Часть 2
6 июля 2023 г., 21:28
Минхо негромко смеется, обнимая младшего за талию. Он чувствует, как тот дрожит.
– Ладно, давай попробуем. А потом ты решишь, устраивает тебя это или нет.
– Я только за, хён.
Минхо вздыхает, собираясь с мыслями.
– Хорошо, хорошо. Как ты... Нет, ладно. Просто сядь назад. Вот так, у изголовья. И закрой глаза. Я могу молчать, если тебе так будет комфортнее. Можешь представить, что здесь какая-нибудь симпатичная блондинка, если хочешь.
Джисон медленно моргает, изучая обеспокоенное выражение лица Минхо.
– Это прозвучит странно, но ты – человек, с которым мне комфортнее всего, так что в этом нет необходимости.
– Значит, никакой Минхи или еще какого-нибудь дерьма, – удовлетворенно заключает Минхо. Джисон кивает, сглатывая.
– Да.
– Хорошо, – беспокойство Минхо немного ослабевает. Он даже рискует улыбнуться, несильно сжимая колено Джисона. – Сиди и просто наслаждайся, я думаю?
Хан снова кивает, уже более уверенно.
– Просто делай то, что тебе хочется, не нужно каждый раз спрашивать, окей?
– Точно?
– Да. Я доверяю тебе, – Джисон улыбается, и Минхо улыбается в ответ, прежде чем осторожно положить ладони на плечи младшего.
Он проводит ладонями по рукам Хана, вызывая мелкие мурашки. Его руки останавливаются на чужих запястьях, пальцы легко касаются выпирающих косточек, прежде чем он подцепляет низ майки. Когда холодные ладони Минхо касаются живота, Джисон слабо вздрагивает, но не перестаёт улыбаться. Это приятно. Под успокаивающие звуки дыхания Джисона Минхо медленно двигается выше, к груди, задевая соски и останавливаясь чуть выше. Чтобы можно было почувствовать биение его сердца. Оно становится немного быстрее, отмечает Минхо. Это хороший знак. Его правая рука остается там, прямо над сердцем, а левая блуждает ниже, повторно очерчивая линии пресса.
– Неплохо, – усмехается Минхо, но тут же одергивает себя. – Черт, извини.
– Все в порядке, – тихо говорит Джисон, слегка приоткрывая глаза. – Ты можешь делать мне комплименты. Мне это нравится.
Минхо быстро кивает, и когда Хан снова закрывает глаза, он продолжает свои действия. Его левая рука опускается ниже, большой палец касается выпирающей тазовой косточки под поясом домашних шорт, а потом переходит на бедро.
– Так нормально?
– Я же сказал тебе, хён, что все в порядке. И я скажу, если это изменится.
Минхо пододвигается ближе. Он перемещает руку с груди на спину, пересчитывает выпирающие позвонки, спускаясь к талии. Майка задирается, открывая Минхо вид на подтянутый живот с явными мышцами пресса. Минхо смотрит завороженно. Жизнь в разных общежитиях особо не дает ему возможности видеть Джисона без верха, хотя здесь определённо есть, на что посмотреть. Объективно, Джисон чертовски горяч, и Минхо может сказать это, не переступая никаких границ в их отношениях. Особенно в данной ситуации.
Он плавно проводит указательным пальцем по животу Хана, от пупка до середины груди, очерчивая каждую мышцу. От этого простого движения Джисон на секунду вздрагивает, и Минхо мысленно улыбается. Теперь Ли чувствует себя смелее, придвигаясь ближе. Он берется за края майки, осторожно дергает вверх, и Джисон послушно поднимает руки, позволяя снять её. Минхо оглаживает угловатые плечи, проводит по выступающим ключицам, спускается на спину, чувствуя, как Джисон прогибается навстречу.
– Ты чертовски горяч, Джисони, – шепчет он прямо в ухо младшего, едва касаясь губами мочки. – Такой красивый.
Руки Минхо играют с поясом штанов Джисона, а губы нежно касаются шеи, оставляя мокрую дорожку ниже линии челюсти. Хан рвано вздыхает, его щеки мило розовеют, и он невольно откидывает голову в сторону, приглашая Минхо действовать активнее. Ли тихо усмехается и оставляет несколько поцелуев на адамовом яблоке, слегка царапая кожу зубами.
Положительная реакция младшего подстегивает его. Он втягивает кожу, чуть прикусывая и оставляя едва заметный розовый след под ключицей, так, чтобы его не было видно. Сравнительно легко забывать, с кем именно Минхо творит все непотребства, представлять перед собой другого – желанного – человека. Хотя он не думает, что причина его возбуждения в этом.
Джисону, судя по звукам, тоже все нравится.
Он задыхается, вцепившись руками в простыни под ними, когда Минхо языком обводит бусины сосков. Его тихие стоны действуют как афродизиак; пальцы Минхо наконец-то проникают под его пояс шорт.
– Оу?
– Боже, Хо, заткнись, пожалуйста, – говорит Джисон сквозь стиснутые зубы, и Минхо ни капли не обижается.
Обхватив руками упругие бедра, Минхо ловко стягивает треники. Джисон сдвигается, сбрасывая их с ног неловкими рваными движениями.
Минхо заползает на колени Хана, снова припадая губами к ключицам и шее. Одной рукой он держит Джисона за талию, а другой гладит его через боксеры, выбивая тихие стоны и поскуливания.
– Хо, – Джисон трется об его ладонь, откидывая голову назад, подставляясь под влажные поцелуи. Он наполовину твердый, и Минхо солжет, если скажет, что он совсем не удивлен. Он продолжает водить рукой по выпуклости, оставляет еще несколько следов на груди, и Джисон вздрагивает, протягивая руку, чтобы схватить рубашку Минхо, сминая ее в кулаке. Это первый раз, когда он прикасается к Ли с тех пор, как они начали, его глаза все еще закрыты, влажные от слюны губы едва заметно блестят в свете ламп. Минхо проникает одним пальцем под боксеры Джисона, царапая ногтем чувствительную кожу. На лице младшего сплошное удовольствие, поэтому он двигается дальше, чуть щипает внутреннюю сторону бедра, прежде чем дотронуться до возбужденной плоти.
– Мне продолжать?
– Да, черт возьми, – уверяет Джисон, ловя в воздухе свободную руку Минхо, чтобы сцепить их пальцы.
Это странно интимно, щеки Джисона розовеют еще сильнее, но он этого не видит. Минхо улыбается. Он поглаживает чужую ладонь большим пальцем, а затем кладет ее на свое бедро, слегка похлопывая. Хан приподнимается, чтобы Минхо мог освободить его от боксеров, и...ох.
Если несколько минут назад он был только наполовину твердым, то сейчас уже точно готов. Минхо изо всех сил старается не пялиться, но он не может сосредоточить свое внимание ни на чем другом.
Это из-за меня, думает он, и его губы растягиваются в гордой ухмылке.
Он целует Джисона под ухом, намеренно задевая покрасневшую мочку языком, а потом резко обхватывает рукой его член, проводя ногтем по набухшей вене. Джисон прерывисто вздыхает, и Минхо придвигается ближе.
– Покажи мне, как тебе это нравится, – шепчет он, размашисто проходясь языком по ушной раковине.
Стоны Джисона звучат слаще любой музыки, и это все, что требуется Минхо, чтобы полностью отключиться. Он задевает пальцем головку, когда начинает размеренно двигать рукой вверх-вниз. Ли ловит взгляд Джисона на себе; тот смотрит расфокусированно, даже, кажется, перестает понимать, где вообще находится.
Минхо двигает рукой всего несколько раз, прежде чем Джисон откидывает голову назад с громким полустоном-полувсхлипом. Его тело напрягается, и он кончает на пальцы Минхо, почти сразу обмякая на кровати.
Это похоже на лихорадочный – греховный – сон. Если бы кто-нибудь сказал Минхо, что у него будет такой опыт, он бы смеялся до боли в животе. Но вот он здесь, на коленях Джисона. Это так странно.
Но не в плохом смысле.
Хан приоткрывает глаза, ища его лицо.
– Хо, – это все, что он говорит, рассеянно моргая, будучи не в состоянии сформировать мысли в законченные предложения. В этом нет необходимости.
Минхо знает.
– Тебе лучше?
Джисон качает головой, словно пробуждаясь от смутного сна.
– Да. Намного. Намного лучше, хён.
– Я пойду уберусь, – говорит Минхо, поднимаясь на ноги.
Джисон хватает его за локоть и пристально смотрит.
– Нет, Хо, ты, – он неловко жестикулирует в сторону очень заметной выпуклости в штанах Ли.
– Я в порядке. Позабочусь об этом сам, не волнуйся.
– Да ладно! Я ненавижу быть эгоистом, – Джисон все еще смотрит на него, и Минхо может увидеть целую галактику в его глазах, если будет смотреть достаточно долго. Он выглядит таким невинным, таким – иронично – чистым, как будто его обычная дерзость была лишь маской, а сейчас он настоящий. Но так кажется лишь на доли секунды, потому что Джисон, конечно, может выглядеть ангельски, но он все еще нетерпелив и дергает Минхо за локоть так сильно, что тот падает обратно на матрас.
– Серьезно, Хани, ты не должен.
– Я, вроде как, хочу. Теперь, когда у меня нечто подобное, – он кажется искренним, и Минхо мог бы сказать ему много вещей ему, и Джисон, я не уверен, что ты на сто процентов честен – одна из них.
