Скарлетт Уокер, Цикл «Наследница» I

      И ведь Афанасия старалась. Весь вечер первого дня она провела в библиотеке, старательно изучая волшебный мир. Только она совершенно не знала, с чего начать. Какие книги брать, что и где искать? «Чистокровные семьи и их истории», «Легенды, мифы и загадки Слизерина», «Традиции волшебного мира» и ещё многое другое, всё, что могло показаться полезным в том обществе, где Афанасия оказалась — она собрала целые стопки книг и обложилась ими, сидя за столом, скрываемая ото всех этими древними и не очень фолиантами. Даже взяла пергамент и перо, записывала особо важную информацию, чтобы не забыть, запоминала. А толку? Да за это время ей не удалось осилить даже половину первой книги. А всё почему? Потому что они все рассчитаны на волшебников.       Столько непонятных терминов, упоминаний и ссылок на других авторов, она не видела ни в одном магловском учебнике. Да что в учебнике, ни в одной до селе известной книге!       Автор очень умело обходили все острые углы Слизерина, говоря очень абстрактно. Очевидно, он надеялся на то, что читающий это волшебник будет уже знать устрой мира, а ещё лучше, с детства будет к нему приучаются. Потому что у Афанасии сложилось очень отчётливое ощущение, что любой из детей-магов бы без труда понял, на что намекал писатель. Вот только она этого, как бы не старалась, не понимала. И это бесило ещё сильнее. Афанасия ненавидела быть глупее других.       Поэтому, каждый раз, когда она ловила себя на мысли о том, что это бесполезно, тут же вспоминала с какой целью здесь оказалась, и с новыми силами принималась вчитываться в текст. Девочка даже пропустила ужин, на что Мадам Пинс ей вежливо указала, но Скарлетт не удосужились даже сделать вид, что предложение поесть ей интересно. И пусть библиотекарша очень обрадовалась тому, что Афанасия буквально пылает жаждой знаний, всё равно выставила её за дверь со словами «Мисс Уокер, вы уже пропустили обед. Вернётесь завтра — я оставлю ваше рабочее место нетронутым»       И пускай Скарлетт это невероятно взбесило, настолько, что она почти сорвалась, — уж слишком её достала собственная беспомощность, — но в последний момент остановилась, вспомнив об образе, который так старательно поддерживала. Нехорошо будет, распадись он в первый же день. А потому Афанасия глубоко вдохнула, вежливо улыбнулась, поблагодарила за заботу, не забыла сказать что-то хорошее про книги, пообещала вернуться завтра после уроков и действительно направилась на ужин.       А на ужине ей благополучно перемыли все косточки. Конечно, её в это не втягивали и говорили они между собой. Конечно, она всё слышала. И, конечно, зачинщиком был Малфой.       — Первый день, а эта грязнокровка уже умудрилась опоздать на урок и лишить нас балла! — трагично восклицал мальчик и Афанасия невольно задумалась над тем, что Малфой явно нечем заняться.       Потому что только очень незанятой человек будет сосредотачивать своё внимание на других, вместо себя. По крайне мере, Скарлетт думала именно так. Хотя, возможно, среди людей так и принято? Даже приютские дети иногда таким занимались, но тогда она скидывала всё на их исключительную глупость и идиотизм. Получается, это было не так... А может и так.       Она склонила голову набок, задумавшись. На самом деле, мозг, после огромного количества информации, полученной из книг, совершенно отказывался что либо сопоставлять и делать выводы, а потому Афанасия просто отмахнулась от этой затеи. Людей не поймёшь.       Скарлетт удивлённо моргнула и усмехнулась. Говорит так, будто сама не человек. Она покачала головой. Действительно, девочка слишком отвыкла от общества.       — Именно поэтому подобным ей нужно запретить находится в школе! — тем временем продолжал Малфой, обращаясь к своим друзьям.       «Не злиться» — приказала она себе. Малфой — одна из самых значимых фамилий в волшебном мире после Блэков, с ним конфликтовать нельзя. Опускаться до гнева на таких людей ужасно.       А ей этого ужасно хотелось. Она дёрнулась. Ну вот, снова ей в голову лезут всякие мысли. И всё же, ей действительно этого очень хотелось. Спалить до тла их поганые рты, чтобы они прекратили называть её ненормальной, чтобы заткнулись и не смели указывать ей даже не на ошибку, а на небольшой промах. Она ведь опоздала потому, что была в библиотеке! Разве это не уважительная причина?       — Особенно на Слизерине, — подхватила Пэнси и захихикала, приложив ладошку к губам.       Впервые на памяти Афанасии у неё получилось сделать что-то действительно элегантно, и именно на эту мысль Скарлетт и отвлеклась, стараясь отогнать от себя предыдущие размышления. Уж что что, а поддаваться эмоциям, вызывая стихийную магию, сейчас точно не время.       Афанасия положила себе немного картофельного пюре и стала осматривать зал, в поисках ещё чего-то на что можно было бы отвлечься. Первым объектом стала Алексия, которая болтала со своей подругой, эмоционально размахивая вилкой и что-то рассказывая. Действительно, очень активная девушка.       Во второй раз взгляд запнулся об уже знакомого мальчика Гарри, который Мальчик-который-выжил, Национальный герой и вообще, гордость всего волшебного мира. А по сути — тихий, скромный, ничем особенным не выделяющийся мальчишка, которому повезло не понятно как выжить после смертельного заклинания. Гарри как Гарри и всё. Ну хоть не высокомерная выскочка, и на том спасибо. Ещё одной такой же Афанасия бы не выдержала.       Рядом с ним же сидел Рон Уизли, — человек, которого она видеть не желала, уж очень он её на травологии достал на пару с Малфоем, — и уплетал сразу две куриные ножки. Испачканный, грязный и наверняка ещё и провонявший этой курицей насквозь. Скарлетт поморщилась.       Следующий объектом стала Гермиона. Вот вторая выскочка после Малфоя. На уроках мешалась знатно, так ещё и воспитания никакого... Скарлетт вздохнула. Ну да, это личная обида. Афанасию действительно задевало то, что эта девчонка знала столько же и училась так же, так ещё и цитировала учебник, будто наизусть его знала. К тому же дополнительной литературы в Косой Алее она взяла куда больше, а значит и о мире знает лучше. Плохо. Афанасия должна была быть лучшей и она никому не уступила бы это место. И ей плевать какие цели у других, ради своей она готова идти по головам. Как бы отвадить эту девчонку от учёбы...? Гермиона сидела и читала книгу даже здесь, но, надо отдать ей должное, девочка старалась её не пачкать, стаканы на страницы не ставила и над ней не ела.       Скарлетт огляделась и заметила, что, действительно, многие были с книгами в руках. В основном, старшие курсы и в основном с учебниками. Интересно и то, что большинство учебников было по зельеварению. Но это ладно, это потом.       Афанасия обвела взглядом стол Слизерина, не задерживаясь ни на ком, кроме, пожалуй Дафны, да и на той не на долго. Слушать под ухом оскорбления в свой адрес — то ещё удовольствие.       Затем Скарлетт посмотрела на преподавательский стол. Вот Снейп, который не доставал её весь день и сидел бледный и напряжённый. Впрочем, как всегда. Следующий был профессор с тюрбаном на голове, имя которого она, к превеликому сожалению, не знала. Дёрганый, нервный и очень подозрительный. Странный. Что-то в нём заставляло её вытягиваться как струну, напрягая до предела все чувства. Она ощутила это ещё тогда, когда встретилась с ним в коридоре.       