По битому стеклу (Дохлый турист этого великолепного мира)

В ушах стоял вой бури. Нокс просто хватался за какой-то трос уже кровоточащими ладонями и смотрел на волну, которая вот-вот его захлестнёт. - Чейз… Прежде с его уст сорвалось имя, его накрыло льдом моря, которое попросту разжало онемевшие пальцы, швырнуло о фальшборт и, перебросив через оного край, метнуло в бездну вод. Ноксу не было страшно. Чувство пылающих лёгких, в которые залилась вода, было знакомым: он уже знал, что его ждёт. Страх и отчаяние смешивались в уже осточертевших пропорциях, так что никакого удивления не осталось. Только железобетонное понимание, что будет больно, когда кислород кончится и он непроизвольно сделает вдох. И больно было. Было больнее, чем он мог себе вообразить. Он тонул не раз и не два, но когда солёное море вторгается в лёгкие, хочется просто плакать, чтобы всё это закончилось. Но ничего не закончится. Нокс сделал гребок куда-то вверх и стиснул зубы. Он не слабак. «Двалин…» Кое-как поднявшись на поверхность, парень успел только выплюнуть часть всего, чем была забита глотка и дыхательные пути, прежде чем его снова захлестнуло и утащило вниз. Ещё одна попытка, ещё один провал. Сознание постепенно мутнело, так что стало понятно, что прямо сейчас он умрёт. «Боже, умоляю, спаси…» Но бог, конечно, не ответил. Ни один из всех, что Нокс успел увидеть. Из сжатых в ужасе глаз покатились горячие слёзы, которые тут же исчезли, едва он снова опустился под водную гладь. Он не плакал. Нет, он не плакал. «Помогите, пожалуйста, Чейз, спаси меня…» Боль пульсировала во всём теле – его свело судорогами, а носоглотку словно бросили на тёрку. Мозг панически метался от мысли к мысли, пока все действия не приводили ни к какому результату. Последним, за что удалось зацепиться, стал глаз бога, всё также лежавший в ботинке, и оставалось только понять, что вообще можно было сделать, но сознание было на исходе. Испарить воду внутри и сжечь всё внутри тем самым? Подать сигнал в воздух? Как будто кому-то из команды будет до этого дело. Испарить воду? Он даже вздохнуть не успеет – весь океан не выпаришь. Просто умереть… «Чейз, пожалуйста, я хочу домой…» До отключения оставалось секунд пять. Значит, остаётся лишь надеяться, что ожоги он переживёт. Тело скрючило от невыносимого жжения. Это дало крайне мало – ужасающие ощущения вырвали из горла крик, который унёс с собой последние остатки кислорода. И тем не менее, как бы плохо ни было, адреналин всё ещё бил по вискам, позволяя оставаться в сознании. И Нокс сделал очередной гребок, как мышь, которая так отчаянно верила в спасение. «Кто-нибудь…» Вдохи. Удачные, неудачные – всё происходило в агонии, в которой оставался лишь один вопрос: а не стоит ли сдаться? Просто утонуть. Он утонет в любом случае, только если не случится чудо, так стоит ли пытаться? Стоит ли всё это того? Перед глазами мелькали воспоминания – о Чейзе, которому он обещал жить; о Двалине, который был где-то там, с дядей; о Беннете, о боге его родного мира, о жизни до смерти. Он решал сложную задачу, от которой зависело, как он будет меньше мучаться. «Блять, я ТАКОЙ тупой. Чувак, до меня только дошло, какой я тупой. Я был таким тупым, когда не боялся смерти. Теперь я понял. Я пиздецки хочу жить. Даже если все мои друзья мертвы, у меня же есть дядя. Я долбоёб, я должен был понять это раньше». А ведь он обещал. Обещал, даже если сказал это, чтобы Чейз не беспокоился. Даже если это просто ложь. *** - Эй… Где Нокс. Двалин вцепился в какую-то балку. Внутренности корабля переворачивались с ног на голову, и теперь они застряли, запертые где-то на нижних палубах, которые интереса ради отправились осматривать. «Любопытство сгубило кошку,» - тихо процедил дракон. - Слушай, он точно остался наверху, - Чейз был в ещё худшем положении – у него не было когтей, которыми он мог бы вцепиться в дерево и хоть немного зафиксироваться. Ему оставалось только надеяться на то, что его товарищ будет держать его за шкирку достаточно крепко, чтобы в один момент мужчину просто не выбросило куда-то в стену. – Если у нас такой пиздец, что вообще там? Ты же можешь спросить у своих ветряных духов, что с ним? - Не могу. Здесь практически нет ветра, - тяжело