Но он молчит, не желая отпугнуть младшего. Минхо может отрицать, однако в глубине души он распадается на атомы под его прикосновениями.
– Ты можешь остановиться в любой момент, хорошо?
Джисон кивает, подползая ближе, но он уже выглядит не так уверенно.
– Как ты это делаешь? Типа, я еще никому не дрочил, ну, знаешь, – Минхо осматривает его лицо в поисках каких-либо признаков дискомфорта, но не находит ничего подобного. Его лицо излучает чистое любопытство, возбужденный страх перед прыжком в неизвестность. Минхо помнит это выражение лица; много лет назад, когда он готовился к своему первому в жизни минету на вечеринке, он выглядел примерно так.
– Ложись на спину, к изголовью. Да, вот так. А теперь, – мягко приказывает он, – раздвинь ноги.
Джисон непонимающе наклоняет голову в сторону, сомневаясь, но, когда Минхо садится между его раздвинутых ног, спиной к его груди, до него доходит.
– Я подумал, ты можешь сделать это так, как если бы просто мастурбировал.
Минхо, бесспорно, гений. Он заслуживает лучшего в мире бро-джоба в ответ, получше Джисона. Он обхватывает Минхо за талию – это стало уже привычным делом, – пока другой рукой бродит по его прессу под рубашкой. Нетрудно представить, что он пытается доставить себе удовольствие, Минхо – его вторая половина, в любом случае.
Он проводит рукой по боку Минхо, пальцами задевая впадины ребер. Он обнаружил, что это эрогенная зона практически для всех, так что, естественно, он должен попробовать это и с Минхо.
– Черт, – это все, что говорит Минхо, его голос тихий и хриплый. Джисон хихикает про себя, пока руки блуждают дальше. Его пальцы касаются сосков Минхо. Так легко, что это почти издевательство. Минхо выгибается, и Джисон удовлетворенно хмыкает, продолжая манипуляцию. Ему нравится кончать, но еще больше он любит возбуждать девушек; он даже может назвать это одной из своих странностей. А Минхо, он – особенный. Достаточно особенный, чтобы получить такое отношение. Джисон упирается лбом в плечо старшего, вдыхая едва уловимые остатки его одеколона. Он пахнет как...Минхо, и это должно быть обычно, как у других, но вместо этого горьковатый запах пробуждает в нем что-то непонятное. Ему определенно стоит подумать об этом позже.
Минхо резко втягивает воздух, когда Джисон кусает его за плечо. Он отпускает талию Минхо только для того, чтобы снять с него рубашку, и снова кусает, сильнее, получая самые прекрасные звуки.
– Ещё, – шепчет Минхо, и Джисон повинуется.
Его руки пробегают по бедрам Минхо, таким твердым, таким рельефным от всех этих часов, проведенных в танцевальной студии. Он чувствует их изгиб под своими ладонями, и это заставляет его стонать в унисон с тихим криком Минхо.
– Блять, – он откидывает голову на плечо Джисона, открывая тому доступ к своей шее.
Он не ждет ни секунды, прежде чем прильнуть губами к блестящей коже, мажет языком по пульсирующей вене. Он ощущает мурашки на коже, и это опьяняюще приятно. Это всего лишь мимолетная мысль, прежде чем Джисон снова фокусируется на Минхо, его прессе, его напряженных бедрах и, боже, на абсолютно лишних сейчас штанах. Ему нужно снять их. Минхо, кажется, читает его мысли – он приподнимается на кровати и тянет резинку с талии вниз, но Джисон перехватывает его руки и сам сдергивает их резким движением.
Минхо хнычет, и впервые Джисон не может собраться с мыслями. До сих пор в этом не было ничего нового. Минхо был, ну, Минхо, только немного ближе, чем обычно – сердцебиение под языком, тихие стоны на ухо. Но это... Джисон не мог похвастаться, что трогал много других членов, кроме своего собственного. На самом деле,
до этого он прикасался только к одному чужому члену, и это был член Хёнджина после долгого дня в дикой местности, когда средство от клещей достигло не всех частей его тела.
Это забавная история, но не та, о которой стоит думать, когда он собирается подрочить Минхо.
Хан нервно сглатывает, его адамово яблоко дергается так сильно, что Минхо не может этого не заметить. Он поворачивается, чтобы посмотреть на него, но Джисон окончательно приходит в себя, перестает бояться. Он проводит пальцем по взбухшей вене на члене Минхо, и тот снова отключается, в наслаждении прикрывая глаза.
– Просто делай это так, как будто дрочишь сам себе, – тихо повторяет Минхо.
Джисон облизывает пересохшие губы, на пробу проводя ладонью по эрекции. Вскоре это превращается в настоящее рукоблудие с постоянным ритмом, а хныканье Минхо отпечатывается у него на подкорке. В состоянии опьянения он прикусывает кожу Минхо везде, куда может дотянуться, и после того, как Ли издает исключительно грязный стон, Джисон выбрасывает остатки здравого смысла в окно и прижимается к загривку Минхо в очередном мокром поцелуе, зубами оттягивая кожу.
Неприятное ощущение, липкая масса в ладони. Открыв глаза, Джисон обнаруживает в своих объятиях задыхающегося Минхо, пока с его собственных пальцев капает сперма. Он в изумлении смотрит на него, пытаясь осознать, что только что произошло.
Он подрочил Минхо.
Минхо подрочил ему.
Они кончили друг другу в руки.
Они голые, в одной кровати, практически лежат друг на друге в засохшей сперме.
Ебаное дерьмо.
– Ни хрена себе, – озвучивает он свои мысли, а Минхо только слабо смеется.
– Вот именно.
***
Несколько дней они не разговаривают об этом. Минхо занят разучиванием новой хореографии, а Джисон фактически живет в студии. Они даже не ночуют вместе, но когда они все-таки встречаются, в воздухе не остается и следа неловкости. Все кажется нормальным, как всегда. Но однажды ночью это меняется. Джисон сидит за своим столом и откровенно бездельничает. Эта уродливая блестящая ручка с ярко-розовыми чернилами – рождественский подарок, который Чанбин посчитал уморительным, – оставляет непонятные каракули в новом альбоме. Остальные уже спят или, по крайней мере, пытаются хоть немного отдохнуть, но у Джисона зуд под кожей, и он не намерен спать, пока не найдёт его источник. Он время от времени вспоминает ту ночь, и, объективно, считает это положительным опытом. Он так хорошо спал после их встречи, так глубоко, определенно лучше, чем за последние несколько лет. Мозг абсолютно расслабился, и он не мог поверить, что борется с бессонницей каждую чертову ночь. Не тогда, когда он чувствовал себя настолько удовлетворенным. Даже его тревожные чувства притупились, едва присутствуя на задворках сознания. Он уже наполовину закончил набросок глаза, когда зажужжал телефон. Джисон узнает фотографию профиля мгновенно, хотя ему этого бы не хотелось. Хёрин всегда занимала особое место в сердце Джисона, и это никогда не менялось. Ни когда бывшая стажерка переехала учиться в США, ни когда она выкладывала фотографии со своим парнем, ни когда она не пригласила Джисона на свой выпускной. Они не общались годами, их последним совместным воспоминанием была одна жаркая ночь в паршивом мотеле, когда пружины кровати до боли впивались в позвоночник Джисона. Он настолько ошеломлен сообщением, что может только глупо смотреть на телефон, даже когда экран становится черным. – Черт, – бормочет он, роняя ручку на пол. Он хватает телефон, открывает его, едва не роняя. Привет, Джисони, Я не была уверена, стоит ли мне писать, но я должна была попытать счастья, верно? После того, как я закончила университет, я решила переехать обратно. Признаться, я тосковала по дому, и, честно говоря, мне не хватало тебя. Я пишу это в самолете, так что не знаю, когда ты это получишь. Все, что я хочу сказать – если ты хочешь встретиться на кофе или что-нибудь еще, напиши мне, когда увидишь это. Я прибуду около полудня и отправлюсь к своей маме. После этого ты можешь мне позво нить. С любовью, Нуна Он продолжает смотреть на буквы перед глазами. Хёрин. Вернулась в Корею. И хочет встретиться на кофе или что-то еще. Он смотрит на время. Почти половина шестого утра. Если он ляжет спать сейчас, то сможет отдохнуть несколько часов, прежде чем Хёрин прибудет. Она, вероятно, будет утомлена перелётом, но он может предложить ей отдохнуть сначала, если понадобится. Да, так и сделает. Он встает, потягиваясь. Джисон сидит так над своим столом уже несколько часов, поэтому спину простреливает резкая боль. Ему нравится думать, что он заслужил немного удовольствия после этой бессмысленной пытки. И встреча с Хёрин звучит именно так.***
