновенно поддакнул Нокс. — …ты должен быть готов к более ужасающим вещам, чем я. Не показывай слабость. — Чувак… Ты вообще как тут… — Я заметил тебя. Повисла тишина. По законам диалогов подросток что-то должен был ответить, но с Сяо в принципе о многом не поговоришь. Их общение до этого обычно тянул Тарталья, но рыжего тут, увы, не было. Поэтому Нокс просто продолжил мелодию, вполголоса заговорив со своим знакомым. — Эй. Мы уезжаем сегодня. — Знаю, — кивнул адепт. — Может, ты что-то хочешь сделать или сказать? Я имею ввиду, самое время либо сказать мне, что ты меня убьёшь, если я решу навредить Ли Юэ, или там дать мне свой адрес, чтобы я мог письма писать. — Ты собираешься навредить Ли Юэ? Не думаю. Ты не сможешь. — Обидно вообще-то. — Да? Люди слишком сильно поменялись. Впрочем, привыкать я не собираюсь. Нокс не знал, стоит ли ему спрашивать, недолюбливает ли этот мальчишка с копьём всех людей или его персонально. Возможно, и это желание прояснить что-то на прощание было глупым, и всё же он спросил и получил вполне закономерный результат. Зря спросил. Больше вообще с людьми разговаривать не будет… — …если ты однажды снова вернёшься в Ли Юэ, держись от меня подальше. В конце концов, кажется, ты обычный человек. Нокс на секунду выпал, впрочем, тут же кивнул, мысленно пытаясь собраться с мыслями. …с ним настолько неприятно? И было действительно обидно. В конце концов, они провели много времени вместе — да, рядом с ними был Чайлд, но всё же. Они ведь перекидывались парой слов, когда предвестник не мог объяснить, в чём ошибки подростка при орудовании копьём; они ведь ходили рядом, пока гуляли вне города. Неужели это было настолько противно? Или Сяо всех людей ненавидит, а вот это всё — он просто себя пересиливал, пытаясь «войти во вкус»? Или ему так остальные адепты сказали поступать? Или Нокс просто тупой и не заметил отвращения в свою сторону? Последнее было, наверное, худшим. — Впрочем, если однажды смерть будет дышать тебе в спину, ты всегда можешь позвать меня по имени, — зачем-то продолжил адепт. — Где бы я ни был, я приду к тебе на помощь. — Я настолько жалок в твоих глазах? — Нокс посмотрел куда-то прочь, почувствовав, что ещё немного, и прослезится. Этого делать было категорически нельзя. Сяо повернулся и посмотрел прямо на него, заставляя невольно перевести глаза назад. Парень почувствовал, как сердце пропустило удар. — Да. Отлично. Он настолько слабак, что даже если этот адепт его ненавидит, он будет его защищать то ли из чувства вины, то ли из принципов. Нокс даже не знал, что предпочёл бы услышать. В этот раз он решил как обычно промолчать, чтоб внезапно не всплыл новый вариант, от которого только хуже станет. Он просто продолжил напевать, выцепляя кончиками пальцев мелодию, пока пара практически незнакомцев танцевала, а Сяо, прикрыв глаза, стоял рядом и просто молчал. *** Нокс смутно помнил, как прошёл день. Он просто ходил тенью за Ван Фэн и Виком, благодаря чему избегал чужих взглядов и мог потонуть во мраке собственных размышлений. А размышлять, к сожалению, было о чём. Когда солнце зашло за горизонт, девушка потащила их на площадь, откуда и начались все злоключения в Ли Юэ. Под зажёгшимися фонарями уже собрались и музыканты, и простые люди, праздновавшие миновавшую бурю. «Вау, мы все не сдохли из-за огромной водяной гидры, которую наше правительство непонятным образом уничтожило», — или что-то такое. Что и как — вопросы второстепенной важности, то бишь на них в разгар веселья было как-то до фени. Не сдохли же. Хотя, что, если они умрут завтра…? Нокс помотал головой. Хватит. Он всё равно ничего не сделает. Надо просто… просто прожить последние дни хорошо. Если они умрут, то какая разница? Зачем париться? А если не умрут… В конце концов, ну не нравится он Сяо, ну придётся ему умирать раньше Чейза и оставлять своих близких, ну может не будет для него никакой второй жизни. Всё это мелочи, верно? Ван Фэн, ловко маневрируя между людьми, просочилась в центр площади и потянула своего товарища по несчастью в сторону густой толпы, которая двигалась в такт исходившей с той стороны мелодии и громко подбадривала танцоров, собравшихся за ней. Подросток двинулся за ними — можно было бы просто сбежать и спокойно провести остаток дня до того момента, когда ветер не позовёт его на отплывающий корабль, но ему уже было настолько плохо, что добить себя толкотней казалось отличным решением: сгорел сарай, гори и хата. Поэтому он покорно последовал за