вздохнул Двалин. – Я уверен, он справится со всем. Он убил дракона, даже двух. - Ты совсем пизданулся?! Ты его убить хочешь?! - Нет. Просто я верю в него больше, чем ты. - Это ёбаная… - Мальчишка! Мальчишку унесло в море! Крик, перебиваемый боем волн, глухо разнёсся по внутренностям нижних уровней. Двалин застыл, уставившись в никуда. Когда следующей ударившейся о борт волной Чейза, пытавшегося вывернуться, сбило с ног, он перехватил компаньона за руку и молча рванул к ближайшей лестнице. Поверил. Поверил в человеческого ребёнка, который просто каждый раз попадал в передряги и еле выбирался из них благодаря тем, кто его в эти передряги затащил. Зря поверил. Они, оглушаемые звуками шторма, выбежали наверх, где царил ад – люди бегали из стороны в сторону, пытаясь оставить вещи на своих местах, предотвратить возможные протечки и просто устоять на месте. Один из матросов зацепился за них глазами и замахал, пытаясь привлечь внимание – из-за качки он едва мог сдвинуться с места, и потому просто застрял где-то около горы груза, за который и держался. - Его унесло в море! – закричал моряк, стоило им подбежать ближе. – На палубе, смыло волной… Двалин сделал глубокий вдох. Ветер молчал. Ветер рассказывал только о суматохе вокруг и о безумии ветра наверху. Ветер был бесполезен. Чейз попытался вырвать свою руку из чужой, однако дракон тут же схватил его за плечи и, уставившись ему в глаза, чётко проговорил: - Я разберусь с этим. Просто останься тут. Я разберусь. Всё будет хорошо. - Это мой ребёнок, урод! – закричал в него мужчина, скалясь. - Мой тоже, - коротко бросил Двалин, после чего оттолкнул Чейза. – Я верну его. Не рискуй собой. Люди слишком часто умирают. Чейз смог сохранить равновесие, но не стал что-либо возражать. Он просто сжал зубы и, быстро всё обдумав, кивнул. - Постарайся не сдохнуть. - Взаимно. Дракон кивнул и, наконец полностью предоставленный сам себе, сорвался наружу. Стоило ему открыть плотно закрытую дверь, как в лицо вырвался буйный штормовой ветер, а на кожу брызнула вода. Стараясь не терять время, он оттолкнулся от дверного косяка и, едва добежал до фальшборта, запрыгнул на него, выпуская крылья. Шансов было мало. Чужие ветра, чужие воды. И он, пытается найти в этом бесконечном море тонущего Нокса. Хотя, как будто выбор вообще есть. *** В ушах колыхалась тишина. В голове же плескался суп из знакомых звуков и ощущений. Было больно. Он плакал. От ненависти к себе, от боли, от одиночества, от желания просто умереть. Но у него не было права. Парень открыл глаза и словно в трансе свесил ноги с постели, на которой уже успел сесть. Он тут же ступил на холодное дерево и пошатнулся, но бросился к двери, из-за которой доносился знакомый голос. Чейз. Это голос Чейза. Нокс упал на ручку, которая под тяжестью скрипнула и поддалась, а сам он вывалился наружу. Чейз стоял там, в паре метров и что-то напевал. - Чейз… Голос отдался в ушах эхом. Подросток так и не понял, закричал он или только прошептал что-то одними губами, но дядя замолчал. - Чейз, забери меня отсюда… Чейз повернулся к нему. - Эй. Разве ты не этого хотел? Нокс моргнул. Он хотел закричать и броситься с места, но едва он открыл глаза, как понял, что дядя исчез. Он сидел на ледяном полу и кричал чьи-то имена, среди которых три мелькали слишком часто. «Чейз! Двалин! Макс…» *** - Двалин… Нокс проснулся от собственного голоса. Он выжил. Каким-то образом снова выжил. Он вжимался в какую-то доску, от которой веяло забытым и отнятым теплом, которое ощущалось как самое горькое лекарство от простуды. Парень лежал ещё несколько секунд, прежде чем укусить себя за щёку и сесть. Он лежал на песчаном берегу и подножия обрыва, который выглядел чужим для Ли Юэ или Мондштадта. Бескрайнее далёкое небо, к которому парень протянул руку, единственное казалось на фоне всего этого родным. Нокс зажмурился, надеясь услышать знакомые окрики или размашистый шум крыльев, но остался наедине с прибоем. Разум заволакивало осознанием реальности. В конце концов, он сделал глубокий вдох, досчитал до десяти, позволив слабости отступить, и наконец сел. Тело болело так, словно его ещё час назад гасили толпой, а теперь бросили в луже, чтобы жизнь мёдом не казалась. Нос