Ворочаясь в своей постели, Минхо чувствует себя откровенно хреново. Хорошо, да, он может прикоснуться к нему, но предпочитает этого не делать, оправдываясь всякий раз, когда Соджун собирается похлопать его по плечу или просто поговорить с ним. Должно быть, в прошлой жизни он был серийным убийцей, раз теперь ему приходится проводить по восемь, а то и десять часов в день в одной комнате с Соджуном – это зависит от него с этой новой гребаной хореографией. Это, по правде, фантастическая хореография, и надо отдать должное учителям танцев, но Соджун является ее основной частью. Это проблема Минхо, честно говоря. Его маленький невежественный сердцеед, пируэтирующий рядом с ним так близко, что он чувствует жар, излучаемый его прекрасным телом. Минхо хотел бы получить судебный запрет против него, держать его как можно дальше за решеткой из красных флажков, чтобы, может быть, он смог забыть его окончательно. Потому что сколько бы раз Минхо ни уговаривал себя не жаждать запретного плода, не тянуть к нему свои руки, он все больше и больше, день за днем, влюбляется в него снова. Это нездорово и, вероятно, очень жутко, и не потому, что у него есть девушка (великолепная девушка, добавляет Минхо). Это жутко в том смысле, с которым он еще никогда не сталкивался. Во-первых, Соджун – его донсен, милый младшенький, который моложе того же Джисона. И он такой невинный, не запятнанный темной стороной этой дурацкой индустрии, бесконечными практиками, отсутствием оптимистичного видения и здорового образа жизни. Если он откажется – как и должен, по правде говоря, – он все равно сможет жить нормальной жизнью, без тех тягот, которые сопутствуют жизни айдола. Минхо быстро понял, что для него долгосрочные отношения – не вариант. Мимолетные чувственные интрижки на одну ночь, даже легкие влюбленности на расстоянии – другое дело. Но то, что он чувствовал – чувствует – к Соджуну, слишком серьезно, и это представляет потенциальную угрозу для всех. В особенности для самого Минхо. Даже если бы Суджи не было и даже если бы Соджун был действительно увлечен им, Ли не стал бы втягивать его в это дерьмо. Это того не стоит. И все же он лежит без сна, пытаясь очистить свой разум от всех тех мыслей, которые ему не следует думать. Близость Соджуна, конечно, не помогает, но он должен быть достаточно сильным, чтобы суметь заблокировать все это. И он будет. Но сначала ему нужно поспать.***
Когда Джисон идет по улице, замерзая даже под несколькими слоями зимней одежды, мир вокруг словно расцветает. Серость осени распадается на пиксели, каждый из которых имеет свой яркий цвет, звуки обыденной жизни вокруг него становятся все громче и отчетливее, запах снега и гнилых листьев лишь служит фоном для запаха уличной еды и счастья. Иное – подходящее слово, чтобы описать состояние, в котором он сейчас находится. Его мозг совершенно затуманен ожидаением предстоящей встречи. Он знает адрес мамы Хёрин, так как бывал там много раз ещё подростком. Это была история, которая должна была остаться между ними, их полуромантика-полудурачество, и Джисон никогда никому об этом не рассказывал. Хёрин старше его на два года, ровесница Минхо, но она всегда вела себя более зрело по сравнению с ним. Джисон всегда смотрел на нее искрящимися от восхищения глазами и искал возможности сблизиться с ней как физически, так и эмоционально. Стабильно несколько раз в месяц они проводили время вместе, в основном у Хёрин в спальне. Джисону было почти девятнадцать лет в тот страшный день, когда она усадила его за стол, рассказала ему о своем будущем и о том, как теперь планирует жить, а после держала его за руку, ведя в грязную комнату дурацкого мотеля. Это было приятное воспоминание, которое Хан хранил, как ребенок свою любимую мягкую игрушку, время от времени впадая в легкую хандру. Ничего такого, с чем он не мог бы справиться, хотя горечь при виде ее новой жизни на фотографиях влекла порой за собой дикую тоску. Он даже написал несколько песен об этом, убрав в ящик своего стола. Не успел он опомниться, как уже стоял перед нужным зданием. Прошли годы, но код от двери все еще встроен в его мозг, вшит в мышечную память. Джисон берет себя в руки и делает шаг вперед, чтобы позвонить в звонок. Он может войти сам, может стучать в дверь до тех пор, пока не откроют, но он гораздо более вежлив и гораздо менее глуп для этого. Вместо этого он терпеливо ждет, и через полминуты сонный голос зовет его через динамики. – Да? – Привет, нуна. Это все, что ему нужно сказать, и дверь открывается с громким жужжанием, позволяя Джисону прыгнуть головой вперед в свою горько-сладкую ностальгию.***
Улыбка Соджуна была такой яркой, такой счастливой. Он выглядел эйфорично, и у Минхо не хватило духу накричать на него за то, что он безжалостно вонзил острый кинжал в его сердце, даже не зная этого. На самом деле, он сохраняет заинтересованный вид, пока Соджун пролистывает свою галерею, заполненную фотографиями его и Чо. И он снова говорит о том, как он нашел свою половинку – свою лучшую половину, – и прочую ерунду. Минхо – хороший актер, подавление своих эмоций – его главная сила, но все равно было почти невозможно оставаться спокойным и улыбчивым на протяжении столь долгого времени. Как только он выходит из комнаты, слезы затуманивают его зрение. Слезы печали и полного идиотизма. Он не должен так относиться к нему. Это чистый самосаботаж. Сейчас, когда он прижимается лбом к холодному зеркалу, ему становится лучше, истерические рыдания сменяются на жалкое сопение. Но это все равно слишком сильные для него эмоции, они делают его уязвимым и слабым. Слабым. Это то, что чувствует Джисон сейчас? Верно, Джисон. У них еще не было возможности обсудить то, что произошло на днях. И Минхо не уверен, что это вообще нужно. Это было не более, чем помощь нуждающемуся другу. Тот факт, что он все еще очень нуждается в помощи, второстепенен. Он открывает кран и брызгает водой на лицо, пока оно не становится чистым и не таким опухшим. Никто не должен видеть его таким. – Хён? Ты здесь? Феликс появляется в дверях, растерянность искажает его ангельское лицо. Минхо не уверен, как долго он наблюдал за ним. Вероятно, достаточно долго, чтобы выжечь его жалкий образ у себя в голове. Ли оглядывается, но поблизости никого нет, а сердце так и просится наружу. Он может выплеснуть все на бедного Феликса. Не сейчас. Никогда. Но он все еще слаб.***
Комнаты внутри выглядят практически одинаково: разноцветные горшки на подоконниках, огромные ковры, запах молотого кофе в воздухе. Джисон помнит эти детали, потому что раньше он сидел на том самом диване, на котором сидит сейчас. Сидит и смотрит по сторонам, чтобы не смотреть на Хёрин. Она тоже не сильно изменилась. По крайней мере, внешне. Ее некогда черные волосы теперь отливают светло-каштановым, свисая над плечами крупными локонами, фирменный розовый блеск для губ приобрел более манящий оттенок спелой клубники. Она выглядит намного старше, но не в плохом смысле. Джисон думает, она многое пережила, пока была в США. Под глазами у девушки темные круги, но от этого Хану еще больше хочется прикоснуться к ее милому лицу. – Я не была уверена, что ты придешь. – Я бы не пропустил встречу с моей любимой нуной после трех долгих лет разлуки. Хёрин заправляет выбивающийся локон за ухо. – Да, наверное. – Тебе не понравилась Америка, или? – Джисон замечает её подавленность и легкую отстраненность. – Я тосковала по дому, меня тошнило от всего того дерьма, что там происходит. Я выросла здесь, в конце концов. И ты тоже здесь. – Хёрин смотрит на него теми же глазами, какими смотрела, когда прощалась. – Ты никогда не звонил. Не писал. Мне казалось, что ты забыл меня. Или просто хотел оставить где-то позади. Горечь едва не вырывается из его груди, когда Джисон говорит: – Так и есть. – Мне нужно было вырваться отсюда. А ты стал таким знаменитым, красивым, что я не была уверена, что вообще нужна тебе. Но я тоже очень выросла, Джисон-а, – девушка осторожно касается ладонью его колена. – Да, разумеется. – Когда вы были на гастролях, я ходила на ваше шоу. В Нью-Йорке. Я даже пропустила экзамен ради этого. Ты так хорошо выглядел, – Хёрин улыбается, – и так проникновенно пел. Ты очень талантлив, Джисон-а. – Как и ты, – улыбается в ответ Хан. – Смотри, у меня даже есть один из зверьков, – говорит она, беря игрушку квокки с соседнего стола. – Разве он не очарователен? Джисон молчит, глядя на игрушку. Хёрин вздыхает. – Послушай. Я не жду, что ты поймешь или простишь меня. Но я надеялась, что мы сможем помириться. Что все может быть, как раньше. Ты и я, Хёрин и Джисон. Сердце Джисона болезненно бьется в груди. Он много чего хочет, и Хёрин теперь снова здесь. Рядом с ним, так близко, что он чувствует аромат её духов. Он мог бы ласкать ее лицо, наклониться и поцеловать ее губы, заглянуть ей в глаза. Все те чувства, которые он когда-то подавил в себе, снова просыпаются. Тогда он провел неделю в постели, борясь с гриппом. Минхо приносил ему теплый чай, сахарное печенье и пушистое одеяло, чтобы вылечить его тело и – неизвестно для него самого – его больную душу. Теперь это так очевидно. Хёрин говорит, но Джисон не понимает ни слова, очарованный тем, как звучит ее голос. Он немного грубее, чем раньше, как наждачная бумага, которую теперь он слизывает с ее губ со всем гребаным голодом в этом мире.***