После этого человека сидела, женщина, имя которой Скарлетт тоже не знала, как и предмет, который она преподаёт. Ещё одна женщина, о которой она не знала. Как плохо, когда рядом нет того, у кого можно что-то спросить. Ладно, следующей была уже неплохо известная Макгонагалл, затем, сидящий на своём троне, Дамблдор... Мысли оборвались, потому что директор снова смотрел на неё. Напряжённый, хмурящийся и явно думающий над чем-то крайне серьёзным, он сканировал взглядом каждое её движение. И что-то искал. Скарлетт попыталась улыбнуться, растягивая губы. Получилось плохо, актёрского мастерства ей явно не хватало.       Но Дамблдор лишь улыбнулся в ответ, сверкнул своими голубыми глаза, спрятанными за очками половинками, и отвёл взгляд, теперь осматривая всех учеников сразу. Очень странно.       Афанасия тряхнула головой и стала осматривать преподавателей дальше. Темнокожая женщина в большой шляпе глубокого фиолетового цвета. По всей её мантии были нарисованы маленькие звёзды, собранные в созвездия, так что несложно было догадаться, что это профессор Астрономии. Помона Стебль — травология, женщина с орлиными глазами и светлыми короткими волосами, очевидно, профессор Полёта на мётлах, ещё две женщины, о которых Афанасия не знала ровным счётом ничего, кроме того, что одна из них была наглядной «городской сумасшедшей». И Филиус Флитвик — заклинания.       Очень информативно. Скарлетт фыркнула и закатила глаза. Выбирать объекты, которые бы она рассматривала, больше не пришлось, ведь желудок противно скрутило от запаха еды, не попадающей в него, и Афанасия наконец решила отведать картофельное пюре. В приюте это была та ещё гадость — повары картошку сначала жарили, потом, когда её невозможно было есть, заливали водой, перемалывали и подавали под видом нового блюда. Вот только к тому времени это была уже слегка сгнившая, раздавленная, перемешанная каша с горелыми кусочками и, возможно, даже намёком на плесень. Жидкая и отвратительная, потому что вкуса от количества воды в ней почти не ощущалось. Есть, конечно, можно, но от этого было больше вреда, чем пользы. Желудок отказывался переваривать нечто подобное, а потому через несколько часов выталкивал обратно и, чаще всего, через то же отверстие, через которое это вошло во внутрь.       Это же оказалось, по меркам Афанасии, просто божественным, особенно в сравнении с тем, что было в приюте. Оно таяло во рту, было горячем, со вкусом картошки, а не воды, и, к тому же, без подгорелых кусочков и плесени! А ещё, оно было сделана не с водой. Скорее всего, с молоком, но это было не точно. Скарлетт читала где-то, что именно его обычно добавляют в пюре, но само молоко никогда не пробовала, так что понятия не имела, на что это похоже. Но было очень вкусно.       Если и есть в это Хогвартсе что-то, в чему у неё не было вообще никаких претензий — это еда.       Ужин закончился и Афанасия направилась за остальными учениками в гостиную факультета. Вместо того, чтобы как и все остальные остаться в комнате или разойтись по небольшим зонам, выделенным для выполнения домашних заданий, девочка отправилась прямиком в спальню. Где, переодевшись пока никого нет, забралась в постель, задёрнула пологи, укрылась мягким одеялом и закрыла глаза. Пока есть возможность надо высыпаться. Завтра были Трансфигурация, Защита от тёмных искусств, История Магии и Заклинания. По первому ничего не задали, вторые два ещё не проходили, а задание по заклинаниям она посмотрела ещё перед ужином.       Когда Афанасия погрузилась в приятную темноту, ей снилась большая рогатая змея, ползающая по стенам замка.