и горло, через которые наверняка прошла половина океана, ныли. Ещё бы они не ныли, а то всё не так отвратительно бы было. При себе у него не было ничего. Конечно, буря не сорвала с него ботинки, в одном из которых покоился глаз порчи, а в другом кинжал – но вот сумки, которую он оставил в каюте, не было. Наверное, это было к лучшему – Чейз отдаст, когда они встретятся. А они точно встретятся, верно? Нокс поджал колени и уткнулся в них подбородком. У моря было холодно. Море… Нет. Нельзя просто сидеть. Нужно пойти и разыскать информацию о тех, кто сошёл с корабля, прибывшего из Ли Юэ. Нужно найти свою… компанию. Ублюдская вышла мысленная замена. Стало даже как-то стыдно. Сжав зубы, парень встал и пошатнулся – сил совершенно не было, хотелось просто свалиться на песок, сверкавший под ногами, и смотреть в небо, надеясь, что его кто-нибудь найдёт. Но, как он уже выяснил, пока тонул, чудес не бывает. Поэтому он двинулся вперёд. Шаги сменяли метр за метром под его ногами. Нокс просто брёл по подножию утёса, растянувшегося бесконечно далеко. Слева море, справа скала. Кричат морские птицы, наверное, ищущие свои гнёзда. У них уже должен был начаться период гнездования. Или нет. Он был без понятия – в школе его больше волновало стать программистом и обеспечить себе и Максу спокойную жизнь, а не углубляться в законы природы. К тому же, это вообще не был его мир. Кто его знает, может, птицы тут вовсе не имеют привычки улетать куда-то осенью и возвращаться весной. Интересно, насколько жалко он выглядит, пока идёт вот так, пугая проползающих мимо крабов? Страшный. Хромает, вроде бы. Мокрый и уставший, бредёт неясно куда, пытаясь хоть что-то найти. Один. Каков шанс, что он встретит бандитов, которые захотят… избить его, за отсутствие денег? Опыт съёбов от гопников по переулкам у него ещё был, а по песку? Ему ж пиздец. Он в целом бежать не может, а тут даже некуда. Просто лежи на песочке и принимай пинки в живот. …как обычно, если честно, так как с его топографическим кретинизмом он и по переулкам-то не всегда убегал. Ладно, неважно. Солнце ещё высоко. Чейз тоже наверняка его ищет. *** В порту было шумно. В этот раз было хуже, чем обычно – было видно, что люди нервничают, хоть и продолжают носить коробки или готовить лодки к плаванию. Посреди хаоса раздавались необычайно громкие возмущённые крики – одни из них были с местным акцентом, другие были с наречием Ли Юэ. Люди проходили мимо, смотрели на чужаков с презрением или испугом, даже не вслушиваясь в долбивший по ушам гам. Спорили о том, на что всем им было плевать – запрет какому-то из множества кораблей пересекать границу и высаживать людей в порту. По толпе прополз шёпот, в котором часто мелькало «та капитанша», «Бэй Доу» и «чёртовы чужаки». И действительно, вопли женщины, которая провела корабль через внезапную бурю, было тяжело не узнать. И всё же, в толпе стоял человек, который просто молчал. Чейз с пустым выражением лица прижимал к себе сумку, оставленную Ноксом в каюте, и сжимал её лямки до белых костяшек. В его голове было абсолютно пусто. Он впервые за такое долгое время остался совершенно один. Портовые рабочие сновали мимо, периодически пихая его, но мужчина был в оцепенении, чтобы привычно пихнуться в ответ, наехать или подраться. Когда стало понятно, что Двалин не вернётся, он засел у двери трюма, сжимая злополучную сумку и надеясь рвануть в гильдию приключенцев, едва ступит на землю. Но он даже не дошёл до земли. Он кожей ощущал царившее вокруг презрение к себе и к остальным, но к себе особенно. Ему не было бы обычно до этого дела, но в этот момент казалось, что в порт их пускают из-за него одного, а не потому что капитан Бей Доу перевозила контрабанду. Когда та же капитан, разъярённая, вышла из эпицентра, схватила его за шкирку и потащила обратно на корабль, он просто пошёл за ней. - Пидорасы… Два ящика щёлка и курева, блять! Нет бы, блять, изъять, отбросы ебаные… Сыны портовых шлюх и псин горных… Едва нога капитана ступила обратно на борт, как их тут же окружила толпа, наперебой загалдевшая вопросами. Вместо ответа женщина только вскинула руку вверх и махнула – гомон тут же стих. После этого она вслепую протянула руку в толпу, и в раскрытую