– У Соджуна есть девушка. Феликс открывает рот, потом закрывает его, потом снова открывает. – Что? – Да. Он пригласил меня выпить, чтобы получить совет, как пригласить ее на свидание, – Минхо смеется, но его смех кислый, не искренний. Он так чертовски несчастен. – Я даже не знаю, что на это сказать. Но, – добавляет Феликс, прежде чем Минхо успевает вмешаться, – это признак того, что он не тот самый. Если бы это было так, никакой девушки точно бы не было. – Звучит хреново, но логично. – Хён, да ладно тебе. Если он действительно тот, кто тебе нужен – возлюбленный, партнер по преступлению, как угодно, как бы ты это ни называл, но когда кто-то действительно предназначен для тебя, это видно сразу. Использование тебя, чтобы заполучить девушку – это верный признак того, что это не так. Ну скажи, я прав? Минхо вздыхает, потирая опухшие глаза. – Может быть? – Слушай, я не так много знаю о любви. Но, тем не менее, есть одна вещь, в которой я уверен. Любовь не должна причинять боль. Она должна приходить естественно, как будто ты открываешь глаза, когда просыпаешься от самого сладкого сна, и реальность оказывается еще слаще. Она не должна быть бременем, как в твоём случае, – говорит Феликс, – а скорее благословением. – Черт, Ликс. Говоришь по собственному опыту, да? Феликс краснеет под россыпью веснушек. – Может быть? – копирует он Минхо. – Хочу ли я знать? – Да нет, хён. Скорее всего, не хочешь. Я хочу сказать, – продолжает он, похлопывая Минхо по плечу, – не гонись за любовью, если кажется, что она избегает тебя. И тогда она сама придет к тебе. – О, так ты говоришь, что я не должен пытаться заставить парня моей мечты полюбить меня? – Я никогда этого не говорил. Наоборот, найди его, осыпь комплиментами, сделай его самым счастливым человеком. Но не трать свое время, энергию и слезы на того, кто точно не достоин этого, хён. Минхо позволяет себе небольшую улыбку. – Ты определенно должен писать больше песен, Ликс. – Мне действительно стоит. Я поэт сегодня, – хихикает Феликс, вставая. – Мне пора возвращаться. Увидимся, хён.***
Бзз. – Кто это? Хёрин звучит устало, но удовлетворенно, ее лицо прижато к голой груди Джисона. – Не знаю. Да и мне все равно. Я ночевал в студии бог знает сколько времени, так что заслужил немного отдыха. – Конечно, заслужил, Джисон-а, – бормочет девушка, – и все же. Это может быть важно. – Ты слишком прилежная, нуна, – стонет Джисон, осторожно кладя ее голову на подушку и вставая. Уголком глаза он видит, как Хёрин смотрит на его задницу с хитрой ухмылкой. Схватив телефон, он идет в ванную. Минхо пытается дозвониться до него уже несколько минут. Но он действительно не мог ответить, когда Хёрин лежала на нем, задыхаясь и так восхитительно шепча его имя. – Привет, хён. Как дела? – Привет, Сони. Просто хотел спросить, не хочешь ли ты переночевать у меня сегодня? Джисон прикусывает язык. С одной стороны, в последнее время они виделись довольно редко, с другой стороны, он мог бы остаться здесь, с Хёрин, полностью принадлежащей ему. В конце концов, он простой человек. Он тоже хочет любви. – Извини, сегодня не могу. У меня дела. – Дела, да? – Да, извини еще раз. Это очень срочно. Он слышит разочарованный вздох Минхо с другого конца, и даже чувствует себя немного виноватым. Но это быстро проходит. – Хорошо. Тогда увидимся, – с этими словами Минхо кладет трубку, оставляя Джисона в одиночестве. Он подходит к зеркалу, чтобы посмотреть на свою шею – невинную жертву рвения Хёрин ночью, когда замечает что-то в полуоткрытом шкафу. Оно маленькое и едва заметное, но его желудок скручивает, когда он берет в руку положительный тест на беременность. – Ты идешь, Джисони? – кричит Хёрин из комнаты. – Я не могу больше ждать! Тест выпадает из руки Хана, когда он хватается за края раковины. Все это было слишком, чтобы быть правдой. Вспоминая прошедший час, он прокручивает в голове, как Хёрин недвусмысленно велела ему не пользоваться защитой. Он подхватил с пола тест и поджал губы, выходя из ванной. – Наконец-то, – мурлычет девушка, одеяло соскальзывает с ее голого плеча. – Я уже думала, ты выпрыгнул в окно. – О, я бы никогда этого не сделал. Не тогда, когда нашел это в твоём шкафу. Хёрин застывает с улыбкой на губах, пока её глаза медленно расширяются. – Что? Джисон, что ты..? Он поднимает руку, тест на беременность крепко зажат между пальцами. – Это не то, о чем ты подумал, – Хёрин встает, даже не потрудившись накрыться одеялом. Ее лицо покраснело, губы сжаты, волосы в беспорядке. Она выглядит, словно сон – кошмар, и Джисон не может сдержаться от рвотного позыва. – Тогда скажи мне, что это такое. Скажи мне, нуна, потому что иначе это выглядит так, будто ты пытаешься использовать меня. Хёрин подходит ближе, сглатывая. – Это моей сестры. Джисон отступает, бросая в нее тест. – У тебя был шанс, нуна. Я дал тебе шанс рассказать мне правду. Но похоже, что тебе он был не нужен. Разумеется, я ведь даже не заслуживаю этого. – Подожди! – кричит девушка, ее глаза слезятся. – Да, я солгала! Но я должна была, пойми! Сэмми только что уволили, и я не знаю, как нам теперь быть, – она едва не плачет. – Вы все еще вместе, серьезно?! – Джисон, кажется, впервые чувствует настолько сильную ярость. – И ты еще и беременна его ребенком?! Ты серьезно затеяла все это, чтобы потом подкинуть мне чужого ребенка? – он кричит, не в силах сдерживать эмоции. Его трясёт, словно он переживает лихорадку. Хёрин подходит к нему, закидывая руку на плечо. – У меня не было выбора, Джисони, услышь меня! – У тебя он был. Ты могла попросить о помощи. Могла хотя бы попытаться сделать что-то сама. Но ты решила вот так отыграться за счет нашего общего прошлого, – с этими словами Джисон завязывает шнурок на ботинке и распахивает дверь. Хёрин окликает его, но он не оборачивается.***
Как обычно, работа творила чудеса с разбитым сердцем Минхо, но, к сожалению, не могла принести ему сексуального удовлетворения. Он не хочет снова идти в Индиго в ближайшее время, так что остаётся закусывать губу и терпеть, пока он снова не останется один. Поэтому сегодня в его кровати оказывается только огромное количество мятного шоколада и тёплое одеяло, а на заднем фоне играет старый эпизод какого-то ток-шоу. Это форма прелюдии, говорит он себе, роясь в коробке из-под обуви под кроватью. Минхо быстро находит то, что искал: сегодняшняя игрушка сделана из полностью прозрачного стекла, за исключением легкого розового оттенка сверху. Он получил это от бывшего парня, с которым несколько раз встречался пару месяцев назад. Тот был слишком увлечен фантазиями о сахарной детке, и Минхо не жаловался, когда тот время от времени подбрасывал ему дорогие подарки. Что-то вроде этого. Стеклянный фаллоимитатор, наряду с горсткой других предметов, является одним из его самых сокровенных его владений, и Минхо использует его только тогда, когда это должно полностью отвлечь его от происходящего вокруг. Сегодня был как раз такой вечер. Эпизод шоу подходит к концу, за ним сразу же начинается следующий, с экрана звучит банальная музыка, но Минхо слышит только собственное тяжелое дыхание, когда он проводит ладонью по твердеющему члену. Он уже собирается достать бутылочку со смазкой из-под матраса, когда его отвлекает тихий стук в дверь. – Это я. Минхо так удивляется, слыша голос Джисона, что почти забывает засунуть фаллоимитатор обратно в коробку, прежде чем запихать ту обратно под кровать. – Заходи, – бормочет он, и Джисон, появляющийся в дверях, – это, пожалуй, самое душераздирающее зрелище в его жизни. Его лицо бледное, глаза красные, тело трясется. В его руках пестрое лоскутное одеяло, подаренное ему матерью Минхо. Копия его собственного. – О, Хани... – Да, – фыркает он, забираясь на чужую кровать, и тут же обхватывает Минхо своими конечностями. – Долгий день. – Я думал, у тебя дела. – Да. Я был занят тем, что выставлял себя дураком, – Джисон смотрит на Минхо, его глаза все еще блестят от непролитых слез. Он начинает пересказывать всю историю, пока Минхо мягко перебирает спутанные волосы на затылке. Годы, предшествовавшие этому, его воспоминания о Хёрин, об их юности. С каждым предложением Минхо все крепче прижимает его к себе, пока его ногти не оставляют видимые следы на коже Джисона. – Так что, да. Похоже, свидания не для меня, – грустно заключает он. Хан выглядит менее расстроенным теперь, когда он проговорил это вслух, но ему все еще больно. – Ты никогда не рассказывал мне об этом. Я думал, что вы просто близкие друзья. – Мы не навешивали ярлыков. Это были просто мы. Но это была ее и моя ошибка, я думаю. Боже, я такой чертовски тупой, – обреченно стонет Джисон. – Нет, Хани, это не