теми, за кем ходил весь день, и таким образом оказался на краю огромного круга людей, собравшихся вокруг танцевальной площадки. Фатуец и искательница приключений кое-как, матеря друг друга, всё же влились в общий ритм. С первой секунды стало ясно, что долго они не продержатся — с каким бы усердием Вик ни старался не кривить лицо, было видно, что каблуки партнёрши довольно жёстко проходятся по его поношенным туфлям, не оставляя ступням ни шанса. Их танец был неумелым и во многом глупым — это было видно со стороны любому, кто видел в своей жизни что-то кроме припадков эпилептиков. Тем не менее, судя по всему, им было довольно весело — Ван Фэн отчаянно старалась не ржать, смотря на кислые щи своего друга, а тот, несмотря на боль, вроде как даже умудрялся доброжелательно улыбаться. Улыбка, правда, получалась в стиле Нокса: что-то между «я сейчас ёбну» и «я сейчас ёбнусь». Тем не менее, возможно, осознание странности ситуации наверняка смягчало физические страдания. Нокс смотрел на них с совершенно пустым взглядом. На душе было как-то противно. Он был посреди всего этого веселья совершенно один. Как Чехов. Несчастный, прекрасно знающий, что его ничего хорошего не ждёт. Только вот от старого писателя с козлиной бородкой и медицинским чемоданчиком его отличало одно. Он молчал. Чехов своим отчаянием хотел поделиться со всем миром, заставить всех страдать, а парень просто засунул свои чувства куда поглубже. Почему? Потому что Чехов мудак. Эти люди вокруг наверняка скоро умрут страшно и мучительно. Почему бы не позволить им всем просто быть людьми в этот день? В конце концов, человеческая жизнь — тонкая нить в канате истории: она появляется на короткий миг и исчезает, не оставив после себя ничего. Поэтому, наверное, стоило позволить всем этим людям просто хорошо проводить время, не думая ни о каком конце света. Ведь конец света наверняка будет, верно? *** Когда танцы подошли к концу, люди двинулись на причал, где должно было начаться шоу фейерверков. О них много говорили вокруг — кто-то травил байки, что их изготовили адепты, кто-то вспоминал, как моряки их выгружали в порту после плавания в Инадзуму, кто-то просто с нетерпением ждал представления, а кто-то уже скептично рассуждал о том, что ничто не способно удивить после смерти архонта. Нокс ничего не ждал. Макс уже водил его смотреть фейерверки, да и из окна их многоэтажки на новый год кусочек небесных светящихся букетов было видно. Огоньки как огоньки. Когда повеяло морским бризом, они остановились. Вик и Фэн что-то бурно обсуждали — они выглядели как пара людей, которые были вместе действительно давно, хоть и встретились явно пару недель назад. Нокс был в их компании чужим, так что, коротко попрощавшись, затерялся в толпе. А. Ему же ещё нужно забрать вещи и встретиться с Двалином и Чейзом. Точно. Они же уплывают на той огромной махине, которая стоит сейчас перед ним. И у него максимум час. Ну, ладно, допустим, его сумку Чейз захватил — надо хотя бы до корабля дойти… В этот момент по порту разлился громкий голос главы города — началась прощальная речь. Ладно, хуй с ним, у него минут пятнадцать, чтобы дойти до корабля… — Хэй, сюда, — его внезапно схватили за руку и вытащили из плотного скопления людей в более разряженное пространство. Когда дышать стало полегче, подросток увидел перед собой хозяйку-гробовщицу, которая с ними ехала от гостиницы на огромном дереве до Ли Юэ и терроризировала Чи Чи. Нокс смог вспомнить её благодаря тому, что от неё веяло пиздецом и предчувствием чего-то страшного. Она стояла посреди людей в тёмных похожих одеждах, которые явно были работниками её конторы. — Ну что, как тебе праздничек? Она улыбнулась, как это делают гиперактивные подростки. — А, это… — растерянно пробормотал парень. — …нормально. — У тебя кто-то умер? Чего такой растерянный? — Я… — Прошу прощения, — рядом появился другой знакомый — мужчина в костюме, Чжун Ли. — Госпожа Ху Тао слишком воодушевлена празднеством. — Мы получили кучу заказов, — кивнула босс, подбоченившись. — Наконец можно отдохнуть! Нокс кивнул. А. Точно. Наверняка куча народа погибла. Впрочем, наверное, он сделал всё, что мог, чтобы уменьшить количество жертв. В любом случае, он ведь не знал этих людей. — Эй, знакомые лица! — рядом послышались ещё знакомые голоса, и рядом появилась девчонка-повар с её друзьями. Впрочем, заметив Нокса, она поморщилась. — А. Сын человека без вкуса… Нокс не стал её поправлять, просто кивнул. Она же, в свою