***

      Ученики рассаживались за парты, сонно потирая глаза и рассматривая учебники. Паралель Слизерин-Хаффлпаф дожидались звонка на урок. Это первое практическое занятие в их учебном году и детям нетерпелось наконец взмахнуть палочкой и сотворить что-нибудь волшебное.       Макгонагалл важно прошествовала к кафедре, повернувшись к ним, и обвела взглядом всех присутствующих.       — Тишина, — её голос эхом пронёсся по классу, и дети выпрямились, приготовившись слушать. — Сегодня вы начнёте свой путь в мир Трансфигурации.       Она внезапно направила свою палочку на стол, пробормотала что-то и он, медленно растаял, через секунду преобразившись в... свинью. Которая захрюкала, огляделась, явно испуганная и собралась было бегать по классу, как профессор проделала тоже самое, что в начале, и на месте животного снова появился стол. Все сидели с открытыми ртами.       Афанасия, сидящая на первой парте, подалась вперёд, чтобы лучше разглядеть то, как свинья растворяется, превращаясь в деревянный стол.       — Овладеть подобным уровнем вы сможете ещё не скоро, но это то, к чему надо стремиться. Ясно?       Послышался нестройный хор голосов, отвечающих «Да», и Скарлетт закивала, всё ещё не отводя взгляд от стола.       — Трансфигурация – это магическая наука, изучающая видоизменение, преобразование, превращение, преображение, создание каких-либо объектов с помощью воздействия на них магической силы волшебника, — повторила Макгонагалл то, что сказала на первом уроке. Её кисть плавно двигалась, вырисовывая кончиком палочки слова, которые, одновременно с тем, как она их произносила, появлялись в воздухе. — На первых уроках вы будете учится превращать неживой объект в другой неживой объект. Заклинание, требуемое для данной процедуры — Инаниматорум Иналия, — профессор стала ходить по классу, кладя перед каждый учеником самую обычную спичку. — Произносить надо чётко, кончик палочки должен быть направлен на предмет, а в голове представлять, во что вы хотите его превратить. После того, как вы отработает данное заклинание, вашим заданием будет отменить Трансфигурацию. Много позже мы будем проходить разделы трансфигурации, которые требуют отдельной формулы для каждого превращение. У вас не всегда будет время на визуализацию результата.       Афанасия разглядывала спичку перед собой. Значит, надо всего лишь направить палочку произнести, представить — и всё? Так это совсем не сложно. Её лицо украсило улыбка, которая, впрочем, была тут же стёрта. Если это не сложно, значит, получится и у других.       Очевидно, кто-то подумал так же, потому что из класса послышался смех и довольные голоса. Какие-то два мальчика спорили, кто сделает это первым.       — Но, — с нажимом произнесла Макгонагалл, одарив их строгим взглядом и заставив замолчать. — Не думаете, что это так легко, как кажется на первый взгляд.       Афанасия тут же сосредоточилась. Если профессор Макгонагалл говорит, что это не легко — стоит задуматься и приготовится к худшему.       — Первое задание — превратить спичку в иголку. Желательное расстояние кончика волшебной палочки от предмета составляет 3 дюйма.       Девочка открыла учебник на первой главе, внимательно прочитала её, направила кончик палочки на спичку, примеряясь и смотря, чтобы она не дрожала. Затем, когда была удовлетворена результатом, подвинула предмет чуть ближе, так, чтобы было удобно направлять палочку, прикрыла глаза, стараясь воссоздать в своей голове образ иголку. Самой обычной иголку. Тонка металлическая штучка, на одной стороне которой ушко, а другой край заострён. Ничего сложного.       Скарлетт открыла глаза, сосредотачиваясь на спичке. Мешал шум вокруг и то, как дети выкрикивали заклинания, а затем расстроенно разговаривали с соседом. Отрешиться от мира вокруг. Только спичка, превращающаяся в иголку, ничего более.       — Инаниматорум Иналия, — вырвалось из её рта.       Спичка осталась лежать на столе, нисколько не изменившаяся и девочка была готова хлопнуть себя по лбу. Ну конечно, отдав всё своё внимание палочке и правильному произношению слов, она не представила спичку. Ещё одна попытка — и снова ничего.       