так. Она просто сука. Ладно, я не должен так называть беременную девушку, но это другая ситуация. Ты понимаешь, какую власть она могла бы иметь над тобой? – Да. Это не очень помогло бы моей карьере, согласись. – Ты бы предпочел стать кумиром миллионов, чем завести собственную семью? – Нет, – отрезает Джисон. – Никогда. Но ребенок даже не мой. Если бы он был моим, то, конечно, я бы все бросил, чтобы дать им обоим лучшую жизнь, даже если бы она осталась с этим Сэмми. Я бы бросил все это вообще. Возможно, я стал бы каким-нибудь фермером и производил все, что требовалось бы домой. Минхо издал тихий смешок, погладив Джисона по голове. – Ты этого хочешь? Джисон отрицательно качает головой. – Нет. Но ты же понимаешь меня, да? – Минхо кивает. – Да. Я думал обо всей этой ситуации с Соджуном, и тоже пришел к выводу, что свидания не для меня. То есть, я это уже знал, но теперь убедился окончательно. – Но это все равно каждый раз сильно бьет по тебе, – Хан усмехается, поднимая голову, – я знаю. Но мы ведь можем встречаться с кем-то просто так? Без всяких обязательств. Типа, потрахаться? – Да, – вздохнул он. – Думаю, можем. Ли смотрит на Джисона, и воспоминания о прошлом разе всплывают у него перед его глазами. Они начали так же, прижавшись друг к другу, обмениваясь теплом тела. От этой мысли он вздрагивает, и младший должно быть, замечает это. – У тебя все в порядке? – Да, да, прекрасно, – Минхо кивает слишком быстро. – Я просто задумался. – Я тоже думал, если честно, – говорит Джисон, но Минхо почти не слышит его. – О том, что случилось, когда я в последний раз ночевал у тебя. – Извини, если это тебя смущает, я не должен был давить, я, – Минхо смущённо отворачивается, думая, что не был готов говорить об этом сейчас. – Я хочу сделать это снова. – Снова? – ошарашенно повторяет за ним Минхо, замирая. – Я чувствую себя не в своей тарелке. И ты все еще грустишь, не отрицай этого, Хо. Так почему бы не попробовать? В прошлый раз это помогло. По крайней мере, мне помогло, – он вздыхает, садится так, чтобы смотреть Минхо прямо в глаза. – Это все еще мы, мне не было стыдно или что-то в этом роде. Даже наоборот. Я в кои-то веки смог нормально поспать. Минхо все еще ошарашенно смотрит на него. Джисони, его маленький, глупый Джисони предлагает еще один дружеский перепихон посреди ночи, без спроса, так, будто это что-то само собой разумеющееся. Рациональная часть его мозга кричит, что ни хрена из этого не выйдет, но другая часть, гораздо более приятная, напевает, что Джисон прав. Он возбужден – в конце концов, он был потревожен после того, как сам довел себя, его сердце все еще ноет, а Джисон напряжен. Но он говорит, что это помогло ему в прошлый раз, и, вероятно, помогло и Минхо тоже. Они не ведут себя неловко друг с другом, так что это тоже не будет проблемой. Это было бы так просто. Минхо едва успевает заметить, как Джисон откидывается на кровать, утягивая старшего за собой. – Пожалуйста, хён, – шепчет он в шею Минхо, – если ты мне откажешь, позволь хотя бы обнять тебя. Минхо стонет и качает головой, прежде чем положить руку на спину Хана и задрать его рубашку. – Только потому, что ты вежливо попросил. Джисон довольно ухмыляется, приподнимаясь. Он уже был в таком положении сегодня, но на этот раз это не Хёрин, не девушка, которой нравилось плести интриги у него за спиной. Это просто Минхо. Это странное осознание успокаивает. Другой рукой Минхо прикасается к его лицу, поглаживая холодную щеку. Это неожиданно нежное и приятное прикосновение вызывает мурашки. Джисон вздрагивает, а затем наклоняется вперед, чтобы прикусить большой палец Минхо. Они задерживают взгляд друг на друге, в голове Джисона проносится множество мыслей. Он понятия не имеет, почему это сделал, но с пальцем Минхо между зубами он чувствует то, чего ему так не хватало. Контроля. Минхо замирает от неожиданности, но лишь на мгновение, вздыхая самым сладким голосом на свете. Он быстро избавляется от рубашки Джисона, а затем и от своей собственной. – Ты научился этому у Хёрин? Минхо негромко хмыкает. – Брось, – усмехается Джисон, – я ненавижу ее. – Так это будет как секс из ненависти? – Ты хочешь этого? Тебе это нравится? – Мне нравится, когда секс хорош. А учитывая твои сильные эмоции сейчас, – Минхо самодовольно улыбается, – думаю, ты с этим справишься. – Тогда давай узнаем это. Минхо смеется, ловко переворачивая Хана на спину. Практически лежа на Джисоне, он вслепую тянется к его ремню, начиная возится с пряжкой. Джисон опирается на локти, и, когда Минхо успешно расстегивает ремень, слегка приподнимает бедра. – У тебя когда-нибудь было подобное? Когда ты злился или был на взводе, – спрашивает Минхо будничным тоном, слишком непринужденным для такой обстановки. Хан снимает джинсы и кивает. – Скорее, я был разочарован. Но Индиго – хорошее место. – Действительно. Мои лучшие засосы и худший минет были оттуда. – Мы можем это изменить, – говорит Джисон, и Минхо не понимает смысла его слов до тех пор, пока на его шее не появляется пара мягких, влажных губ и нетерпеливый язык. Джисон, точно художник, оставляет различные оттенки розового, красного и даже фиолетового, неторопливо спускаясь от шеи к ключицам. – Успокойся, маленький вампир, – смеётся Минхо. Джисон останавливается, хмуро глядя на него. – Я думал, тебе это нравится? – Боже, Сони, конечно, но у меня завтра съемки. Я не могу выглядеть так, будто на меня напал медведь, – Минхо насмешливо, но с нежностью и желанием, целует плечо Джисона, пока его рука забирается под боксеры. Эффект превосходит все ожидания. Это всего лишь тень прикосновения, но Джисон так прикусывает его шею, что он чуть не плачет от удовольствия. Он крепче обхватывает рукой член младшего, сохраняя при этом не очень быстрый темп. Не может же он испортить все представление в самом начале? – Скажи мне одну вещь, Джисони, – вздыхает он, размашисто облизывая ключицу. – Разве ты не натурал? Или ты как те чуваки, которые говорят, что это не гейство, если носки не сняты? Джисон смеется, запрокидывая голову назад. – Я никогда не думал об этом. Мм, всегда были девушки, понимаешь? Некогда было думать о парнях. Но я не то, чтобы против этого. Минхо немного приподнимается, чтобы промурлыкать ему на ухо: – Очень рад, что ты так думаешь. Тогда ты вполне заслуживаешь сегодняшний особенный вечер. – О, я уверен, что заслуживаю. Минхо качает головой, садясь обратно на колени. Джисон уже выглядит так, будто скоро начнёт распадаться на кусочки, и задача Минхо – довести его до искр из глаз, до полной прострации и крышесносного оргазма. И он готов пойти на отчаянные меры для этого. Он стягивает боксеры Джисона ниже, бесстыдно глядя на его слегка поблескивающую в свете ламп эрекцию. – Что-то случилось? Минхо хихикает, гладя рукой внутреннюю сторону бедра Хана. – Твой член похож на леденец. – Окей. Это проблема? – Вовсе нет. Я, вообще-то, сладкоежка. Прежде чем Джисон успевает ответить, Минхо уже нависает над ним, целуя влажный кончик. Его правая рука гладит основание, пока языком он старательно скользит вверх-вниз, обводя несколько крупных вен. Плавясь под Минхо, бормоча непонятные слова, Хан выглядит чертовски сексуально. – Ну как тебе, Джисони? – спрашивает Минхо, когда он наконец поднимает голову. Его губы, влажные от слюны и спермы, растягиваются в ухмылке. – Ахуенно, – отвечает Джисон, запутываясь пальцами в волосах Минхо. – Сожми сильнее, – вздыхает Минхо, резко наклоняясь и заглатывая половину одним движением. Помогая себе одной рукой, он втягивает щеки, слыша очередной громкий стон сверху. Другая рука блуждает по телу Джисона: его бедра, низ живота, снова бедра. Минхо отрывается, оставляя несколько грязных поцелуев-укусов на внутренней стороне бедра. Минхо готов вернуться и продолжить, но Джисон крупно вздрагивает, его дыхание сбивается, когда он кончает, пачкая спермой губы, подбородок и шею Ли. – Оу, – только и может сказать Минхо, ощущая горьковатый вкус Джисона на своих губах. Он слизывает все, помогая себе пальцами, и Джисон чуть не умирает на месте. Минхо не жалеет. – Боже, блядь, – надрывно лепечет Джисон. – Ты только что? Он жестикулирует в сторону своего лица, преувеличенно сглатывая. – Да. Проблемы? – Нет. Совсем нет, Хо, я... – Чшш, – Минхо наклоняется ближе к нему, кончиком указательного пальца прижимаясь к губам Джисона. – Не нужно благодарностей. – О, заткнись! Минхо смеется, и Хан тоже смеется вместе с ним. Джисон хватает Минхо за руки, пальцы впиваются в нежную кожу, и вскоре его смех стихает, уступая место новым ярким эмоциям. – Позволь мне. С этими словами он обхватывает ладонями задницу Ли, плавно стягивая с него штаны вместе с нижним бельем. Его бедро неизбежно проскальзывает между ног Минхо, сухое трение буквально воспламеняет