очередь, заметив это, слегка нахмурилась, но не стала ничего говорить. Вместо этого она обернулась к мужчине и заговорила с ним, всё ещё поглядывая на своего когда-то соперника; её товарищи, к сожалению, не последовали её примеру и обернулись к Ноксу, который уже понемногу отходил назад, чтобы вновь потеряться среди людей. Спасло его то, что толпа радостно загудела: люди кричали, махали руками и явно желали судну хорошего плавания. — Корабль, кажется, отплыл… — логично заметила Ху Тао. …блять. Не спасло. Ни разу вообще. — Твою ж… Прощайте, — торопливо бросил он всем, забыв о своих планах уйти по-английски и мгновенно прыгая в скопление обывателей, среди которых ещё нужно было прорваться. Кто-то недовольно пихался в ответ, кто-то мгновенно отстранялся, стоило ему коснуться их — и тем не менее, секунд двадцать спустя он вылетел на край пирса, оказавшись посреди Цисин, растерянно обернувшихся на него. Он взглянул на медленно отдаляющийся борт, который уже был в метрах сорока от него, и цыкнул. — Блять, малолетний ты дебил! — раздался крик Чейза. Ну, что есть, то есть. Внезапно на кромке воды раскинулась ледяная дорога, блестящая снежным налётом, который быстро таял, превращаясь в сверкающую воду. — Ты сможешь, — внезапно подбодрил голос рядом. Нокс на секунду обернулся на него — это была девушка с голубыми волосами и козьими рогами, которая часто бегала с тройняшками — пусть с парнем они уже виделись и пару раз даже здоровались, но никогда не разговаривали. — Спасибо, — быстро кивнул ей Нокс, сделал короткий подскок назад, разминаясь, и рванул вперёд, чувствуя, как быстро уходит под воду импровизированный мост. Ботинки предательски скользили, однако не то чтобы у опоздавшего был выбор — он просто бежал, как на последний в своей жизни поезд, нагревая порчей подошвы так, чтобы они оставляли глубокие следы на месте, где он только что был. Электричество било по венам, ускоряло, сжимало сердце и кололо тысячей игл, передавая в мышцы импульсы. И вот под ногами раздался треск, и он, решив, что это конец, оттолкнулся с силой в последний раз, после чего полетел под приличным углом к борту судна. Высоты не хватило, и ноги царапнули дерево, от которого он оттолкнулся и, как когда-то на гаражах, взмыл, словно мячик, отскочивший от стены. В планы, правда, не входило то, насколько далеко он сам себя откинул. И в ту секунду, что ему удалось зависнуть в пиковой точке в пяти метрах от борта, в голову, конечно же, ничего не пришло. Нокс просто посмотрел на Чейза, который с ахуевающим выражением лица наполовину перевесился через фальшборт, на отпихивавшего его Двалина, который уже одной ногой стоял на том же фальшборте и готовился рвануть вперёд, и закрыл глаза. Да плевать, что он грохнется. В момент падения что-то подхватило подростка, и мгновение спустя он оказался повисшим на чьих-то руках. Открыв глаза, он уставился на своих родственников, после чего, когда его аккуратно поставили и он смог спрыгнуть на палубу, Нокс услышал, ещё не успев обернуться: — В следующий раз просто позови. И стоило ему повернуть голову, как сзади никого уже не было. Впрочем, смотреть на лица было бы бессмысленно. — Блять, ты был не на корабле?! — Чейз схватил его за плечи и встряхнул. — Мы же, блять, договаривались быть на борту к отплытию! — Я… Я забыл, — пробубнил подросток в своё оправдание, абсолютно себя не оправдывая. — Слава Архонтам, что ты успел, — тяжело вздохнул Двалин, положив ему руку на плечо. — Мы взяли твои вещи. Со всеми попрощался? — Вроде бы… Парень на пару секунд пересёкся с драконом взглядом, с трудом заставив себя смотреть на него дольше краткого мига, после которого захотелось зарыдать. Боль вдарила в голову, но это было не ощущение прострела, которое возникало при воспоминаниях о старом мире; это было разъедающее чувство усталости и отчаяния. Тем не менее, он ничего не мог сделать, кроме как продолжать смотреть. «Мне страшно»? «Мне очень больно, я устал»? «Я итак скоро сломаюсь, но если хоть на секунду остановлюсь и начну думать, то это произойдёт ещё быстрее»? «Простите, что со мной так тяжело, но я не могу никому позволить понять, что я не в порядке, даже если это уже, блять, очевидно»? Что он мог сказать? Что мог сделать? Он просто кивнул, стараясь ничем не выдавать захвативший мозг ужас. У него получилось. Двалина и Чейза окликнули, и они, отпустив его, обернулись на зов. Нокс только мысленно выдохнул, понимая, что его маленькая ложь проживёт ещё немного.