Афанасия раздражённо скривилась, но тут же отдёрнула себя. Нельзя отвлекаться. Она снова прикрыла глаза, представляя перед собой иголку. Воображение было не самым лучшим, но она старалась как могла, рисуя предмет в своей голове. Кончик палочки всё так же чётко был направлен на спичку.       — Инаниматорум Иналия, — на этот раз получилось невнятное бормотание и, очевидно, ничего не произошла. — Инаниматорум Иналия, — в эту попытку её рука дрогнула. — Инаниматорум Иналия, — иголка пропала из головы, зато произнесла она заклинание правильно, а кончик никуда не отклонился.       Глубоко вздохнув и выдохнув, она открыла глаза и отложила спичку в сторону, чем изрядно удивила свою соседку, — какую-то девочку-хаффлпафку. Ничего не воображая, Скарлетт просто стала взмахивает палочкой и произносить заклинание. Она потратила на это минут пять, после чего снова вернулась к спичке.       — Инаниматорум Иналия.       Афанасия посмотрела на предмет перед собой и удивлённо выдохнула. Иголки не было, зато сама спичка слегка покрылась металлом с двух концов, а одна её сторона стала на порядок уже другой. Лицо девочки украсила улыбка, на этот раз совершенно искренняя.       — Инаниматорум Иналия, — снова произнесла она, но ничего не произошло. Забыла представить. — Инаниматорум Иналия, — металл сдвинулся чуть ближе к центру, совсем на чуть-чуть.       Взяв в руки своё творение, Скарлетт внимательно его осмотрела, после чего сделала вывод, что гордиться особо нечем, потому что металл лишь покрывал дерево мизерным слоем. Она без особых усилий провела ногтем по поверхности и совсем хлипкий слой отошёл небольшими струпьями, а за ним обнаружилось дерево.       — Инаниматорум Иналия, — то место, которое она содрала, покрылось металлом снова.       А остальной урок прошёл крайне однообразно — Афанасия пыталась превратить спичку в иголку и у неё даже получалось. С каждым произнесённым заклинанием слой металла становился всё толще, а спичка всё тоньше. Вот только эти изменение были настолько незначительными, что ей данный факт не приносил никакой радости.       К тому же, через полчаса она выдохлась, кисть стало неприятно ломить от постоянного напряжения, воображение отказывалось рисовать иголку, а внимание предательски ускользало, не желая возвращаться к спичке.       Заметив её бездействие, Макгонагалл, до этого обходившая учеников, у которых ничего не получалась, подошла к ней.       — Мисс Уокер, вы на уроке, — строго сказала она, собираясь отчитать растерянную ученицу, но остановилась, увидев спичку. — Позволите?       Скарлетт, севшая прямо от обращения к ней и снова взявшаяся за палочку, удивлённо посмотрела на неё, проследила за взглядом профессора, потом осмотрелась, увидев, что у остальных спичка не изменилась, и кивнула. Внутри зародилось уже привычное чувство превосходство, теплом различающиеся внутри. Значит, у других не получилось, только у неё.       — Конечно, профессор, — Афанасия быстро подавила самодовольную ухмылку и смиренно кивнула, меняя выражение лица на озадаченное.       Макгонагалл взяла в руки спичку, покрутил а её в руках, удовлетворённо кивнула и привлекла внимание класса.       — Юноши и Дамы, хочу продемонстрировать вам то, какого результата вы должны будете добиться в последующие два урока. Мисс Уокер, — женщина отдала спичку ей. — Удивительные результаты для первого курса. Пять очков Слизерину, — профессор улыбнулась ей и эта улыбка поразила детей вокруг не меньше, чем представление, устроенное Макгонагалл в начале урока.       Девочка рядом со Скарлетт наклонилась к ней и стала удивлённо рассматривать спичку. Афанасия огляделась. Во взгляде Малфоя, который глядел на эту картину с широко распахнутыми глазами, застыло такое глубокое недоумение, что девочка еле удержала ухмылку. Дафна смотрела на неё с каким-то уж слишком сосредоточенным выражением лица, а затем снова повернулась к своей спичке.       А дальше урок пошёл ставим чередом.