того. – Я становлюсь лучше? – шепчет Джисон, пальцами обхватывая член Минхо. – Конечно, да. Но если тебе нужно больше практики, я никуда не уйду. Минхо усмехается, даже не стараясь подавить довольные стоны, когда рука Джисона творит подобные чудеса. Может, у него и нет большого опыта в сексе с мужчинами – точнее, нет вообще никакого, – он действительно хорошо понимает, как нужно доставлять удовольствие. – Ты, должно быть, часто делаешь это сам, – добавляет он срывающимся голосом, острословит, просто чтобы позлить. Минхо интересно, как далеко он сможет зайти, прежде чем Джисон позволит себе выплеснуть всю накопившуюся злость и разочарование. Минхо хочет, чтобы Джисон разрушил его, использовал, как чертов антистресс или что-то в этом роде. К черту съемки; он хочет чтобы Джисон кусал, дергал за волосы, причинял боль, но так, чтобы он чувствовал ее каждой клеточкой тела, хочет сгорать, будто в самом горячем пламени. Они родственные души, и Минхо действительно доверяет ему настолько, чтобы попросить об этом. – Тебе нравится кусаться, да? – бормочет он младшему на ухо, легко касаясь языком мочки. – Ты укусил меня в прошлый раз так, что у меня чуть кровь не пошла, Сони. Тебе это нравится? – Ты сказал, что у тебя завтра съемка, Хо. – Да, но... Разве это не будет сексуально? Разве я не буду еще красивее со следами твоих укусов по всему телу? – это смелый вопрос, Джисон замедляется лишь на секунду. Затем, к откровенному шоку Минхо, он снова кусает его между плечом и шеей. Сильно. След явно не сойдёт ещё несколько дней. Это похоже на прыжок в бездну, причудливый сон, вызванный передозировкой аспирина. Ни один здравомыслящий человек не принял бы это за реальность. Но это так, и Минхо выгибается, наслаждаясь болью. Джисон уже встречал девушек, которые утверждали, что это их возбуждает. В основном, то были любопытные девушки с подавленными детскими травмами, на которые Джисон не знал, как реагировать. Минхо, с другой стороны, выглядит так, будто насыщается этой болью, и Хан не совсем уверен, стоит ли ему остановиться или сделать так еще раз. Может быть, и то, и другое. – Черт возьми, Хо, – Джисон проводит рукой по возбужденной плоти, слыша очередной стон прямо в ухо. Будто его собственная мелодия. Минхо смотрит на него, не отрываясь, и Джисон наконец понимает, к чему все это приведет. Он думает лишь мгновение, прежде чем перевернуться и поднять Минхо, чтобы уложить его на спину. Он прижимается поцелуем к внутренней стороне бедра, прокусывая влажную кожу и одновременно ускоряя темп. Ленивое движение языком по головке, и Минхо кончает с полузадушенным хрипом, оставляя горьковатый вкус на губах Джисона. Это все еще странно. Они по-прежнему не говорят об этом, и это нормально. Даже больше, чем просто нормально, потому что, когда Джисон обнаруживает себя, запутавшегося в одеяле, за своим столом, рука молниеносно движется по бумаге, и он чувствует то долгожданное облегчение. Этот всплеск вдохновения, сначала крошечный, но потом перерастающий в бурный поток идей. Он пишет о Минхо, стонущем под ним, о бордовых укусах, покрывающих его красивую шею. Минхо на его коленях, губы блестят от слюны, взгляд полон удивительной решимости и желания. Он пишет о двух ночах без сна, о том, как бессонница одолевает его, пока Хан снова и снова прокручивает все события в голове. Он немного потерян в своих мыслях, но, по крайней мере, он может извлечь из этого пользу. На следующее утро Ли приносит ему кусочек клубничного чизкейка, в привычной манере ероша запутанные волосы; и все как обычно, все вернулось на круги своя, ничего не произошло. Джисон сначала был не против, но потом ужаснулся, когда все эмоции свелись к крайнему замешательству. Не из-за Минхо, не из-за того, что он впервые попробовал член. Джисон в смятение, потому что он был совсем не против этого. Снова проведя несколько часов без сна, он делает некоторые выводы. Во-первых, с Хёрин покончено, теперь она лишь слабый отголосок прошлого, холодный остаток некогда живого огня. Во-вторых, его состояние меняется. Он способен сочинять многообещающие строки, но все еще никак не может обрести душевный покой. Напротив, он до краев наполнен самыми противоречивыми мыслями. Это подводит его к третьему, и, возможно, самому важному выводу: его опыт с Минхо пробудил в нем что-то, и чтобы понять, что именно, ему нужно сделать ещё одну вещь. Желательно с Минхо. И он не постесняется сообщить ему эту новость. Солнечный полдень. Исключительно солнечный, учитывая довольно морозную погоду на этой неделе. Рука Минхо лежит в руке Джисона, его глаза прикованы к экрану, на котором идет финал какого-то шоу, которое они смотрят уже несколько часов. Он притворяется, что слушает, что ему не все равно на этих глупых жюри и финалистов, но его мозг все равно слишком сосредоточен на излучающем приятное тепло Джисоне под ним. Поначалу это было не слишком удобно – лежать сверху, но Хан настоял, и Минхо быстро приспособился к этому. Он прислонил свою голову к голове младшего, уместив подбородок в изгибе его шеи, и ему даже комфортно. Они дополняют друг друга, словно кусочки пазла. Он, вероятно, никогда не будет иметь таких отношений ни с кем, кроме самого Джисона. Ноющая боль пронзает его сердце. Возможно, у него никогда не будет того самого человека, о котором говорил Феликс. Когда он сегодня встретил Соджуна на улице, тот снова был с Суджи. Девушка практически светилась, а позже, во время перерыва, парень смущенно признался, что они переспали. Соджун так доверял ему, так радовался новому шагу, который они сделали, что у Минхо пересохло в горле, во рту стало невыносимо горько, и он быстро отлучился в туалет. Смотреть на Джисона – плохая идея, он понимает. Каждый взгляд будоражит что-то в его сердце, и Минхо может найти утешение только в легких поцелуях в макушку – жалких попытках заглушить боль. Однако Джисон, похоже, не возражает, прижимаясь к нему, как кот. Минхо почти слышит его мурлыканье. Эпизод заканчивается грандиозным скандалом, но Минхо не имеет ни малейшего представления ни о сюжете, ни о самих участниках. Единственное, что он видит – Джисона, который чуть сдвигается под ним и наклоняет голову, смотря на Минхо. – Хён? – Мм? – Можно я тебе отсосу? Приглушенный звук, который издает Минхо, граничит с нездоровым, и, если бы Джисон услышал его в другой ситуации, он бы вызвал ему скорую. Но он просто смотрит, невинно и мило, и повторяет. – Я хочу отсосать тебе. Минхо скатывается вниз и приземляется с мягким ударом на кровать, пока руки Джисона умещаются на его талии. – Ты серьезно? – Все в порядке, если ты не хочешь. Я понимаю. Но, на самом деле нет, я чувствую что-то странное внутри. Не могу заснуть. Я продолжаю думать об этом, как я с парнем, и, – голос Джисона становится тише, неразборчивее, – возможно, я просто слишком много думаю. Я предположил, что мне это может понравиться. В смысле, с парнями. Но я все еще не совсем уверен, и это не дает мне уснуть. Так что. Минхо медленно моргает. Это чересчур. – Ну, – наконец начинает он, прочищая горло, – это действительно то, чего ты хочешь? – Почти уверен, что да. Просто не знаю, как это делается. – Это, мм, похоже на то, как если бы тебе отсасывала девушка. Только наоборот. – Прошла целая вечность с последнего раза, окей? К тому же... Я не очень-то концентрируюсь на этом во время процесса, это просто звезды и вау. – Ты отвратителен, – смеется Минхо. Невероятно. – Если бы я был отвратительным, ты бы не отсосал мне. – Нет. Мне нравятся подобные вещи. Это моя особенность, – Джисон только закатывает глаза. – Ну, исходя из этого, ты мог бы научить меня сосать член. Хотя, конечно, я могу попросить кого-нибудь другого, если ты не уверен в своих силах, – Джисон дьявольски ухмыляется, задевая самолюбие Минхо. К сожалению для него, оно не такое уж и хрупкое. К счастью же, Минхо неравнодушен к Джисону, будь то чизкейки или импровизированные уроки минета, поэтому он соглашается. – Закрой глаза. Представь, что ты делаешь это с девушкой. Но не нужно повторять все в точности, просто в общих чертах. – Хм, типа, как куни? Я, конечно, не профи, но ладно. – С тобой, наверное, невероятно приятно спать, – гримасничает Минхо. Джисон открывает глаза, не сводя с него осуждающий взгляд. – Я, в отличие от тебя, хотя бы что-то делаю, а не болтаю. И, к твоему сведению, я был номинирован на звание лучшего любовника года! – Вау, вау, успокойся, ковбой! Ты сможешь доказать это позже, – довольно усмехается Минхо, – Просто у тебя должна быть картинка в голове. – Окей, как скажешь. Джисон наблюдает за Минхо, пока тот избавляется от лишней одежды. Он, признаться, немного удивлён, что все так быстро, но не против. – Что, я застал тебя врасплох? – хитро улыбается Минхо, ловя на себе чужой