ладонь тут же вложили подожжённую трубку, которой Бей Доу без промедления затянулась. Выпустив пару облаков дыма в звенящей тишине, разбавляемой только отдалённым шумом порта, она обернулась к Чейзу. - Пошли. Мужчина тихо выдохнул, но решительно кивнул. В каюте капитана напряжение стало ощущаемо физически. То ли роль играло полное отсутствие посторонних звуков, в котором каждый шорох осматриваемой капитаном карты отдавался эхом, то ли просто положение было очевидно. Сёгун не прервала шторм, хотя должна была согласно договору. Виновата в этом Бей Доу и её контрабанда. И всё же, снаружи во время бури Нокс оказался по собственной глупости, так как матросам вокруг было не до него. Никто с этим ничего не мог сделать. - …в пизду, - в конце концов прервала их обоюдное молчание капитан. – Сейчас что-нибудь придумаем. - Если мы можем дождаться ночи, то я хоть вплавь доберусь до соседнего острова, просто не отплывайте далеко от суши. Я должен остаться здесь. Я должен… - Тебя засекут как чужака. - В Инадзуме полно островов. - И на почти всех находиться опасно. - Ебал я опасность через колено. - Думаешь, тебе с распростёртыми объятьями всё выложат? - Знаешь, чему учат в Снежной в семь? Совать паяльник в жопу, если кто-то держит рот на замке. - У них тут гражданская война. Думаешь, паяльника хватит? - Думаю, глаза бога хватит. Капитан посмотрела на карты и посмотрела на Чейза. В её глазах читалось, что в успех мероприятия она не верит. И всё же, она снова посмотрела на карту, после чего мрачно глянула на пассажира. - Сделаем крюк. Сёгунат не пускает – сопротивление на Ватацуми хвостами вилять будет. Через два дня будем на месте. Короче нельзя, иначе весь этот ёбаный корабль эта ебанашка-архонт потопит. Ставлю оставшийся глаз, у Кадзухи есть один или два знакомых там. - Корабль может плыть быстрее? - Полтора, если ночным ходом. Команда будет тебя за это будут ненавидеть. - Я должен найти своего ребёнка и компаньона. Мне плевать, кто меня там ненавидеть будет. Женщина кивнула и вышла из каюты быстрым шагом, отдав первый приказ, едва дверь приоткрылась. Чейз рванул за ней. *** День быстро сменялся вечером. Нокс понял, что отмель не заканчивается, и свалился под первым найденным деревом, под которым была трава. Он был не уверен, сможет ли встать на ноги утром, учитывая, что желудок сводило от голода, а конечности от бессилия, но ему было плевать с высокой колокольни. Ёбаные утёсы. Ёбаная заграница. Ёбаный шторм. Парень повернулся на спину и, чувствуя, что сон скоро накроет его, распахнул глаза, осматривая небо. Оно было совершенно таким же, как и тогда, в Мондштадте – задумайся на секунду, и вот снова можно повернуть голову, а вокруг холмистые пейзажи с деревьями, название которых он так и не удосужился запомнить. Потому что Чейз их, возможно, сам не различал, вот и не заставлял это делать. Нокс сделал глубокий вдох. Он был в жопе. Но всё казалось просто очередной проблемой на несколько недель, после которой он точно вернётся на родину, туда, где пахнет одуванчиками и ветром. А это всё просто досадная ошибка. Даже если это просто рассуждения на тему, они казались лучше, чем полное неведение. Лучше сказать «я завтра сдохну» и говорить так месяц, пока не сдохнешь, чем просто сидеть и в тот самый последний день месяца свалиться замертво, прохрипев «а хуле раньше не сказали». Аналогия не вышла, но Нокс позволил ей остаться в голове, чтобы там не было пусто. Он был на собственное удивление спокоен. Возможно, он пока просто отрицал ужас ситуации, а возможно, после безостановочной пытки утоплением был слишком вымотан. Он не знал. Он и не хотел знать. Что сказал бы Чейз в этой чёртовой ситуации? Нокс в последний раз посмотрел на звёзды, а затем закрыл глаза, представляя себе лицо дяди. В голове тут же всплыли все анекдоты, которые этот старый хрыч травил, и это успокаивало. Это было лучше страха и честного принятия реальности: он потерялся. Это надолго. Это будет больно и страшно, но он снова выживет, даже если не захочет. Потому что такова цена за жизнь – страдания. И он платит как по часам, нравится ему это или нет. Страдания – налог на жизнь. «А по какой ставке…» - только успел подумать он, прежде чем вырубился.