***

      Защита от тёмных искусств стала самым большим разочарованием, после непринятия Слизерина. Квирелл, — так звали профессора, — несмотря на то, что изначально показался Афанасии жутким, на самом деле был ужасно... странным. Его уроки напоминали юмористические представления. Во всём кабинете висело серебро, воздух насквозь пропах чесноком, а сам мужчина, вместо вступительной речи, рассказал им о вампирах. И именно тогда Скарлетт поняла, что далеко не все профессора являются столь компетентными, как казалось изначально. Ужасное открытие.       Следующий урок стал глотком свежего воздуха — Заклинания, на которых они отрабатывали заклятие левитации Вингардиум Левиоса.       И прямо перед Афанасией сидела Гермиона, у которой получилось. Получилось. Так же, как и Скралетт. И профессор Флитвик тоже похвалил их обоих. Вместе. Сказал, что они равны.       Афанасия ненавидела быть на равне. Она должна была быть сильнее, лучше.       Ударом стал так же и случайно подслушанный разговор Гарри Поттера и Рона Уизли, где последний сетовал на то, что Гермиона и на уроке Трансфигурации, — у Гриффиндора он был прямо перед Заклинаниями, в то время как Скарлетт сидела на З.О.Т.И, — смогла добиться успехов, покрыв металлом и заострив спичку так, что даже Макгонагалл её похвалила. Правда, он также сказал и про то, что профессор Трансфигурации рассказала про девочку, у которой вышло чуть лучше, а на выходе сама Афанасия поймала на себе мрачный взгляд Гермионы, но это было не важно. Это было ужасно.       Скарлетт стащила перо.       Следующий урок, коим являлась История Магии, пролетел быстро. Афанасия не могла вникнуть в слова призрака и, как оказалось, не слишком много упустила. А вместе со звонком девочка подскачила с места и вышла из класса.       Несколько лестничных пролётов, коридоры и вот она, громко хлопнув дверью, зашла в пустой пыльный класс, — одно из множества неиспользуемых помещений Хогвартса. Её взгляд прошёлся по сдвинутым к стенам партам, покрытым толстым слоем пыли, по стелажжам, стелко которых стало мутным от времени, по кафедре и грязным окнам. Как только она ступила на доски, пыль взметнулась вверх и забилась в нос, заставляя её чихнуть.       Зато классом точно никто не пользуется уж много лет. Афанасия, стараясь не обращать внимания на беспорядок, нашла самую чистую парту и стряхнула с неё пыль, взметрув её в воздух. Нельзя отвелкаться. Она должна быть лучшей.       Перо, украденное из кабинета Заклинаний, оказалось на дереве и Афанасия сделала шаг назад, направив на него палочку.       — Венгардиум Левиоса! — чётко произнесла она. Голос звучал чуть выше, чем обычно, но предмет послушно взметнулся вверх, повинуясь тому, куда его направила девочка.       Пять секунд, десять, пятнадцать и... Невидимая вязь между её палочкой и пером разорвалась и предмет легко спланировал вниз. Девятнадцать секунд. Плохо.       — Венгардиум Левиоса, — перо взлетело. Девятнадцать секунд.       Снова и снова, и снова, и снова. Раз за розам. Грациозный взмах палочкой, чёткое произношение слова, отсчёт секунд и... Никаких улучшений. Никаких. Она разражённо махнула палочкой и, потеряв концентрацию, уронила перо на пол.       — Я бы советовал пытаться отработать это заклинание на более тяжёлых предметах, раз у вас получается так хорошо, Мисс Уокер, — разнесшийся по пустому классу голос заставил девочку вздрогнуть и резко развернуться.       На пороге комнаты, оглядывая пыль, стоял Дамблдор, с добродушной улыбкой наблюдающей за ней поверх очков-половинок. Она затаила дыхание. Одно из правил школы — не использовать магию вне классов. И Афанасия только что его нарушила, так её ещё и поймал не кто-нибудь, а директор! Как он вообще её нашёл?       Заметив её состояние, старик погладил бороду рукой.       — Тяга к знаниям и развитие навыков похвально, мисс Уокер, — он улыбнулся. — Но, боюсь, лучше делать это на уроках.       — Уроки проходят редко, профессор, — Скарлетт сглотнула, напрягаясь, и отвела взгляд. — Я буду отставать от сокурсников.       — О? — Дамблдор удивлённо приподнял брови и добродушно рассмеялся. — Мисс Уокер, ваши опасения напрасны. Я слышал от ваших учителей, что вы очень способная ученица, обгоняющая своих сверстников, — он сделал шаг вперёд, взметнув вверх клубы пыли. — Прошу прощения, — директор достал палочку и взмахнул ей.       Скарлетт удивлённо смотрела, как исчезают так мешающие ей пылинки, а стёкла стеллажей и окна снова становятся чистыми и блестящими. Её взгляд снова вернулся к Дамблдору, который внимательно наблюдал за ней.