взгляд. – Я просто не ожидал. Никакого ужина? Никакого красного вина? – Я посмотрел с тобой три сезона бог знает какой хрени, Хани, разве этого не достаточно? – Думаю, достаточно, – вздыхает Джисон, прижимаясь к боку Минхо, когда тот снова садится на кровать. – Интересно, почему некоторые девушки не любят это? – Может, они просто не пробовали это с тобой? – Минхо бьёт Джисона локтем, пока тот, смеясь, уворачивается. Успокоившись, он быстро умещается на коленях старшего. Следы укусов с их последней ночи все еще хорошо видны – несколько красных пятен у основания шеи Минхо. Джисон прижимается к нему и нежно целует покраснения, словно успокаивая. Минхо расслабленно лежит под ним, мягко направляя руку Джисона вниз. Тот понимает намек и еще несколько раз целует Минхо, спускаясь влажной дорожкой от шеи до груди. Хан облизывает губы, глаза на долю секунды встречаются с глазами Минхо. Он высовывает язык, пытаясь вспомнить, как это делал Ли, но все, что он видит перед собой – это покрасневшего Минхо, распростертого на кровати. – Ты был прав, – говорит он, наклоняясь ближе, – члены действительно похожи на леденцы. Больше всего его шокирует вес; он значительно тяжелее ощущается на языке, чем Джисон ожидал. Кожа Минхо мягкая, с непонятным, но не неприятным привкусом. Как и все остальное с Минхо, это чувствуется естественно. – Пожалуйста, не умирай на моем члене, Хани, – говорит Минхо сквозь стиснутые зубы. Джисон, слегка рассредоточенный, резко спускается до самого основания. Его глаза расширяются, горло судорожно сжимается, когда он почти тут же поднимается, задыхаясь. – Осторожнее, – ласково произносит Минхо, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. – Не торопись. – Просто неожиданно, – прежде, чем Минхо успевает что-либо ответить, он снова возвращается, на этот раз гораздо осторожнее. Он лижет по всей длине, оставляет несколько поцелуев, потом поднимается вверх, всасывая кончик в рот. Это, конечно, не сногсшибательный профессионализм, но Минхо нравится. Он кладет одну руку Джисону на шею, не надавливая, а просто мягко направляя. Минхо гладит его волосы, затем касается виска и негромко добавляет: – Продолжай, только если ты хочешь, Хани, я не заставляю тебя. Джисон просто смотрит на него, как бы говоря: "Ну, давай, давай", а затем возвращается к своему занятию. Он действительно хорош, признает Минхо, и его мысли непроизвольно возвращаются к одному из его предыдущих свиданий. Бедный парень был молод, неопытен, с явным рвотным рефлексом. Но все это в прошлом. В настоящем нет ни застенчивых парней из клуба, никого, только он и Джисон. Хан обхватывает бедро Минхо. Мышцы под его ладонью перекатываются, он думает, что это выглядит чертовски красиво, они определенно должны хорошо смотреться, перекинутые через его плечи... Он замирает, задыхаясь. Минхо тут же открывает глаза, дергает Джисона за волосы, чтобы помочь ему подняться. На глаза наворачиваются слезы, Джисон чувствует себя жалким. – Прости, я, – Джисон опускает голову, – просто мысли разбежались. Прости. Я продолжу. – Нет, – прерывает Минхо, и от его голоса у Джисона почему-то краска отливает от лица. – Этого было достаточно для первого раза. – Первый раз? Значит ли это, что может быть второй? Третий? – Хей, успокойся. Окей? Притормози. Джисон смотрит на него вызывающе, но молчит. – Может быть. Но только, если ты сам захочешь. – Я действительно хочу этого, хён, – говорит Джисон. Его голос почти грубый, резкий. – Очень хочу. Но если ты не позволишь мне сейчас, – он снова тянется к члену Минхо, но крепкая хватка на запястье останавливает его. – На сегодня с тебя хватит, Джисони. Тебе нужно немного отдохнуть. – Я в порядке! Я не ребенок, Хо, и могу решать, что для меня хорошо. И если ты будешь каждый раз вот так мне указывать, то лучше оставь меня в покое! – он не знает, зачем это сказал, но выражение лица Минхо того стоит. – Господи Иисусе, Джисони, – только и говорит он, падая обратно на матрас. – Я не сделаю того, чего ты не захочешь. И никогда бы не сделал, хён. Просто скажи, что тебе нужно. А я попытаюсь понять, что нужно мне, и тогда мы сможем все решить. Минхо смотрит на него, размышляя, почти любовно поглаживет по щеке. – Надо было трахнуть тебя раньше. Джисон хихикает, держа член Минхо в своей руке. – Я лучше всех владею руками, к слову, – пожимает он плечами и начинает двигаться. Стон – это не совсем подходящее слово, чтобы описать звук, который Минхо издает. Высокий, нуждающийся, отчаянный. – Что? – Ничего, ничего, просто... Делай то, что тебе хочется. Но Джисон убирает руку, наклоняя голову в сторону. – Скажи мне, хён, о чем ты подумал? – Ни о чем! Его уши краснеют, и до Джисона вдруг доходит. – Ох. – Перестань, не делай такой вид, Джисони! – Нет. В кои-то веки, раз я уже начал, – смеется он, румянец ползет по его щекам. – Но разве тебе, типа, не нужно выйти? Минхо накрывает голову подушкой и громко стонет, отрицательно качая головой. – Нет, не нужно, – доносится его голос, – я уже был в душе. Джисон сжимает пальцами его бедра, разводя их в стороны. – Тебе нравится, когда тебя ласкают пальцами, Хо? – А ты как думаешь? – Тебе это нравится, – глаза Джисона излучают чистый огонь, и Минхо не может не таять под его прикосновениями. – Точно так же, как тебе нравится, когда тебя кусают. – Ты ошибаешься, – смеется Минхо, втягивая воздух, когда Джисон ласкает языком его бедро. –Я люблю, когда меня кусают, гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Джисон пожимает плечами, целует низ живота Минхо и тянется к ящику тумбочки. Они в кое-то веки в его комнате; ему не приходится долго рыться, чтобы найти маленький флакончик со смазкой. – Давно им не пользовался. Хранил для особых случаев. – О, так я особый случай? – Ага, вип клиент. Минхо хочет ответить, но тут один палец прижимается к его входу, и все слова тают в мелодии стонов и мягких выдохов. Джисон не лгал, его руки – пальцы – это, вероятно, его лучшие части тела, когда дело доходит до секса. Его указательный палец ловко двигается внутрь и наружу, изогнутый вверх под идеальным углом. – Я хотел спросить, – начинает Минхо дрожащим от удовольствия голосом. – О чем? – О тебе и таком сексе. – Неудивительно, что ты такой твердый, раз ты думаешь об этом, – Джисон резко двигает пальцем внутри, и Минхо почти подбрасывает на кровати. – Нет, серьезно, – он почти задыхается, – ты так хорошо все это воспринимаешь. Это почти странно, учитывая, что ты, – он замирает на секунду и смотрит на Джисона расширенными от осознания глазами. – Ты..? – Ладно, я просто кликнул не на то видео на порнхабе. Я хотел посмотреть хорни девушек, но, в принципе, не особо почувствовал разницу, – невозмутимо объясняет Хан. Джисон добавляет второй палец, двигая ими в заднице Минхо, и тот сжимается вокруг, закатывая глаза. Джисон доволен подобной реакцией, он позволяет себе улыбнуться, видя, как Ли отчаянно терзает зубами покрасневшие губы, заглушая стоны. – Не ожидал, что разговор зайдет так глубоко, – Минхо даже не смотрит на него, но Джисон воспринимает его игру слов как открытое приглашение и с самодовольной улыбкой надавливает подушечками пальцев на простату. – С таким же успехом можно сделать его еще более глубоким. Минхо поднимает на него глаза, и дразнящая ухмылка Джисона только подстегивает его. Хан вводит еще один палец и наклоняется вниз, так неожиданно, но так восхитительно. Его губы снова находят кончик члена Минхо, они настолько чертовски влажные, что капли слюны стекают по его длине, оставляя следы на постельном белье. Джисона резко дергают за волосы, и Минхо шепчет: – Посмотри на меня, – и он смотрит. Минхо напрягается, слабо попытаясь оттолкнуть Джисона. Но он не позволяет ему, почти задыхаясь, когда сперма заполняет его рот. Его глаза расширяются, языком он чувствует непривычную консистенцию. Это так странно, но не в плохом смысле. Попробовать Минхо, думает он, осторожно вытаскивая пальцы, почти так же естественно, как подкрасться к нему сзади, чтобы обнять за спину или украсть последнюю порцию картошки фри. Минхо, с другой стороны, совершенно потрясен. – Черт, извини, я пытался оттолкнуть, – губы Джисона ловят его на середине фразы, не давая закончить. Они целуются, смакуя новый привкус на языках. Это должно быть как минимум странно, может даже откровенно хуево, но вместо этого Джисон находит это одной из самых эротичных вещей, которые он когда-либо делал. Если бы ему пришлось выбирать причину своей смерти, он, вероятно, выбрал бы именно этот поцелуй. Их языки скользят плавно, сплетаются в ленивом танце, и в этом нет ничего даже отдаленно безумного. Минхо на секунду застывает, широко раскрыв глаза, но тут же обнимает Джисона за шею, притягивая ближе к себе. Так, что между ними совершенно не остается свободного пространства. Это небрежный поцелуй, сопровождаемый переплетенными руками, блуждающими по их телам. Джисон слабо надавливает на ложбинку внизу спины, чуть поглаживая, и Минхо стонет ему в рот, сгибая ноги так, что их колени прижимаются друг к другу. Он касается пальцами члена младшего, делает пару движений, и Джисон, давно уже возбужденный, кончает, пачкая его руку до запястья. Они все еще целуются, не в силах оторваться друг от друга; рука Минхо на его шее, плечах, лице, и Джисон уверен, что это всего лишь сон, от которого он проснется с испорченными боксерами и тяжестью на сердце. В конце концов, он нехотя отстраняется. Губы Минхо алые, блестящие от слюны, зацелованные. Они оба задыхаются от снова поступающего в лёгкие кислорода. – Вау... – Да, – насмешливо говорит Джисон. – Ты проебал мне голос, хён. Буквально. – Нет, ты сам виноват. Джисон что-то прошипел бы в ответ, ругнулся бы на него, но он молчит, пораженный. Он не только отсосал Минхо, но и поцеловал его. Со спермой Минхо во рту. Разделил ее с ним, проглотив при этом изрядную часть. Любой человек в здравом уме был бы в полнейшем замешательстве, но вот он здесь, абсолютно спокоен и удовлетворён. Джисон ложится рядом с Минхо, прижимаясь грудью к его спине. Как они всегда делают. – О, кстати. Кто-нибудь спрашивал о твоем засосе? – говорит он несколько минут спустя, пальцем вырисовывая узоры на оголенном плече. Минхо лениво открывает глаза – он немного задремал. – Да, я сказал им, что меня укусила бешеная летучая мышь. – Мило. Минхо просто пожимает плечами и снова закрывает глаза, придвигаясь ближе к Джисону.***
Их последняя ночь действительно становится судьбоносной. Минхо часто чувствует, как его внезапно прижимают к себе сильные руки, когда он не видит, ощущает жаждущие губы на шее и зубы на своих бедрах, когда Джисон нависает над ним в спальне. Иногда он подключает пальцы, и тогда Минхо становится лужицей за доли секунды. Ли, в свою очередь, не скупится на минет, зная, как заставить Джисона сходить с ума от прикосновений. Это удивительно выгодное соглашение с кучей преимуществ. – Сегодня вечером я встречаюсь с ее родителями, – объявляет Соджун, застенчиво и мило хихикая и прижимаясь к Минхо, как огромный детеныш коалы. В уголке рта у него остался карамельный соус, и Минхо хотел бы его попробовать его на вкус, проверить, нет ли в нем соли, но он игнорирует это чувство. Ему становится все лучше и лучше с каждым днем. Время, проведенное с Джисоном, их эксперименты – как они это называют, – определенно поглощают всю его энергию, оставляя после себя приятную, оглушающую пустоту. Когда Минхо смотрит на Соджуна с его красными щеками и карамельными губами, он уже не знает, что хочет в нем найти. Он уже ни в чем не уверен. Джисон не целовал его с тех пор, и он тоже не стремится к этому. Это похоже на переход через выставленные когда-то границы, хотя он не знает, осталось ли между ними что-то еще. Позже Хан признался, что это было его давней фантазией – целоваться после минета, но у него не было возможности попробовать. Минхо до сих пор поражает, как легко Джисон вошел в роль. Конечно, у него были свои истории из прошлого, но все же. Это другое. Не то, чтобы Минхо сомневался во всей этой ситуации, наоборот – он с удовольствием лапал Джисона при любой удобной возможности. Он просто никогда не думал, что тот будет таким же. И даже хуже.***
Чан сканирует взглядом строки на бумаге – торопливую работу трясущихся рук, неаккуратный почерк с чернильными кляксами. Джисон, похоже, не волнуется; он вертится на стуле в ожидании окончательного вердикта. Это хорошая лирика, думает он. Обычно он очень критично относится к своей работе, но в этот раз это неоспоримо. Возможно, это даже лучшее, что он когда-либо писал, и он готов сказать это Чану в лицо, если тот не согласится. – Я не буду спрашивать, что у тебя случилось, – говорит он теплым и ласковым тоном, – но ты молодец, Джисон. Это фантастика. Хан краснеет, его сердце замирает. Обычно он вскакивает, порывисто демонстрируя подобранный под лирику инструментал, но сейчас он остается сидеть, наслаждаясь похвалой. Чан, должно быть, замечает это, так как он подкатывается ближе к нему на своем стуле с улыбкой на губах. – Ладно, я должен спросить. Что случилось? Джисон смеется, откинувшись на спинку стула. – Ничего. Это и есть самое интересное. Ничего! Я просто, знаешь, наслаждаюсь жизнью, избавляюсь от стресса. Чан улыбается с милыми ямочками и теплотой, похлопывая Джисона по колену. – Де-стресс, да? – Да. Взгляд Чана почти пронизывает его, заглядывает в душу, как бы спрашивая: это все? И нет, это не все. – У меня, – кашляет он, смущаясь, – есть договоренность. Это что-то вроде взаимовыгодного контракта кое с кем. – Кое с кем? – С особенным человеком. Но, пожалуйста, не заставляй меня говорить, кто это, – стонет Джисон. – Хорошо. Не буду, – спокойно заверяет Чан. – Только если ты сам не захочешь рассказать мне. Джисон обдумывает вариант рассказать об их близости с Минхо. Было бы приятно поговорить об этом с таким человеком, как Чан – спокойным, надежным и, безусловно, легким в общении. Но он не уверен, что Минхо оценит такое откровение, поэтому он просто качает головой, улыбаясь. – Может быть, в другой раз.***
– Я говорил с Соджуном сегодня. – О. И? Ты снова плакал? – Нет. Отвали, – недовольно ворчит Минхо, пытаясь отодвинуться. Он лежит на животе, сверху на Джисоне, зарывшись одной рукой в его волосы. Тот хихикает, вводя третий палец, и Минхо уже не может сохранять сердитый вид. – Он сегодня встречается с семьей Суджи. – Боже правый, пусть малыш покоится с миром. – Ты когда-нибудь знакомился с чьими-то родителями? – Только один раз. Она была милой девушкой. И в итоге недавно чуть не обманула меня. Минхо смеется, коротко и резко, затем вздрагивает, подавляя стон, когда пальцы Джисона двигаются быстрее, и упирается лбом в его плечо. – А ты? – Нет. Хотя это весело. Например, твоей маме я нравлюсь больше, чем ты сам. – И трахается она лучше, да? – спрашивает Джисон. Это просто шутка, его ужасное чувство юмора, но... – Не знал, что ты меня трахаешь, – мурлычет Минхо на ухо, слегка покачивая задницей. Инцидент исчерпан, ну или он так думает, но Джисон замедляется, даже останавливается. – Давай, Хани. Но Джисон не шевелится, смотря на голую спину Минхо. Когда он поднимает голову, чтобы посмотреть на младшего, тот краснеет, чувствуя расползающийся внутри жар. Минхо еще даже не прикасался к нему, но его всхлипов и стонов достаточно, чтобы запустить ответную реакцию у Джисона. Он перекладывает Минхо на кровать под его обиженное бурчание. Несколько ярких следов разбросаны по бедрам Ли, по его пояснице, ключицам. Джисона завораживает это зрелище, он чувствует удивительное тепло где-то около сердца. Он буквально присвоил себе сильное, но нежное и изящное тело Минхо, и это, определённо, его личная победа. Когда он снова наклоняется, у него в голове внезапно расцветает новая идея. Первый поцелуй – экспериментальный, слишком мягкий для восприятия, но Минхо резко хватает того за плечо, почти впиваясь ногтями, и поджимает пальцы на ногах, когда чувствует влажные губы Джисона около колечка мышц. Свободная рука скользит по бедру Минхо и ложится на другую половину, удерживая. Кровь Джисона почти кипит. Он сам – чистое пламя, оставляющее обжигающие прикосновения. Минхо едва не плачет, когда снова чувствует влажный, на этот раз более уверенный поцелуй. Джисон втягивает кожу, а потом зализывает языком, задевая чувствительное место. Почему он не сделал этого раньше? – Боже, Джисони, – рвано выдыхает Минхо, мечась по подушке. Его хриплый голос заставляет внутренности Джисона дрожать от предвкушения, а сердце – ускорять свой темп. Он целует, проскальзывая кончиком языка внутрь, царапает кожу на бедре. Минхо выгибается едва не до хруста, издавая поразительно громкие звуки. – Пожалуйста, – шепчет он в бреду, сжимая в кулаке простынь. – Пожалуйста что, детка? – Минхо пропускает обращение мимо ушей. – Сделай так еще раз. И Джисон не может не повиноваться его голосу. Эта мысль мучает его уже несколько дней, словно невидимый зуд, покалывание, желание. Он не был достаточно смел и решителен, чтобы открыто поднять эту тему, но теперь все по-другому. Ему это нужно, и он должен знать, чувствует ли Минхо то же самое. Но он не отвечает, не сейчас. Глаза закрываются, он наклоняется еще ближе, высунув язык, чтобы быстро погрузиться внутрь, вылизывая нежные стеночки. Эффект невообразимый. – Позволь мне трахнуть тебя, хён, – тяжело дышит он, и Минхо, дрожащий и задыхающийся, может только слабо кивнуть. – Пожалуйста, – невнятно хрипит Ли, и Джисон улыбается ему, прежде чем его пальцы исчезают.
Примечания:
Как вам такой индийский сериал?