***

      Дамблдор смотрел на то, как Скарлетт вертела головой вокруг, стараясь осознать, что происходит, а затем глянула на него. Настороженно, недоверчиво. Такой взгляд он уже видел когда-то на лице одного маленького мальчика-сироты с такими же серыми глазами и полыхающими в них красными искрами.       — Так что вы хотите, занимаясь тут, в такой пыли, на второй день своего обучения? — спросил Дамблдор, улыбнувшись. Она — не он.       — Я хочу быть лучшей, профессор, — тихо сказала Скарлетт. — Хочу стать сильнее.       Директор широко распахнул глаза, но лишь на мгновение, а затем справился с обуревавшими его эмоциями. И всё же, сохранять улыбку на лице становилось все сложнее. Она — не он.       — Почему вы не попросили помощи профессоров? — Дамблдор зашёл в комнату, обводя помещение взглядом, цепляясь за что угодно, чего не было тогда.       Он снова посмотрел на девочку, встретившись с её серыми озадаченным глазами и невольно сглотнул. Она — не он. Ему просто кажется. Просто кажется, что их разрез глаз, форма головы, чётко очерченные скулы, впалые щёки и чёрные, слегка вьющиеся волосы, — одинаковые.       — Я... — девочка опустила голову вниз, будто вглядываясь сама в себя. — Не знаю.       — С такими вещами стоит обращаться к взрослым, мисс Уокер, — он ухватился за это, как за спасительную соломинку. Том такого не говорил. Она — не он.       — Я не хочу, — тихо, но твердо сказала Скарлетт. — Хочу сделать сама.       Только появившаяся соломинка оборвалась, разбив жалкую надежду. Дамблдор был не из тех кто сдаётся, а потому склеил её снова. Так же, как в вечер первого учебного дня, когда узнал, что Скарлетт опоздала на урок, а затем до вечера сидела в библиотеке.       — Что, — немного хрипло спросил он, но тут же прокашлялся. — Что насчёт вашего вчерашнего опоздания?       Теперь девочка явно смутилась, сделала шаг назад и поджала губы, словно ей было очень стыдно. Или она хотела показать, что ей стыдно. Она — не он, — быстро напомнил себе директор. Скарлетт не станет врать и показывать, что ей стыдно, просто у него разыгралось воображение.       — Я... — она глубоко вдохнула. — Я засиделась в библиотеке, сэр.       Дамблдор словно получил очень звонкую пощёчину и дернулся, пускай и с трудом, но удержав выражение добродушия на своём лице. Не обращая на это внимание, он достал из многочисленных карманов мантии небольшой коробок спичек и, под изумлённый взгляд девочки, протянул его ей.       — Можешь использовать упаковку для отработки заклинания левитации, а спички — трансфигурации, — он мягко улыбнулся. — Если тебе нужен будет совет, можешь всегда спросить меня, Скарлетт, — Дамблдор обратился к ней по имени, стараясь выглядеть как можно более добрым. — Удачи, мисс Уокер.       Она — не он. Директор быстро вышел, скрывшись из виду, бесшумно исчезнув словно его и не было.

***

      Афанасия опустила взгляд на спичечный коробок, затем на уже пустой дверной проём и, запоздало сообразив, что произошло, высунулась из класса. Никого не обнаружив, она закрыла дверь.       Почему директор пришёл к ней, так ещё и дал спички, так ей нужные, помог? Словно знал, что понадобится Афанасии. Дамблдор ей не нравился. На глубине его голубых глаз всегда был страх, он всегда что-то искал, его улыбка, его добродушие в присутствии Афанасии всегда были натянутыми. Ей это не нравилось.       Она — обычный ребёнок. Она не хочет, чтобы на неё смотрели со страхом, не хочет, чтобы ей пытались помогать из страха, и не хочет, чтобы ничего не знающие о ней люди боялись её.       Афанасия сотни раз видела такой взгляд у воспитателей и детей, когда они хотели чего-то плохого, прикрываясь помощью. Когда девочки подходили к ней, чтобы помочь застегнуть пуговицу на сарафане, а в итоге со смехом разрывали его. Когда мальчишки шли к ней, чтобы помочь ей встать, а в итоге толкали в ещё более глубокую лужу. Когда воспитатели делали помочь ей залечить раны, а в итоге насмехались, лишь причиняя ещё большую боль.       Но они знали, на что она способна и потому боялись. Дамблдор был другим. Он не знал ни её, ни её прошлого, ни её будущего. Директор пытался помочь и действительно помогал. Но в глубине его глаз постоянно присутствовал иррациональный, совершенно бессмысленный страх. Так не должно быть. Афанасия жутко боялась страха в глазах других.       Девочка сделала шаг назад, затем ещё один, до тех пор, пока не упёрлась в парту. Она пригнулись, залезла под стол, ещё дальше, к стене. Облокотилась о неё спиной, обхватив колени и уткнувшись в них, свернулась в комочек.       Сотни взглядов, ненавидящих, смотрящих с отвращением и страхом, постоянно преследовали её. Дыхание стало рваным, тишина вокруг вдруг стала оглушающей и девочка отчаянно захотелось, чтобы её кто-нибудь нарушил. Чтобы случилось что-то, чего никогда не происходило в приюте.       "Ведьма!" Из глаз покатились слёзы, солью оседая на щеках, пропитывая жёсткую ткань платья, обжигая кожу.       "Ненормальная!" Афанасия почти задыхалась, судорожно хватая ртом воздух, которого так не хватало. Пыль, которую только-только испарил директор, словно появилась снова, забиваясь в нос, блокируя дыхательные пути.       "Безмозглая тварь!" Она будто оказалась в каморке под лестницей, плачущая и беспомощная, боящаяся себя и не контролирующая свою магию, подвергающаяся постоянным нападкам со стороны сверстников и взрослых. Её затрясло.       "Такие как ты недостойны жизни!" Палочка выпала из ослабевших пальцев, ударившись о деревянный пол с громким стуком.       От пробившего тишину постороннего звука, наваждение рассеялось. Афанасия открыла глаза, обнаружив, что сидела она вовсе не в каморке приюта, а классе школы волшебства Хогвартс. Она попыталась встать, но ударилась головой о парту и села обратно, всё ещё дрожа. Нащупала руками палочку, вцепилась в неё так, что побелели костяшки пальцев.       Предметом, на которой она направила своё внимание, стало перо, упавшее на пол ещё тогда, когда Дамблдор вошёл, и теперь лежащее прямо перед ней. Трясущийся кистью Афанасия сделала отточенное движение, произнесла заклинание и взмахнула палочкой. Перо взлетело, взмыв над деревянным полом. Когда кончик палочки слегка отклонился, оно, повинуясь заклинанию, чуть сдвинулось в бок.       Девочка наблюдала за тем, как перо парит в паре сантиметров над досками, завороженно смотря на то, как оно слегка подрагивает. Перевела взгляд на свою руку, в которой была зажата палочка. Афанасия сама делает это. Она не беспомощна. Она может это контролировать.       Перо медленно спланировало вниз, и девочка затаила дыхание, пока оно не коснулось пола и не легло на него, замерев.       Двадцать одна секунда.